Широй Тенши

Похмелье. Что может быть хуже? Правильно, только жуткое похмелье. Тяжело простонав что-то невнятное, девушка медленно перевернулась на кровати, запуская руку в волосы. В голове отдавало монотонное бум-бум, заставлявшее владелицу этой самой головы морщиться и пытаться зарыться лицом поглубже в подушку, пахнущую приятным ароматом. Мужским ароматом. Пока мозг пытался медленно сообразить, почему этот предмет имеет такой интересный запах, тишину в помещении нарушил тактичный кашель. Вильгельма оторвала голову от подушки и сквозь волосы улицезрела пару стальных глаз. Решив, что ничего страшного, она вновь «бухнулась» в подушку, пытаясь унять тошноту. Через минуту кто-то очень грубо поднял ее за шкирку, усаживая на край кровати. Промычав что-то невнятное, куноичи все же разлепила немного опухшие глаза, откидывая с лица спутанные белые волосы. - Встала я, встала, - процедив зев в кулак, она расфокусировано уставилась на смутный образ мужчины. - Вильгельмина... - голос стих, заметив, что объект неприятностей странно замолк, опустив голову. Одного жесткого толчка оказалось достаточно, чтобы Вильгельма подскочила с места словно ужаленная. - О, Нагато, а ты чего в моей комнате делаешь? - куноичи вновь лениво опустилась на край кровати, поднеся руку ко лбу, - голова раскалывается. Это сколько же я вчера выпила... - Много. - Прям много? Взгляд мужчины сказал все за него. Девушка глупо улыбнулась, захлопав глазами: - Видимо, очень много. - Если это еще раз повторится... - Да что же повторится? Что я такого сделала? - недовольно скрючив губы, куноичи сложила руки под грудью, про себя отчитывая монотонные «бум» в голове. Где-то в районе горла начинала потихоньку подкатывать новая волна тошноты. Мужчина вновь многозначительно посмотрел на свою бывшую ученицу, упершись головой на одну руку. Пожалуй, вчера девушка сделала слишком многое, чтобы получить сейчас хотя бы по шее. Пьяная в хлам она завалилась к нему в комнату в три часа ночи, весело распевая песни о несправедливости судьбы. Битых два часа она пыталась заставить Нагато выпить с ней сакэ, аргументируя свои действия тем, что он виноват во всем, и что ему нужно поплатиться за все грехи (за что именно он должен был поплатиться, девушка многозначительно умолчала). Когда «споить» нукенина не получилась, куноичи, долго не думая, увалилась в его постель. Нагато, тактично вставший с вышеуказанного предмета интерьера, попытался отволочь комок с неприятностями в ее комнату, на что та стала упираться, брыкаться и вопить на все логово. В итоге, вся суета окончилась ближе к шести утра, когда девушка, свернувшись калачиком, заснула на его кровати. - Что ты сделала? - холодный тон и блеск в глазах Лидера организации заставил Вильгельму подскочить с кровати и, виновато улыбаясь, попытаться по-быстрому ретироваться из комнаты. - Если еще раз я увижу, что ты взяла бутылку... - он замолчал, вставая с кресла и медленно приближаясь к сжавшейся возле двери девушке. - Ты поняла меня? - Д-да. Я... пойду, пожалуй, - Вильгельма на секунду замерла, расфокусировано уставившись на мужчину, - Нагато, а где Конан? Я ее жду, жду, а ее все нет... Нукенин, ничего не ответив, отлепил куноичи от двери и, открыв вышеуказанный деревянный объект, вытолкнул ученицу из комнаты. «Тебе еще рано это знать».

