Западня

      Было раннее утро, но Джонхён уже встал. Бессонница не была для него в новинку, но в эту ночь совсем не спалось, будто организм нарочно наказывал его за несдержанность. Пытаясь занять порядком съехавшие мозги, парень сидел за столом, перебирая скудный арсенал оружия, что удалось обнаружить в закромах квартиры.       Вошедший в кухню Кибом немного растерялся, не зная, какой линии поведения придерживаться, и невольно мялся у порога, опасаясь встретиться с Джонгом взглядом. Внутри ещё клокотала обида, но он не знал, имеет ли право немного подуться без угрозы для жизни. В воздухе сгустилась напряжённость.       — Доброе утро, — нейтрально начал он, щёлкнув выключателем чайника и пристраиваясь рядом, на стул.       — Сомнительное утверждение, — нагоняя безразличия в голос, хмыкнул парень. Он наклонил голову ниже и, стараясь не смотреть на красивое лицо с точеными скулами, передёрнул затвор.       Кибом закусил губу.       — Можно? — Он указал на один из разложенных на столе пистолетов и, посчитав молчание положительным ответом, взял его в руки, оценивающе взвесив в ладони и изучая со всех сторон. — Тяжёлый.       — Этот лёгкий, — пояснил Джонхён, невольно обращая на Ки внимание. — И не маши им во все стороны! — Он досадливо поморщился, вырывая оружие из мягкой ладони и на секунду касаясь подушечек тёплых пальцев своими. Перехваченный взволнованный взгляд отозвался болезненным набатом где-то под рёбрами. Но Джонхён сморгнул и отдёрнул руку, возвращаясь к своему мини-складу.       — Тебе уже лучше? — решил зайти с другой стороны Кибом, но парень не был предрасположен к задушевным беседам.       — Не окочурился пока.       И снова молчание.       По стеклу змеились струйки дождя, нагоняя тоски в и без того безрадостную атмосферу. Кибом притих и больше не предпринимал попыток заговорить, молча прихлебывая кофе; Джонхён продолжал мысленно линчевать себя… Но в какой-то мере было спокойно. Даже слишком. Джонхёна насторожила эта мысль, но он не успел её додумать — среди разложенного на столешнице хлама мелькнуло красное пятнышко…       Тело отреагировало незамедлительно. Выбивая из-под Кибома стул, Джонхён опрокинул парня на пол и закрыл собой. Вместе с испуганным вскриком Кибома, ударившегося головой, воздух рассекли пронзительный залп и острый звук бьющегося стекла. Джонхён попытался затолкать Ки под стол, защищая от града осыпавших их опасных осколков, но не успел. Кибом болезненно сморщился — руку прожгло неприятное режущее чувство. Из тыльной стороны ладони сочилась кровь.       — Ползи к выходу, — скомандовал Джонхён.       Саднящая боль впрыснула в кровь изрядную долю адреналина, вынуждая Кибома безропотно слушаться. Ловко перекатившись на живот, он на четвереньках пополз в направлении двери.       — Пригнись! — последовал очередной приказ.       Касаясь лбом пола, Кибом закрыл голову и уши руками, как от боли вздрагивая от разнесшегося в воздухе резкого гула нескольких хлопков. Сердце ушло в пятки.       — Теперь поднимайся, — поторапливал Джонхён, дёрнув его за локоть. — Живо!       В панике Кибом не расслышал ни слова — уши как заложило. Он инстинктивно резво вскочил на ноги и, силясь не вертеть головой по сторонам, выскочил из квартиры и во весь опор припустил вниз по лестнице, перескакивая через несколько ступенек.       Когда возле выхода на плечо хлопнулась тяжелая рука, только перехвативший горло спазм помешал ему истошно завопить, что есть мочи. Но это был только Джонхён, схвативший его за шкирку и отбросивший к стене, прежде чем Кибом успел с перепуга выскочить из подъезда на открытую местность.       — Ты совсем больной?! По моей команде бежишь к соседнему зданию и ждёшь меня, ясно? — Ки был в каком-то трансе, и Джонхён грубо тряхнул его за плечо, приводя в чувство. — Понял меня?!       Кибом слабо кивнул.       Высунувшись из-за угла, Джонхён несколько раз пальнул в сторону, где предположительно засел снайпер. Вооруженный пистолетом, он не мог снять его, но надеялся, что это отвлечёт его на несколько секунд.       — Пошёл! — Он вытолкнул Кибома из подъезда и повторил залп.       