Широй Тенши

Эта ночь была самой тихой и загадочной на их памяти. Потому что именно она положила начало долгой борьбе с миром, поставила на колени гордость, мечты, надежды. Окунула их руки в реки крови и пронзила сердца металлическим клинком, оставив навсегда в душе гниющую рану и адскую боль. Ночь, уничтожавшая все мысли, чувства, желания. Черта, что обозначила начало новой эпохи в сознании. Эта ночь была его выбором, но... не ее. - Итачи, у тебя что-то случило... - беспокойство. Это было такое похожее на нее беспокойство. Слова, что не посмел бы произнести Шисуя и что он никогда бы не услышал от отца. Только она смела говорить о подобном. Спрашивать то, что не следовало. И ему хотелось ответить честно, сказать ей правду, но... он не мог. Эта ночь была его решением. Эта ноша, что он собирался взвалить на себя, была его крестом. Красные глаза на фоне бледной полной луны. Бескровные тонкие губы, прошептавшие лишь одно слово, и ребенок, что доверил свою жизнь монстру, упал в сильные руки. Его путь будет мучительным, жизнь станет адом, но даже такой человек, как он, до последнего надеялся исполнить одно единственное желание. «Ты должна быть рядом с Саске, Вильгельмина. Ты обязана стать его опорой, помочь ему пережить эту ночь и встретить новый день. Не бросай его. Пусть это будет моей последней просьбой, твоей платой за жизнь, что я спасаю тебе сейчас», - нежное касание кончиками пальцев закрытых женских век, и парень вскинул голову, заметив приближение своей подопечной. - Я здесь, капитан. Вы хотели меня видеть? - через секунду на раскрашенную лунным светом аллею спустилась девушка, подставив свету мягкие бежевые кудри. - У меня есть задание для тебя, - не обращая внимания на шиноби, наследник Шарингана мягко скользнул рукой по белоснежным волосам. Скинув нависшие пряди и медленно наклонившись, он нежно коснулся губами лба девочки, прошептав что-то напоследок. - Отнеси ее домой и убедись, что никто не проследит за тобой. - Да... капитан, - у них не принято перечить или высказывать своего мнения, когда командир отдает четкий приказ действовать, и она, куноичи, что всегда была рядом с ним, никогда не обдумывала его слов. Он — капитан, а значит, она будет следовать за ним до тех пор, пока Итачи не прикажет обратное, ибо что они - АНБУ, где чувства не играю роли, но сегодня... все было по-другому. Именно сегодня Кайя ощутила подвох с его стороны, - можно... задать вопрос? Парень окинул подчиненную испытующим взглядом, указывая на то, что от характера сказанного может зависеть сейчас даже ее жизнь. - Вы... уходите? - Отнеси ее домой, Кайя, а утром - в больницу. После Цукуёми Вильгельмина не сможет очнуться самостоятельно, - этот вопрос был непростительным, и собеседница сразу поняла это, вмиг отставив посторонние мысли, она попыталась запереть постыдные чувства глубоко внутри себя, понимая, что совершила грубейшую ошибку, спросив его об истинных намерениях. Но даже осознание своего положения не смогло усмирить дикий страх, что неожиданно сковал сердце. Она боялась... до жути боялась потерять его, мужчину, ради которого даже вступила в ряды АНБУ. Боялась, что шиноби совершит ошибку... оступится и навсегда покинет их привычный уклад. Это было дикое, необузданное и эгоистичное желание женщины, что просто хотела тепла. Но Итачи не стал отвечать на ее внутреннюю мольбу, отчетливо различимую в зеленых глазах. Он спокойно и как обычно равнодушно подошел к куноичи, передавая в руки обмякшее тело подруги брата, лишь напоследок скользнув тяжелым взглядом по измученному лицу спящего ребенка. «Сайонара, Вильгельмина», - коротко кивнув Каей, Итачи моментально скрылся в густой зеленой листве. - Почему он так смотрел на нее? - проводив взволнованным взглядом черную фигуру, АНБУ недоуменно и ревниво посмотрела на маленькое лицо, - неужели... - на секунду замолчав, девушка поджала губы, борясь с внутренними женскими повадками собственницы, но потом, спустя время, она стыдливо опустила лицо, обвиняя себя вновь в постыдных для шиноби вещах, - нет. Я не имею права оспорить приказ и даже обдумывать его, но... в этот раз, Итачи был как никогда серьезен, - кинув взгляд в густой массив деревьев, в котором растворился капитан, куноичи вновь махнула головой, натягивая маску убийцы, словно тем самым могла отгородиться от мира и раствориться в пустом сердце, наполненном жгучей обидой. Просто... она понимала, что, возможно, больше никогда не увидит этого мужчину. - До свидания, Итачи... - тихий болезненный голос, минутный ступор, и, временно взяв себя в руки, девушка направилась к дому Тайо, удобней уложив в руках податливое тело.

-----

Боль. Ее окружала одна сплошная боль. Те три дня, что она провела в кровавом мире рядом с ним. Три дня, что сломали ее и вывернули наизнанку. Больше не было привычного мира: он рассыпался вместе с его иллюзиями и леденящими кровь глазами, что она больше никогда не забудет. Ей хватило несколько жалких секунд, чтобы встать перед своей гордостью на колени и посмотреть на надменное лицо с диким ужасом и страхом, позволяя горячим слезам растворяться в его омерзительном мире боли. Это была точка не начавшейся истории о нем. Нежном, добром, искреннем и лишь ей понятном и доступном. Разрушилось все, и слезли обугленные маски с лиц, обнажая искалеченные души, давая тем самым ребенку толчок во тьму, словно проверяя ее стойкость. Но она сломалась... «Зачем? Почему? Итачи, зачем ты это сделал со мной?» - беспорядочный водоворот бесполезных вопросов самой себе, потому что он не ответит. Потому что он не ответил в том мире, уничтожая все хорошее в ней, измываясь над ее чувствами и телом. - Открой глаза... - ледяной голос, и девочка резко распахнула опухшие веки, вмиг понимая, что по щекам скользят слезы, а она сама сидит в собственном коридоре, прижавшись спиной к пустующей стене. - Кто вы? - ее тяжелое обрывистое дыхание, дрожащие руки и дикий ужас, заставили незваного гостя улыбнуться, выйти из тени и обнажить искореженное лицо из-под маски. - Я пришел за тобой, маленькая куноичи... Взмах руки, черный вихрь плаща, и ребенок вновь окунается в беспокойное забытие, растворяясь в своем страхе, отчаянье... растерянности. Черта, что она так боялась перейти — стерта. Негласное обещание нарушено. Эта ночь была его выбором, но... не ее.

Вильгельма - 10 лет.