Выстрел в ночи

Всё происходило быстро, скомкано и подозрительно нелепо. Тони старался подобрать иные слова для характеристики ситуации, но ничего лучше не придумал, поскольку романтизировать происходящее не получалось, а реальность мало походила на сказку для более или менее взрослых, когда секс потрясающ и великолепен, несмотря на нервные, несколько дёрганые действия обоих участников процесса. Наверное, со стороны это выглядело ещё хуже, во всяком случае, Уэбб сделал для себя определённые выводы. Ему сложно согласиться с Картером, провозгласившим, что секс – самое приятное из взрослых удовольствий. Пока ничего особо приятного Тони для себя не усмотрел. Может, именно после подобных случаев и становятся асексуалами? Сначала кажется, что всё будет прекрасно, эстетически и в плане ощущений, когда же доходит до практики, оказывается, что всё не так, как в мыслях. Напротив. Единственное чувство, которое преследует по пятам – это неловкость и желание, чтобы момент поскорее закончился. А от собственных действий становится не по себе. Вероятно, со временем, после появления определённого опыта, такие поступки начинают вызывать приятные ощущения, но сейчас... Сейчас как-то всё равно. Уэбб не укладывал девушку на кровать, не подсаживал на стол, он прижал её спиной к гладкой поверхности стены. Энни продолжала обвивать его шею руками, приподнимаясь на цыпочки, подражая балеринам. Тони одной ладонью упёрся в стену, второй потянул болеро, обнажая плечо. На время Уивер расцепила объятия и позволила снять с себя вещичку, чтобы уже через пару мгновений вернуться на исходную и продолжить обнимать Энтони. Они целовались, но это было своеобразно. Да, именно своеобразно, иного слова в голове не возникало. Уэбб перестал разыскивать мотивацию своих поступков, но и отстраняться не торопился, продолжая ощущать прикосновение губ девушки к своему рту. Поцелуй был мокрым. Всё. Не приятным, не сногсшибательным, не умопомрачительным, а исключительно мокрым. Молния на платье не желала поддаваться, и Тони склонялся к мысли, что его вообще снимать не стоит, а потискать подругу одноклассницы можно и через одежду. Если бы ещё эти действия ему действительно приносили удовольствие. Он касался её груди, не сказать, что очень выдающейся, нечто среднее между первым и вторым размером, но понимал, что с тканью проще. Платье и лифчик – чудесно. Будь у него под пальцами голая кожа, всё было бы не так, совсем не так. В настоящий же момент он будто проводил рукой по манекену, оценивая фактуру ткани, а не что-то другое. Энни жалась к нему, запустила пальцы в волосы. Действительно хотела, чтобы между ними что-то произошло. Тони не представлял, как это будет выглядеть, а главное, как он справится с технической стороной вопроса. Стоит ли делать над собой усилие и пытаться? Уивер, судя по всему, рассчитывала на полноценный секс. Тогда где презервативы? Она же не думает, что он станет рисковать? «Было бы, чем. Всё равно ничего не происходит». Не будь Тони настолько увлечён картинкой, где фигурировал рыжеволосый мужчина, сейчас он бы всерьёз задумался о проблеме ранней импотенции, потому что член на присутствие поблизости девушки, готовой отдаться, никак не реагировал. Энни заметила или нет? Может, просто думает, что он нервничает, потому ничего не получается? «Дорогой, ты перенервничал, со временем всё наладится». Пошлая, несколько затасканная фразочка, которую любят упоминать в комедийных сериалах. На самом деле считают, что она уморительна? Или же стараются за ней скрывать собственные проблемы? Тони готов был думать о чём угодно. О погоде, сериалах, азалиях, что выращивала Лидия, свадьбе отца, но только не о сексе, что перед ним маячил. Перспектива реальнее некуда. Любой парень его возраста пребывал бы в состоянии нирваны, считая себя покорителем мира. Наплевать, как именно всё прошло. Главное, что случилось, в принципе. Тони подобную точку зрения не разделял. Он пытался, у него не получалось. С талии ладонь переместилась на бедро девушки, скользнула по ноге. На Уивер снова были чулки, но не такие, как во время встречи с Марком. Никакого капрона и кружевных резинок, никакой провокации. Обычные чулки, школьные, больше походившие на гольфы, дотянутые аж до середины бедра. Они тоже были