Животный страх кинул Кибома в заданном направлении. На улице был ливень стеной. Назойливые крупные капли застилали глаза и ледяными иголками безжалостно хлестали по незащищенным участкам тела. Очередная пуля со свистом рассекла воздух, поднимая фонтан брызг прямо под ногами. Ки запнулся, распластываясь по мокрому асфальту и сдирая кожу на ладонях в кровь.       — Блять! Да беги же! — выругался подскочивший парень, хватая его за шкирку и одним рывком ставя на ноги. Он крепко обхватил бледную маленькую ладонь и помчался дальше.       Кибом не был силен в беге — отметил Джонхён, чувствуя, что ему всё труднее тащить его за собой. Адреналин, кипевший в крови и заглушающий боль и усталость, стал иссякать вместе с силами. Парень был на пределе. Скоро Джонг услышал одышку за спиной и почувствовал, как скользкая от пота и крови ладонь норовит выскочить из его хватки. Но он лишь сильнее вцепился в неё, несмотря на болезненное шипение Кибома, и почти тащил его на буксире, молясь, чтобы тот не запнулся.       — Не могу больше, — жалобно проныл Ки.       — Потерпи. Немного осталось.       Повернув за очередной угол, Джонхён с облегчением отметил, что не чувствует преследования. Возможно, нападавших было только двое: парень, которого он застрелил на пороге квартиры, и снайпер. Но они с Кибомом уже покинули зону его видимости. Для верности миновав ещё пару дворов, он впихнул Кибома в зияющий проём открытого подъезда и захлопнул дверь, некоторое время прислушиваясь к гулкой тишине.       — Эй, ты как? — убрав пистолет за пояс, Джонхён положил руку на плечо Ки, участливо разглядывая его раскрасневшееся от продолжительного бега лицо.       Кибом не нашёл в себе сил ответить. Язык распух и, казалось, прилип к нёбу от раздирающей глотку жажды. В глазах рябило. Стараясь выровнять прерывистое дыхание, со свистом вырывающееся из пересохшего горла, он прислонился спиной к стене и пригнул голову, опираясь ладонями о колени. Лёгкие горели огнём, и кружилась голова. Ки был изнурен до донышка. Через пару хриплых вдохов его тело совсем утратило силы, и он начал опадать.       — Присядь. — Успев подхватить его, Джонхён подвёл Ки ближе к лестничному пролёту, усаживая на первую же ступеньку, и присел рядом, пытаясь ухватить его запястье, чтобы оценить степень повреждений. — Дай взглянуть.       Кибом непроизвольно отдёрнул руку, подтягивая её к себе.       — Я ничего тебе не сделаю. Только посмотрю, — уверил его Джонхён и осторожно подхватил порезанную кисть, поднося её ближе к слабому пятну света от единственного источника — небольшой лампочки под потолком, помаргивающей неприятным электрическим светом.       — Просто царапина, — облегчённо вздохнул он после непродолжительного осмотра. — Ничего, до свадьбы заживёт.       Эти слова показались Ки настолько абсурдными, что из груди вырвался рваный истеричный полусмешок-полувсхлип, и только сейчас Кибом заметил, как громко стучат его зубы. Теперь, когда мышцы немного остыли, его буквально колотило.       Ки выглядел как брошенный котёнок, перепуганный, вымокший до нитки и продрогший до костей. От его жалостного вида у Джонхёна защемило под рёбрами. Он и сам ощутил пронизывающий тело дикий холод и посетовал, что на нём нет даже куртки, чтобы предложить парню. Не придумав ничего иного, он присел на ступеньку выше, сгрёб ледяные плечи Кибома в охапку и притянул озябшее тело к груди. Тот настороженно замер, перестав даже дрожать, но уже через пару мгновений расслабился и обмяк, притискиваясь ближе.       — Я добуду одежду, — прошептал Джонхён, когда хрупкое тело в его руках перестало так неистово дрожать. Он собирался выйти и проверить обстановку, добить неприятеля, если понадобится. Кибому это видеть ни к чему. — Сиди здесь и не высовывайся, ладно?       Он попытался выбраться, огибая сжавшуюся на ступеньках фигурку, но Кибом в неверии затряс головой и мёртвой хваткой вцепился в его мокрую майку, как одержимый, забывая о кровоточащей руке.       — Нет… Не уходи. Не оставляй меня, — сбивчиво просил, едва шевеля посиневшими губами.       — Я вернусь, — сказал Джонхён, решительно отрывая от себя худые, но сильные руки и заглядывая в блестящие от слёз глаза. — Ты даже не заметишь. Обещаю.

