Выстрел в ночи

День рождения Энтони приходился на период каникул, потому он прекрасно знал, что при любом раскладе сможет его отметить. Особо изворачиваться, придумывая для этого обходные пути, ему не придётся. Никаких изощрений, всё просто и легко. Но вот как отмечают свои дни рождения ученики, в праздничный день находящиеся в стенах школы, оставалось загадкой. Шарлотта тоже родилась летом. Деррек, кажется, был «осенним», но поручиться за правдивость этого утверждения Тони не мог. Слышал краем уха, переспрашивать и уточнять не взялся, понимая, что откровенничать с ним Йорк не станет. Не тот человек, что способен с упоением обсуждать вопросы личной жизни. Блэйз праздновал свой день рождения в период зимних каникул. С остальными Уэбб близко не общался, потому не имел возможности удовлетворить своё любопытство. Школа дарила им шанс повеселиться на осеннем и летнем балах, но других праздников здесь как будто не существовало. Да и откуда им взяться, если атрибутов стандартных нет? Единственное – поздравления на словах. Возможно, подарок, присланный из дома. В остальном же... Тони пытался представлять, как может проходить в стенах школы торжество. Одним из вариантов было появление именинника в пределах столовой. Он шёл с группой поддержки, подходил к стойке и заявлял громогласно: – Всем чай за мой счёт! Представив себе такую картину, Уэбб не удержался и хихикнул, за что немедленно получил замечание от учителя. Подобное поведение не было ему свойственно. Обычно Тони держался собранно, не позволяя себе отвлекаться на посторонние факторы. Но сегодня размышления о праздновании дня рождения заставили его немного изменить своим привычкам. Паинька отхватил косой взгляд учителя в свою сторону и, чтобы не нагнетать обстановку, поспешил вернуться к стандартному образу. Прокашлялся, маскируя остаток смеха, и уставился на доску, делая вид, что несказанно увлечён этим делом. Учитель демонстрировал им лист в разрезе и обнадёжил лабораторной работой на следующем занятии, когда они смогут посмотреть образцы под микроскопом. Для работы нужно было выбрать напарника, и Тони не сомневался, что к нему подсядет Шарлотта. Если, конечно, не выберет себе в напарницы Карлу. В последнее время Карла постоянно привлекала к себе внимание Уэбба. Она наверняка это заметила, потому постоянно смущалась и отводила взгляд. Тони чувствовал себя в подобные моменты идиотом. Подруга Шарлотты искренне верила, что нравится ему, а его лишь привлекал цвет волос. Впрочем, не сказать, что так уж сильно. Дело в том, что её волосы были довольно бледного, невыразительного оттенка. Рыжие, да. Но не такие, как у мужчины из видения. Внимание Тони к Карле заметила Лотта. Молчать не стала. Она ко всему подходила обстоятельно. Здесь тоже своей привычке не изменила. Отозвав Уэбба в сторону, она поинтересовалась деловито, насколько серьёзны его намерения, собирается ли он предлагать Карле встречаться. Тони пришлось объяснять подруге, что интерес его обусловлен вовсе не влюблённостью. Собственный ответ казался ему слегка странноватым, но придумать что-то было лень, Уэбб признался. Смотрит на косу, не на девушку. Наверное, Честертон передала слова приятеля своей скромной подруге, потому что отводить взгляд и краснеть Карла перестала. Теперь она вообще не смотрела в сторону Тони, когда чувствовала на себе взгляд, а он пытался вернуть то ощущение, что появилось и стремительно исчезло в кабинете музыки. Желая возвратиться в ту картинку и вновь встретиться с видением, Уэбб постоянно наведывался в кабинет. Но такого больше не было. Он продолжал мечтать, рисовать в воображении картины своего потенциального будущего, но так и не смог найти лазейку, в которую проник незнакомец. Разве что... Однажды Тони приснился сон, в котором он видел того же мужчину. То