Выстрел в ночи

Поскольку возможности посоветоваться с родителями у Уэбба не оказалось, в своём поведении он решил полагаться исключительно на интуицию, а она подсказывала, что смена обстановки – это совсем не страшно. Напротив, в спонтанном путешествии можно найти немало приятных сторон, и, ответив согласием на предложение одноклассницы, Тони ничем не рискует. Отдохнёт от атмосферы школы, познакомится с новыми людьми, улучшит навыки общения. Тем более с взрослыми он всегда ладил лучше, чем со сверстниками. Потому, когда пришла пора дать ответ, Уэбб, не задумываясь, сказал «да». И даже мрачный взгляд соседа по комнате не смог убить решимость, проснувшуюся внутри Энтони. Он понемногу становился другим человеком. В разговорах с собой он признавал, что в новой обстановке остаться прежним у него не получилось, но однозначной оценки происходящему пока не давал, поскольку сам не мог сказать, куда заведут качества личности, проснувшиеся не так давно. Шарлотта не обманула. Они с Дерреком жили всего в паре часов езды от школы. При такой постановке вопроса могли бы каждые выходные уезжать, позволяй это правила школы. Но они не позволяли, потому особой разницы между теми учениками, что жили близко и на приличном расстоянии, не наблюдалось. Родителей и те, и другие видели редко, в учебное время сосредотачиваясь исключительно на занятиях и образовании. Всё остальное виделось преподавательскому составу шелухой, отбивающей тягу к знаниям, потому-то были запрещены в школе средства коммуникации. Иногда Тони ловил себя на мысли, что директриса в прошлом была начальником тюрьмы, потому теперь установила такие правила, но потом сам же смеялся над столь нежизнеспособными предположениями. В них было чрезмерное количество надуманного. В школе нарядили ёлку, желая поддержать атмосферу праздника, царившего в воздухе, но в сравнении с тем, что творилось за пределами учебного заведения, этот жест со стороны администрации казался лишь бледной тенью, едва ли не попыткой отмахнуться от учеников. Попав в город, Тони вновь окунулся в тот водоворот событий, что обычно предшествовал праздникам. Чарли и здесь не изменяла своим привычкам, потому, едва попав домой, вытащила Уэбба на прогулку, сказав, что в такой чудесный день сидеть в доме попросту кощунственно, даже глупо. Деррек ничего не сказал, он вместе с ними не отправился, предпочитая оставаться в стенах родного дома. Возможно, за время учёбы он успел соскучиться по своим друзьям и теперь навёрстывает упущенное? То, что он держался особняком в школе, не значило автоматически, что Йорк совершенно асоциальное существо, неспособное вести нормальные диалоги с окружающими. У него вполне могли быть друзья в родном городе. Тони был на сто процентов уверен, что они есть. Предельно далёкие от мира искусства, чтобы в общении не происходило пресыщения. Деррек мог рассказывать о своих занятиях, а они ему о бейсболе, например. Каждый делится своими знаниями, происходит обмен информацией. Родители Йорка приняли Уэбба радушно, не то, что их отпрыск. Родители Шарлотты Честертон оказались ещё более позитивными людьми. То ли письма Чарли сделали своё дело, и её родственники решили, что друг дочери – их друг, то ли они просто искренне любили всех и вся. Хотя, конечно, на блаженных не походили. Но снобизма, присущего временами Гретхен и Клеменсу, в них вообще не наблюдалось. К слову, со своими родителями Тони тоже сумел пообщаться, воспользовавшись компьютером Шарлотты. Гретхен удивилась тому, с какой быстротой сын сумел завоевать доверие со стороны одноклассницы, и одарила его ласковыми словами. Сделала умозаключение, что программа работает, Энтони меняется. Раньше его никто и никогда не приглашал в свой дом. Даже на день рождения. Здесь было не событие на пару часов, а несколько дней отдыха. Рихтер порадовалась, что Тони не будет сидеть в стенах школы всё это время. «А, отправляя меня сюда, вы надеялись на обратное?» – с тоской подумал он, захлопывая крышку ноутбука и отправляясь в комнату, которую отвели ему. Здесь Уэббу не приходилось делить пространство с Дерреком, и это обнадёживало. Он мог вздохнуть спокойно, не напрягаясь из-за чужих странностей. Находились