Выстрел в ночи

Если бы раньше у Энтони спросили, как он относится к событиям, не оправдавшим надежд, то получили однозначный ответ. Отрицательно. После череды определённых случаев, нашедших отражение в его жизни, Уэбб мог заметить, что одностороннее мнение – это всегда проигрыш. Думать, что ситуация имеет только одну сторону равно признанию, что гибкость мышления отсутствует напрочь. Он предрекал себе отвратительные каникулы, когда одиночество станет особенно осязаемым, начнёт угнетать, но оно его успокаивало. Тони впервые за долгое время почувствовал себя свободным. Теперь настоящей тюрьмой казались стены не учебного заведения, а гостеприимного дома, в котором ему были рады. Возможно. Однако чужое гостеприимство или, как вариант, хорошее воспитание не смогли подарить ощущения счастья. Да, родители Чарли и Деррека были хорошими людьми. Да, мать Йорка готовила вкусный кекс. Да, эта вылазка была глотком свежего воздуха. Раньше. До того момента, пока Энтони не пришёл к мысли, гласившей: ему нравится сосед по комнате. Такие откровения не стоили пары дней в домашней обстановки, они только усугубляли положение. Уэбб не хотел быть обузой. Ещё сильнее держался он за свою тайну. Боялся, как бы она не стала достоянием гласности и не достигла ушей Картера. Тот наверняка не упустит случая посмеяться или же начать снова подкалывать, как бывало прежде. Единственным неприятным моментом было то, что здесь, в комнате общежития, Тони посещал один из призраков. Не тот, общение с которым ему нравилось. Вниманием старался завладеть Оливер Мортон. Уэбб вновь и вновь возвращался мысленно в тот день, когда они схлестнулись на лестнице, а после – пересеклись в больничном крыле школы. Взгляд неестественно голубых глаз, созданный линзами, постоянно давал знать о себе, как и крик: «Ненавижу тебя», словно это Тони стал виновником чужих бед. Стал, да, но не по собственной воле. Следовало учитывать, что он никому на шею не вешался, не планировал этого делать. Оливер сам выбрал то, о чём позднее пришлось пожалеть. Ему надлежало оставаться самим собой. Что у него есть теперь? Руки, которые будут вечно напоминать об ошибках молодости? Волосы, испорченные самой противной из всех возможных красок? Воспоминания о мгновениях, проведённых в компании с человеком, который его использовал? Неравноценный обмен получается. Сравнивая себя и Мортона, Уэбб понимал, что его чувства строятся больше на рационализме. Он не тот человек, который рискнёт собой ради другого. Репутацией своей тоже не рискнёт. Хотелось ли ему поцеловать Деррека на крыше? Да, очень. Однако здравый смысл сказал, что делать этого не стоит, и Тони послушался, притормозил. Оливер притормозить в своё время, видимо, не смог. Впрочем, объекты их любви отличались друг от друга так, как только могут отличаться бриллианты от простых стёкол. Стоит уточнять, кого Уэбб приравнивал к благородным камням, а кого пытался смешать с грязью? На каникулах в школе было тихо. Большинство учеников разъезжалось по домам. Даже те, кто большую часть времени тратил на дорогу. Не все были такими рационалистами, как Тони. Или в них оставалось больше сентиментальности. Его сначала убегала по капле, потом превратилась в ручеёк. Ныне её почти не осталось. Проявлялась она в моменты, когда Уэбб сталкивался с объектом своей любви, но тут же тихо засыпала, потерпев неудачу. «Может, я вообще любить не умею?» – неоднократно за это время задался вопросом Тони. Отклика не последовало, но он и не требовал, понимая, что ответ, который сам себе дашь, не может быть полностью объективным. Он отражает сиюминутное желание. Чего хочешь в данный момент, подтвердит. Изменится настроение – моментально