***

      — Принцесса на диете? — участливо поинтересовался Джонхён, наблюдая за Кибомом. Тот будто впал в оцепенение, отсутствующим взглядом вперившись в пространство небольшой круглосуточной забегаловки. Его заказ остался сиротливо нетронутым, а сигарета, зажатая в полупрозрачных пальцах, истлела почти до фильтра.       — Аппетита нет. Не представляю, как можно есть в такой ситуации. — Парень бросил на неё беглый взгляд, затушил о дно грязной пепельницы и принялся вертеть в пальцах трубочку от молочного коктейля. В противовес словам в животе его жалобно заурчало. — Я, знаешь ли, не любитель острых ощущений.       — А мне ты показался рисковым парнем, — усмехнулся Джонхён, щедро плеснув кетчупа в тарелку с картофелем фри, и подтолкнул её к Кибому. — Ешь, пока есть возможность. Случай может больше не представиться.       — Да, это очень обнадёживает, — иронично хмыкнул тот, подцепляя один ломтик и без интереса вертя его в руке. — Скудновато для последней трапезы.       — Я имел в виду — сегодня не представится, — уточнил Джонхён, делая нажим на слове «сегодня». — Ешь, пока твой роскошный зад не осунулся.       — Ты всегда так живёшь? — отклонил шутку Кибом, буравя парня испытующим взглядом. — Как на вулкане.       — Нет. Но на любой работе случаются запарки.       Кибом невольно поднял взгляд и упёрся им в абсолютно бесстрастное лицо напротив. Будничный тон вздыбил толпу колючих мурашек, резво прокатившихся вдоль позвоночника. Так говорят о накопившейся бумажной волоките, приевшейся и не особо важной, а не о жизнях людей и своей собственной.       — Неженке не по вкусу киллерская романтика? — Голос Джонхёна был нарочито весел, но Кибом отчётливо читал между строк глубокое презрение ко всем, кто так думает. Джонхён не относился легкомысленно к своей работе и ни в коей мере не считал её романтичной, и в последнее время Кибом разделял его точку зрения. — Никогда не хотелось почувствовать себя в шкуре Бонни или Клайда?       — В жопу такую романтику! — неосознанно подтягивая ближе перебинтованную руку, отбрил Кибом и в защитном жесте натянул манжеты на запястья, полностью пряча под ними наскоро сооружённую повязку. — Не хочу, чтобы меня изрешетили!       — Рассчитываешь на хеппи энд? — Джонхён иронично вздёрнул бровь.       — Людям свойственно надеяться.       — Слабым людям, — отрезал Джонхён, закидывая в рот несколько ломтиков картошки. В отличие от Ки, он был голоден как волк. — Надежда отравляет и притупляет разум.       Коктейль из страха, отчаяния и нервного перенапряжения грозил свести с ума. Мозги утомились беспросветно бояться. Стараясь расслабиться, чтобы не съехать с катушек, Кибом подпёр щёку рукой и попытался поменять пессимистичную тему.       — А ты у нас Клайд? Вот, значит, почему так сопротивлялся вчерашней близости. — Кибом острым взглядом следил, как до парня доходит смысл сказанного.       — Я не переспал с тобой по другой причине. Всё у меня в порядке! — Джонхён демонстративно отвернулся к окну, оскорблённый предположением о проблемах с потенцией, но уже через секунду усмехнулся и, найдя беспокойную ногу Кибома под столом, нагло скользнул вверх по его бедру. — Я не занимаюсь благотворительностью. Меня надо хотеть по-настоящему.       Кибом подавился воздухом и вскинул на парня пылающий взгляд. Он намеревался сказать что-нибудь особенно едкое, но так и застыл с открытым ртом.       