Широй Тенши

В этой комнате сроду не было дневного света. Только тонкие блики свечи, словно маятник, привлекающий к себе заблудившиеся души. И сейчас этими душами стали они - брат и сестра, что положили свои жизни во имя Его истины, амбиций и стремлений мужчины, что заменил им Бога. Их вера в него была непоколебима, а любовь всепоглощающа. Разорвав свои души, они стали рабами его правды, сковывая свое тело колючей проволокой беспрекословного повиновения, навсегда оставляя на своем теле кровавое клеймо убийцы. - Господин, мы пришли, - словно псы, они всегда находились позади него, сохраняя собственные лица в тени его власти, позволяя распоряжаться своими жизнями, - мы исполнили Ваш приказ, вот то, что Вы просили. Мужчина, к которому были обращены две пары восхищенных винных глаз, лениво повел пальцами, призывая тем самым вложить алую ткань в протянутую руку. - Вы хорошо поработали, - поднеся материю к лицу, охотник томно закрыл глаза, вдыхая сладкий запах крови, - она сопротивлялась? - Не как обычно, Господин. - Хм... - тонкий горизонт его губ мягко приподнялся, преображаясь в едкую усмешку, - значит проверяла, умная девочка, - открыв глаза, мужчина выразительно посмотрел на молодых людей, почтенно склонивших колени перед его креслом, - вас что-то беспокоит? Его вопрос застал их врасплох, из-за чего, резко подняв головы, они с плохо скрываемым удивлением столкнулись с бесконечно черными глазами. - Мы... - начал было парень, но осекся, горько усмехнувшись, - мы не смеем задавать Вам подобных вопросов, Господин. - Что ж, мне интересно, - словно подталкивая, Эноки слегка поманил его одним пальцем, будто бы хозяин позволял собаке подползи поближе, - говори. - Мы... подумали, что Ваше... - голос его снова оборвался, превратившись в странное тихое мяуканье. - Я теряю терпение, Мураками. - Мы-считаем-что-Ваше-особое-отношение-к-этой... к-госпоже-Вильгельме-недопустимо. Она-предала-Нашего-Господина-вонзила-нож-в-спину-своим-бегством-и-сейчас-совершенно-не-каясь-продолжает-спокойно-жить-путаясь-с-язычниками-и-прочим-отребьем, - на одном дыхании выпалила все это время молчавшая девушка, высоко задрав свое миндалевидное лицо. На мгновение в глубинах ее винных глаз мелькнула жгучая ревность, но, взяв себя в руки, куноичи почтенно склонила голову, прикусив пухлую окрашенную в алый губу. - Вас беспокоит мое отношение к ней? Охотница молчала, сжав небольшие кулачки. Край ее цветастого кимоно играючи сполз с белоснежного плеча, обнажая ключицы и слегка увлажнившуюся от напряжения кожу. - Простите, мы не имели права говорить подобные вещи, - спустя время произнес парень, на мгновение бросив встревоженный взгляд на сестру. Его длинные пепельные волосы были раскиданы по плечам, не давая тем самым возможности посмотреть на его лицо. - Я повторю последний раз, - нетерпеливо произнес Эноки, на пару секунд зарывшись носом, словно лоснящийся кот, в окровавленную ткань, - вас беспокоит мое отношение к ней? Его голос был тихим и спокойным, но охотники заметно напряглись, поджав пухлые губы. - Нет, нас это... - Господин, - перебила брата девушка, вскинув голову так резко, что канзаши вылетели из ее пепельных волос, позволяя им мягким шлейфом рассыпаться по тонкой спине и плечам, - она околдовала Вас, Господин. Эта женщина, она никогда не слушала Ваших приказов, никогда не подчинялась Вашей воле, ставя каждое решение под сомнения, спорила, огрызалась и всегда, словно каждое движение приносило ей муки, кривилась, приближаясь к Вам. Вы заставляли ее подчиняться, ломали, пригибали и даже уловками заставляли быть