золотистого цвета, поддерживая общую концепцию наряда. Тони следовало от ощущения перехода с ткани на обнажённую кожу захлебнуться восторгом. Этого с ним тоже не произошло. Он окончательно перестал сомневаться в своих предпочтениях. Ему не нужны были духи с доминирующими цветочными нотами, чулки, каблуки и прочая прелесть, которую с таким восторгом наблюдают другие мужчины. Ему нужно было нечто иное, о чём он не мог сказать вслух. В ушах раздался смех Делани и его ехидная, коронная фраза. Сейчас Тони меньше всего хотелось думать о представителях нетрадиционной ориентации и об их незавидных судьбах. Об Оливере Мортоне с изрезанными руками, о безымянном парне в свадебном платье, сделавшем шаг с крыши. Это действительно происходило? Или же Блэйз ради развлечения придумал историю, которая должна была напугать окружающих? Он вполне мог это сделать, поскольку любил не только сплетни, но и приукрашивание событий. Тони называл это страстью ко лжи, но больше про себя, нежели бросая в лицо собеседнику. Делани был не так плох, если разобраться, только вот палку частенько перегибал, удивительно, как его жизнь в стенах школы прошла без драк и столкновений. Обычно сплетников не любят так же сильно, как и выскочек. Подняв подол платья, Уэбб запустил под него руку, коснулся чуть выступающей бедренной косточки, потянул вниз тонкую полоску кружевной тряпочки. Вот уж что с прошлого раза не изменилось, так это нижнее бельё. Энни продолжала носить кружево, не отказавшись от него в пользу предельно простых и скромных вещиц. Особо ему делать ничего не пришлось. Уже через некоторое время Уивер прикусила его губу сильнее, чем прежде. Кажется, даже застонала. Со своей задачей он вроде справился, мысленно усмехнувшись, поскольку в такой момент вновь вспомнил Картера и его насмешливое высказывание о девчонках и пальцах. Это было не так трудно – приласкать девушку с помощью руки, но вот если бы она решила залезть к нему в штаны, всё было бы куда печальнее. Для обоих. Сейчас она вроде довольна. Вроде. Энтони почувствовал себя ещё хуже, чем раньше. Теперь ко всему прочему добавилось чувство брезгливости. Захотелось немедленно ринуться в ванную и вымыть руки, тщательно, с мылом и неоднократно, чтобы наверняка. Потому чужие действия, последовавшие вслед за этим, поставили Уэбба в тупик. Он, конечно, знал, что рано или поздно штаны с него сдёрнут, но морально к этому событию подготовиться не успел. – Тони, – осторожно позвала девушка, убирая руку от его ширинки. – Извини, – произнёс он, вновь застёгивая штаны и поправляя подол чужого платья. – Я не хочу. – Сама вижу, – отозвалась Уивер, отодвигаясь немного в сторону. – Ещё раз извини. Неловкость не просто повисла в комнате, давая знать о себе. Уэбб мог заявить с уверенностью, что чувство это в настоящий момент зашкаливало, и неизвестно, есть ли слова, способные уничтожить гнетущую атмосферу, в которой они с Энни существуют после того, как сделали это самое. Чем, в принципе, многие гордятся и преувеличивают значимость. Ему гордиться оказалось нечем, потому что он ничего такого не совершил. Желание вымыть руку оставалось в приоритете, но Тони не срывался с места и не летел поскорее в ванную, понимая, что подобные действия станут верхом оскорбления, сродни с тем, что нанёс Уивер Марк. Всё равно, что одарить пощёчиной и заявить, что шлюха может быть свободна. Но она же не шлюха. Просто так получилось. Просто она плохо разбирается в мужчинах. Первый раз нарвалась на насильника с замашками садиста, во второй раз на человека иной ориентации, которого длинные ноги, округлые бёдра и крепкая грудь оставляют равнодушным. Читать лекцию об этом Уэбб не собирался, предпочитая оставить причину отсутствия реакции на доступное женское тело при себе, не крича об этом на каждом углу. – Нет, это ты меня прости, – пробормотала она, моментально прочувствовав на себе всю неловкость и некую бредовость ситуации. – Глупая затея, потому... Некоторое время они просто стояли и смотрели друг на друга, не зная, что ещё можно добавить в сложившейся ситуации. Следовало с самого начала запастись речью, в которой будут проскальзывать извинения за случившееся, но оба такой важной вещью не озаботились. Что принято говорить в подобных случаях? Давай останемся