комнаты на приличном расстоянии друг от друга, потому риск оказаться лицом к лицу, выходя в коридор, стремился к нулю. Нельзя сказать, что Тони это не устраивало. Он трезво оценивал ситуацию и понимал, что Йорком, скорее всего, приятельские отношения наладить не сможет, разве что мир сойдёт с ума, и всё станет с ног на голову. «Но я никогда и не стремился к активному общению с этим человеком», – резонно замечал Уэбб, ворочаясь в кровати в первый день своего появления в чужом доме. Разумеется, не стремился. Обстоятельства сложились так, что им пришлось обитать в одном помещении, не имея возможности как-то изменить положение. Оставалось надеяться, что на следующий год их расселят по разным комнатам, но от общества Деррека даже расселение не способно избавить. Если Тони продолжит общаться с Шарлоттой, то её родственник будет отираться поблизости. Он уверен, что без посторонней помощи Чарли неспособна жить, принимать решения и выбирать друзей. В присутствии родителей Йорк свои недовольства активно не демонстрировал, предпочитая держать дистанцию. На Шарлотту не давил и делал вид, что ничего не замечает. Бегают по дому надоедливые муравьи? Пусть. Он знать их не знает. Уэббу это нравилось. В любом случае, это было лучше, чем нож у горла и постоянное передразнивание, умноженное на попытки проехаться по умственным способностям нового ученика. Стоило признать, что в присутствии Деррека Тони действительно терялся и вёл себя странно. Его самого порой угнетала традиция оправдываться перед Йорком, ставшая закономерной. Деррек, возможно, даже не догадывался, насколько сильно подавляет соседа по комнате. Поскольку на прогулки Йорк не выбирался, Уэбб полюбил эту традицию. В моменты, когда рядом находилась только Чарли, он чувствовал себя свободным и, наверное, даже счастливым. Пока он не определился с полной характеристикой своих ощущений, поскольку слабо представлял, каким бывает настоящее счастье. Непосредственно перед праздниками Шарлотта снова потянула его на прогулку и в торговые центры, чтобы приобрести подарки. Тони согласился без промедления, поскольку за завтраком уже успел отхватить в свою сторону недовольный взгляд со стороны Деррека. Временами Уэббу казалось, что за ним нарочно следят, ждут осечек, после которых появится реальная возможность заявить, что окружающие в этом человеке ошиблись. Тони Уэбб недостоин того, чтобы сидеть с ними за одним столом, его следует немедленно отправить обратно в школу, пусть там находится в гордом одиночестве. В том, что там Тони грозит одиночество, вряд ли кто-то сомневался. Шарлотта была у родителей, Блэйз тоже уехал домой. Уэбб самостоятельно заводить знакомства не станет, ему для первого шага решительности и силы духа недостаёт. Пусть он начал меняться, но общение с незнакомыми людьми для него едва ли не смерти подобно. Тони осторожничал, лишних движений не делал, не давал поводов усомниться в себе. Иногда он ловил себя на мысли, что с каждым днём Деррека это бесит всё сильнее, и однажды Йорк сотрёт зубы в порошок, осознав, что вывести соседа по комнате на чистую воду не получилось. Обычно Уэбб держался нейтральной позиции. Предпраздничная суета воспринималась им, как способ спихнуть в экстренном порядке залежалый товар, но сегодня он неожиданно для самого себя поддался всеобщему безумию, почувствовав себя едва ли не самым счастливым человеком на планете. Ему нравился переполох, царивший вокруг, нравилась толпа людей с многочисленными пакетами в руках, красно-бело-зелёные декорации, ёлка, стоявшая на первом этаже и украшенная всё теми же красными бантами, а ещё мишками. В торговом центре было большое количество семей, дети смотрели на ёлку и восторгались. Тони это казалось забавным, а вот праздничное дерево не особо впечатлило. Основная причина заключалась в том, что оно было искусственным, а Уэббу в этом году посчастливилось посмотреть на живую ель, установленную в доме Честертонов-Йорков. Когда они приехали из школы, дерево было украшено, а в воздухе «вкусно» пахло свежей хвоей и немного смолой. Настоящий еловый аромат не мог сравниться с аэрозолем, имитирующим данный запах, даже весьма искусно. Чего-то не хватало. Тони склонялся к