опровергнет. Ненадёжная система. Второй пункт, обозначенный Уэббом в качестве наблюдения, гласил, что не всем словам окружающих стоит доверять. Это он знал и раньше, но теперь добавил небольшую пометку. Даже, если в большинстве вопросов мнение твоё с этим человеком сходится, всегда могут обнаружиться различия. Так получилось с вопросом, касающимся школы в период каникул. Все говорили, что она напоминает холодный склеп. У Тони появились иные ассоциации. Он находил школу прекрасной, походившей на заснеженный сад. Плачущая дева снова стояла в лёгком одеянии, площадь запорошило снегом. Энтони полюбил прогулки по ней. И не опасался, что общество будет нарушено неприятными личностями. Уж кто-кто, а Марк Картер и Оуэн Маскотт покидали здание одними из первых. К слову, они тоже жили далеко, но их это не останавливало. Уэбб за небольшой период отсутствия учеников соскучиться основательно не успел, потому появление их стало для него сюрпризом, а знание, что начинается второй семестр – открытием. Когда он находился в доме Шарлотты и Деррека, казалось, время еле-еле тянется, здесь оно пролетело стремительно. Проходя по коридору с полотенцем и зубной щеткой в руках, Тони был застигнуть врасплох, потому что его заключили в объятия и закружили в них. Чарли Честертон вернулась в приподнятом настроении и была по-настоящему счастлива. – Как ты здесь оказалась? Это же мужское общежитие. – Сегодня это никого не волнует, – беззаботно откликнулась она, хватая Энтони за руку и потащив к комнате. – Как ты здесь? – Неплохо, – признался он. – Точно? – Да. – Смотри, не надо меня обманывать. – Даже не пытался. Шарлотта притормозила и посмотрела на него изучающим взором. – И по мне ты не скучал? – Скучал, – произнёс Уэбб, втайне признавая, что с удовольствием провёл бы ещё пару недель без этих людей. – А по Дерреку? «Вот здесь ближе к истине, но говорить об этом не хочу. Не с тобой». – Ну... – только и сумел проговорить Тони. Чарли засмеялась, посчитав этот ответ забавным. Истинного смысла, вложенного в смятение и смущение, которое, кажется, всё же удалось замаскировать, она не заметила. К лучшему, что так. Объяснения причин, по которым возвращения Йорка ждал сильнее, Энтони не смог бы вынести. – Куда ты меня тащишь? – спросил, пытаясь улизнуть от щекотливой темы. – В комнату. – Зачем? – Мы привезли тебе подарки. – Но... – Да, родители снова тебя ждали, и мне пришлось долго объяснять, почему ты не с нами. Потому, если на следующий год решишь воздержаться от поездки, придумай отговорку получше, чем в этом. Один раз слова о благородных порывах сыграли, во второй раз такого не будет. «А ваши родители обрадовались бы, узнав о том, что я думаю о твоём родственнике? Они стали бы встречать меня радостными улыбками, услышав, что я влюблён в Деррека? Сомневаюсь в этом». Шарлотта оставалась в своём репертуаре. Снова много болтала, поведав все новости, которые знала. Потом внезапно замолчала и прошептала: – Тони. – Что? – Я виделась с Мортоном. – Оливером? – Да. Он вообще-то тоже в нашем городе живёт. Так вот, мы с ним случайно столкнулись на заправке. И разговорились. – Как он? – Более или менее, – Чарли состроила гримасу. – Он говорил о Картере. И о тебе. – Надо же. На заявление это Уэбб старался никак не реагировать. Хотя, конечно, ему было интересно, что мог нагородить Оливер в связи с его именем. Вряд ли за это время Мортон переосмыслил свою жизнь и понял, что Тони никак не влиял на его судьбу. Его не за что ненавидеть, если не скакать по верхам, а заглянуть в суть вопроса. – Да. Сказал, что хочет перед тобой извиниться, поскольку повёл себя некрасиво. – Если встретишь его ещё раз, скажи, что извинения приняты. – Когда вы успели