друзьями? Энни, решив, что хватит с неё унижений, постаралась ситуацию скорректировать. Надев болеро, она покрутилась у зеркала, поправила волосы и, чмокнув Уэбба в щеку, пробормотала нечто, отдалённо походившее на «спокойной ночи», после чего удалилась, не дожидаясь ответа. Тони остался ей за это безмерно благодарен, когда шаги на этаже стихли, пробрался в душевую и долго держал руку под водой, занимаясь активно самобичеванием и раздаривая звание «идиот года» в промышленных масштабах. Себе. Во всех номинациях. Заслуженно, как он считал. Со временем человек способен позабыть обо всём. Через неделю этот эпизод не казался столь страшным, хотя Уэбб и продолжал испытывать чувство неловкости каждый раз, пересекаясь в коридорах учебного корпуса с Энни. Она тоже вспыхивала, отводила взгляд, вспоминая осенний бал и всё, что с ним связано. Тони кусал губы, но поделиться проблемой с кем-то из окружения не решался. Шарлотта вряд ли оценит данное признание. Есть шанс на обиду, вспоминая, что с ней Уэбба хватило только на неловкий поцелуй, который даже странно было называть столь громким словом. Дерреку он не хотел рассказывать о случившемся по схожим причинам. Тот мог оскорбиться за Чарли, которую Тони не удостоил вниманием. Кроме того, он никогда не проявлял особого интереса к жизни соседа по комнате. Ныне ничего не изменилось. Картер перестал обращать внимание в сторону Уэбба, и Йорк посчитал, что миссия его на этом закончена. Блэйз не подходил как раз по причине своей чрезмерной болтливости. Тони не сомневался в одном. Стоит поделиться с Делани соображениями, как буквально через час о происходящем узнает вся школа. Все те, кому знать об этом не обязательно. Незаметно приближались каникулы. В перспективе – поездка. Она в этом году была под вопросом. Не потому, что никто не приглашал. Просто не хотелось. Решив, что лучше всего думается на свежем воздухе, Уэбб выбрался на крышу. Ночью выпал снег, потому полежать на ней или посидеть не получалось, но Энтони вполне мог постоять. Деррек крышу забросил окончательно. Решил, что выпускнику стоит быть строже и собраннее, потому взялся за ум. В который раз Уэбб думал об этом. В который раз одёргивал себя. Тони осмотрелся по сторонам, стараясь найти хоть маленький намёк на присутствие поблизости одного человека. Но нет. Призрак тоже не пришёл. В моменты грусти и меланхолии он не появлялся. Естественно. Он ведь не клоун, призванный веселить Уэбба. Письма из дома доставляли с прежней частотой. Тони усердно на них отвечал, попутно размышляя о том, что его послания становятся всё лаконичнее, словно все интересные события исчезли. Прошлый год оказался чрезвычайно насыщенным, этот больше напоминал период упадка, когда все заняты исключительно собственной жизнью. Общие безумства остались позади. Даже Шарлотта Честертон, человек, который не способен усидеть на месте, внезапно сделалась собранной, строгой и немного чужой. Гретхен писала длинные письма, делясь событиями своей жизни. Поведала о том, что снова сталкивалась с сыном подруги, но было это совсем недолго, мимолётная встреча. Уэбб усмехнулся. Как бы старательно Гретхен не отрицала свою заинтересованность, а всё же она не смогла забыть некоего Себастьяна Рудерта. Да, понимала, что разница в возрасте у них приличная, и Рудерт ей самой в сыновья годится, но... Когда возраст мешал людям? Разновозрастные парочки явление такое. Многие осуждают, но количество подобных союзов от постороннего осуждения на убыль не идёт. Впору делать ставки. Появится у него к моменту возвращения молодой отчим или же этого так и не произойдёт? Брат у него уже появился, если верить посланиям. Об этом написали и Гретхен, и Лидия. У Клеменса родился сын. С именем пока не определились, но на ребёнка нарадоваться не могут. Тони не понимал, зачем ему пишут о семье отца. С Клеменсом он не общался. Восстанавливать контакт не планировал. Если речь о дружбе с младшим братом, то здесь абсолютно мимо. У них чрезвычайно большая разница в возрасте. Общаться будет не о чем. Родственники радовались. Уэбб постарался в послании изобразить восторг, но так и не понял, получилось у него это или нет. Ради интереса он посоветовался с Честертон. Шарлотта его скептического отношения не разделила, заявив со всей