есть, нет. Во сне рыжеволосого сложно было назвать именно мужчиной, слово «юноша» подходило для характеристики гораздо сильнее, и Уэбб понял, что, на самом деле, этот человек не намного старше. Быть может, их разделяет пара лет. Быть может, чуть больше. Десять – уже много, а что-то около пяти – в самый раз. Во сне никаких фуражек и вычурных френчей на парне не было, зато имелись очки, которые он носил на голове вместо ободка, сдерживая чёлку. Образ его продержался во сне ненадолго, сменившись другим человеком. Вместо незнакомца Тони увидел своего соседа. Проснувшись, покосился в сторону другой кровати. Йорк спал, обняв подушку. Какими судьбами два этих образа сложились вместе, Уэбб не понял. Вместо этого пришёл к выводу, что желает немного проветриться. Одевшись, он выскользнул из комнаты и вышел в коридор. Школа была погружена во тьму, ученики спали. Только один из них мучился после странных сновидений. «Ты придумал этого человека, только и всего», – решил для себя Тони. Это сомнительное заявление немного успокоило. Да, именно придумал. Иначе быть не могло. Ведь и концерт являлся выдумкой, в некотором смысле сублимацией, попыткой представить то, чего нет. В ближайшее время не предвидится. Просто один образ оказался наложенным на другой, сверху добавились картинки, связанные с работой Гретхен, коих Тони довелось пересмотреть великое множество. Эти наслоения и вылились в создание образа, появившегося в мечтах. Вот только зачем они там появились? В такие моменты Уэбб понимал, что отличается повышенной мнительностью. После фрагментарного появления во сне, незнакомец оставил его. Образы больше не появлялись. Ни в мечтах, ни в сновидениях. Однако Тони постоянно прокручивал в голове кадры встреч. Потом смотрел на Йорка. На его немного пегие волосы... Но они не рыжие, совсем. Их нельзя таковыми назвать. Тогда что значит этот сон? Слияние образа соседа по комнате с яркой одноклассницей? «Они сведут меня с ума», – вздыхал Тони. Сосредоточиться на учёбе с такими задачами получалось с трудом. – Ты стал рассеянным, – произнесла как-то Шарлотта, заботившаяся об успеваемости приятеля сильнее, чем он сам. – Это временное явление, – заверил её Уэбб. Надеялся, что слова не станут отговоркой, а отразят реальное положение вещей. И, правда, через пару недель он начал успокаиваться, но время от времени по ночам выбирался из комнаты, чтобы постоять рядом с открытым окном, подышать свежим воздухом, пытаясь обрести душевное равновесие. Школьные будни казались скучными, однообразными. Похожими друг на друга, словно близнецы. Тони жаждал каникул, чтобы появилась возможность сменить обстановку. Прежний год был менее насыщенным в плане учёбы, в то время как его эмоциональное наполнение казалось в разы ярче. Тогда Уэбб не успел ко всему привыкнуть, теперь было, с чем сравнивать. Он, по-прежнему, любил музыку, но даже моменты, связанные с ней, не могли перебить скуку, одолевавшую на занятиях. Общеобразовательные предметы в школе, славящейся ориентацией именно на музыкальное направление, подавались не сказать, что плохо... Доходчиво, понятно, но чрезмерно пресно. Тони хотелось немного остроты. План рождественских каникул частично совпадал с тем, что был реализован в прошлом году. Уэбб снова собирался поехать вместе с Шарлоттой и Дерреком. На этот раз, Йорк в спор с родственницей не вступал. Только проворчал что-то, но к нему даже не прислушивались. Разговор, состоявшийся между Чарли и Тони, для Деррека оставался тайной. Во всяком случае, Йорк Уэббу ничего не сказал. Его не волновало, что Тони делал с полученной информацией. Прислушивается к его советам, игнорирует или старается применить метод от противного. Вдруг он хочет знать больше фактов о жизни звёздного трио только потому, что жаждет общения с популярными