Удовлетворенный произведенным эффектом, Джонхён самодовольно вздёрнул подбородок и впервые за всё время их непродолжительного знакомства широко улыбнулся. Его улыбка больше походила на оскал и выглядела слегка пугающе, но Кибому она показалась самой обворожительной из всех, что он видел. Она обезоруживала, выбивая почву из-под ног и заставляя краснеть ещё больше. Вообще-то, смущать других было прерогативой Ки, но, похоже, он встретил достойного соперника. Хотя сейчас это было неважно — лёд тронулся.       На лице Ки заиграла тень ответной улыбки. Это выражение непривычно ощущалось на губах, как что-то уже подзабытое. Ещё минуту назад ему не верилось, что он вновь сможет так улыбаться.       — Иди ты! — Кибом отпихнул его, подбирая под себя ноги и избегая контакта. Но шутливое настроение быстро улетучилось, и парень опять погрустнел. — Как думаешь, как тебя выследили?       — Да хрен знает. — На лбу Джонхёна проступила морщинка озабоченности. — Может, доктора нашли и надавили. Врачей-нелегалов не так много. В таком случае я ему не завидую.       Кибома в очередной раз передёрнуло. Он не знал того человека, но почему-то не хотел думать, что он может быть мёртв.       — Что нам теперь делать? — Отгоняя неприятные мысли, Кибом завозился, удобнее устраиваясь в своем уголке.       — Первым делом достанем документы. А дальше, как договорились.       — Где достанем? — Кибом вновь завертелся на месте.       — Увидишь. — Дал исчерпывающий ответ Джонхён, окидывая парня раздражённым взглядом и потирая виски, как при мигрени. — Что ты всё время ёрзаешь? Шило в заднице? Меня это раздражает.       — Мне надо в туалет, — наступив на горло своей гордости, нехотя признался Кибом. Слова не ложились на язык, но терпеть было уже невмоготу.       — Так иди. Чего ждёшь? — нетерпеливо махнул рукой Джонхён.       — Не могу, — ещё более сконфуженно, выдал парень.       — Почему? — Джонхён заговорщически пригнулся к столу, словно готовился услышать в ответ страшную тайну.       — Я боюсь, — на грани слышимости промямлил Кибом, краснея до багрового оттенка, но упрямо не отводя взгляд.       — Чего? Что василиск под раковиной спрятался? — вкрадчиво поинтересовался Джонг, и Кибому нестерпимо захотелось чем-нибудь его ударить.       — Не смешно, — зло прошипел он, стискивая руки в кулаки. — Может, для тебя подстрелить пару-тройку человек перед завтраком — утренняя гимнастика, но я к таким потрясениям не привык. Мне не каждый день пушкой в морду тычут. — И сменив выражение лица на просительное, добавил: — Проводишь меня?       Таких ошеломлённо округлившихся глаз у Джонхёна Ки ещё не видел. Брови парня комично заползли на середину лба. Должно быть, постоять на шухере в такой ситуации его ещё не просили.       — Это очередная попытка соблазнения или я так на телохранителя похож?       — Вдруг за нами кто-то следит, — не принимая шутки, серьезно продолжил Кибом. — Вдруг они только и ждут, когда мы разделимся?       Как только он это озвучил, Джонхён действительно уловил некий эффект присутствия, больше похожий на инстинкт: предчувствие, что они под наблюдением.       — Ладно, идём, — поднявшись, кивнул он, пока Кибом ничего не заподозрил. Хватит с него потрясений.       — Хорошо, — замешкался тот, немного обескураженный, что парень так легко согласился, и поторопился вылезти из-за стола, пока он не передумал.       