Широй Тенши

Дверь в комнату тихо заскрипела, и на пороге образовалась стройная фигура женщины. Темно-синие волосы мелькнули в полумраке. Шиноби мимолетно улыбнулась, скользя взглядом по очертаниям спящей девушки, и зажгла факел на стене. - Вильгельма, - спокойно произнес приятный сопрано. - Ммм, угу... минутку, - лениво повернув слегка помятое после сна лицо, ранее названный объект широко зевнул, вновь утыкаясь носом в подушку, - еще чуть-чуть... - Вильгельма… Гостья многозначительно посмотрела на несговорчивую соню и, тихо закрыв дверь, прошла к кровати. Аккуратно усевшись на край «помятой» от чего-то простыни, она выжидающе посмотрела на девчонку. Ноль эмоций, фунт презрения. - Вильгельма, - вновь спокойно произнесла властительница оригами. После нескольких секунд тишины белокурая шиноби медленно поднялась, садясь на кровать, слегка сдувая с глаз белые пряди. Бум-бум. Монотонно раздавалось в ее голове. Бум-бум. «Как мне плохо». - Я так изменилась? - А, что? - девушка запустила руки в волосы, пытаясь раскопать себя где-то в этих дебрях, но потом неожиданно замерла, узнавая такой любимый в детстве голос. - КОНАН! - весело засмеявшись, куноичи резко кинулась на шею женщине, - я так... я так. Ох! Я так рада! Где ты была?! Я спрашивала у Нагато, а он меня выгнал, - Вильгельма демонстративно надула губы, - он меня обижал, Конан... как и всегда, - произнеся это, она тихо фыркнула, сложив руки под грудью. Нукенин многозначительно приподняла уголки губ, про себя отмечая, что Нагато ничего ей не рассказал. «Значит - это не нужно. Пока что». - Я тоже рада тебя видеть… - непривычно теплые глаза молочного шоколада, странные нежные слова. Женщина аккуратно положила руку на плечо куноичи. «Я уже отвыкла от этого, Вильгельма. Столько всего случилось с тех пор, как ты ушла». - Конан? Конан! - Тайо помахала рукой перед бывшей учительницей. - Ты чего сидишь с таким лицом? Знаешь... - она замолчала, нежно улыбнувшись, - я понимаю. - Понимаешь? - Да. Прошло три года. Целых три года, - куноичи смущенно смяла край простыни, - я слышала о вашей организации. Я изредка следила за вами, за тем, что вы делали. Я всегда была мысленно с вами. Тебе, возможно, интересно, почему я ушла? - Я думаю, у тебя были свои причины. - Ах-а-ха, Конан, ты думаешь обо мне слишком хорошо. Нет, ты не права. У меня не было причин, были только эгоистичные эмоции. Знаешь, что спросил Нагато, когда увидел меня? - девушка невозмутимо улыбнулась, - «Почему?». Он спросил лишь это. - И что ты ответила? - Страх. Именно это толкнуло меня убежать. Ты же прекрасно понимаешь меня, Конан. Ты знаешь лучше всех, что я не шиноби. У меня это всегда плохо получалось. Я не умею скрывать свои чувства, не могу научиться хладнокровию, не могу принять правила этого мира. Да и техники я осваиваю очень долго. - Но, тем не менее, ты — шиноби. - Я не шиноби, а лишь его подобие. Я так боялась стать монстром, таким, как все те, кого я знала. Я так испугалась, что просто ушла. О чем я тогда думала? Хех. Ни о чем. Я просто выпрыгнула в окно и убежала. Осознание пришло после... - Вильгельма, мы... - Я знаю, что Нагато наблюдал за мной. Знаю. Поэтому не делай такое лицо, Конан, - девушка мягко положила руку на ее скулу, - я изменилась, но боюсь, тебе это не понравится. Я больше не тот человек, которого ты так нежно охраняла и воспитывала. Я не та потерянная девочка, которую пожалел Нагато. Я... изменилась, - куноичи вновь замолчала, опуская лицо. - Я стала хуже, Конан. И, как не старалась, все же превратилась в монстра. Женщина молчала, наблюдая за тем, как изменялось выражение ее лица. Как нелепо и мимолетно увлажнялись уголки глаз. - Расскажешь, как ты попала к охотникам? Минуту помолчав, собираясь с мыслями, бывший наемник весело улыбнулась, скрывая свое волнение: - А-ах-ах, если ты хочешь, - Вильгельма удобней устроилась на постели, подгибая под себя ноги. - Когда я сбежала, я слабо представляла, что вообще буду делать. Впервые в своей жизни я почувствовала себя настолько свободной, что буквально задохнулась. Это... было так странно, но мне нравилось. Очень, - куноичи довольно хмыкнула, растягивая губы. - Спустя месяц я устроилась в помощники к одному художнику, что жил в небольшом поселении Травы вместе со своей женой. Этот старый мужчина в знак своей признательности научил меня рисовать, а бабуля Айяно разбираться в некоторых травах, и через полгода я отправилась вновь путешествовать. Ты не представляешь себе, в скольких местах я побывала. Было так здорово! - девушка всплеснула руками, изображая странные фигуры в воздухе, - я впервые была в стране Снега, Горячих Источников! Я столько всего видела, боже! Я жила так, словно мир говорил со мной на «ты» и улыбался мне. Не было драк и дикого желания стать сильней. Мне не нужно было убивать или мучить