учениками? Каждый волен самостоятельно распоряжаться своей судьбой. Его миссия заключалась в том, чтобы предупредить. Остальное – на совести Уэбба. У него есть своя голова на плечах. Голова, а не испорченная тыква. Вот пусть и применит содержимое черепной коробки по прямому назначению. Оуэн, Марк и Катрин периодически попадались ему на глаза в столовой или в коридорах школы, но эти встречи особого впечатления на Тони не производили. В конце концов, логично, что они пересекаются. Никто из них не умеет летать по воздуху. Одно учебное здание, одни коридоры, одни лестницы. Он со многими ежедневно сталкивается, но не придает встречам значения, поскольку те ученики не так популярны, о них никто не говорит и не советует держаться подальше. Здесь же просто свою роль сыграло предостережение. Уэбб постепенно разделывался со своими подозрениями. Не мог же он вечно ходить и трястись от одного только упоминания имён этих людей? Не мог. Не собирался этого делать. Весь второй семестр прошлого года только тем и занимался, что боялся своей тени. Пришла пора расстаться со страхами, перестать пестовать их, как чахлое растение, нуждающееся в заботе. Звёздное трио – не такие страшные, чтобы их бояться. Да, наглые. Да, самовлюблённые. Да, совершенно точно превозносят свою значимость. Но таких людей на жизненном пути Тони встречалось предостаточно. Многие из них были не намного опаснее тех, что тихо сидели за последними партами, уткнувшись носом в учебники. Однозначного подтверждения чужим словам Уэбб не нашёл, вот и решил, что его просто запугивали. Он ожидания оправдал на сто процентов. Тони перестал вздрагивать, отнесся к присутствию поблизости популярных учеников философски и вернулся на исходную позицию. Воспринимать их, не выделяя из общей толпы, было самым оптимальным решением. Когда параноидальные мысли отпустили, проблем в жизни поубавилось. Стоило признать, что расслабился Уэбб напрасно. Осторожность не помешала ещё никому. Он же, отпустив ситуацию, по закону подлости навлёк на себя неприятности. Но пока он не догадывался, что ждёт его впереди, потому вёл себя беззаботно и пытался, по мере возможности, радоваться жизни. До осеннего бала оставалось ещё две недели, а потому школьники не напоминали взбудораженный рой пчёл, что неустанно галдит о предстоящем событии и всё свободное время уделяет подготовке к нему. Нет, разумеется, ученики радовались, но актуальность тема обещала приобрести в тот момент, когда до бала останется совсем немного времени. Ожидание способно убивать восхитительное чувство предвкушения, вот ученики и старались не акцентировать своё внимание на событии, дабы не перегореть раньше положенного. Быть может, предупреждая, Деррек несколько преувеличил, пририсовав ситуации несуществующие детали, но суть передал верно. Не стоило думать, что звёздное трио такое безобидное, как кажется на первый взгляд. Тони убедился в этом на собственном опыте, когда имел неосторожность напороться на них в одну из вылазок. И произошло это совсем не при тех условиях, что предполагают интеллектуальную беседу о картинах импрессионистов или же символике времён постмодернизма. Разгуливая по коридорам ночной школы, Уэбб чувствовал себя привидением, что бродит по полуразрушенному замку. Здание в это время выглядело тихим и довольно умиротворённым, если подобные характеристики вообще можно применить в отношении того или иного строения. Иногда Тони хватало пары минут слежения со своего наблюдательного поста, иногда он выбирался прямо на улицу, не ограничиваясь походами к окну. Сегодня был как раз один из таких дней. Уэббу не спалось. Он вообще в последнее время плоховато спал, но сны его более не имели смысловой наполненности, оставаясь белым полотном. Или сновидения перестали ему являться, то ли он просто их забывал, не