------

Спустя неделю в организации вновь стало тихо. Все те члены, что «стеклись» на время в «камень» (так окрестила нынешнюю базу Вильгельма), разошлись кто куда, как и сам лидер организации. Девушка так и не смогла извиниться перед ним за тот «ночной аттракцион» в его комнате. Сначала она бегала от него, вспомнив на следующий день то, что произошло вместе с некоторыми эффектными фразами типа: «Чего стесняешься, ложись со мной, я же тебе в трусы лезть не буду» или «Нагато, рыжий пес, какого хуя Учиха тут?». Потом сам нукенин стал неуловимой тенью, поэтому мысль закопать себя где-нибудь у входа показалась вскоре заманчивой. - Ну и пофиг. Потом извинюсь, - девушка, терзавшая себя уже неделю этими мыслями, невозмутимо застегнула на шее плащ. «У меня еще нерешенная проблема с Саске, а это куда важней прощения Нагато, - при мыслях о друге детства резко стало грустно, - что же делать с тобой, Учиха. И какого черта ты вообще поперся к нему? Орочимару - псих. Что же он мог предложить взамен?» - не найдя ответа, куноичи тяжело вздохнула, выходя из логова. Холодный воздух сразу же приятно остудил горевшее лицо, заставляя остановиться и блаженно закрыть глаза. - Почему ты здесь, Вильгельмина? Девушка вздрогнула, растерянно повернув голову на знакомый голос. Как и в первый раз, она не ожидала, что встретит его сейчас, но на этот раз она уже была готова. Долгие часы рефлексии дали свой желанный эффект. Больше не было ступора, страха, непонимания. Осталось лишь то, что взращивалось долгими годами. Семь лет, медленно и кропотливо, она воспитала в себе ненависть и обиду на этого человека, засунув все свои детские чувства далеко в глотку. Сейчас же она задала себе четкие цели, натягивая маску неприкрытой вражды. Девушка не собиралась ничего у него спрашивать. Она не могла, так как понимала, что если спросить, то навсегда раскроет свои истинные побуждения. Свои страхи и опасения. Свои мечты. «Я не могу вновь позволить уничтожить мое сердце. Разбить меня. Ты очень жесткий мужчина, Учиха. Я не буду играть с тобой по твоим правилам. Я буду играть по своим. Тогда... тогда ты застал меня врасплох. Тогда... я была не готова. Но сейчас... сейчас все по-другому. Я другая. Я больше не хочу стать пленницей твоих глаз. Я - глупая женщина, но я учусь на своих ошибках». На мгновение в глазах Вильгельмы отразились все ее душевные баталии, но, быстро взяв себя в руки, она тряхнула головой, начиная свою игру. - Тебя это не касается, Учиха, - куноичи бросила косяк в сторону мужчины, который, прислонившись спиной к дереву, сложил руки под грудью. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь бешеным биением ее сердца. - Хорошо, спрошу по-другому, - нукенин резко двинулся с места. Вильгельма, среагировав на его действия, мгновенно достала сюрикены и бросила их в шиноби, но Итачи виртуозно отбил их, жестко хватая девушку за запястье. - Как давно ты в Акацки? Куноичи попыталась дернуться, прикусив нижнюю губу. - Я не обязана... - Я не спрашиваю твоего мнения, Вильгельмина, - он сильней сжал кисть, слегка подтянув к себе. И от этого у нее сперло дыхание. - Да мне похуй! Итачи одарил куноичи тяжелым долгим взглядом, от которого у нее застыла кровь. Он стал другим. Она поняла это еще тогда, на той злополучной поляне. Но сейчас он был не просто «другим» - он был пугающим. Жестоким. Хладнокровным. «Неужели ты действительно убил своих родителей? Неужели это правда, Учиха?! Как? Как в одно мгновение ты смог стать таким, как сейчас... ведь... - девушка буквально задохнулась, смотря в алые глаза мужчины, словно спрашивая его, будто он мог услышать крики ее души и сердца. - почему, Учиха? Зачем? Ты ведь так любил брата. Ты ведь столько сделал ради него... зачем превращать его жизнь в ад? Зачем уничтожать все, что так долго строилось?» Движимая непонятным порывом, отставив все свои маски и гордость, она потянулась второй рукой к нему: - Зачем? Для чего ты это сделал? Тихий шепот. Но мужчина понял ее. Понял, о чем она спрашивала его, понял ее взгляд и дрогнувшие губы. Но он не мог сказать. Не смог ответить на зов ее сердца, решив провести черту между ними, дабы она больше никогда не спрашивала того, чего не нужно. Дабы не лезла в то, что ее не касается. Поэтому нукенин резко отшвырнул Вильгельму от себя, так, что девушка упала и сильно ударилась о землю, рассыпая все свои иллюзии. И от этого ей стало еще хуже. Заглотив всю свою обиду, она вновь с ненавистью посмотрела на него, сжимая руки в кулаки. Но с его стороны увидела лишь непробиваемое равнодушие. - Я задал тебе вопрос. - Знаешь что... - Зачем ты здесь? Девушка поджала губы, вставая с земли. Было такое ощущение, словно ее выбросили, как надоедливую собачку: - Потому что так надо. Мужчина молчал. Долго молчал, словно пытался заставить ее подчиниться одним лишь взглядом. Но теперь она была стеной. Непробиваемой упрямицей, что отказывалась подчиняться. - Как я уже сказала, мне похуй. Иди в пизду, Учиха. Я ничего тебе не должна, - сказав это, она выразительно посмотрела на изменившиеся глаза нукенина. Вильгельма была уверена, с ним еще никогда так не разговаривали. В следующий момент девушку очень грубо приковали к ближайшему дереву, подставив кунай к горлу. - Никогда, - губы возле самого уха, - никогда не разговаривай со мной так, - холодный металл и горячее дыхание. - Тогда просто не появляйся передо мной, - было обидно. Еще до сих пор было обидно. Он оттолкнул, хотя она, переступив через себя, пошла ему навстречу. Но он не захотел рассказать. Тогда и она не будет. Долгая борьба глазами, после которой мужчина отстранился, сделав какие-то умозаключения. - Понятно, - он отвернулся, посмотрев в небо. - Значит просто Акацки. Без цели. Положив руку на горло, Тайо отошла от дерева, пытаясь унять свое тело. Было как-то мерзко находится с ним рядом. Холодно. Поэтому, отбросив все свои мысли, чувства, вымотанная долгими душевными переживаниями, она устало посмотрела на Итачи. - Давай не будем больше сталкиваться. Тебе не нужны мои расспросы, мне — твое общество. Ты мне неприятен, Учиха. Я ненавижу тебя. Давай на этом закончим, - внезапно равнодушный голос заставил мужчину посмотреть на куноичи, которая, механически отряхнув свой плащ, накинула капюшон на голову. - Просто притворимся как раньше, что мы не знаем друг друга. Давай исчезнем из наших мыслей. С этими словами она повернулась к нему спиной, продолжив свой ранее намеченный путь, наивно ожидая ответа, но его не последовало. Когда Вильгельма в следующий раз повернулась, сзади никого уже не было. - Молчание - это же тоже знак? - закрыв глаза, девушка тяжело выдохнула. Внутри все кипело. Стонало. Кричало. Рвало и метало. Она была растеряна и убита. Но теперь она хотя бы знала, что ненавидела этого мужчину все семь лет не просто так, не надуманно. Он действительно предал ее. - Предатель...