Выстрел в ночи

Шестнадцатый день рождения Тони встретил в тишине и спокойствии. От шумного празднования отказался, поскольку настроения особого не было, да и не с кем оказалось это дело отмечать. Его друзья и приятели, число которых с годами не увеличивалось, оставаясь константой, приехать к нему не могли, а он не жаждал срываться к ним. Поздравления были немногочисленные. Всего-то... От матери, тётки, Шарлотты и Блэйза. Деррек ничего не написал, но Уэбб и не рассчитывал на подобный поворот событий. Отец тоже к активному общению не стремился. Клеменс редко вспоминал о дне рождения сына, когда они обитали под одной крышей, ныне необходимость в этом отпала окончательно, и Тони остался без пары предложений со стандартными пожеланиями. В конце концов, это просто слова. Шаблонные: «исполнения желаний, счастья, удачи, любви». Такое же штампованное «спасибо» в ответ. С каждым годом в этом ритуале оставалось всё меньше интересного, всё больше рутины. А когда праздник становится рутиной – это уже и не праздник вовсе. В этом году спонтанного путешествия не получилось. Прежде всего, потому, что Гретхен ненадолго отпросилась с работы. Раньше она была свободнее в этом плане, теперь появились обязательства. Раз поехать куда-нибудь не получилось, пришлось возвращаться домой. Удивительно, но вместе с разочарованием было и спокойствие. Первым делом, переступив порог дома, Уэбб рванул в свою комнату. Разумеется, ничто не напоминало о госте. Он ночевал здесь давным-давно, никаких признаков жилого помещения не обнаружилось. Вроде всё, как всегда. Кровать, стол, кресло компьютерное, очки для работы за ним, поскольку сидя у монитора, Тони всегда цеплял их на нос. Никаких мелочей, ручек, карандашей, использованных карточек экспресс-оплаты, визиток или чеков. Даже обёрток от конфеты. Если бы Гретхен не сказала, что здесь ночевал какой-то человек, Уэбб ни о чём не догадался бы. Но он знал, и это его раздражало. Однако не удивителен тот факт, что выбирая для себя комнату, сын маминой подруги посмотрел в сторону этой спальни. Именно потому, что она не выглядела жилой, можно было подумать, что её никто никогда не занимал на постоянной основе. Действительно. Почему не поселиться здесь, если комната всё равно пустует? Получив доступ к интернету, Тони почувствовал себя счастливым и живым. Почитал новости, большинство из которых радостными назвать не получалось, полистал ленту кинотеатров, просматривая, что там теперь идёт. За год существования в четырёх стенах кинематограф потерял львиную долю своего очарования. На зимних каникулах, конечно, довелось смотреть кино, но... Короче говоря, Энтони ничего не хотелось. Совсем. Мысленно он вновь вернулся ко дню своего отъезда из школы, вспомнил ржущего Картера, возомнившего себя великим стилистом. Уэбб запустил пальцы в волосы и потянул одну прядь. В каком-то смысле, Марк прав. Причёска это давно морально устарела. Если раньше смотрелась неплохо, то теперь только уродует. Желание посмотреть на своё преображение оказалось сильнее лени, и Тони отправился в ванную. Оперся одной ладонью на раковину, причесался, чтобы иметь представление о своём облике. Отрезав волосы, он действительно станет привлекательнее, как считает Картер? Тогда нужно воздержаться от уменьшения длины волос. Точно. Он не будет стричься, напротив, начнёт отращивать волосы. Неизвестно, что получится, но однозначно лучше того, что есть сейчас. Моментально вспомнился Делани с его неизменными историями. Не все они находили отклик в душе Уэбба. Большинство он пропустил мимо ушей. Запомнилась только та, о самоубийце в фате. Если Блэйз не приврал, то у парня, нарядившегося в свадебное платье, были длинные тёмные волосы. Тони помотал головой, стараясь избавиться от дурных мыслей. Длинные волосы – не повод ставить себя на одну ступеньку с тем, кто решил добровольно уйти из жизни. Тут уже внутри мозга надо искать проблему, а не в причёске. Днём позвонила Лидия и предложила встретиться. Тони не отказался. Всё равно заняться