мысли, что слишком привык ко всему настоящему. Гретхен не любила искусственные ели, даже если они выглядели потрясающе и сделаны были так, что отличить от настоящих сложно. Она не признавала подделки, предпочитая настоящие деревья. Говорила, что лучше оставить дом вообще без украшений, чем с подобной фальшивкой. Уэбб соглашался с матерью, потому декор чужого дома несказанно порадовал. В торговом центре они задержались надолго, едва ли не до самого вечера. Однако долго наслаждаться хорошим настроением Тони не позволили. Достаточно было пересечься с Дерреком, чтобы настроение снова испортилось, а приятные впечатления из ярких превратились в тусклые и перестали радовать. Йорк обладал особым магнетизмом. Есть люди, дарующие радость. Есть те, кто провоцирует приступы уныния. Деррек относился ко второй категории. Впрочем, он снова воздержался от замечаний. Единственная угроза гласила, что Уэббу будет плохо, если Шарлотту его присутствие сделает несчастной. Чарли радовалась, подтверждая теорию об оптимизме, что неспособен иссякнуть. Так или иначе, Йорку пришлось смириться с подобной постановкой вопроса. Предельно общительными в семье Честертонов были все, не только Лотта. В этом Тони случилось убедиться самостоятельно, поскольку в праздничный вечер гостей пришло большое количество. Моментально вспомнились рассказы Блэйза Делани о семейных праздниках. Здесь сложно было назвать торжество именно семейным. Приглашённые были преимущественно взрослыми людьми. Только одна семья пришла, прихватив с собой ребёнка, девочку пяти лет, моментально обратившую взор в сторону Уэбба, от него весь вечер и не отлипавшую. Хорошо, хоть не назвала принцем и не выдвинула теорию о необходимости пожениться в дальнейшем. Тони постоянно казалось, что она близка к такому заявлению. Деррека сложившаяся ситуация веселила, он даже мерзко хихикнул один раз, но, перехватив недовольный взгляд со стороны гостя, тут же сделался серьёзным. На ужин подавали индейку, рождественский кекс и ещё много самых разнообразных блюд. Вообще-то всех троих подростков пристроили к процессу приготовления еды, потому количеству её на столах Уэбб не удивился. Разве что недоумевал, зачем столько. Увидев, сколько гостей пришло к родителям одноклассницы, понял, ради чего шли такие приготовления. Готовить вместе с взрослыми было для него привычным делом. Гретхен иногда предлагала оказать ей содействие, потому в определённый момент Тони поймал себя на мысли о родителях. Рождество в доме Честертонов и Йорков практически не отличалось от того, что было в их доме. Вместе с тем, проведя параллели, он понял лишь сейчас, как ему не хватает Лидии и Гретхен. Именно их голосов, привычных комнат, зелёных занавесок, украшенных гирляндами и золотистых шаров на ёлке, которыми так любил украшать новогоднее дерево Клеменс. Возможно, в этом году он встретит Рождество вместе с женой и сестрой, оставив на время работу. Теперь с ними не будет Тони. Уэбб не обманывал. У них очень редко получалось собраться всем вместе. Кто-то обязательно отбивался от коллектива. Раньше его это угнетало. Потом смирился, хоть и продолжал время от времени меланхолить. О себе Тони напомнил родственникам не только звонком, но и поздравительными посланиями. Правда, все они были одинаковыми. В школе к Рождеству раздавали совершенно идентичные открытки, выдержанные в золотистых тонах, лишь немного разнообразия вносили традиционные красно-зелёные мотивы. Уэбб отправил три карточки, даже отцу, понимая, что напрасно тратит время. Клеменс не ответит на послание, можно было не стараться. Однако внутренний голос упорствовал, заявляя, что это не повод вести себя нагло, игнорируя отца. Быть может, у того просто много забот, вот он и не пишет ничего. Тони потратил на поздравления большое количество времени; банальности желать не хотелось, и он предпочёл составить стихотворные послания. Со стихосложением он едва ли ладил, потому результатом остался не слишком доволен, понимая, что итог ожиданий не оправдал. Для того чтобы совсем не отказаться от идеи посланий, поскорее запечатал конверты и отнёс их в кабинет, где принимали послания от учеников. Ему пообещали, что всё дойдёт точно в