придавая значения, поскольку интересных моментов в них не наблюдалось. Погода на улице стояла не ахти какая, но в сравнении с прошлым годом всё же выигрывала. Несмотря на то, что приближалась зима, снег до сих пор не выпал, лужи по утрам не были покрыты тонким слоем льда, а на ветках не наблюдалось инея. Вместо этого в музыкальную обитель зачастили дожди. Что ни день, то хотя бы пара капель, да упадёт с неба. Иногда парой капель дело не ограничивалось, выдавая полноценный ливень. Разумеется, в такие моменты Тони оставался в помещении. Ему совсем не улыбалась перспектива плавать в грязи, собирая её на подошву своей обуви. Да и мокрая одежда обычно прилипала к телу, а приятными эти ощущения при всём желании невозможно назвать. В последнее время было удивительно сухо. За всю неделю не выпало никаких осадков, а днём на несколько часов появлялось солнце. Особо оно не грело, но всё же дико холодным воздух не был. Ради ночной прогулки Уэбб не стал облачаться в сотню одёжек, решив, что свитера и толстовки будет достаточно. Свитер был тонким и не сказать, что очень тёплым, тем не менее, переодеваться Тони не стал. Выйдя из общежития, он порадовался, что смог остаться незамеченным, проскользнув мимо коменданта. Застегнул толстовку и сбежал по ступенькам вниз. Путь его лежал в направлении леса. Уэбб пересёк аллею, с шага перешёл на бег, чтобы поскорее добраться до своей цели. Но, как только перед ним развернулся лесной массив, внутренний голос проявил чудеса активности, завопив, как последняя истеричка. Приказывал Тони бежать отсюда, как можно скорее. Уэбб, искренне желавший разделаться со своими страхами, шагнул вперёд, а не назад, как того требовала интуиция. Чем дальше он заходил, тем страшнее становилось. «Возвращайся! Уходи!». Если бы внутренний голос мог это сделать, он схватил бы Энтони за плечи, развернул в обратную сторону и дал пинка так, чтобы летел дальше, чем видит. Но он этого сделать не мог, а Тони к здравому смыслу не прислушивался, шёл всё дальше, будто не понимая, что же может усмотреть впереди. Замер на месте лишь в тот момент, когда услышал нечто, отдалённо походившее на всхлипы. В некотором отдалении от него точно кто-то находится, это не ошибка. Если бы он стоял у окна, от наваждения легко можно было избавиться, совершив пару действий. Отшатнуться от рамы и скрыться в коридоре, чтобы затем спрятаться в своей комнате. Но сейчас обстановка к подобному не располагала. Уэбб сделал ещё несколько шагов, и перед ним открылась картина, что явно не предназначена для посторонних глаз. На земле, на куче листьев были два человека. Один из них действительно рыдал, зажимая рот ладонью, чтобы глушить всхлипы, второму происходящее явно приносило удовольствие. В отдалении находился ещё один. Державший свечку. В переносном значении, конечно. В руке у него была не свечка, а фонарик, свет от которого метнулся в сторону Тони и на мгновение ослепил его. Уэбб зажмурился, закрылся рукой. – Какая неожиданная встреча, – пропел Маскотт. Картер, до сего момента занятый втрахиванием какой-то девчонки в пожухлые листья, повернул голову и посмотрел туда, где стоял Тони, после чего последний раз толкнулся в тело, лежавшее под ним, и прошипел: – Проваливай отсюда, девочка. Произнёс таким тоном, словно сам был взрослым, состоявшимся человеком, что снял на трассе потасканную шлюху. Уэбб перестал щуриться, привыкнув к яркому свету, и теперь без труда разглядел, чьи же рыдания достигли его ушей. Вторая подруга Шарлотты, та самая Энни. Она никогда Тони не нравилась, но сейчас выглядела так, что в его душе невольно появилась жалость к дурочке. Косметика растеклась, смешиваясь со слезами, водолазку ей частично разорвали, юбку задрали едва ли не до носа. Короткие волосы были похожи на мочалку. И по бедру стекало что-то