Выстрел в ночи

Копилка воспоминаний, связанных со школьными годами, пополнилась ещё одним ярким мгновением. На сей раз, оно было куда приятнее, нежели то, что случилось в начале учебного года. Уэбб даже сравнивать их не пытался, понимая, что угроза от едва знакомого парня и осенний бал – вещи предельно разные. Поставить их на одну ступень? Сама мысль об этом кажется абсурдом, потому он не проводил параллели. Во время бала было сделано множество фотографий, на одной из которых Тони оказался запечатлён вместе с Шарлоттой. Воспользовавшись случаем, он отправил снимок в письме. Гретхен давно хотела посмотреть на Чарли, теперь появился реальный шанс сделать это. Уэбб, разглядывая фотографии, только сильнее утверждался во мнении, что королеву бала в тот вечер выбрали неверно. Корону получила Катрин Вестерхольд. Наверняка здесь не обошлось без помощи её знаменитых друзей. Тони знал, что у Шарлотты были все шансы, она собрала немного меньше голосов, перевес получился незначительным. Уэбб голосовал именно за неё. Не из солидарности, не по дружбе, а просто потому, что признавал: в своём золотистом платье Шарлотта была чудо, как хороша. Оно прекрасно подчёркивало каштановые локоны и едва заметный макияж, который смотрелся очень естественно, будто его не было. К выбору одежды для бала все ученики подходили с ответственностью, будто действительно собирались на торжество, проходившее в королевских чертогах. Девушки в длинных, слегка старомодных платьях, юноши во фраках. Тони это казалось излишне пафосным мероприятием, но отказываться от участия не стал, поскольку традиции нерушимы, присутствие на балу едва ли не обязательно для каждого уважающего себя ученика, для него же – обязательно вдвойне. Если он хочет уничтожить слухи о своём высокомерии, то следует быть ближе к народу. На этом настаивала не только Шарлотта, но и Блэйз. Так получилось, что Лотта, отказав всем кавалерам, осталась в гордом одиночестве. Все полагали, что она выйдет танцевать первый танец вместе с братом, но реальность оказалась иной. Чарли выбрала не Деррека, а Энтони, ему пришлось согласиться. Неизвестно, что напридумывала себе девушка, но Уэбб расценил это, как акт дружеской поддержки. Она поддерживала его, он старался быть полезным ей. С её братом особого общения так и не получилось. Покончив с оформлением зала, Йорк удалился. Тони за ним не последовал, понимая, что реального объяснения своим действиям подыскать не сможет, снова ставить себя в глупое положение в глазах этого человека – было весьма унизительно, а Уэбб только тем и занимался, что напоминал себе о фамильной гордости и необходимости держаться на уровне. Новая школа будто ставила планку, которой необходимо соответствовать, чтобы доказать: данный ученик попал в стены учебного заведения не за красивые глаза или заслуги родителей, а потому что сам достаточно талантлив и имеет все шансы прославиться в будущем. Тони всё чаще напоминал себе об этом, закаляя характер, подобно стальному клинку. И хотя получалось с переменным успехом, он не мог не поздравить себя. Дело сдвинулось с мёртвой точки. Когда-то он даже об этом помечтать не мог. Теперь всё чаще приходил к выводу, что события в жизни зависят от случайностей не более чем на десять процентов. Остальное – его собственные старания. Или их отсутствие. Семестр близился к завершению, оставалась всего одна учебная неделя. Чем ближе она подходила, тем меньше интереса к учёбе проявляли постоянные обитатели школы. Мороз крепчал, дева всё так же покоилась во льдах, с нетерпением ожидая наступления весны, ветки были покрыты не мелкими иголочками инея, как прежде, а пушистыми снежными шапками. Тони с тоской смотрел в окно, обмотав горло шарфом, и помешивал в стакане чай, надеясь, что тот немного