Широй Тенши

Сумерки. Алое небо. Тишина и четыре силуэта, окрашенные заходящим солнцем. Взгляд. Тихий шепот губ. Ступор. Тело, словно пронзенное мощной техникой, замерло на месте, не позволяя сделать даже шага назад. Сердце болезненно сжалось в груди, а к горлу подкатила тошнота. Что-то внутри буквально перевернулось, выворачивая душу девушки наизнанку. Такое... странное чувство - видеть человека, которого как бы ненавидишь. Всем существом. И которого мечтаешь так же сильно увидеть. Увидеть человека, которого хочется уничтожить, но в тоже время хочется, чтобы этот самый человек обнял и сказал, что ничего не было, что вся та кровь и боль всего лишь иллюзия. Но... он не скажет. Ту-дум. Он и она. Глаза в глаза. Мир замер, и перестало существовать время. Ту-дум. Последний удар. Сердце остановилось, не выдержав напряжения, готовое разорваться в любую секунду. - Хидан, кто эта соплячка? - недоуменно пророкотал высокий мужчина с синим отливом кожи. - Ай, новенькая. Приволок ее недавно. - Новенькая? Почему баба? От баб одни неприятности, - мужчина перевел взгляд на девушку, что замерев на одном месте, смотрела на его напарника. - Итачи, вы знаете эту женщину? Нукенин Конохи ничего не ответил, продолжая смотреть пронзительным взглядом на Вильгельму. Казалось, в его равнодушных глазах читался лишь один вопрос: «Зачем?». Но она не смогла ответить. Губы беззвучно дрогнули, а на лице отразилась дикая просьба разбудить оцепеневшее тело. Уничтожить эту беспощадную бурю эмоций, что сейчас разрывала ее сердце. Девушка знала, что встретится с ним, она надеялась на это, но не думала, что это произойдет так скоро и именно здесь. Она... была не готова. «Учиха, прошу, просто... уйди. Давай притворимся, что мы никогда не знали друг друга. Позволь мне просто ненавидеть тебя. Позволь мне потом разобраться с тобой. Потом... когда... когда я буду готова к этому. Просто... растворись». - Нет, мы не знакомы. Я - Учиха Итачи, - и словно в подтверждение этому, слегка кивнув головой, черноволосый мужчина спокойно продолжил свой путь, накидывая на голову касу. Нукенин, все это время стоявший рядом, лишь усмехнулся и пошел за напарником, напоследок бросив свое имя: «Хошигаки Кисамэ». Вильгельма ничего не ответила, сжимая руки. Сжимая их до тех пор, пока на землю не упала первая капля крови, которая, словно толчок, дала рябь в ее душе. А он просто прошел мимо. Молча, как она и просила. И от этого захотелось заплакать. Упасть на колени и, сжав голову, закричать во все горло. Она столько раз представляла себе их встречу. Столько всего. Столько диалогов, действий, тщательно продуманных до мелочей, но сейчас она смогла лишь стоять. Сбитая и растерянная, просто стоять и смотреть ему в след. Было больно. Так больно, что стало тошно. Так обидно, как еще никогда не было. Ярость и ненависть, рожденная несбыточными мечтами и жгучей обидой, разорвавшей окончательно ее душу. «Предатель». Неожиданно вспомнилось все. Все, в чем она его так долго винила. Ей захотелось кинуться ему в след и закричать, а потом ударить, и с каждой новой мыслью в голове образовывалась все новая и новая каша, заставляя внутренне метаться. Сомневаться. Желать. Вновь сомневаться. Но она так ничего и не сделала, просто продолжая прожигать его удаляющуюся спину взглядом, чувствуя, как медленно проходит оцепенение, как постепенно кровь вновь начинает циркулировать в жилах. И, как только черная хламида окончательно скрылась в кронах деревьев, ей захотелось плакать. Истерически. И в следующий момент в странно детских глазах отразилась жгучая обида, постепенно переросшая в ненависть. «Я такая неудачница» - дикая улыбка. Мгновение. Не удержавшись, девушка засмеялась, прикрывая рот рукой. Хидан посмотрел в сторону соперницы. - Ты чего ржешь, дура? - Ахаха. Какая я глупая. Реально, просто тупая дура. Мужчина недоуменно наблюдал за истерически согнувшейся пополам девушкой. А она просто смеялась, смеялась до тех пор, пока не поняла, что начала плакать. Поэтому единственный выход, который пришел ей в голову, дабы окончательно не ударить в грязь лицом, было желание растворится. Просто неожиданно исчезнуть. Мгновение. Пустота.