нежной. Но даже когда Вы смогли овладеть ей, она продолжала упрямиться и вновь и вновь ослушивалась, что в итоге привело к тому, что эта женщина сбежала, подставив под удар Вашу власть. Она угроза Вашей силе, Господин. Она та, что заставляет других сомневаться. Я не могу позволить этого, я не смогу смотреть на то, как низкие твари сомневаются в том, что Вы выше Бога... - она на мгновение замолчала, глотая огромный ком в горле, - позвольте мне убить ее, разорвать ее так же, как я сделала это с другими противниками Вашей власти, позвольте мне исполнить мое предназначение и послужить Вам, я... - Довольно, Сэнкэцу, - грубо оборвал ее мужчина. Медленно поднявшись со своего места, он подошел к охотнице. Присев на корточки, Эноки огрубевшей от тренировок рукой приподнял слегка влажное лицо, оценив внимательным взглядом тяжелых ониксовых глаз покрасневшие бордовые, - я похож на человека, что попал под власть чар? - Господин... я... - Я похож на человека, что попал под власть чар? - терпеливо повторил глава охотников, слегка сжав тонкий подбородок. - Нет, Господин. - Тогда другой вопрос, моя милая, - на мгновение его лицо прояснилось, и тонкая линия губ мягко приподнялась, - ты действительно считаешь, что кто-то может пойти против меня? Засомневаться? - Я... - девушка оборвалась, задохнувшись от неожиданности, когда горячая рука мужчины скользнула по обнаженным ключицам и, словно играя, одним пальцем подцепила края ниспадающего кимоно, благодаря чему оно сползло с одного плеча. - Я жду, - голос его на мгновение стал тихим и мягким, будто бы мурлыкающим. - Нет, я так не думаю, - хрипло выдохнула охотница, облизав свои губы, словно призывая мужчину продолжить. - Вот и отлично, - резко поднявшись и разрушив очарование момента, Эноки обратился к парню, что до сих пор покорно склонялся на одном колене, - вы хорошо поработали, Мураками, - отведя взгляд от подчиненного, он вновь посмотрел на девушку, - и можете идти. Оба. После этого он фривольно уселся обратно в кресло, лениво наблюдая за тем, как куноичи униженно цепляет онемевшими пальцами край непослушной лиловой ткани, как она вместе с братом медленно поднимается и удаляется из комнаты. Мужчина понимал, чего она хотела, он видел желание и трепет в каждом ее слове, но даже этот недавний выпад (в котором она впервые за все время выразила свое недовольство) был не тем. Слишком много было в ней идолопоклонства, что уже въелось в саму сущность и естество этой женщины. Именно поэтому он никогда не даст ей того, чего она так яро желает. Именно из-за этого он будет продолжать смотреть на нее с холодной отстраненностью, ибо даже ее внешность и горячий нрав по природе не смогут разжечь того огня, что сподвиг бы мужчину сорвать с нее одежду и растянуть на холодном полу. Нет. Она не смогла бы дать ему это чувство необъятного восторга, когда овладеваешь телом, которое не желает, но в то же время неохотно отдается власти, и стоит лишь разжать руки, как женщина улетучивается, словно туман ранним утром, оставляя тебя растерянно лежать на голом полу лишь с кучей ненужных тряпок. И как бы это не звучало, он нашел такую. В самом необычном месте. В самый странный и дикий момент своей жизни, в холодных, сырых и темных катакомбам маньяка, что не видел разницы между светом и тьмой. Маньяка, что породил еще большее чудовище... Бросив вызывающий взгляд на яркий шарф, мужчина выразительно усмехнулся, перебирая гладкую ткань пальцами, сосредотачивая чакру внутри атлетического тела: - Скоро увидимся, моя маленькая неугомонная малышка. И я вновь подчиню тебя себе...