тёмное. Кровь вероятнее всего. В подробностях разглядеть тусклое освещение не позволяло. Энни одёрнула юбку, вытерла лицо рукавом и, пошатываясь, прошествовала мимо Уэбба. Он хотел сказать ей что-нибудь, но подходящих слов не нашёл, потому ограничился выразительным молчанием. Две трети звёзд, собравшихся в одном месте, напрягали сильнее. Кажется, покончив с Энни, его они оставили на десерт. – Закурить дай, – бросил Картер небрежным тоном, запустив руку в волосы и откидывая непослушные пряди назад. При таком освещении, как сейчас, он выглядел особенно пугающе, в некотором смысле, даже отталкивающе. Тони давно заметил, что Марк Картер производит впечатление человека, что несколько старше своих лет. Во всяком случае, у него появилось такое ощущение. Просто подсознательно давала знать о себе теория, что взрослые в плане гадостей гораздо изобретательнее подростков, потому Энтони мысленно накидывал Марку пару лет. Внешность способствовала этому. Картер не выглядел на свои шестнадцать. Он не был трогательным подростком, что нежно пестует пушок над губой, стараясь выдать его за щетину, и искренне гордится этой редкой порослью. Он был выше Тони. Сильнее. Красивее. И, несомненно, в разы сволочнее. Оуэн протянул другу пачку, тот выбил себе одну сигарету и зажал её в зубах. Подтянул штаны, брезгливо поморщившись, видимо, из-за воспоминаний о недавнем происшествии, после чего закурил. – И чего же паиньке не спится? – поинтересовался елейным тоном, явно пытаясь зацепить очередную жертву. – Так получилось, – сдержанно ответил Уэбб, отступив на шаг. Он прикидывал, стоит ли рисковать и срываться на бег, или это бесполезная трата времени? В любом случае, он не смог остаться незамеченным, потому теперь даже собственная комната его не спасёт. При столкновении со звёздным трио придётся каждый раз ждать подвоха, чтобы не получить нож в спину. Ведь невозможно удивиться тому, чего подсознательно ожидаешь, верно? – Оказываться не в то время, не в том месте – тоже талант. Своего рода, – заметил Марк, пристально посмотрев на Тони. Тот продолжал стоять на месте, не решаясь бежать. Борьба со страхами ведь не заключается в позорном бегстве. Да и не факт, что задуманное получится. Смываться отсюда следовало в момент, когда внутренний голос негодовал, едва ли не приказывал. Теперь остаётся только ждать развития событий. И никакой паники. Она всегда всё портит. – Зачем? – спросил Уэбб, не успев прикусить язык. Но, как ни крути, ему хотелось узнать подробности. – Что, зачем? – поинтересовался Маскотт, тоже воспользовавшись случаем и закурив. – Зачем ты это сделал? – Тони повторил свой вопрос в развёрнутой версии. Оуэна игнорировал, обращаясь напрямую к Картеру. – Зачем ты её... изнасиловал? Марк хмыкнул, некоторое время внимательно смотрел на Уэбба, будто изучал его. Неспешно подошёл к нему и прищурился, словно прикидывал, с кем имеет дело. В зависимости от финальных выводов и ответить на поставленный вопрос. В развёрнутой версии, сдержанно, парой предложений или же вообще ничего не говорить, посчитав, что собеседник недостоин его внимания. – Я бы не сказал, что это изнасилование, – произнёс через некоторое время. – Это было добровольное решение. Она сама ко мне подошла, сама предложила встретиться и не отказалась, когда я выбрал для этого свидания лес. Как думаешь, умная девочка пойдёт ночью в лес с парнем, которого видела лишь в коридоре и в столовой, но не общалась с ним близко? Порядочная девочка станет надевать чулки, явно украденные у матери и кружевное бельё, добавив поверх этого короткую юбку? Или ты считаешь, что она просто немного ошиблась и в темноте перепутала наряды? Для чего она пришла сюда, если не для этого? Другое дело, что она хотела как-то иначе, в более романтичных декорациях, а я вдруг понял, что