срок, можно не беспокоиться. Во время общения Гретхен заверила его, что все послания пришли. Похвалила его попытку сочинить стихотворное поздравление. Вроде гордилась. А, может, показалось. Уэбб уже ничему не удивлялся. Кое-как отделавшись от общества своей маленькой обожательницы, Тони удалось ускользнуть. Большое скопление народа в одном месте начало порядочно его угнетать. Здесь полностью отделаться от внимания не получалось. В школе его практически не замечали, тут каждый считал своим долгом поинтересоваться, как так получилось, что он оказался в гостях у Честертонов. Всё очарование выездных каникул начало меркнуть от этого, Уэбб жалел о своём решение. На радость Дерреку? Нет. Йорк вообще не почтил их своим вниманием, лишь первые минут двадцать посидел за столом, а после сослался на усталость и покинул помещение. Тони пожалел, что сам до такого решения не додумался. Оно было не гениальным, но очень близким к этому. Шарлотте всё нравилось. Она наслаждалась большим количеством людей, легко поддерживала разговор, с мелкой девочкой тоже запросто нашла общий язык. Уэбб лишь удостоверился в очередной раз, что Чарли создана для того, чтобы привлекать к себе внимание. Она вполне могла составить компанию звёздному трио, добавив ему количество обожателей. В конце концов, удача улыбнулась и Тони. Воспользовавшись тем, что в гостиной начался какой-то конкурс, он выскользнул из зала незамеченным, прихватив тарелку со своим куском кекса и бокал с шампанским. Шарлотта сказала, что им редко это позволяют, но по праздникам немного наливают. Действительно. Налили. Немного, чуть больше половины в бокале на длинной ножке и с толстыми стенками. За время ужина Уэбб к напитку не прикоснулся, теперь же подумал, что перед сном вполне можно выпить свою порцию. Пометка «Asti» указывала на высокое качество, потому можно было не париться и спокойно пить. Такое шампанское не могло спровоцировать головную боль. Любимые места у Тони появлялись спонтанно. И этот дом не стал исключением. Особой симпатией Уэбба пользовалась пустующая комната на втором этаже, имеющая застеклённый балкон. Подумав, что сегодня туда никто точно не сунется, Тони решительно направился в сторону уголка, что считал едва ли не своей собственностью. Внизу было чрезмерно шумно, Уэбб не привык к такому. Старательно отрицая некий аристократизм и сдержанность в выражении чувств, присущих своей семье, он, на самом деле, бежал от правды. Гретхен Рихтер не была самой эмоциональной женщиной на свете, равно как и Клеменс Уэбб не был самым эмоциональным мужчиной. Они держали некую дистанцию. Тони, глядя на них, учился тому же. Ему говорили о снобизме. И, возможно, в какой-то степени, были правы. Но что поделать, если его раздражали большие сборища, наподобие того, что сейчас находилось на первом этаже? «Ты просто не создан для толпы, – подумал он, прокрадываясь через пустующую комнату едва ли не на цыпочках. – Она быстро надоедает тебе и начинает угнетать. Неудивительно, что ты хочешь стать композитором, а не исполнителем. Они дарят людям музыку, но их никто не видит. Серые кардиналы, в каком-то смысле...». Как Уэбб и предполагал, балкон пустовал. В это время туда никто не мог прийти, кроме него. Тони устроился на полу, поставил тарелку с кексом в небольшом отдалении, шампанское продолжал держать в руках, вспоминая домашние праздники и мать. Наверное, в это вечер она выглядит потрясающе. Снова наденет белоснежное платье с кружевом, распустит волосы, а наряд дополнит массивными серёжками с крупными, прозрачными камнями, которые будут иметь тот же оттенок, что и глаза самой Рихтер. Лидия вновь облачится в маленькое чёрное платье. Она только на праздники платья и надевает. Она же примерит на себя красный колпак... Впрочем, традиционный сценарий может измениться. И теперь родственники будут выглядеть иначе. Ночь была звёздной, и отсюда, со своего наблюдательного поста, Тони мог сполна насладиться пейзажем, развернувшимся перед ним. При желании можно было открыть окно и поймать снежинку на раскрытую ладонь. Раньше Гретхен говорила, что так исполняются желания. Интересно, если сейчас загадать возвращение домой, то у него получится? Скорее