-----

Шум. Вокруг был сплошной шум. Он успокаивал и раздражал одновременно девушку, которая, развалившись на барной стойке, лениво теребила стакан в руке. Она уже не помнила, когда у нее появилась эта дурацкая привычка пить. Пить всегда, когда было грустно, скучно, больно. Она просто позволяла отдаваться алкоголю каждый раз, когда начинала понимать, что сама не справится. Для нее это стало отдушиной. А ведь вечер уже с самого начала не задался в этом баре. Неожиданное послание от Шизуи, неприятные новости относительно Саске и угрожающее послание от Эноки. Как говорится, беда никогда не приходит одна, а в случае с Вильгельмой она приходим с огромным табором. Куноичи лениво перевела опьяненный взгляд на затемненное карминовое стекло бутылки. В голове, словно по команде, всплыл образ мужчины. Его образ. Злобно цыкнув, шиноби резко встала, хватая несчастный предмет и швыряя его в стену напротив. Тысячи маленьких осколков разлетелись небольшим фейерверкером по помещению, привлекая внимание других посетителей. Девушка тяжело «бухнулась» на стул, запуская руки в волосы. «Как такое могло случиться? Почему Учиха в Акацки? Нагато, зная все, что нас связывает, разве мог так поступить?» - Вильгельма вздохнула, поднимая лицо и закрывая его руками. - Я ничего не понимаю, - вновь тяжело распластавшись на столе, она подозвала парня, сделав очередной заказ. Молодой человек многозначительно посмотрел на ранее жестоко истерзанную бутылку, но, в итоге, решив ничего не говорить, покорно поставил желаемое на барную стойку. Первый глоток нового напитка был словно спасительный белый флаг. Сакэ приятно обожгло горло, согревая все внутренности. «И вот так всегда», - Вильгельма тяжело выдохнула, вспоминая холодное лицо Учихи. - «Такой напыщенный индюк. Бесит». Девушка вновь расползлась по столу, закрывая голову руками. Тогда единственное, что она могла делать - это стоять. Стоять и проклинать свое оцепенение. Просто стоять, вслушиваясь в бешеное биение своего сердца, которое ломало ей ребра. Стоять и утопать в его глазах. «Эти чертовы красные глаза». - Дерьмо! - прикусив губу, Вильгельма подскочила со стола, хлопнув себя по щеке. - Давай лучше я, - рядом примостилось мужское тело. - Захлопни рот, Хидан. Я не в настроении сегодня, - она перевела взгляд на нукенина, который уже делал заказ. Паренек, что разносил напитки, заметив до ужаса знакомую хламиду, тихо взвизгнул о бесплатном алкоголе для дорогого гостя. - А мне, гаденыш, даже скидки никогда не делал, - куноичи недовольно сморщилась, опрокидывая стопочку сакэ. - Это все потому, что ты страшная и дикая баба. - Закрой рот и пей чаще. Мужчина довольно хмыкнул, растягивая губы в излюбленной паскудной улыбочке, умудряясь при этом бросить довольно откровенный взгляд на девушку, что сейчас сидела в сетчатой майке, поверх которой был топ. - Даже сисек почти нет, печально как-то все. Вильгельма сжала стакан, бросая косяк в сторону нукенина: - А я тебе и не предлагаю, - корявая улыбка, - я бы скорей сдохла. Мужчина, открывший уже рот, чтобы послать долбанутую девку, закрыл его, заметив знакомую татуировку на левом боку. - Охотник? - Да, - она опустила руку на вихрь странных изгибов. - Не знал что ли, кого привел? - Нет. Грязные отбросы. - Спасибо, - куноичи нарочито медленно подняла стакан, словно сочла его слова тостом. - И как работать на таких ублюдков? - Как и на всех других ублюдков. - Они не уважают веру. - Дзясин? Хах... кто будет уважать эту чокнутую вер... - Закрой рот, ебаная шлюха. Вильгельма перевала взгляд на мужчину, и в следующий момент только что принесенная бутылка весело разбилась об его голову. - Охладился? - Сука, да я тебе кишки выпущу! - Давай, удачи, - шиноби стряхнула капли с руки. - Ну все, тварь, довела, - и мужчина перевернул барную стойку... Через час «сладкая парочка» по-королевски восседала на полу разрушенного заведения, непринужденно звеня бутылками, которые остались живы после «взрыва». Хозяин, что поспешно ретировался еще в самом начале, «валялся» где-то около входа в небольшой коме, так как понимал, что восстанавливать свою собственность придется самостоятельно. К тому времени, когда он пришел в себя (чтобы начать причитать), нукенины, уже окончательно напившись, весело смеялись, иногда переругиваясь и швыряя друг в друга остатками нетронутого интерьера. По истечению еще одного часа Хидан героически пал, вырубившись на этом же полу. Вильгельма, подумав, что спать тут будет, как минимум, неуютно, решила удалиться обратно в «пещеру», потому что даже «пещера» располагала большей симпатией, чем это «почти здание». Тяжело переставляя ноги, она вышла на улицу, вдыхая полным носом свежий ночной воздух. «Ноги - вата, мозг - вата, что ещё там у меня вата… ай, пофиг. Все - вата». Неловко пошатнувшись, она посмотрела по сторонам, заметив скрюченного мужчину, схватившегося одной рукой за голову и незаинтересованно пускающего дым в воздух. - Можно? Хозяин заведения вздрогнул, не заметив подошедшую к нему девушку. Вильгельма, слегка теряя ориентацию, облокотилась на стену, принимая сигарету. Первая затяжка далась нелегко, и она закашляла. Мужчина лишь тяжело вздохнул, отворачиваясь. Спустя какое-то время, в течение которого сигарета была успешно докурена, куноичи неловко оторвалась от полюбившейся ей стенки и зашагала в сторону логова, но, пройдя несколько шагов, резко повернулась, небрежно кидая мешочек на колени мужчины. - Возьми, думаю, этого хватит. Хозяин заведения недоуменно посмотрел сначала на шиноби, потом на мешочек с деньгами, и в один момент его лицо просияло. - Спасибо, девушка! Спасибо! На что та лишь слегка улыбнулась, весело звякнув бутылками в руке.