остынет, после чего можно будет сделать глоток, не боясь вместо тёплого напитка получить обожжённое нёбо и испорченное настроение. Очень горячие напитки Уэбб просто на дух не переносил. Соседний стул загремел, на столешницу опустился поднос. Тони поднял глаза и посмотрел, кто в это утро нарушил его уединение. Личность нарушителя была установлена мгновенно и нисколько не удивила. Из всех столов, что здесь имелись, Делани неизменно привлекал тот, за которым усаживался Уэбб. Кажется, Блэйз, на самом деле, считал новичка приятелем. О дружбе Тони говорить не решался, осознавая, насколько громкими будут данные слова. – Ну и погодка, – пожаловался Делани, потирая руки, чтобы немного согреть их. – Я бы на месте администрации школы отменил занятия и перестал мучить несчастных детей. – В школе тепло, – заметил Уэбб. – А переход от одного корпуса до другого занимает не так много времени. Чай его немного остыл, теперь можно было прикасаться к напитку без опасений, что, собственно, Тони и сделал, наслаждаясь лишь немного подслащенным вкусом. Через несколько месяцев обучения работница столовой всё же выучила его вкус, потому перестала класть целый пакетик, ограничиваясь третью. Уэббу нравились именно такие пропорции, остальные превращали напиток в сироп. – Ты такой дотошный, – хмыкнул Блэйз. – Мог бы поддержать друга, сказав, что на улице действительно холодно, а ты... – На улице действительно холодно, – повторил Тони. Делани засмеялся, будто услышал самую смешную шутку на свете, пусть даже высказывание Уэбба таковым не являлось, да и вообще ничего забавного в себе не содержало. За время общения с Блэйзом, Энтони к подобному поведению привык. Делани много и часто смеялся, примеряя на себя роль местного клоуна. Если трио – Катерина, Оуэн, Марк – считались именно звёздами, то Блэйз больше походил на человека, который старательно привлекает к себе внимание, стараясь выставить себя в неприглядном свете. Тони это казалось довольно нелепым, но он признавал, что у каждого человека свой путь для продвижения вперёд. Кто-то поёт, кто-то рисует картины, а кто-то нелепо шутит, ставит себя в глупое положение, а потом сам же смеётся. Внимание всё равно обеспечено, ведь смеяться над посторонними людьми всегда интересно. Здесь эти традиции тоже имели место быть. Уэбб не стал бы изображать из себя короля юмора, но если у Делани это получается, то на здоровье. Всё отлично, всё замечательно. – Жду – не дождусь, когда уже семестр закончится, – продолжил Блэйз, отсмеявшись. Он наколол на вилку кусок картофеля и принялся размахивать им в воздухе. Тони на это смотрел с опаской, поскольку не хотел стать свидетелем неприятного инцидента с участием приятеля. С везением Делани все великие провалы легко превращались из перспектив в реальность. Он умудрялся поставить пятно на одежде постороннего человека или даже забросить свою еду в стакан с чужим чаем. Подобное в его практике уже случалось. Неоднократно. Только на памяти Уэбба Блэйз отличился трижды. – Какие-то планы? – вежливо поинтересовался Тони. – Конечно! – Делани моментально оживился, будто того и ждал. Впрочем, он любил помолоть языком, и Уэбб нисколько не удивился бы, узнав, что приятель реально ждал наводящего вопроса, желая поделиться своими размышлениями на этот счёт. – Это же не просто время отдыха, а праздники. И много-много подарков. И родственники, которые собираются вместе. У нас очень дружная семья, которой вообще-то особый повод собраться не нужен, но праздники в кругу близких людей – это нечто особенное. А ты? Что ты будешь делать? Твои родители... – У меня нет особых планов, – признался Энтони. – Скорее всего, я никуда не поеду, потому что живу очень далеко. Я только на летних каникулах буду возвращаться домой, зимние – трата времени. К