-----

Ночь - такое тихое, скромное и поистине загадочное время, когда кажется, что если посмотреть на нежные лучи бледной луны и искренне попросить что-то, то это обязательно исполнится. Такие глупые детские грезы. А ведь девушка действительно хотела сейчас лишь одного, и, если бы могла, она бы непременно попросила, дабы неведомое чутье, что вело ее сюда, подвело, и в зарослях густой потемневшей в сумраке зелени не показался его образ. Темный властный и холодный силуэт мужчины, что нес с собой лишь страдание, смерть, хаос и разрушение. Он стал для нее неким подобием отчаянья в человеческом обличье, кошмаром, мукой и адом в одном флаконе. Одно лишь его присутствие, умело брошенный взгляд или же ледяное слово, что так завораживающе слетало с тонких бескровных губ, подвергало куноичи в пучины безысходности. Она не могла ему противиться, не могла даже отстоять свою позицию, ибо каждый раз он показывал всем своим видом, что она не сможет противостоять ему. И не потому, что не хватит сил, просто он не даст. И сейчас, поникшая, затерявшаяся в свете луны, она тихой поступью медленно ступала по влажному каменистому берегу, скользя затуманенным взглядом черных глаз по спокойной зеркальной глади озера. Безысходность. Это слово, словно раскаленные клещи, обжигало горло. Всего одно слово, что вытряхнуло остатки еле теплящейся жизни, сжав железными раскрасневшимися прутьями отчаянно бьющееся сердце. Эта ночь стала для нее резким поворотом на дороге жизни, которая теперь указывала только в одну сторону, где виднелось лишь непроглядное каменистое ущелье. Место, из которого уже не было выхода. И как бы это ни звучало, как бы ни билось птицей в клетке сердце, Вильгельма приняла положение вещей. Смирилась и со своей ролью в омерзительной игре бывшего учителя, однако, спасая последние всплески умирающей затоптанной гордости, девушка пыталась сделать хоть что-то, дабы окончательно не опустить саму себя, что в итоге вылилось в эту глупую вылазку сюда. К кромке воды, где куноичи должна была столкнуться лицом к лицу со своим врагом, что однажды уже смог уничтожить ее. На мгновение закрыв глаза, девушка тяжело выдохнула небольшое облачко пара. Хоть в последнее время дни выдались теплыми, и пропитанная солнечным светом земля приветливо раскрывала объятья, сейчас было очень холодно. Будто природа чувствовала леденящую кровь правду, что настигла неожиданную гостью, и, как бы отзываясь на тихие мольбы ново пришедшей, она протягивала окоченевшие конечности, словно принимая в объятья. Да, девушка надеялась, что этот каменистый берег примет ее страх, боль, неуверенность и придаст сил в свете полной луны, растворяя все постыдное в ледяных черных водах забытого Богом озера. Но она ошибалась. Окружающая ее живописная красота осталась молчаливой к немым просьбам, оповещая растерянную куноичи о прибытии нового гостя, что окончательно подтвердило все страхи и опасения. И словно по велению в следующую секунду он предстал перед ней. Поистине угрожающий, властный и холодный, окруженный ореолом света полной луны. Казалось, словно ничего и не изменилось с их прошлой встречи. Вот он, все такой же ненавистный, требовательный, жестокий убийца, однако... теперь изменилась она сама. - Я ждала тебя, - в последний момент голос предательски дрогнул, оповестив мужчину об обуревающем Вильгельму волнении, - это даже удивительно, но я знала, что ты придешь сюда, - досадно хмыкнув, девушка сложила руки под грудью, унимая робкую дрожь, - я знаю для чего ты здесь. Знаю, что тебе приказали и прекрасно понимаю... - голос ее мгновенно осип, - что я не смогу сбежать. Да, Учиха, я понимаю это. - И что ты решила? - равнодушное надменное лицо и низкий баритон на мгновение заставили шиноби злобно прикусить губу. - Я буду сражаться с тобой, - сквозь зубы резко выпалила Вильгельма, сама не понимая, что же именно так неожиданно взбесило ее: ледяные глаза или же тембр его голоса. - Неудачное решение, - и он резко, без каких-либо вступлений, внезапно дернулся с места, сгребая в охапку хрупкое тело и опрокидывая его на землю, рассыпая серебристый шелк волос. Горячие руки железным кольцом обхватили два запястья, заводя их за белоснежную голову и прижимая к холодной и сырой поверхности мелкой щебенки. Черные волосы невесомо скользнули по небольшому декольте и мягко улеглись на ключицы, а теплое тяжелое дыхание обволокло шею. - Тебе стоит прекратить