Широй Тенши

Сентябрь. В деревне Скрытого Листа он ощущался как-то по-особенному жарко. Не спасал даже ветер, который можно было слабо назвать «прохладным». Единственным местом, где можно было скрыться от знойного солнцепека, был небольшой парк у озера. Людей там было не так много (в силу его глухого расположения), отчего этот парк становился находкой. Порой там могло раздражать лишь птичье пенье, но что оно, по сравнению с шумом живых районов? Так же думали дети, что устроившись под большим деревом, прятались от солнца. Уроки в академии закончились, поэтому они позволили себе расслабиться. - Сегодня с миссии должен будет прийти мой старший брат, - тихо проговорил мальчик, открывая глаза. Теплое чувство радости наполнило его сердце. Он уже очень давно не видел своего брата, и после такой сложной миссии (что была на протяжении шести месяцев) ребёнок сильно соскучился. - Круто, - небрежно отозвалась девочка, что лежала на другой стороне, возле корней дерева. Она не открывала глаз, лишь только лениво перебирала пальцами землю. Саске бросил взгляд за спину, но, не увидев подругу, подтянулся на руках, усаживаясь на траву и опираясь спиной о дерево: - Когда-нибудь я стану таким же, как мой брат, - словно самому себе сказал наследник шарингана, счастливо улыбнувшись. - Каково вот так стремиться к чему-то? - спустя какое-то время все же озвучила свои мысли будущая куноичи. Саске задумался. Он не почувствовал того отчаянья, которым веяла каждая буква, сказанной подругой: - Ну-у-у, это здорово. Я хочу стать таким же сильным, как брат. Хочу защитить деревню. Хочу быть шиноби. - Шиноби? Какой смысл быть шиноби, если тебя все равно убьют? Какой смысл учиться, если в итоге тебя не стает в этом мире? Какой смысл, если тебя даже не вспомнят потом? А, Саске? Мальчик молчал. Молчал, потому что понял, о чем она говорит. Понял, что она сейчас чувствует, говоря такие жестокие слова, разрывая ими свое сердце. - Но, Вильгельма, чего еще ты можешь хотеть, как не этого? Спасти людей? Ведь они спасли людей. Твои родители. - Они не спасли того, кто больше всего в этом нуждался. Их долг оказался выше меня. Как я могу... как я могу... - Простить их? Тайо ничего не ответила, вставая с земли и отряхивая невидимые пылинки с черных штанов. Она уже не помнила, когда последний раз одевала что-то помимо этого цвета с того самого дня, как на кладбище появились еще две могилы. Ее жизнь — вечный траур. Она была готова к этому. Вильгельма замерла, вновь закрыв глаза, подставляя лицо пробивающимся сквозь листву солнечным зайчикам. Она не хотела срываться на Саске. Она не хотела перекладывать эту жгучую, дикую и съедающую ее изнутри обиду. Обиду на деревню, обиду на родителей, обиду на саму себя. Ведь только он протянул руку, когда она больше всего в этом нуждалась. Только он сказал то, что она хотела услышать. Только он. Ребенок, что так глупо верил в добро и в то, что все мы будем жить вечно. Она уже не верила. Перестала. Да и не хотелось больше казаться глупой маленькой девочкой в глазах взрослых. Когда родители ушли, они забрали и ее душу. Теперь не было ничего, что могло бы дать ей цель жить. Но она пообещала этому мальчику постараться. Жить ради обещания? Да. Для нее это был выход. Единственный возможный выход. Повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь легким трепетом листочков. А потом вдали раздались звонкие детские голоса и всего через мгновение на другом берегу показались несколько силуэтов. Это были их одноклассники. Мальчишки весело что-то кричали, махали руками, шутливо препирались, а девчонки кокетливо посмеивались, величаво наблюдая за их попытками привлечь к себе внимания. Это были обычные дети, что учились, тренировались, гуляли и веселились, искренне надеясь, что когда-нибудь станут сильными шиноби. У них у всех были свои мечты, какие-то иллюзии. Они грезили о славе, о чести, о жизни, где они получат свои протекторы, и с гордостью покажутся родителям. Возможно, Вильгельма тоже думала бы так. Но уже не сейчас. - Хочешь уйти? Тайо не любила людей. Она сторонилась многолюдных мест. Скрывалась от всех в доме или на тренировочных базах, но там она не срывала спину и не пыталась улучшить свои техники (которых, собственно говоря, и не было). Вильгельма была самой настоящей бездарностью. Ленивой бездарностью, отказывающейся порой и на занятия вставать. Девочка была старше Учихи на полтора года, но учились они вместе, а все потому, что она уже два раза оставалась на второй год. После смерти родителей, что случилась так же два года назад, Вильгельма перестала появляться в академии. Близкий друг родителей помогал ей, скрывал прогулы и каждый год восстанавливал, пытаясь достучаться до глупого и упрямого мозга. Но была тишина. С ее стороны почти всегда