тому же, отец занят на съёмках, мама часто сопровождает его, а тётя отмечает со своими сотрудниками. – Вы совсем не собираетесь вместе? На секунду Тони показалось, что в голосе приятеля проскользнула жалость. Он попытался отделаться от этой мысли, поскольку жалость не любил, особенно от тех людей, которых считал более или менее близкими. Казалось, будто они не сочувствуют, а брезгливо морщатся, приговаривая, какой он бедный и несчастный, раз так получилось в его жизни. – Редко, – признался он. – Не так часто, как хотелось бы. Но оттого моменты, когда нам удаётся собраться, становятся очень ценными. Ему отчаянно хотелось подчеркнуть, что от особенностей уклада жизни своего семейства нисколько не страдает, напротив, его абсолютно всё в такой картине мира устраивает. Следовало признать, что действительно устраивало. Он не гнался за картинкой образцовой семьи, что так старательно вписывали в рекламные проспекты. Вероятно, род занятий родителей наводил на мысли о несколько богемном образе жизни, приправленном пыльцой аристократического очарования, но ничего подобного в реальности не наблюдалось. Они вели себя, как совершенно нормальные люди, не устраивая показательное мероприятие из завтраков, обедов и ужинов. Домработницы у них тоже не было, ведением хозяйства Гретхен предпочитала заниматься самостоятельно, поскольку после завершения карьеры ей особо и нечем было заполнить свой досуг. Разумеется, она активно занималась самообразованием, посещая выставки, музеи, часто бывала в картинных галереях, интересуясь не только работами прославленных мастеров, но и имена новичков стремилась узнать. Пребывание в четырёх стенах, различаемое разве что меню, которое приходится готовить к завтраку, обеду и ужину, явно не было пределом мечтаний бывшей модели. По правде сказать, и необходимости в этом не возникало. Гретхен знала, что у Клеменса плотный график работы, потому готовить особо не для кого. Она ела не слишком много, не потому, что сидела по привычке на диетах, больше основываясь на особенностях организма. Тони тоже не проявлял качеств человека, готового есть, есть и есть до тех пор, пока на каком-нибудь мероприятии с заявленным шведским столом не продегустирует все блюда без исключения. Рихтер практически не совершала подобные вылазки в одиночестве, предпочитая их же в компании сына. Именно в таком положении вещей Тони был склонен искать корни своей проблемы. Он привык общаться с матерью, не уделяя внимания сверстникам. К тому же Гретхен воспитывала его в атмосфере, не слишком схожей с той, что наблюдалась в жизни большинства одноклассников. Уэбб-младший практически все подростковые забавы обошёл своим вниманием, не разбивал коленки, не дрался, не измазывался в грязи с ног до головы. Для него стандартным способом провести время был разговор об искусстве, посещение выставки с последующим обсуждением представленных на ней экспонатов или очередная книга, которую мать клала на столик в его комнате, говоря, что советует прочитать. Она никогда не говорила «приказываю», только «советую». Этим и подкупала, безоговорочно. Что-то он понимал, что-то оставалось трудным для его восприятия. Гретхен не говорила, что он глуп, раз не способен понять те или иные проблемы, поднятые в произведении классиков. Обычно замечала, что со временем он дорастёт до всех книг, тогда откроется понимание, и его самого посетит желание перечитать знакомые строки, посмотрев на них с позиции взрослого человека. Быть может, для кого-то подобные методы общения с родителями казались странными, но Тони воспринимал всё, как само собой разумеющееся явление. Как известно, семьи просто не могут быть одинаковыми, даже счастливые, потому что образованы эти ячейки общества разными людьми, с разными интересами. Счастье