дома было нечем, а общество тётки могло благотворно сказаться на настроении, являющем собой жалкое зрелище, нечто среднее между «плохо» и «очень плохо». Никогда прежде Тони не встречал праздник столь хмуро и без огонька. Сравнивая год этот и предыдущий, без удовольствия констатировал, что настоящее проигрывает прошлому. Кажется, что каждый новый год должен быть лучше прожитых, но такое случается редко. Чаще – наоборот. Особенно ясно Уэбб осознал сегодня, что хочет вырасти, получить водительские права, сесть за руль и отправиться в путешествие по Штатам. Посмотреть всю страну или только часть её – не столь важно. Главное, что впечатлений будет много, самых разных, наслаивающихся друг на друга, но пока о такой жизни оставалось только мечтать. Водительских прав Тони не имел, машины – тоже, а Гретхен сказала бы, что он ещё мал и потому не стоит рисковать. Да, ему уже шестнадцать, но это не так много, как ему кажется. Со временем... Со временем всё будет. Разумеется. Встреча с тёткой была не такой скверной идеей. Время Энтони провёл неплохо, обсудил с ней многочисленные новости, больше узнал об отце и его новой пассии. То есть, конечно, жене. Уже жене. Пассией она была в прошлом году, когда Уэбб впервые её увидел и поинтересовался, каков срок выдержки отношений. Почему-то он не сомневался, что отец слегка привирает или, как любил выражаться сам Клеменс, недоговаривает. Обсуждать подробности чужой жизни оказалось легче, нежели делиться своими собственными переживаниями. Когда Лидия поинтересовалась, как Тони жил этот год, он стушевался и не сразу подобрал нужные слова. В письмах он говорил Лидии далеко не обо всём, что происходило в его жизни, теперь стоило вновь отбросить чёрные страницы биографии, вспомнить только хорошее и подать придуманную историю. О чудесных друзьях-приятелях, девочке, с которой он общается уже два года подряд, а окружающие приписывают им роман. О попытке поцеловать Шарлотту, обернувшуюся не откровением, а весьма сомнительным явлением, Уэбб не распространялся. В школе об этом не знали, так пусть и здесь не знают. Его личная жизнь принадлежит лишь одному человеку. К тому же, странно обсуждать подобные вещи с женщинами. Такое чувство своеобразное. Дикое моментами даже. Вот если бы спросил отец... Но Клеменса не интересует. Быть откровенным на сто процентов у Тони при любом раскладе не получалось. Он не представлял, как можно преподнести родственникам свои школьные проблемы, казавшиеся такими... Даже нужные слова для характеристики собственных переживаний Уэбб не находил. Как пересказать им слова Картера, чтобы это звучало сколько-нибудь пристойно, тоже было задачей из области фантастики. Тони не рисковал, да и не думал, что родители реально смогут оказать содействие в решении проблемы. Школа находилась далеко, контроль над ситуацией удерживать всё равно будет некому, а одного выговора, если такой последует – недостаточно. Охоту Марку он не отобьёт, более того, раззадорит сильнее. Уэбб мог сделать что угодно, у Картера всё равно находилось противоядие. В период начала третьего года обучения Тони планировал появиться в школе как можно позднее, чтобы не продолжать традицию прошлых лет. В первый год его поприветствовал хмурый юноша с ножом, оказавшийся не самым опасным из учеников. Затем – Оуэн Маскотт с этими его вечными ухмылочками, которые пытаются замаскироваться под благодушие и добродетель, но получается всегда одно и то же. Омерзительное лицо, отвратительный оскал, от которого хочется сблевать. Третий год сулил столкновение с Марком Картером. Здесь и ясновидящим быть не нужно, достаточно немного поразмыслить логически. Уэбб представлял момент встречи. Радостно ему не становилось. «У тебя всегда есть шанс отказаться от поездки», – напомнил внутренний голос. Домой он вернулся немногим раньше матери. Машина Гретхен подъехала к дому в тот момент, когда Тони только и успел, что принять душ, переодеться и спуститься вниз, на кухню. Есть ему не хотелось, а вот какой-нибудь