Следуя за ним по проходу, Джонхён старался незаметно сканировать взглядом пространство, выискивая источник тревожного чувства. Краем глаза он выхватил в отражении барной стойки какого-то паренька в неприметной серой куртке. Тот лишь неспешно отложил в сторону газету и приосанился, но защитные рефлексы заставили внутренне подобраться, нащупывая под полами куртки пистолет. А у Кибома была неплохая интуиция. Каким-то образом, сам того не ведая, он будто жопой чуял опасность.       Когда за ними закрылась дверь, Джонхён, приняв деланно непринужденный вид, занял оборонительную позицию возле косяка, как бы невзначай рукой фиксируя дверную ручку.       — Отвернись, — сконфуженно пробубнил Кибом, напряженно взявшись за собачку молнии. — Я просил проводить меня, а не пялиться во все глаза.       — Какие мы стеснительные! Охуеть — не встать! — досадливо буркнул Джонхён, чутко вслушиваясь в происходящее за дверью, и нетерпеливо добавил, понимая, что если Кибом не приступит немедленно, то туалет может больше не понадобиться: — Давай уже!       — Я не могу, когда меня торопят. — Кибом, будто нарочно, с черепашьей скоростью расстегивал ширинку. Однако сердитый взгляд и тревожные нотки в голосе Джонхёна быстро избавили его от кокетства.       Кибом мыл руки, когда дверная ручка легонько провернулась под пальцами Джонхёна, и тот резко отступил в сторону. В ту же секунду дверь с облупившейся краской хлопнула о стену, а ввалившийся в неё парень впечатался в выставленный локоть Джонга. Из тонкого носа хлынула струйка крови, но раньше, чем парень обрёл способность ориентироваться в пространстве, удар по сухожилиям сбил его с ног, а горло стиснул локтевой захват. Из ослабевших пальцев выпал пистолет, и Джонхён пнул его в сторону, к ногам Ки. Кибом успел только коротко вскрикнуть.       — А теперь поболтаем, — почти интимно прошептал Джонхён, едва не касаясь губами уха парня. — Кто тебя нанял?       Тот, хрипя от нехватки кислорода, обеими руками вцепился в его руку, продолжая трепыхаться и беззвучно открывать и закрывать рот, судорожно глотая воздух.       — Советую поторопиться, — предупредил Джонг, как следует тряхнув его. — Я терпением не отличаюсь.       — За тебя… объявлена награда, — надтреснуто просипел парень.       — Кто? — нажал Джонхён, сильнее стискивая шею.       — Не знаю.       — Учти, я убью тебя раньше, если не скажешь. Ещё одна попытка. Кто?!       — Правда, не знаю, — заверил парень, закашлявшись. И, кажется, он не врал.       — Ты один? — Джонхён скрипнул зубами, борясь с желанием взвыть от досады.       — Да.       Не будь здесь Кибома, Джонг бы, не задумываясь, свернул парню шею — всего одно короткое движение, даже пулю не пришлось бы тратить. Но не на глазах у Ки, который стоял ни жив ни мертв, белый, как саван, и неотрывно сверлил его заворожённым взглядом. Поражаясь самому себе, Джонхён уложил парня прикладом по затылку. А могло бы быть на одного преследователя меньше.       — Ты закончил? — кинул он Кибому, почему-то потупив взгляд, как нашкодивший ребёнок.       — Да, — кивнул тот, стряхивая оцепенение и выбрасывая в урну до судорог стиснутое в пальцах бумажное полотенце.       — Тогда ширинку застегни и идём.       Кибом по странной траектории обошёл лежащего ничком на грязном полу парня и бочком протиснулся мимо вставшего в проходе Джонхёна, торопясь покинуть уборную, пока желудок не подвёл.