всего, нет. В сказки Уэбб перестал верить в тот момент, когда понял, что настоящего Санта-Клауса не существует, а подарки под ёлкой оказываются с лёгкой руки родителей и тётушки. Шорох заставил Тони отвлечься от мыслей о доме и подняться, чтобы посмотреть, кого же принесло сюда в столь поздний час. Он не хотел оказаться случайным свидетелем проявления чужой страсти, а это был вполне реальный вариант развития событий. Поскольку в основной комнате, прилегавшей к балкону, находилась кровать, сюда могли заглянуть и чрезмерно страстные любовники, которым не удалось дотерпеть до дома. Страстных парочек в пределах досягаемости не наблюдалось, зато уставший индивид дал знать о себе. Уэббу захотелось провалиться сквозь землю, но он этого не мог сделать. Деррек его заметил, но обратно не повернул, продолжив свой путь в определённом направлении. Он жаждал уединения на балконе, но планы нарушил вездесущий сосед по комнате. – Знаешь, временами мне кажется, что я нашёл для тебя идеальную кличку, – произнёс Йорк, подойдя к балконной двери и застыв в проёме. Тони вновь опустился на пол и на родственника Шарлотты старался не смотреть. Всё равно ничего хорошего от разговора ожидать не приходится. Снова начнутся попытки зацепить или же насмешки относительно косноязычности, что нападает так некстати. Да и когда она приходила вовремя? Закон подлости во всей его красе. – Мы обиделись и не хотим разговаривать, – резюмировал Деррек. Это вполне могло сойти за насмешку, если бы данную фразу произнесли с иными интонациями. Сейчас больше походило на констатацию факта. – Так вот, о кличке, – продолжил Йорк, глядя больше на звёзды, нежели на своего собеседника. – Думается мне, что тебя можно назвать крысой. Или ищейкой. Бродишь, как привидение, шуршишь по углам, высматриваешь что-то, вынюхиваешь. Можно подумать, действительно что-то понимаешь в жизни. – Ты пришёл, чтобы сказать мне об этом? – поинтересовался Уэбб, решившись подать голос, а не играть в молчаливый игнор. Он посмотрел на Деррека. Йорк ответил на этот взгляд. Как всегда, ни намёка на улыбку, больше равнодушия. – Вовсе нет. Признаться, даже не думал, что встречу здесь кого-то. В пределах родного дома Деррек был куда разговорчивее, чем в школе. Но Тони и сейчас не рассчитывал на развернутую беседу. Скорее всего, они вновь обменяются парой ничего не значащих фраз. Он снова начнёт путаться, Йорк посмеётся, подметит традицию собеседника тушеваться, после чего исчезнет, почувствовав собственное превосходство. – Мне нравится это место. Уэбб пожал плечами, не зная, что ещё можно добавить в данной ситуации. – Мне тоже, что удивительно. Потому я не планирую покидать балкон в ближайшие минут двадцать. Возможно, даже больше. – И надеешься, что я уйду отсюда? – Мне бы этого хотелось, – честно признался Деррек. – Даже не подумаю этого сделать, – бросил Тони, понимая, что откровенно провоцирует соседа по комнате на скандал своим поведением. Плюс ко всему, Йорк мог забыть о законах гостеприимства, ухватить наглого гостя за ворот рубашки и вышвырнуть в коридор, подарив пинок для ускорения. Как нашкодившего котёнка. Хорошо, если за воротник схватит. Если додумается ухватить за ухо, будет ещё унизительнее, чем первый вариант. – Чем больше времени со времени нашего знакомства проходит, тем наглее ты становишься, – заметил Деррек. Он действительно не планировал уходить. Перешагнул порог и опустился на пол, прислонившись спиной к стене. На некотором расстоянии от него, точно в такой же позе сидел Уэбб, только ноги он не вытянул, а согнул в коленях. Шампанского с кексом у Йорка при себе тоже не наблюдалось. Он пришёл сюда исключительно ради созерцания, поскольку – Тони готов был это подтвердить – лучший вид на ночное небо открывался именно с этого балкона. – Может, я всегда таким был? – предположил Уэбб. Сам в правдивость своих слов не верил. Но он-то знал правду. Деррек познакомился с ним только в этом году, потому цельный портрет вряд ли мог нарисовать. Они не так много общались, чтобы выведать друг о друге всё и даже больше. – Или шампанское даёт о себе знать? – Я не пьян. – Ну-ну. – Бокал полный, – Тони зачем-то продемонстрировал его, словно боялся, что