ответственностью, что дети – это прекрасно, потому он должен действительно радоваться появлению маленького брата. Тони скривился. Больше ничего не нужно? Может, Клеменсу отказаться от услуг няньки, наняв его? Всё равно летом нечем себя занять. Вот пусть и меняет младенцу подгузники. Внутри него возникло столько претензий. Ни одна из них озвучена не была. Стандартное для Энтони положение вещей. Впрочем, кое-какие изменения в жизни Уэбба всё же произошли. Три года, проведённые в школе с музыкальным уклоном, убедили его, как бы прискорбно это не звучало, не в наличии огромного таланта, а в бездарности. Полной и всепоглощающей. Тони перестал чувствовать музыку. Техника оттачивалась, но из работы его исчезала душа. Капля за каплей, шаг за шагом. Он больше не верил, что способен чего-то добиться на музыкальном поприще. Раньше в глубине души жила уверенность, теперь всё померкло. Уэбб не собирался бросать школу, но понимал, что будущее стоит выбрать иное. В противном случае, карьера его будет построена на тех самых смазливой мордашке и неплохом, но не феноменальном голосе. Два притопа, три аккорда – встречайте новый хит. Таким было его собственное мнение, в то время как преподаватели находили прогресс и сильные стороны в его исполнительской манере. Голос стал сильнее и гораздо увереннее, чище, нежели прежде. Ломка его завершилась, опасаться было нечего. Теперь Тони мог сколько угодно тренироваться, не боясь, что окончательно сорвёт голос без надежды на возвращение его. Уэбб в себе разочаровался. Пение Шарлотты казалось ему истинным прогрессом. Вот кому следовало в дальнейшем подняться на сцену. Чарли Честертон была создана для этой жизни, он только примерял на себя чужой образ. Или же пытался соответствовать знаменитым родителям. Они известны, ему следует продолжить традицию. Ныне такая постановка вопроса казалась наивной и непродуманной окончательно. Разобраться, так он вообще никому ничего не должен. Музыку писать его уже не тянет. Раньше были мечты о создании мелодий, способных продемонстрировать окружающим больше, чем слова. Не всем мечтам суждено исполниться. Повзрослев и обретя самостоятельность, как того хотелось родителям, он потерял внутренний мир, присущий прежнему Энтони Уэббу, став кем-то... Кем-то новым, кого он сам ещё не знал и отказывался принимать. Это состояние заслуженно считалось противоречивым. Вроде Тони нравилось, что он не стоит на месте и развивается, вместе с тем в сознании происходил перелом. За ним маячила неизвестность. Уэбб не представлял, какой итог его ожидает. Для человека, стремившегося расписать каждое действие по плану, импровизация оказалась не самым подходящим методом, но в условиях изоляции от внешнего мира он не мог тратить длительное время на размышления и советоваться с родителями, надеясь, что помощь придёт с их стороны. Наверное, именно это называется ответственностью. Тони подобрался ближе к сетке, ухватился за неё руками. Прежние страхи его оставили. Он не боялся упасть с крыши. Напади на него Деррек... Иногда мечты имеют свойство сбываться самым непредсказуемым образом. Об этом подумал Уэбб, когда почувствовал присутствие поблизости другого человека, а после грохот сетки. Он снова влетел в неё, впечатавшись щекой в ограждение, чувствуя холод обледеневшего железа. Но дрожи не было, как и опасений. Решётка задрожала, как прежде, снег, лежавший на ней, мягкий и рыхлый, спланировал на тех, кто стоял внизу, часть его оказалась на крыше, часть попала Тони за воротник, и он засмеялся от соприкосновения холодного снега с тёплой кожей. Уэбб чувствовал запах знакомого одеколона, которым пропахла вся их комната, ощущал дыхание на макушке. Сзади стоял Йорк, однозначно. Кроме них на крышу никто не таскался, никогда. Тони не надеялся, что однажды они снова окажутся здесь вместе, но сегодня традиция возродилась. Шальная мысль закралась ему в голову. Что будет, если прямо сейчас он развернётся, посмотрит пристально в глаза соседу по комнате, а потом коснётся его губ своими? Какие ощущения останутся после поцелуя? Уэбб целовал в своей жизни не так много людей. Двух девушек и Призрака. Последнее, впрочем, не считается. Это был сон, как оказалось. А вот Шарлотта и Энни – вполне реальные личности, с которыми он пробовал, но потерпел