напиток точно не помешал бы. Уэбб пока не определился с выбором, стоял, разглядывая разные сорта чая и прикидывая, зачем столько. После этого вопроса, на который никто не торопился отвечать, окончательно утвердился во мнении, что школа делает его асоциальным типом, попутно стирая индивидуальность. Несмотря на свой статус и положительные отзывы, изнутри учебное заведение оказалось так себе. И подразумевал под «внутренностями» Энтони не интерьеры, конечно, а контингент, обучающихся детей. Большинство учителей и директрису вместе с ними. В прихожей хлопнула дверь, раздался приглушённый стук. Скорее всего, Гретхен бросила туфли и, не надевая домашние тапочки, тоже отправилась на кухню. Рихтер вообще пренебрежительно относилась к домашней обуви, считая, что в большинстве случаев она смотрится нелепо с основным нарядом. Неудивительно, что людей, собирающихся на торжество, перспектива нацепить в сочетании с вечерним платьем потасканных «зайцев» неслабо раздражает. – Неужели за весь день ты так и не выбирался из дома? – спросила удивлённо. – Только недавно вернулся, – признался Тони. – Встречался с Лидией. Поговорили с ней... – Об отце? – И о нём тоже. Вот чего Уэббу действительно не хотелось, так это развития разговора в подобном направлении. Он не собирался обсуждать личную жизнь отца, самого Клеменса, его супругу и потенциальных сводных братьев и сестёр, что могли появиться в перспективе. Как с этим обстоят дела прямо сейчас, не знал, не интересовался. С Лидией тоже обсуждал тему родителя только потому, что прервать женщину было довольно невежливо. Тони слушал, изображая заинтересованность. – А ещё? – Ну... Мы говорили о школе. – В этом году ты говоришь о ней меньше, чем раньше, – отметила Гретхен, наливая стакан воды и выпивая маленькими глоточками. Привычка, оставшаяся на память от модельного бизнеса. Убить чувство голода, предварительно выпив воды. Рихтер такая методика не помогала, но она и не стремилась вновь на подиум. Хотя вполне могла организовать триумфальное возвращение. Глядя правде в глаза, можно было заявить, что её лицо в молодости не слишком отличалось от того, что сейчас, фигура, в принципе, тоже сохранилась. Громкое имя в мире моды никто не отменял. Другое дело, что модельный бизнес казался женщине до безумия скучным, и она не собиралась погружаться в эту рутину. – То, что считалось новым и интересным тогда, теперь уже не так привлекает, – Уэбб пожал плечами. – Потому я ничего не говорю. «Плюс есть некие обстоятельства, разглашать которые с моей стороны недальновидно». Праздничный день таковым не вышел. Праздничная ночь оказалось ещё гаже, чем день. В сновидения Тони пробрались знакомые из школы. Видимо, слишком часто думал о них в течение дня, вот они и решили, будто он соскучился. Лица мелькали, сменяя друг друга с потрясающей скоростью. Внимание ненадолго акцентировалось на каждом из знакомых, пока перед глазами не появились два лица. Марк Картер и Деррек Йорк. Один враг против одного приятеля, в котором Уэбб на сто процентов уверен не был. С ним было надёжнее, но проскальзывали в воспоминаниях фрагменты того, как Деррек отвёл его ночью на крышу, а потом разыграл покушение. Именно. Разыграл. Но в первый момент Тони поверил, и это были одни из нескольких самых ужасных минут в его жизни. Худшими являлись те, что на лестнице, после осеннего бала. Культурное мероприятие, пьяные, агрессивные ученики. Марк со своими насмешками и двусмысленными заявлениями, которые, как тогда казалось Энтони, никакой основы под собой не имеют. Лучше бы Картер продолжал придерживаться линии поведения, выбранной во время встречи в лесу. Окурок в его пальцах едва ли страшил Уэбба. Разумеется, приятного мало, но терпимо. Он знал, какова боль от ожога, как и то, что он такую боль вытерпеть способен. Попытки пошутить относительно того, нравится ли он мальчикам, нравятся ли ему самому представители своего пола казались неуместными и раздражали дико. В жизни Тони секс, по-прежнему, занимал не так много места. И