для каждого из них оказывается иным, нет общего понятия, подходящего под это определение. – Почему они не нашли тебе школу поближе? – удивился Блэйз, которого чужая точка зрения продолжала удивлять. Он, скорее всего, считал, что все семьи должны находить счастье в одних и тех же аспектах жизни. Тони семейные торжества не считал глупостью, но склонялся к мысли, что придаёт им меньше значения, нежели остальные его одноклассники, да и все те, кто учится в данной школе. – Это моё решение, – пояснил Уэбб, не желая распространяться о вопросе приобретения самостоятельности, что стоял предельно остро в его ситуации. – Твоё? – Да. Мне предложили несколько школ на выбор, и я остановился на этой. О ней было больше всего положительных отзывов. – Понятно, – протянул Делани, вновь махнув рукой и всё-таки попавшись в четвёртый раз. Ломтик картофеля мазнул по поле чужого пиджака. – Идиот безрукий, – раздалось приглушённое шипение. Тони оторвался от своего чая, посмотрел на пострадавшего. Вообще-то в первый момент подумал, что перед их столиком вырастет фигура соседа, но несколько ошибся. Перед ними маячило звёздное трио. Столкновение с ними происходило не так уж часто, но Уэббу и этого хватало. Они настораживали его. Возможно, он просто опылился от Деррека Йорка, придерживавшегося мнения, что таланты родителей не означают наличия оных у младшего поколения. Королева осеннего бала и Марк Картер стояли в отдалении, со своими подносами в руках, на сей раз досталось пиджаку Маскотта. Тони отметил с неудовольствием, что даже форма этих людей не делает проще и ближе к «простому народу», то есть обывателям, которые старательно заглядывают в рот своим кумирам. Что уж говорить, когда они при полном параде? Правильно, нечего. Вспоминая осенний бал, Уэбб не мог не вспомнить и о торжественном появлении всех троих. Они даже во время представления не изменили своей традиции, появившись вместе. Катерина шла, сжав в ладонях руки обоих своих рыцарей, а они гордо ступали рядом с ней. Её платье было алым с примесью оранжевого и совсем чуть-чуть жёлтого. Спутники, разумеется, облачились в элегантные костюмы. Глядя на них, Тони понимал предельно ясно, насколько некоторым людям подходит классика, насколько жалко в ней же выглядит он сам. Даже удивительно, что в итоге сумел перебороть стеснительность и отлично станцевать вместе с Шарлоттой. – Извини, – хмыкнул Делани. Прозвучало это так, словно он и не думал извиняться. Или же приносил извинения только потому, что не испачкал пиджак сильнее, чем сейчас. Уэбб давно заметил, что к ним его приятель особых симпатий не питает. В этом вопросе они были солидарны друг с другом, поскольку Тони эти ученики доверия не внушали. А жест Картера до сих пор вызывал некую оторопь. Причины так и остались невыясненными. – Оставь этого придурка, – посоветовал Марк, даже не повернувшись в сторону Блэйза. – Он всё равно превратит извинения в клоунаду. Оуэн, что странно, прислушался к чужому мнению, не раздувая маленькое происшествие до масштабов катастрофы. Прошёл мимо чужого столика и поторопился за своими приятелями. Катерина оставалась безмолвной. Иногда Уэббу в голову заползала мысль, что она отмороженная сука. Да, именно такая характеристика, хоть Тони и не был склонен к активному использованию мата в своей речи. – Бесят, – пожаловался Делани, когда их оставили тет-а-тет. После чего едва ли не половину стакана своего кофе одним глотком выхлебал, будто пытался вкусом напитка перекрыть неприятный осадок от общения с прославленными учениками. – Меня тоже, – признался Уэбб, отметив, что все трое сидят за своим столиком и мирно общаются, не обращая внимания на посторонних. Вестерхольд что-то рассказывала. Послушать их желания не возникало, поскольку Тони подозревал, что