фиаско. В какой-то момент решимость его достигла пика. Энтони резко повернулся, оказываясь лицом к лицу с Дерреком. Здесь уверенность в правильности совершаемого поступка его и оставила. Он вновь стал Тони-паинькой, а не бунтарём, способным ломать устои и навязывать свои правила поведения окружающим людям. Воображение резво нарисовало картину, в которой не он, а Йорк проявлял инициативу, перестав смотреть так изумлённо, наклоняясь и целуя. Деррек не собирался никого целовать. Его взгляд выражал только смятение и удивление, которое совсем скоро сменилось улыбкой. – Уже не боишься, – не спросил, а резюмировал он, продолжая удерживать соседа на месте, не выпуская из своих вроде как объятий. – Это снег, – пробормотал Уэбб, понимая, что фраза звучит интригующе, а в чём-то даже пафосно. – То есть? Йорк не понял. Само собой. – Снег за шиворот попал, мне стало смешно, – пояснил Тони, продолжая пристально смотреть на соседа. Совсем немного, чуть-чуть. Пара секунд, и они смогут поцеловать друг друга. Или он сможет, если отважится сделать первый шаг. Будь, что будет... – Что? – спросил Деррек. – Что? – повторил за ним Уэбб. – Почему ты так на меня уставился? Йорк перестал соседа удерживать и выпустил из объятий. Красивого момента не получилось. Тони резюмировал, что к этому всё шло. Он только и умеет, что придумывать фрагменты истории своей жизни, но в реальность их редко претворяет. Сегодня он упустил шанс, который, возможно, был единственным, но какая теперь разница? Всё равно Деррек ничего не сделает, не скажет в ответ, если признаться. Говоря откровенно, Йорка этот взгляд удивил. Вон, стоит ошарашенный, будто его по голове чем-то тяжёлым ударили. – Просто так, – ответил Уэбб. – Эффект неожиданности. – Ну да, – протянул Деррек, хотя не понял, причём тут данный эффект. Им можно было объяснить пристальный взгляд в первый момент, когда Тони только-только обернулся, но не сейчас, когда прошло приличное количество времени. Уэбб уже знал, кто находится у него за спиной, потому не должен был удивляться. Другое дело, что Йорк сам никаких мыслей, схожих с теми, что царили в голове Тони, не допускал. Они у него не рождались никогда. Энтони был для него соседом, товарищем, потенциальным парнем родственницы. Последнее, правда, не оправдалось. Чарли начала встречаться с другим человеком. Уэбб для обоих стал только приятелем. Потерпев неудачу с задуманным, Тони поспешил покинуть крышу. Не смотреть на неё и лишний раз не разочаровываться. Деррек, так и не догадавшийся, что творилось в душе соседа, ушёл вслед за ним. За несколько дней до начала каникул к Уэббу в столовой подсела Шарлотта. Блэйз к завтраку опаздывал, а, может, решил ничего не есть, потому место напротив пустовало, туда-то и опустилась Честертон, желая получить порцию внимания к своей персоне. Тони улыбнулся ей, хотя на душе кошки скребли. После происшествия на крыше, он иначе взглянул на привычное окружение, которое у него имелось. Пересматривать оказалось особо нечего, потому он старательно анализировал две персоны, что постоянно ошивались рядом. Чарли и Деррека. – Догадываешься, о чём я хочу поговорить? – поинтересовалась Шарлотта. Озарения на Уэбба снисходили не так часто. Открытий он почти не делал, но сейчас, именно в этот момент, отметил для себя кое-что новое. То, как Честертон ест. Им доводилось сидеть за одним столом, не в школьной столовой, а в доме Йорков и Честертонов, но тогда они оказывались вдали друг от друга, и Тони считал неприличным – наблюдать за другими людьми. Тут появилась возможность отметить пару мелочей. Чарли даже ела как-то своеобразно, с шиком. Её способ поглощения еды был таким, словно она находится на приёме в особняке аристократов, а не в столовой, где другие ученики разливают чай, раскидывают по столу картошку или же бросают друг другу в голову салфетками. «Странная девчонка», – подумал Уэбб. Он посчитал Шарлотту странной ещё в первые несколько дней пребывания в школе, когда она подошла к нему и предложила подружиться. Раньше девушки сами к нему не подходили. Он тоже не проявлял активности. – О чём? – спросил, подыгрывая. Тема разговора витала в воздухе, никто секрета из неё не делал. – О каникулах, – ответила Чарли. – Хочешь знать, поеду ли я с вами? – Ага. – В