то, только теория. Его практика ограничивалась неудачным поцелуем, после этого пробовать не хотелось. Он вообще не представлял, зачем и для чего. Разговоры оставляли его равнодушными, прикосновения вызывали только одно чувство – омерзения. Те, что принадлежали Картеру, так точно. Уэбб мог заявить с уверенностью в сто процентов, что никогда своего мнения не поменяет. Даже если бы Марк внезапно изменил тактику и из наглого подростка, решившего, что все обязаны ему подчиняться, стал добрым, заботливым и ласковым, шансы остались прежними. Нулевыми. Энтони не воспринимал его, в принципе. Знал, что какой-то реакции от него ждать не следует. Если ждать, то явно не падения в эти объятия, а те, для которых нужен тазик, вода и жидкость для полоскания рта. Короче говоря, его просто стошнит при мысли, что Картер когда-нибудь к нему прикоснётся. Марк может считать себя счастливчиком, если ему не придётся потом отмывать форменный пиджак от остатков чужого завтрака. «А хочется переспать с мужиком?» – ехидно поинтересовался голос в голове. Гадать, кому он принадлежал, не приходилось. Ответ лежал на поверхности. Конечно, Картер. Кто ещё мог затрагивать в разговоре подобную тему, нисколько не стесняясь, даже кичась собственной просвещённостью, умноженной на раскрепощённость? «Ничего мне не хочется», – мрачно подумал Энтони. Не сказать, что сильно врал. Сейчас не хотелось. Разве что уснуть. Но с такими собеседниками сны обещали программу ужасов на год вперёд, потому Уэбб лежал с открытыми глазами и таращился в потолок. А этому... Как его там? Ах, да. Себастьяну Рудерту снилось что-нибудь, когда он лежал на этом месте? Или он, в принципе, не видит снов? Вряд ли у него имеются подобные проблемы в жизни, потому он не накручивает себя и засыпает спокойно. Подумав об этом, Тони всё-таки смог отпустить от себя противные мысли. В эту ночь его ничто не беспокоило... Шестнадцать лет казались возрастом вполне подходящим для того, чтобы совершать путешествие в одиночестве. Не на машине и не автостопом, а на поезде. Третий год Тони планировал начать с самостоятельной поездки. С билетом тянул до последнего, откладывая решающий момент. Когда стало понятно, что ещё немного, и он до места учёбы в срок не доберётся, пришлось тратиться на покупку. Гретхен этого не могла не заметить. Полюбопытствовала, чем сын руководствуется в своих поступках, но вразумительного ответа не дождалась. Уэбб наплёл с три короба, сам запутался в показаниях, потому в финале заявил, что просто не скучал по школе, вот и не хочет туда возвращаться. То есть хочет, но не сильно. Поняв, что сейчас сын пойдёт по второму кругу, Рихтер сама его остановила, сказав, что всё поняла. – У тебя какие-то проблемы? – добавила через некоторое время, рассчитывая застать ребёнка врасплох. Он чего-то такого ждал, попытка оказалась провальной. «Всё хорошо», – прозвучало уже не в первый раз. – Как с тобой стало сложно, – вздохнула Гретхен. – Наверное, у меня просто начался переходный период, – пожал плечами Тони. – Поздновато он нагрянул. – Как получилось. Больше они разговор на эту тему не продолжали. Уэбб держался мнения, выпестованного на словах самой Рихтер. Не тех, что она произносила сейчас, а тех, с которыми она отправляла сына в данную школу впервые. Мужчины не плачут. Да, они действительно не плачут. Не жалуются, ни на что не сетуют и не прячутся за материнскую юбку. Не должны. Желание научиться обращаться с ножом за время каникул никуда не исчезло. Оно оставалось таким же, как прежде. Временами проявлялось так ярко, что Тони казалось, будто оно не только не утихает, но и прогрессирует, разрастаясь до огромных масштабов. Уэбб не представлял, как подойдёт к соседу по комнате, заявив о своём желании. Высока вероятность, что Деррек снова пошлёт его и скажет, что глупее идей в жизни не встречал. В том, что жить им снова бок о бок, Тони не сомневался. В школе жильцов редко тасовали, переселяя из одной комнаты в другую. Когда практиковали такое, требовали серьёзную