за «звёздным столиком» обсуждают ту же тему, что и за остальными. Каникулы, приуроченные к рождественским праздникам. Катрин делится планами, как вариант, предлагает друзьям приехать к ней в гости. – Даже твой сосед не настолько отвратителен, как они. – А что с ним? – Он немного не в себе, по-моему. Не в том смысле, что псих, но довольно странная личность. Такие, как он, всегда меня напрягали, – сознался Блэйз. – Но ты с ним уже длительное время в одной комнате живешь и вроде не жалуешься, так что мои подозрения могут быть ошибочными. – Мы почти не общаемся, – признался Уэбб. – Вот, самая оптимальная тактика общения с типами, подобными Дерреку. Ты на правильном пути, друг! – произнёс Делани, хлопнув Тони по плечу. Силу даже не думал рассчитывать, равно, как и прислушиваться к мнению Уэбба, заявлявшего неоднократно, что не любит чужие прикосновения. Такие бесцеремонные однозначно не переносит. Покончив с завтраком, Энтони отнёс пустой поднос на специально предназначенный для этого столик, после чего порысил в комнату, чтобы прихватить верхнюю одежду и сумку. Времени до начала занятий оставалось не так уж много, с трапезой он значительно затянул, просто чай долго остывал. Благополучно преодолев расстояние от одного корпуса до другого, он едва не поскользнулся на ступеньках и удержался лишь благодаря поддержке. Кто-то ухватил его за рукав пальто, не позволив растянуться на глазах у других школьников. Это оказалась Шарлотта. На завтраке она не присутствовала или же, напротив, ушла очень рано, потому Тони её не застал. Сосед по комнате тоже появиться в столовой не соизволил. Отсюда можно было сделать умозаключение, что утро родственники провели вместе. Просто захотелось побыть наедине или же состоялся серьёзный разговор. В любом случае, Уэбба это не касалось. Он склонялся к такой точке зрения. – У тебя очень милый шарф, – заметила Чарли. Она всегда, в любой ситуации умудрялась находить приятные окружающим слова, отчего в мыслях Тони называл её немного презрительно генератором комплиментов. Создавалось впечатление, что Лотта для всех и каждого приготовила особенную фразу. Так получилось и теперь. К тому же Уэбб не мог не согласиться с одноклассницей. Самому нравилась данная вещь. Она пришла в очередной посылке из дома. Гретхен написала, что увидела в магазине и не смогла удержаться, чтобы не приобрести. Тони оценил. У матери был безупречный вкус, когда дело не касалось строгой одежды. Там она совершала промахи с завидным постоянством. – Спасибо, – отозвался Уэбб. – Это новый. – Но, конечно, я не о шарфе хотела с тобой поговорить, – продолжила девушка, будто не услышав чужую реплику. – А о чём? Тони напрягся. Первым делом в мыслях возникла теория о признании. Сейчас Шарлотта скажет, что он ей нравится, предложит встречаться, а он... Как должен отреагировать он, если предположение окажется верным? Перехватить чужую тактику, напирая на то, что ещё слишком мал, потому к делам любовным интереса не испытывает? Или сказать, что просто не считает нужным переводить отношения на новый уровень? А, может, дело вовсе не в потенциальной влюблённости? В чём тогда? – Пойдём в помещение, – предложила Лотта, потянув на себя дверь и оказываясь внутри коридора. – Думаю, в тепле будет приятнее продолжать беседу, нежели на улице. Это было разумное предложение, потому они проследовали в здание. Оставили верхнюю одежду и направились к шкафчикам. Там же, в коридоре были расположены скамейки, стилизованные под природный декор на поляне. На этих скамейках одноклассники и устроились. Точнее, устроилась Шарлотта, положив на колени свою сумку и прижав её к себе. Тони не хотелось возвышаться над одноклассницей, потому он тоже приземлился на скамейки, не забывая о животрепещущих вопросах, заставивших