хочу её прямо тут. Здесь и сейчас. Чулки у неё были красивые. Трусы тоже ничего. Остальное разглядеть не удалось. Картер глубоко затянулся и выдохнул весь дым в лицо Энтони. Тот стойко пережил подобный жест. Сказать ему было нечего. Он относился к подруге Шарлотты без особой теплоты, её бравада и попытки казаться старше забавляли и одновременно отталкивали. Кажется, Марк испытывал схожие чувства. Она его раздражала, но он её захотел, вот и взял то, что ему так старательно рекламировали. – Молодец, – внезапно произнёс Картер. – Почему? – Не занимаешься морализаторством и попытками наставить меня на путь истинный. Ненавижу, когда мне указывают, что делать, – хмыкнул Марк, сбросил пепел с сигареты и потянулся к Тони, сделав вид, что собирается затушить сигарету об него. Ладонь, сжимающая окурок, замерла в небольшом отдалении от слегка обнаженной ключицы. Картер усмехнулся и бросил «бычок» на землю, раздавив его носком ботинка. Тони показалось, что от одного до другого действия прошла целая вечность, а мозги после такого готовы были закипеть. Он знал, какую боль способен причинить огонь, поскольку ещё в детстве имел неосторожность сунуть в него руку. Боль была страшная, шрамы долгое время напоминали о столь недальновидном поступке и лишь недавно исчезли окончательно, будто их никогда не было. Конечно, он не стал бы орать, коснись горящая сигарета его кожи, но понимал, какой болью это обернётся, и как долго чёртова метка будет напоминать о себе. – Ей пятнадцать, – произнёс Уэбб. – Шестнадцать, – поправил Марк. – Да? – Да. Она старше вас всех, но как-то так получилось, что сидит с малолетками. Может, на второй год оставалась? Я не знаю. Картер дёрнул плечом. Особого удовольствия разговор ему не доставлял. – Тем не менее... – Это подружка запудрила тебе мозги? – поинтересовался Маскотт. – Шарлотта? – Она самая, – подтвердил Марк. – Мисс Честертон, наш непорочный цветочек, бережно охраняемый братом. Впрочем, с ней неинтересно. Слишком возвышенная. Такая, как ты. Паинька номер один и паинька номер два. – Не уводите разговор от темы. – Даже не пытались. Действительно интересно, почему тебя так смущает эта тема. Ты ведь не первый год на свете живёшь. Должен понимать, что к чему. И уж точно, не в твои годы смотреть на подобные вещи квадратными глазами. Пойми, не все такие, как Шарлотта. Не все жаждут большой и светлой вкупе с единственным и любимым, одним на всю жизнь. Лотте нравится такое, той юной леди, которую ты наблюдал ранее, нужно было иное. Сегодня ночью она прорыдается, но через некоторое время снова ко мне пристанет. Можешь не сомневаться. – А ты? – Что посоветуешь сделать? Тони не ответил. Ему вновь нечего было сказать. Тот вариант, что родился в голове, наверняка спровоцирует приступ смеха у обоих его собеседников, поскольку старомоден и давно потерял актуальность. При таких вот обстоятельствах он её даже никогда не имел. Уэбб тяжело вздохнул. – Жениться на ней я точно не собираюсь, – продолжил Картер, не дождавшись предложений. – И встречаться на постоянной основе – тоже. Девчонка, как девчонка. Девственница, перечитавшая камасутры и возжелавшая острых ощущений. Она хотела? Она их получила. Правильно, Оуэн? – Да, – подтвердил тот. Тони не сомневался, что Маскотт при любом раскладе поддержал бы своего приятеля и выразил согласие с его мнением. – Вот так, – Марк развёл руками. – Проза жизни. Но вряд ли тот, кто носит прозвище паинька, способен понять и принять данную точку зрения. Он подхватил с земли нечто, оказавшееся курткой, перекинул её через плечо и направился к выходу из леса, намекая на то, что разговор окончен. Переубеждать кого-то и оправдываться он не станет. Свою точку зрения уже обозначил, её же до победного и будет придерживаться. Уэббу показалось, что в тот момент, когда Картер