себя мыслями об этом. Я просто бродила по свету, рисуя картины и продавая их, благодаря чему у меня всегда были небольшие, зато свои собственные деньги, - неожиданно лицо Вильгельмы омрачилось, и, прикусив губу, она тихо продолжила. - Но потом, в одном из городов страны Огня, я встретила охотника. Женщина, все это время слушающая рассказ бывшей ученицы, внимательно посмотрела в черные глаза. - Я только потом поняла, свидетельницей чего я стала. Законы охотников жестоки и беспощадны. Они живут своим миром, в котором есть лишь один Бог — Лидер организации, - глупая усмешка, и девушка посмотрела прямым взглядом в кофейные глаза. - В них нет жалости и сострадания. Если обычные шиноби еще понимаю цену жизни, они — нет. Это не люди... животные. Они продали свои души за деньги, выпивку и развлечения. Но это не главное... Единственное, что объединяет весь этот сброд — любовь к насилию. Куноичи вновь замолчала, рассматривая свои ладони: - Конан, я не думала, что есть такие люди. Как бы по-детски это не звучало, но я была удивлена. Ошарашена, - Вильгельма шумно сглотнула. - «Кровь за кровь» - это одно из их правил. По-звериному, правда? Если охотник убивает другого охотника, то его должны публично казнить. Очень жестоко растерзать за предательство. Их Лидер считает, что это справедливо, хотя я знаю, что это всего лишь один из способов контролировать сброд, чтобы эти чудовища не перебили друг друга в порыве пьяного угара. - Я встречалась с охотниками, но не знала их систему. Они развязные, но все же мастера своего дела. - Еще бы, - Вильгельма усмехнулась, - для другого они не подходят. Идеальные монстры, взращенные для уничтожения других. Но я отвлеклась, - девушка вновь улыбнулась. - Если опустить некоторые моменты, я просто стала свидетелем того, как один убил другого. Я стала тем, на кого взвалили всю вину. Удивительно, правда? Как Лидер охотников мог поверить в такое? Что «Я» могла достать мастера своего дела? Я - ребенок, который к тому моменту совершенно потерял сноровку, - куноичи небрежно улыбнулась. - Но он поверил, так как есть еще один нерушимый закон - «Слово охотника выше всех». С тех пор начинается моя история в той организации. Тогда мне поставили выбор: смерть или охотники. Я была растеряна и сбита с толку. И... согласилась. Если бы тогда я была умней, я бы выбрала смерть. Слушая девушку, Конан молчала, всматриваясь в огрубевшие черты когда-то наивного лица. В некогда доверчивые глаза, поддернутые страхом и обидой. Сейчас все было другим. Той девочки и правда уже не было. - Но в то же время я благодарна и Лидеру, и охотникам. Я стала сильней. Они уничтожили меня, превратили в монстра, но чудовищем же проще жить? Так ведь? Тогда я думала, что это правда. Но, спустя 1,5 года, поняла, что перестала себя узнавать. Я натворила столько глупостей... убила... слишком много, - Вильгельма прикусила губу, - но благодаря этому я поняла, кем я не должна быть. Я - плохая шиноби, как не крути. Из меня вышла безумно плохая убийца... я просто... так и не научилась быть хладнокровной, - девушка замолчала, посмотрев на тумбу, на которой безлико стояла небольшая бутылочка. - Кто был первым? - Первым? - грустная улыбка. - Это даже забавно. Я знаю практически всех убитых мною людей по именам. Почти всех помню на лицо, но первого — нет. Я не знаю ничего о нем, но помню глаза, что навсегда прожгли мне душу. Такие ярко-голубые, наполненные безумием. В один момент они перечеркнули мою жизнь, - она вновь грустно улыбнулась, протягивая руку к пустой бутылке, - и с того самого момента «это» стало моим спутником. - Вильгельма, ты — шиноби. Ты не должна так близко... - Конан, я не могу... не могу, - девушка откинула бутылку в сторону. - Я... я чувствую себя монстром. Каждый раз, когда я убиваю, каждый раз, когда вижу стеклянные глаза, я хочу плакать. Рыдать во весь голос. Мне... так больно, Конан. Ты себе не представляешь, как же сильно мне больно. Хоть порой и говорю чушь, хоть и притворяюсь, напускаю холод, потом так... отвратительно. Если драку на равных я могу принять, то просто убийство — нет. Я разрывала свое сердце целых два года, Конан. Эноки очень жестокий лидер, но в том мире по-другому нельзя, поэтому я приняла его таким, каким он был. Я приняла его. Я позволила себя уничтожить. Разорвав на куски мою душу, перемолов ее и слепив заново, он сделал меня сильной. Я могу убивать не хуже гребанного Учихи, просто... - Не хочешь? - Нет. Больше всего на свете я не хочу убивать. Судьба жестокая штука. - Ты изменилась. - Нет. Я осталась такой же глупой. Я многое не понимаю, пропускаю элементарные вещи, зато теперь я - пьяница, - вновь усмешка, - и умею убивать. - Вильгельма... - Я пытаюсь... пытаюсь, но пока... ничего не получается. Думаю, я никогда не смогу принять сущность этого мира, Конан...