одноклассницу вызвать его на откровенный разговор. – Как ты планируешь провести зимние каникулы? – спросила она, перестав тянуть время, сразу же переходя к сути. – Я... – Уэбб сомневался, стоит ли откровенничать, но пришёл к выводу, что раз сказал правду Блэйзу, то и Чарли можно поведать о своих, не очень-то грандиозных планах, которые впечатлить вряд ли способны. – Думаю, что останусь на это время в школе. Домой ехать бессмысленно, поскольку дорога туда и обратно отнимет большую часть времени, насладиться обществом родных я не успею. «Только не говори, какой я бедный и несчастный. Потому что меня это раздражает». Вместо озвучивания мыслей Тони постарался изобразить благодушие на лице. Кажется, ещё немного, и эта школы вылепит из него, если не новую личность, то великолепного лицемера – точно. Часто приходится скрывать истинное положение вещей, редко обнажаются настоящие эмоции. Разве что на занятиях, связанных с творческой сферой. В музыке просто не могло быть лицемерия, оно её убивает. – У меня к тебе есть встречное предложение. – Какое? – Если ты хочешь, можешь поехать вместе с нами, – заметила Шарлотта. – Ты совершенно не стеснишь нас, более того, родители будут рады с тобой познакомиться. Родители Деррека тоже не будут протестовать. – А сам Деррек? – усмехнулся Уэбб. Забавлял тот факт, что его ближайшим будущим пытаются распоряжаться посторонние люди, которых он знает не так долго. Пару десятков недель, даже меньше. Но Чарли уже предлагает поехать вместе с ней и Йорком, чтобы всем вместе праздновать. Вопрос свой Тони задал неспроста. Он не мог поверить, что Деррек легко согласился с предложением сестры, даже не поспорив, как следует. Он постоянно опекал её и многие решения подвергал критике. Вряд ли это сумасбродство одобрил с первого раза, не попытавшись вправить родственнице мозги. – Он тоже не возражает. Нет, на самом деле, вначале он не очень этому радовался... «Ага. Совсем не радовался, ты хочешь сказать». – Но потом решил, что это не так плохо. Кроме того, мы живём близко. Если тебе у нас не понравится, ты всегда можешь вернуться в школу, даже на каникулах. Другое дело, что здесь обычно очень пусто и неуютно, когда нет большого скопления народа. – А взрослые... – Как я уже говорила, они будут рады с тобой познакомиться. Я писала им о тебе. И им интересно знать, что у меня за приятель появился. То есть, не совсем приятель... «Только не говори, что у нас получилась симметричная ложь. Ты выдаёшь меня за своего парня, а я тебя за свою девушку. Иногда мне даже кажется, что я в тебя влюблен, но через пару мгновений накрывает осознанием, как же сильно я заблуждался». – В качестве моего лучшего друга, – произнесла Шарлотта, а Тони едва удержался от выдоха с облегчением, подобная формулировка импонировала ему сильнее, чем то, что он успел нафантазировать за время чужого молчания. – Кроме того, я думаю, что смена обстановки не будет лишней. Ты посмотришь наш город. Ты же говорил, что в пределах Штатов из своего города никуда не выбирался? Теперь у тебя есть такая возможность. – Спасибо большое, – выдал Тони, стараясь производить впечатление всё того же застенчивого юноши, что прибыл сюда. – Мне лестно, и я, признаться, немного теряюсь. Это неожиданно. Но я обязательно подумаю над предложением. – Договорились, – Лотта несказанно обрадовалась, что её не послали и не ответили однозначным отказом. Уэбб теперь строил планы на будущее, прикидывая, как поступить в этой ситуации. Как оправдываться, если через пару уроков его подкараулит в коридоре сосед по комнате, прижмёт к стене, заставив прямо сейчас пойти и отказаться от поездки. Судя по голосу Шарлотты, она не была уверена на сто процентов в лояльности своего родственника. Тони вновь вернулся к картине, изображавшей