проходил мимо, от него ощутимо повеяло холодом. Скорее всего, просто в воздухе похолодало, и мороз пробрался под тонкую ткань свитера, но Тони сосредоточился на своих оппонентах, потому все остальные факторы не воспринимал. – Один совет на будущее. Не жалей других, беспокоиться стоит только о себе. – Это угроза? – уточнил Уэбб. – Нет, – Марк обернулся и подарил ему улыбку. – Я же сказал, что это совет. И ещё... Разумеется, как я и говорил, здесь всё происходило на добровольной основе, но красотка Энни может попытаться выставить себя в выгодном свете, чтобы избавиться от подмоченной репутации. Не сомневаюсь, что на этот случай у неё уже припасена легенда, вроде той, что выдвинул ты. Да-да, связанная с изнасилованием. Если она это сделает, не становись на защиту лгуньи. Иначе пожалеешь. Тебя здесь не было, ты ничего не видел. – А это уже угроза, – произнёс Тони. – Это совет, – усмехнулся Маскотт, приближаясь к приятелю. – Тебе же сказали. – Паинька, – протянул Картер. – Энтони, – поправил его Уэбб. – Я в курсе. Просто подумал кое о чём. – Например? – Ты ведь получил это прозвище по определённым причинам. Вот и оставайся паинькой. Поздно превращаться в бунтаря, выгораживая шлюху. Оуэн усмехнулся. То ли чужое высказывание его действительно повеселило, то ли это было проявление коллективной этики – делать вид, будто лидер сказал нечто чрезвычайно смешное или, как минимум, забавное. Тони в словах Марка ничего забавного не видел, а как в человеке разочаровывался стремительно. Липкого страха не было, преобладало чувство иного толка. Хотелось сжать руку в кулак и заехать по ухмыляющейся физиономии. Никогда ранее не занимавшийся рукоприкладством, он не был уверен, что его действия будут иметь реальную силу, а не сравнятся с укусом комара. Его слова, судя по всему, напоминали писк того же самого насекомого, что бесконечно действует на нервы, а прихлопнуть его жалко или просто лень. Удержать себя в руках не получилось. Чесавшиеся долгое время кулаки оказались быстрее, чем разумные мысли, прибывшие с опозданием. Тони понял, что натворил лишь в тот момент, когда увидел кровь, стекающую по чужому подбородку из лопнувшей губы. Понял, что собственная ладонь тоже измазана кровью. Чужой. Кровью, что текла по венам Марка Картера. Оуэн дёрнулся вперёд, явно собираясь ударить самого Энтони, но Марк протянул руку, упираясь ею в грудь прихлебателя, и бросил приказным тоном только одно слово: – Оставь. Маскотт одарил Тони ненавидящим взглядом, но ослушаться приказа не посмел. Цепной пёс, не иначе. Уэббу эта мысль показалась забавной, отчего он едва не расхохотался. Кроме того, давало знать о себе внутреннее напряжение. По взгляду Картера становилось понятно, что эта попытка защитить честь не самой прекрасной, но всё же дамы, не пройдёт для Тони бесследно. Однажды ему выставят счёт, и неизвестно, сможет ли он расплатиться. – В паиньке проснулся дух противоречия, – Марк облизал разбитую губу, усмехнулся. – Это забавно. Временами. После чего окончательно потерял интерес к разговору, но, как думал Уэбб, не к его личности. Если раньше Картер замечал его лишь время от времени, то теперь постоянно будет присматриваться, прикидывая, когда появятся условия необходимые для того, чтобы стребовать компенсацию. Вдвоём с Оуэном они удалились, оставив Тони в одиночестве. Мысли не самого оптимистичного толка резво атаковали, не позволяя отделаться от них ни на секунду. «Какой же я идиот», – подумал Уэбб. «Зато ты сделал то, что давно хотел. Ты врезал ему». «И кому от этого легче?». «Тебе». «Сейчас? А потом?». «То, что потом, в свой срок и увидишь». Внутренний голос заткнулся. Лучше бы он вообще ничего не говорил. Лучше бы он удержал от опрометчивого шага, способного изменить жизнь, не сказать, что в положительном направлении.