слова окажутся под сомнением. – Теперь верю, – усмехнулся Йорк. – Раз бокал полон, то ты ничего не пил. – Ты серьёзно? Или шутишь? Этого Уэбб никогда не понимал, но раньше не хватало духа, чтобы задать вопросы напрямую, не опасаясь сболтнуть глупость или поставить себя в неловкое положение. В данный момент он пришёл к выводу, что любое его слово или действие Деррек расценивает одинаково. Его всё забавляет, смешит и немного раздражает, как будто на Тони лежит вина за какой-то проступок. Сколько пытался, так и не смог понять, что совершил такого, за что его реально возненавидеть. – Сам не знаю. – Это как? – Вот так, – произнёс Йорк, окончательно запутав собеседника. – Если кто-то из нас пьян, то, кажется, это всё-таки ты, – пробормотал Уэбб, поставив свой бокал на пол. – А вот у меня железные аргументы против этой теории. – Например? – Я покинул торжество до того момента, когда детям разрешили прикоснуться к спиртному, потому мне ничего не наливали. Напиваться воздухом я ещё не научился. – Теперь верю. Тони сознательно скопировал чужой ответ, и это не осталось незамеченным. Деррек покосился в его сторону с подозрением, но не удержался и хмыкнул, то ли высказывая одобрение, то ли упрекая за отсутствие оригинальности и попытку копировать другого, более остроумного собеседника. – Со временем из тебя может получиться личность, – заметил без тени иронии. – Ага, – отстранённо отозвался Уэбб, решив, что молчание – лучший вариант. Тем более что сия тактика была уже неоднократно опробована и имела неплохие результаты. Блэйз Делани тоже подтвердил, что оптимальное решение в вопросе общения с Йорком – это тотальный игнор. При иных обстоятельствах будет возможность прицепиться к словам, но в чём обвинить человека, хранящего молчание? Тони хотелось поговорить с соседом по комнате, а не только с его сестрой, но Деррек сам не оставлял возможностей своему окружению, предпочитая общению одиночество. Ему было привычнее так, лучше. Последнее, правда, легко ставилось под сомнение, но Уэбб понимал, что универсальных рецептов не существует. То, что одни считают лекарством, другие расценивают, как яд. И если Йорк считает, что ему хорошо без друзей... Кто докажет, что это заблуждение, а не истина? Уж точно не Тони. Он себе ума дать не способен. Советчик из него ещё хуже, чем тактик и стратег. Когда-то Гретхен сказала, что каждый человек – это бренд. И популярность этого бренда зависит исключительно от самого человека. Если он захочет прославиться, найдёт для претворения своих планов в жизнь множество способов. Известные бренды могут уходить в тень, а марки, которые когда-то не имели даже крох известности, внезапно возносятся на самый верх. Так и с людьми. Имевшие многое от рождения могут оказаться на дне, а те, над кем в детстве смеялись, считая неудачниками, поймают удачу за хвост и сумеют её удержать. Нужно только работать, а не сидеть на месте. Уэббу хотелось верить, что теория его матери действует в жизни, а не является пространным размышлением на тему. Слова Деррека вселяли надежду, если в них звучал искренний посыл, а не очередная попытка подколоть. – Раздражаешь меня не ты, – продолжил Йорк, осознав, что в перепалку с ним вступать никто не планирует. – Меня раздражает школа, в которой я нахожусь большую часть года. Ученики, которые меня окружают. Особенно те, что выставляют своё происхождение, как величайшую ценность. Да, я помню, что тебя здесь не в чем упрекнуть. Ты не кичишься тем, что выполз на свет из тела известной женщины, но есть не только ты. Думаю, догадываешься, о ком идёт речь? Деррек явно рассчитывал на диалог. Тони чувствовал это. Как и то, что стоит ему сохранить молчание, и все надежды о налаживании приятельских отношений с соседом по комнате рухнут в глубокую пропасть. – Звёздное трио? – Конечно, – Йорк кивнул. – Знаешь, иногда они бывают довольно жестокими. Тебе пока не приходилось сталкиваться с проявлением этого. Возможно, и не придётся. Тем не менее, не думай, что школа так прекрасна, как о ней отзывается госпожа директриса. Она видит внешнюю сторону, а не наполнение. Если же до неё доходят слухи, то вряд ли она обращает внимание на жалобы тех учеников, что