все это, - низкий неожиданно хриплый голос обжег ушную раковину, - ты ничего не добьешься, Вильгельмина. Ты пострадаешь, и все твои усилия противостоять мне будут лишь жалкими попытками доказать что-то самой себе. Не обманывайся... - медленно подняв лицо и заглянув в слегка увлажнившиеся черные глаза, мужчина лишь крепче сжал податливые запястья, всем своим телом ощущая, как истерически бьется женское сердце, как тяжело вздымается упругая грудь, натягивая тонкую темную ткань. - Ты никогда не казалась мне глупой, Вильгельмина, - спокойно продолжил нукенин, упрямо изучая уставшее и измученное лицо, - так и не становись ей. Единственное, что ты получишь в этой схватке свое полное уничтожение. От его слов куноичи еле заметно вздрогнула, наконец придя в себя и ощутив телом пленяющее тепло, исходящее от прижавшего ее к земле мужского торса. Она не ожидала всего этого. Она могла предвидеть что угодно, кроме такого поворота. И, видимо, Учиха рассчитывал именно на это, играя на непредсказуемости и…её слабости. Да, он знал ее слишком хорошо, даже несмотря на то, что его не было в ее жизни так много времени, этому нукенину потребовался лишь один разговор, дабы понять все, что она скрывает. Такая ужасающая способность - видеть людей насквозь. - Я не подчинюсь тебе, Учиха… - это единственное, на что она была способна. Это единственное, что девушка смогла сказать сдавленным, напряженным голосом. И каково было видеть, как в следующую минуту в глазах Итачи разлилось нечто странное, новое и непонятное. Ранее не проскальзывающее в его взоре. И это напугало её, заставляя вновь сопротивляться, снова обороняться, потому что с этим мужчиной она никогда не была охотницей. Только жертва. Всегда лишь загнанная в угол жертва его рук и дьявольского взгляда. - Думаешь, этим сможешь заставить меня пригнуться, Учиха? Только потому, что ты... – она резко замолчала, почувствовав приближение его головы к своей шее. Замерев и напрягшись всем телом, ей оставалось лишь ждать его дальнейших действий. И Итачи понял это, намеренно растягивая момент и упиваясь её растерянностью. Он медленно скользнул вверх по шее, дотрагиваясь лишь кончиком носа до её тонкой кожи, при этом втягивая такой приятный аромат женского тела. И лишь только его бархатные губы коснулись мочки уха, девушка вздрогнула, сжав по инерции свои и его руки. Мужчину её реакция лишь раззадорила, и он, поддавшись этой игре, ответил на ее неосознанное «рукопожатие». А после горячий подчиняющий пламенный шепот, что заставил задрожать тело и рухнуть обороне: «Я уже сделал это». Казалось, теперь не осталось больше ничего, кроме ее бешеного стука сердца и его немного участившегося дыхания. А потом все резко исчезло, будто и не было ничего, кроме еще одной его брошенной фразы, что еще долгое время звенела в ушах даже после того, как мужской силуэт растворился в ночной тиши: «У тебя есть время до завтра и два выбора: либо ты приходишь по собственной воле, либо я беру тебя сам, не разочаруй меня, Вильгельмина. Ты никогда не казалась мне глупой»... Это было обычное лунное озеро. Непримечательно черное и по-глупому окрашенное в золото. Приветливое, тихое, спокойное. Всегда... но не сегодня. Прожив уже так много времени на одном месте, девушка облюбовала этот укромным уголок, прячась в нем каждый раз, когда необходимо было разобраться со своими мыслями, чувствами и желаниями, но сегодня что-то пошло не так. Именно сегодня темные ледяные воды подвели ее. Они не смогли забрать боль, растерянность, страх, не одарили волшебством и не утопили в блаженной меланхолии. Это место будто бы наоборот прокляло частую гостью, преклоняя ее колени и раскрывая кровоточащие раны прошлого. А ведь каким спокойным казалось это место... Тихие всплески воды. Легкое шуршание листвы и мелодичные звуки стрекочущих насекомых. Слабый ветер, ласкающий обнаженное тело. Влажные серебристые волосы, будто тонкая ткань, рассыпавшиеся по всему телу, словно ручейки, струящиеся по плечам, спине и камням. Возможно, если бы куноичи встала, отставила свои мысли и просто прислушалась, она бы поняла, что уже давно не одна. И ее страдания стали достоянием еще одного шиноби, что, невозмутимо прижавшись спиной к массивному дереву, сложил руки под грудью, самодовольно усмехаясь. Личность еще более ужасная, чем кто-либо встречавшийся ей ранее. Монстр, скрытый сумраком деревьев и тенью кровожадной маски...