только черная тишина. Саске спокойно встал и подошел к подруге. В её глазах не было ничего, кроме пустоты и отчужденности. Они постояли так еще немного, думая каждый о своем. Первой тишину нарушила Вильгельма: - Я собираюсь пойти на полигон сейчас. - Хорошо. Но я не могу сейчас. Брат придет ближе к полудню, - мальчик кинул взгляд на солнце. Сейчас было где-то около одиннадцати. - Тогда я пошла, - Вильгельма подняла сумку с земли и направилась в сторону полигона. - Ты на третьем будешь? - Да, - она остановилась, заметив, что он подходит к ней. - Подожди меня там. Хорошо? Только точно жди. Девочка не ответила, немного отстраненно посмотрев в черные глаза друга и коротко кивнув, пошла прочь, более не поворачиваясь. Размеренное сопение заставило мальчика засмеяться. Как он и думал, Вильгельма никогда не тренируется сама, да и на занятиях она работает абы как, лишь бы отстали. Поэтому, развалившись возле дерева, она мирно посапывала, накинув на голову кофту и скрестив руки над головой. - Вильгельма. Тишина была ему ответом. Чтобы разбудить этот комок с неприятностями, ее нужно было, как минимум, пнуть. Что Саске и сделал. Зло проворчав что-то себе под нос, она разлепила один глаз. - Отстань. Я спать хочу. Но ей этого не дали. Взяв девочку за руку, парень выволок ее из укрытия как зверька. Пыхтя, ругаясь и отряхиваясь, при этом делая все с закрытыми глазами, Вильгельма встала с земли. - Знакомься, брат, это — Вильгельмина. Все это время старший наследник шарингана молчал, наблюдая за действиями брата. Его позабавило то, как Саске вел себя с этой девочкой, и то, с каким рвением он просил брата прийти сюда. Итачи не мог отказать такой искренней просьбе. Наконец, разобравшись с неоткрывающимися глазами, ребенок выпрямился, лениво почесывая голову, которую Саске, пока волок ее, успел еще обо что-то ударить. Что сказать? То, что увидел Итачи, было зрелищем забавным. Худощавого несуразного строения девочка, с длинными белыми волосами, в которых застряли листья. Она была какой-то нескладной. И слабой. И это было видно. - Приятно познакомиться, меня зовут Учиха Итачи. - Я тоже... - она замолчала, ловя возмущенный взгляд Саске, - рада... Да рада я! - Вильгельма бросила ответный укоризненный косяк в сторону друга. Она не хотела знакомиться с его идолом. С человеком, который считался гением. Когда истинная бездарность стоит перед гением великого клана, начинаешь чувствовать себя еще большим ничтожеством. - Вильгельма хочет тренироваться с нами. Она тоже хочет... - Ничего я не хочу, - Тайо бросила теперь косяк в сторону старшего Учихи. - Если ты будешь убегать от этого мира, он настигнет тебя еще быстрей. Не разумней ли быть готовой к этой встрече? - старший Учиха многозначительно посмотрел в черные глаза ребенка. - Нет. Не думаю. Не вижу смысла. Конец один. И у тебя, и у меня. - Но тебе решать, каким он будет. - Не думаю, что кто-то может это сделать. - Я говорю не о месте, не о времени, а о том, с чем ты уйдешь. Великие цели требуют от человека жертв. Таков любой мир. - Много слов. - Грубость - это тоже своеобразное оружие. Но в нашем мире это, - Итачи показал будущей куноичи сурикен и в следующий миг кинул его, попав в мишень, висевшую на дереве, - лучшее оружие. - Моим родителям это особо не помогло. Ну и кто помнит их подвиг? Итачи молчал, смотря на девочку, которая, повернувшись к нему в пол-оборота, пронзила его грозным взглядом. - Вот именно... никто. - Это - самопожертвование. Именно оно отличает шиноби, - парень замолчал, как-то странно и мимолетно улыбнувшись. - Самопожертвование. Безымянный воин, защищающий мир из тени. Вот истинный шиноби. Вот суть нашего мира. Вот ради чего погибли твои родители. Вильгельма ничего не ответила, кусая губы. Она хотела накричать на наглого парня, что взялся ниоткуда да еще и пытался учить ее. Но... она не смогла. Слова застряли где-то в горле и не хотели выходить. Не смогла, глупо улыбнувшись. Она не смогла опровергнуть его истину. Просто... так говорил отец. Всегда, когда уходил на миссию. Он говорил именно эти слова. Сердце забилось чаще, и на глаза навернулись слезы. И в голове родилась дикая мысль о том, что родители не хотят больше видеть страданий дочери. И что они послали Саске, а потом и его брата для того, чтобы девочка не сворачивала с намеченного ею ранее пути. «Простите, мама, папа... я». Тайо растерянно улыбнулась, стирая тыльной стороной руки, взявшиеся ниоткуда глупые слезы. Саске недоуменно посмотрел сначала на брата, потом на подругу. А девочка так и продолжала тихо плакать, виновато вытирая слезы. Улыбаясь и с каждой секундой загораясь казавшейся ранее никчемной идеей. «Хорошо. Я стану шиноби». - Рада познакомиться с вами, Итачи-сенсей. - Будем знакомы, Вильгельмина.

Вильгельма - 8 лет.