пострадали. Она на стороне знаменитостей. Если звёздное трио обратит свой взор в твою сторону... Даже не знаю, чем закончится это противостояние. Их родители знамениты, но и твои тоже не последние люди. – Поэтому нож? – спросил Уэбб, потянувшись к своей тарелке с куском кекса. – Будешь? Деррек посмотрел на него с удивлением. Мысли Йорка были далеко отсюда. Он думал о школе и о проделках звёздного трио, которое могло выбрать себе для травли любую жертву. Кого угодно. И Тони тоже. Уэбб снова прокрутил в памяти эпизод в актовом зале. Зачем Картер подмигнул ему тогда? Этот вопрос так и не получил ответа. С момента осеннего бала Марк больше не смотрел в сторону новичка, данная личность перестала его интересовать. Теперь, когда Уэбб узнал немного больше о забавах самых известных учеников, только сильнее обрадовался, что его не одаривают пристальным вниманием. Иначе появился бы повод задуматься о многом. – Да, поэтому нож, – ответил тихо. – Случаи могут быть разными. Тони ничего не сказал, вместо этого протянул собеседнику тарелку с половиной порции. – Зачем? – Ты не ответил, будешь или нет. Потому я расценил твой ответ, как согласие, – хмыкнул Уэбб. – Держи. – Да уж. Видимо, сегодня я счастливчик. – Это ирония? – Нет. – Тогда... – Кекс, который готовит моя мама, действительно стоит того, чтобы его попробовать. Тем более что такой кекс она делает только раз в год, – произнёс Йорк, принимая из чужих рук тарелку. – Мне хотелось получить кусочек, но сидеть за одним столом с этим утомительным обществом... Это не было пределом моих мечтаний. – Предпочитаешь одиночество? – Да. И твоё общество тоже меня не особо радует. Так что не думай, будто кусок кекса способен изменить моё отношение к тебе. Но, пожалуй, стоит поблагодарить тебя за этот более или менее широкий жест. – Не утруждай себя, – хмыкнул Тони, откусывая немного. В кексе было много пряностей и сушеных фруктов. Гретхен такие кексы никогда не готовила, предпочитая им дрезденский хлеб. Пусть даже сама родом была из Гамбурга, а не из Дрездена. После первого укуса вкус показался непривычным, в чём-то даже отталкивающим. Уэбб хотел сказать, что слишком много гвоздики и корицы, но решил не портить мирную обстановку и придержал язык за зубами. По мере того, как он жевал, вкус потихоньку раскрывался, и на языке ощущался уже не переизбыток специй, а идеальное их сочетание. Тони потянулся к бокалу с шампанским, чтобы запить сухомятку, но тут заметил, что к его напитку тянется другой человек. – Это моё, – произнёс он. – Маленьким детям алкоголь противопоказан, – невозмутимо отозвался Деррек. – Я не ребёнок. – Но пить тебё всё равно не стоит. Йорк метнулся вперёд, стараясь выхватить бокал, Тони попытался удержать напиток у себя, но вместо того, чтобы совершить толковый поступок, неловко взмахнул рукой. Бокал опрокинулся, его содержимое разлилось по полу, оставшись тёмной лужицей на деревянной поверхности. – Так не доставайся же ты никому, – резюмировал Деррек, посмотрев на результат борьбы. – Надо найти тряпку, – Уэбб произнёс первое, что на ум пришло. – Гениально, – хмыкнул его собеседник. – Сам бы я никогда до этого не додумался. Тони нахмурился. Всё возвращалось на круги своя. Его снова выставляли дураком. Не следовало отвечать на данный выпад, чтобы не усугубить положение. – Вот и разбирайся самостоятельно, если умный такой, – проворчал Уэбб, стряхивая крошки на блюдо, вновь возникшее перед ним. – А я умываю руки. – Пожалуйста, – ответил Йорк без особого сожаления. Он не солгал. В этот вечер им удалось более или менее нормально поговорить, но мимолётное происшествие не гарантировало установления вечной дружбы. Кусок кекса – вовсе не залог мира. Это просто один из эпизодов жизни, который несколько отличился от иных событий. Оставив и бокал, и блюдо на полу, Тони вышел из комнаты. Лишь на время задержался на пороге, чтобы исподтишка понаблюдать за чужими действиями. Деррек нашёл какую-то тряпку и вытирал ею пол. В сторону выхода не смотрел. Исчезновение соседа по комнате его не заботило. Растворись Уэбб в воздухе, Йорк и этому не придал бы значения. «А Чарли заметит», – успокоил он себя. Впрочем, вопрос с Шарлоттой его не особо волновал.