причину и ряд аргументов, почему стоит заняться расселением. Глядя в окно, Энтони думал, что это последний год учёбы вместе с Йорком. Потом его место займёт другой парень. Может, знакомый. Относительно. Может, совсем зелёный, только-только поступивший на учёбу в эту школу. Везучий, должно быть, человек. Уж он-то не застанет присутствия в стенах её Картера, да и всего звёздного трио. Ладно, Катерину можно смело списывать со счетов. Она вообще никак на него не реагирует. Вряд ли по вечерам стряпает кукол-вуду, ищет иголку потолще и пострашнее. Он просто не существует для этой девушки. Жалеть не о чем. У них взаимность. Попутчики Тони достались довольно активные и разговорчивые. Они постоянно пытались вытащить его из анабиоза, предлагали темы для разговора. Так или иначе, ему приходилось принимать участие в их болтовне, потому сосредоточиться полностью на мыслях о школе не удалось. «К лучшему», – подумал он. Традициям вполне можно изменить. Теперь следовать им не хотелось. Раньше плачущая дева казалась Уэббу прекрасной. Ныне он приравнял её к сотням и тысячам таких же фонтанов, посчитав, что ничего необычного в ней нет. Первый год, проведённый вдали от дома, ещё не окончательно избавил от иллюзий. Тогда Тони был склонен к романтизации окружающего мира и не думал, что в закрытом учебном заведении, которое с таким пылом обсуждают и расхваливают все подряд, кого ни спроси, может оказаться настолько гадким местом. Нет, конечно, драки, травли и случаи изнасилования школьниц бывали и в других школах, но там это обычно привлекало к себе внимание, здесь костру разгореться не позволяли, пламя тухло на стадии зарождения. Директриса не желала портить репутацию своему детищу, вот всем рты и затыкала. Опять же, отношения с Картерами она вряд ли намеревалась накалить. Узнай об изнасиловании пресса, скандал разгорелся бы дикий, но Энни Уивер не хотела огласки, подтвердив, что на свидание напросилась сама. Пришла тоже по собственному желанию. Потом сценарий свой навязывал уже Марк, но на начальном этапе… Он позволил ей играть главную роль, но не на постоянной основе, лишь временно, чтобы показать, кто истинный хозяин положения. Кто с самого начала всем заправлял. Быть может, стоило поблагодарить этого человека за хруст розовых очков и знакомство с грязной стороной реальности? «Обойдётся», – подумал Тони. Без мстительности. Больше – устало. В школу он приехал довольно поздно. Учебное заведение уже укрыли сумерки, на небе загорались звёзды. Энтони, прибыв на вокзал, долго не решался ехать в школу, вместо этого купил путеводитель и решил изучить окрестности. Иначе глупо как-то получалось. Третий год здесь учится, а из всего города только два пункта назначения знает. Железнодорожный вокзал и «любимую» школу. На узнавание города ушло немало времени. В школу всё равно не тянуло, но скитаться по едва знакомым окрестностям Тони не решился. Пришлось ехать в «тюрьму». В здание школы он надеялся проскочить незамеченным, но удача снова посмеялась, столкнув у входа в общежитие с человеком, которого Уэбб так старательно избегал. На время создалось впечатление, будто каникул вообще не было, и Тони, только-только выходя на улицу, оказался в объятиях Марка Картера. Одно принципиальное различие всё же имелось. Теперь Марк не тянул к Энтони руки, бурный восторг не изображал, но злости особой не демонстрировал. Уэбб собирался пройти мимо, но в тот момент, когда он шагнул к двери, на ручку её опустилась ладонь Картера. Сам он посмотрел на Тони и усмехнулся. Вспыхнула и погасла в голове мысль о том, что сейчас из темноты появятся другие приближённые школьного короля, которые моментально напомнят, как нужно приветствовать персону, отмеченную властью. Как там Марк говорил? Милый рот, который станет ещё милее, если... – Надеюсь, это не из-за меня? – Что? Энтони прямо на поставленный вопрос отвечать стыдился. Что здесь можно сказать-то? «Да, именно из-за тебя, сукин ты сын! Почему ты не провалился где-нибудь?». Но это звучало