Карибская баллада

С этого дня все на «Чёрной Жемчужине», включая Джека и Гиббса, буквально ходили на цыпочках, разговаривали полушёпотом и - небывалое дело! – никаких ядрёных или сальных шуточек не прозвучало ни разу с тех пор, как Леголас закрылся в каюте с больной. После того, как царевич вылечил матроса, никто почти не сомневался, что эльф справится и на сей раз. Но не только один Леголас стремился помочь несчастной. Вскоре после того, как она появилась на борту, «Жемчужина» вошла в маленький порт, где Джек с пятью добровольцами скупил – ни больше, ни меньше – половину фруктового рынка и двух коз: молоко, фрукты, мясо - всё могло сгодиться для изголодавшейся женщины, если она придёт в сознание. Корабль неустанно скребли и мыли, чтобы ни один неприятный запах не витал в нём, и тут, кстати, пригодились душистые травы, собранные Леголасом на берегу. Их развесили в каюте и меняли каждый день. Такое королевское почтение было проявлено от всей души: кто из пиратов не знал благородную и отважную дочь губернатора, добровольно ставшую пираткой и ведшую их на бой ради свободы вольных морских разбойников. А сколько легенд о ней уже успели придумать суеверные как дети корсары! Некоторые, правда, опасались и её супруга, который, узнай, что с его возлюбленной случилась беда по их недосмотру, живо бы расправился со всеми, кого посчитал бы виноватым. И пускай Кракена уже не существовало, но кто знает – какого гада и из каких краёв притащил бы с собой разгневанный муж? Так или иначе равнодушных не было на корабле. Люди часто поглядывали в сторону капитанского мостика и всякий раз, когда дверь каюты открывалась, вздрагивали, боясь услышать самое плохое. Но ни Джек, ни мистер Гиббс – единственные, кого Леголас допускал в каюту, не отвечали или отделывались простыми: «Да», «Нет», «Как прежде». При этом их лица ничего не выражали, но каждый неглупый матрос понимал, что дело не улучшилось. Эльфийский царевич перестал спать совсем. Иногда Джек даже ругался с ним (вполголоса, но яростно), но упрямый лекарь не желал покинуть свой пост. - А если наступит перелом, вы что – сами попытаетесь не пустить её в чертоги Намо? – неизменно отвечал он. – Поверьте, я все силы прикладываю, чтобы не дать этому свершиться! - Не ты один! – вскидывался Воробей. - А вам разве не чужда медицина? - Ты что, думаешь, что я вообще уже полный бездарь? - В ваших воинских способностях и душевных качествах я не сомневаюсь, но лечу я всё равно лучше. Леголас даже выпроводил капитана вон и закрыл за ним дверь. Джек, очухавшись, передразнил эльфа и, кипя от возмущения, сел на ступеньку лестницы и надулся. Оставшись один, царевич вернулся к постели Элизабет. Конечно он не стал говорить пирату, что может спать даже на ходу, да и грёзы его довольно чутки, но в глубине души он боялся задремать даже на секунду. Непонятно отчего Леголас не желал терять пациентку из вида, тем более что она не приходила в себя ни на миг, хоть её сердце продолжало слабо биться, немного утешая эльфа. Ночью молодой женщине стало хуже. Резко повысилась температура, и Элизабет с трудом переводила ставшее коротким и рваным дыхание. Царевич в страшном волнении без устали менял ледяные компрессы, настежь открыл окна, но она продолжала задыхаться. - О нет, дева Элизабет, не сдавайтесь! – потеряв на мгновение контроль над собой, простонал он. В это же мгновение с той стороны громко забарабанили твёрдые ладони. - Леголас, открой! Открой немедленно! – казалось, сюда ломился весь экипаж, и царевич нисколько не сомневался, что они подслушивали у дверей. Леди застонала. Она уже горела, как в огне. - Мы высадим дверь! Стараясь изо всех сил не сорваться, он вскочил на ноги, подбежал к двери и, распахнув её, прорычал: - Тихо, не то вообще никого не пущу! После чего вновь вернулся к умирающей, опередив всех, и, едва взглянув на неё, испугался. Девушку трясло, а цветом лица она сравнялась с пеплом костра. Джек в отчаянии закусил губу, Гиббс и остальные матросы застыли, отказываясь верить глазам, и тут эльф неожиданно для всех опустился на колени рядом с постелью и, взяв леди за руку, стал молиться. Горячий призыв, трогательная мольба и отчаяние звучали в каждом слове, обращённом к Валар. И хотя эльф знал, что здесь не их мир, но вера в их помощь и заступничество зажгла в нём последний луч надежды. Секунда заминки – и Джек, тоже преклонив колено, сложил ладони, и губы его зашевелились в беззвучной молитве. Нет, не зря он в далёком прошлом играл роль католического священника англиканской церкви. Но думал ли в тот момент пират, что выученные когда-то молитвы пригодятся ему, да ещё в такой момент? Вслед за ним, без промедления, опустился Гиббс, а далее волной вставали на колени корсары, горячо и неумело призывая имя Господа, чего с ними не случалось ни разу в жизни. Уже после, вспоминая этот миг, никто не смеялся, навеки сохраня в сердце небывалое мгновение всеобщего единения, а пока все до единого люди склонили головы и эльф, в какой-то момент оглянувшись вокруг, простил им все грехи на много дней вперёд. Тут взгляд его вернулся к больной, и Леголас увидел, что дева плакала. Слёзы текли по впалым щекам, но лицо уже порозовело, а дыхание выровнялось. - Джек! – вскричал он, и капитан, распахнув глаза, уставился на него. – Смотри, Джек! Она попыталась заговорить. Непослушные губы безуспешно раздвигались, как у выброшенной на берег рыбы, но из них не вылетало ни звука. - Позови её, Джек! – во внезапном озарении попросил эльф. Капитана не надо было заставлять дважды. Взяв Элизабет за руку, он тихо, но внятно произнёс: - Лиззи… Слёзы её усилились, из горла вырвался хрип. - Лиззи!!! – закричало сразу несколько голосов. - Уилл… - прохрипела она и, резко разлепив тёмные веки, крикнула, срывая голос, - Уилл!!! И, рыдая, как безумная, забилась в объятиях Джека, ошалевшего от нахлынувших чувств. - Лиззи! Элизабет! Ты жива, жива! – повторял Воробей, словно в бреду. За его спиной восторженным рёвом отметила это событие команда, которая, позабыв о взаимных обидах, обнималась и плясала от счастья. Потихоньку, чтобы не заметили, Леголас выбрался из каюты и, желая скрыться ото всех, сбежал в трюм. Там он забился между двух бочек и дал волю слезам. Царевич был счастлив, что дева ожила, но к радости примешалась, отравляя её, непонятная горечь. Откуда она взялась – он и сам не знал. - Бедный мальчик, - низкий женский голос с твёрдым акцентом заставил его вскинуть залитое слезами лицо. Над ним склонилась та самая леди, что тогда явилась ему в Арде, и с грустной улыбкой протягивала ему руку. Непонятно отчего он сразу подал ей ладонь и в тот же миг оказался на залитой рассветными лучами палубе, среди обступивших его матросов, которые приветствовали его как короля. В какой-то момент толпа расступилась, и Джек и Гиббс, прошедшие прямо к нему, крепко сжали оторопевшего эльфа в объятиях. - Спасибо, друг… - тихо сказал ему Воробей и отодвинулся, пропуская к царевичу Гиббса. Старпом крепко стиснул ему ладонь, глядя прямо в глаза эльфийскому юноше. - Мистер Гиббс?.. - Зови меня Джошами, сынок, – просто откликнулся старик.