нападение из-за угла. Понадеялся, что при встрече головой о стену его не приложат, чтобы мыслительный процесс стал шустрее, а не таким, как сейчас. Но прошёл один урок, за ним второй, третий... Деррек Йорк не спешил облачаться в чёрную мантию правосудия и приходить по душу соседа по комнате. Никто не отменял варианта, что он дождётся вечера, а потом, уже перед сном устроит допрос с пристрастием, выпытывая, как Тони удалось околдовать Чарли, подговорив её на такую авантюру. Шарлотта своим вниманием не обременяла, сегодня предпочитая проводить время в окружении своих подруг. Одна была их с Тони одноклассницей, девушкой с роскошной косой морковного цвета и веснушками, усыпавшими щёки. Её звали Карла. И запомнилась она Уэббу больше всего любовью к разнообразным блокнотам, коих у неё имелось бесчисленное количество. Пока что она каждый день появлялась с новым, и Тони никак не мог понять, зачем они девушке. Всё равно она туда ничего не записывает, только красуется, изображая занятость. Но играла она неплохо. С вокалом, впрочем, наблюдались проблемы, однако Карла старалась выбиться в ряды лучших. Как и сам Уэбб. Вторая обучалась в параллельном классе, носила короткую стрижку, устраивая на голове творческий беспорядок, отзывалась на имя Энни и единственная из всей компании в свои четырнадцать прикладывалась к сигаретам, оттого голос у неё был на порядок грубее, нежели у подруг. Она чрезмерное внимание уделяла противоположному полу. Правда, в атаку идти не пробовала, предпочитая наблюдать за объектами со стороны. Они считали её мелкой, потому не связывались. В общем-то, были правы. Успехи её оставались тайной. Тони вообще не стремился знать всё обо всех, предпочитая сосредоточиться на своих успехах, а не на достижениях посторонней девицы, с которой он даже приветствиями по утрам не обменивается. Сосед появился неожиданно и застал Тони врасплох, когда тот копался в своём шкафчике, упорядочивая раскладку учебников. Когда дверца захлопнулась у него перед носом, Уэбб вздрогнул и не без опасения повернул голову в сторону того, кто едва не прищемил его пальцы. – Даже если скажешь, что занят, я уверен, что дела могут подождать, и свободная минутка у тебя всё-таки найдётся, – замысловато закрутив фразу, произнёс Йорк. – Ты хотел о чём-то поговорить? – поинтересовался Тони. – Прогрессируешь, – хмыкнул Деррек. – Очередной наш разговор не начался с твоих коронных «я не...». – Что тебе нужно? Уэбба насмешка почему-то не сбила с толку, а только усилила уверенность в собственных силах. Утром оной даже не пахло. Но сейчас было не утро. – Думаю, сам догадаешься, что могло привести меня к твоему шкафчику, – вздохнул Йорк. – Не скажу, что идея Чарли меня вдохновляет. Я не особо к тебе привязался. По сути, не привязался вообще, но она вбила себе в голову мысль, что ты – её лучший друг. Просто самый-самый, и я не очень хочу спорить с сестрой. Можешь, конечно, поехать с нами, если хочешь. Можешь не ехать. Хотя Чарли расстроится. Но если ты поедешь, а с ней произойдёт то же самое... Деррек сделал выразительную паузу и посмотрел в сторону Тони долгим, внушительным взглядом, поведавшим больше слов. «Пожалеешь», – без особого труда прочитал в нём Уэбб. – Я не... – Правильно. Именно так. А я уж думал, что сегодня этой феерии от тебя не дождусь. – Если бы ты меня не перебил, я бы произнёс фразу до конца. – Молодец. Пирожка на полке нет, взять тебе нечего. Но всё равно молодец, – сдержанно произнёс Йорк. Не дождавшись обещанной фразы, произнесённой целиком, он удалился. А Тони, посмотрев вослед удаляющемуся соседу по комнате, решил, что обязательно поедет к ним в гости. Чисто из принципа, чтобы позлить Деррека. Кажется, ему ничего особо делать не нужно. Просто жить, этого вполне достаточно.