грубо, оскорбительно. Так, как Уэббу хотелось общаться с данным человеком, не расшаркиваясь перед ним. Однако он сомневался, что очередное колкое или не очень замечание может сказаться на дальнейшем пребывании в школе благоприятным образом. – Столь позднее появление. – У меня были свои причины. – Да? – Да. Картер потянулся и выхватил из приоткрывшегося рюкзака путеводитель. – Понимаю. Туризм, развлечения. Попытки приобщиться к прекрасному. Ты бывал в местном музее? – Не довелось. – Жаль. Там прекрасная выставка. Любишь импрессионистов? «Я люблю общение с людьми, которых считаю приятными собеседниками. Ты к ним не относишься». – Нет. Предпочитаю иные направления живописи. – И какие? – Прерафаэлитов, – произнёс Тони первое, что пришло в голову. На самом деле, живопись волновала его не так сильно, как музыка. Стыдно признаться, но разбирался он в ней не ахти. Конечно, самые знаменитые картины мира и их авторов между собой не путал, но в изучение не углублялся. – Прекрасный выбор, – заверил собеседника Марк. Но от двери так и не отлип. Уэббу казалось, что прошла уже целая вечность, хотя в реальности общались они не более пяти минут. – Мне тоже нравится. – Волосы ты не постриг. – И не собираюсь, – ответил Энтони, не удивляясь стремительной смене темы. – Правильно сделаешь. – Прости? – Уэбб нахмурился, окончательно растерявшись, поскольку не такой реакции ждал на новую причёску. – Тебе так лучше, – заметил Картер, вновь вкладывая путеводитель в рюкзак. – Собственно, ты заставил меня поволноваться. В какой-то момент показалось, что ты решил бросить нас и сменить школу. Это было бы печально. – Ну-ну. – Ты мне не веришь? – Свали с дороги, Картер. Мне не улыбается болтать с тобой за жизнь, словно мы закадычные друзья, клявшиеся в верности и преданности. – Вот такое приветствие ближе к истине, паинька, нежели прошлые высказывания. Впрочем, какой ты теперь паинька? Может, сменишь прозвище на колючку? – От двери отойди. – Я и так нахожусь в отдалении, никому не мешаю. – Твоя рука... – И что? – Ничего. Тони продолжал стоять на месте, пытая оппонента взглядом. Ярость кипела внутри. Облик Марка был сопоставим со штилем. Он ни разу не повысил голос. Настроение чудесное, жизнь прекрасна, персональные клоуны демонстрируют высший пилотаж. Когда игра ему основательно надоела, Картер убрал ладонь с дверной ручки и отошёл немного в сторону, демонстрируя, что путь открыт. Уэбб может свободно передвигаться, если ему того захочется. Не захочется, так можно устроить дополнительный обмен любезностями. Он, Марк, только «за». – Не бойся меня, Тони, – мило произнёс Картер, когда Уэбб уже взялся за ручку, потянув её. – Я не собираюсь тебе мстить или же что-то доказывать. Если не хочешь, то можешь мне не отвечать. Энтони стоял, продолжая хранить гробовое молчание, будто в рот воды набрал, а затем предусмотрительно, в качестве дополнительной гарантии зашил его же нитками. Мало ли, что собеседник скажет? Может, даже получится на секунду соблазнить своими речами? – Ага, вижу, что не хочешь, – резюмировал Марк, дураком он не был, а здесь даже последний тупица всё прекрасно видел. – Что ж. Значит, так и сделаем. Ты не замечаешь меня... «С удовольствием и всегда пожалуйста». – Я не буду обращать внимание в твою сторону. «Даже не знаю, как продемонстрировать своё счастье и кого благодарить. Если я устрою фейерверк, до тебя дойдёт, что данный жест – проявление радости, а не тоски и печали?». – Теперь иди. Разговаривать нам не о чем. – Можно подумать, раньше было, – усмехнулся Тони. И пока собеседник не передумал, скрылся в помещении. Внутренний голос подсказывал, что мнение Картера похоже на весенний ветер. Лучше не рисковать и свалить подальше, чтобы не обнаружить себя в следующий момент рядом с этим человеком, в том же положении, в каком находилась год назад Энни Уивер. За время каникул мнение Энтони не изменилось. Он никаких чувств к Марку питать не начал. Чего нельзя было сказать о другом человеке, которого Уэбб мечтал поскорее увидеть.