этом году, наверное, откажусь, – честно признался Тони. – Почему? Шарлотта, рассчитывавшая на согласие, выглядела растерянной и расстроенной. Уголки губ немного опустились, придав лицу обиженный вид. – Так, – он помахал рукой в воздухе. – Как? – переспросила Честертон. – Дело в Дерреке? Ты поругался с ним? – Вовсе нет. Дело, скорее, во мне, – произнёс Уэбб, старательно подбирая слова, дабы не выглядеть в чужих глазах грубым и невоспитанным существом. – Ты не хочешь ехать? Тони тяжело вздохнул. Он мог попытаться назвать истинную причину, останавливающую его, но не думал, что Шарлотта такому повороту обрадуется. Ему было проще хранить тайну в себе, не признаваясь никому, чтобы потом не возникло лишних вопросов и попыток как-то помочь. Как вариант, ситуация обратного порядка. Признание могло оттолкнуть от него людей, и это тоже было не так прекрасно. Вообще отвратительно, если на то пошло. Размышлениям Уэбб отвёл немало времени, тщательно взвесил все «за» и «против», несколько раз оставлял вопрос, снова к нему возвращаясь. Зная о возможном приглашении, он думал, думал и ещё раз думал. Не оставляли мысли о том, что будет невыносимо смотреть на Деррека там, в домашних условиях. Когда рядом не было Призрака, он просто не мог не думать о реальном человеке, из плоти и крови. Призрак манил сильнее, но его не существовало, и все картинки, нарисованные воображением, были, по мнению Тони, отражением желания о взаимной любви, которое он в себе пестовал. С такими бы запросами ему фильмы снимать, а не о музыке думать. Визуальный ряд у него получалось создавать лучше, чем саундтреки. – Хочу, – ответил он. – Но не могу. – Почему? – Не желаю вас стеснять. Нет, я помню, что твои родители хорошо ко мне относятся, всегда приветливы, но здесь вопрос личного комфорта одерживает победу. Я всё-таки взрослый человек уже, а не ребёнок, потому моё появление на пороге чужого дома может показаться наглостью... – Вовсе нет. – Чарли, – протянул он, посмотрел на неё, чуть склонив голову. Для пущего эффекта, наверное, следовало отставить стакан с чаем в сторону. Вместо этого предписывалось положить свою руку поверх ладони Шарлотты, начать проникновенно шептать, что он сожалеет, но никак не может перебороть себя. Он стесняет их, это очевидно. Он не хочет быть обузой. Он вечно ездит к ним, а они у него дома никогда не были. И это всё неправильно. Но Уэбб ничего подобного не сделал, он продолжал удерживать в ладонях стакан с напитком, чуть приподняв его. Рукава толстовки обнажали запястья. На губах была грустная улыбка, а в глазах читалось всё то же слово «сожалею». – Они действительно рады тебя видеть. – Я буду только мешаться под ногами. – Тони... – У тебя ведь появился парень, да? – Уэбб решил сменить тему, ухватившись за самую подходящую для начала нового разговора. – Да, – осторожно отозвалась Шарлотта. – Вот, это ещё один повод отказаться от поездки. Раньше мы свободное время проводили вместе, теперь оно будет занято твоим бой-френдом. Вариант, что мы будем ходить по городу все вместе – не подходит. Я буду чувствовать себя лишним, а он начнёт ревновать. Это никому радости не принесёт. А с Дерреком... Мне вряд ли удастся о многом с ним поговорить. Потому мне лучше остаться здесь и не добавлять вам проблем. Правильно? – Нет, – упрямо выдала Честертон. – Правильно, – ответил за неё Тони, поставив стакан с нетронутым напитком на столешницу. Перегнувшись через стол, он коснулся волос девушки невесомым поцелуем, давая понять, что она ему дорога, самый близкий друг из всех, вот он и не хочет создавать ей препятствия на пути к счастью своим существованием. – То есть, ты точно отказываешься? – спросила. – Да. – Если передумаешь, обязательно скажи. – Обещаю, – произнёс Уэбб. Шарлотта улыбнулась, но вряд ли удовлетворилась этим ответом, однако в спор встревать не стала. Тони, когда она удалилась, вздохнул с облегчением. Уж лучше стены школы, чем постоянные столкновения с Йорком тет-а-тет. Нет, конечно, тут они тоже ночуют в одной комнате. Но обезличенная комната общежития и дом, где всё кричит об уюте, наводя на определённые мысли – вещи разные. Лучше ему не усугублять и без того печальную ситуацию. Побыв в одиночестве, он немного успокоится, подумает, как жить дальше. Что делать.