поскандалить? – Во время моего визита в больничное крыло, – Уэбб сделал вид, будто занят уборкой, принялся активно сметать пыль со столешницы. Развитие разговора в данном направлении ему не нравилось. Как и всё, связанное с именем Марка Картера. Здесь связь была самая прямая, как рельс. Никаких манёвров, лишь чётко обозначенное направление. – Ты ходил к нему? – удивилась Честертон. Она вновь сидела на кровати Деррека. Куртку и шапку до сих пор не сняла, хотя находилась в помещении приличное время. К разбору подарков они не перешли, сосредоточившись на общении. Честно признаться, Тони уже никаких подарков не хотелось. Он жаждал прекращения разговора и возвращения прекрасного чувства, именуемого душевным равновесием. – Заглянул тем утром. – Зачем? – Любопытство. Хотелось посмотреть, как выглядит этот человек. Блэйз рассказывал, а я не мог вспомнить, о ком он говорит. Это было почти правдой. О собственных подозрениях Уэбб умолчал. – Ясно, – подвела итог Шарлотта. После чего перекинулась на другие темы, позволив Тони вздохнуть с облегчением. Дальнейшей пытки ему не обещали. Школа вновь наполнилась людьми, минуты тишины стали редкостью. Начался второй семестр, время побежало с небывалой скоростью. Не первый раз Уэбб отмечал, что вторая половина учебного года проходит стремительнее. Будто под конец года время замедляется, стрелки долго-долго удерживают на месте, позволяя передвигаться маленькими шажочками, после чего отпускают, и они не то, что идут, они летят так, как если бы имели настоящие крылья. Отъезд благотворно сказался на характере Деррека. Он улыбался чуть чаще, а разговоры вёл охотнее. Тони не знал, с чем связать перемены в характере соседа, пребывал в неведении и продолжал восхищаться Йорком на расстоянии. Они теперь были несколько откровеннее друг с другом, но перспектив Уэбб всё равно не наблюдал. Для себя он поставил определённые условия, которые намеревался сделать реальностью, но не сейчас, а гораздо позже. Этот год – последний, когда они живут в одной комнате. Возможно, последний, когда Тони видит Деррека. Потом их дороги расходятся и больше никогда не пересекутся. Нет ничего страшного в том, чтобы признаться в своих чувствах перед самым отъездом? Конечно, Шарлотта и на следующий год будет здесь, отношения с ней могут пострадать, но... Лучше сказать, а не мучиться от неизвестности. Завоёвывать чужое расположение Уэбб не планировал. Да, он хотел бы ответного признания, сейчас пытался усмотреть что-то отдалённо напоминающее влюблённость в глазах Йорка, но обычно ничего там не видел. Он цеплялся за слова, жесты, как утопающий за соломинку, вспоминал комплимент относительно новой причёски, но тут же говорил себе, что это могло быть лишь банальной вежливостью, а не попыткой как-то намекнуть на свою заинтересованность. Вон как чужая личность привлекает, любые изменения во внешности не остаются незамеченными. Временами Тони внимательно смотрел в сторону Деррека, вновь и вновь обращаясь к ошибочной версии, пытался найти в его лице черты Призрака. Иногда ему это удавалось, но Уэбб понимал, что больше убеждает себя, нежели действительно видит нечто общее между ними. Рыжий был другим. Другим во всём. И он... снова пропал. С тех самых пор, как Тони увиделся с ним на крыше. Призрак обещал, что они встретятся, но этого не происходило. «Когда-нибудь», – сказал он. Когда-нибудь являлось понятием растяжимым. Встречей на склоне лет Уэбб не грезил, но временами представлял, как станет старым и немощным, выживет из ума, окажется в клинике, а там снова начнёт разговаривать с несуществующими людьми. Вот тогда они, вероятно, встретятся. Мысли, крутившиеся вокруг рыжеволосого мужчины, не давали Тони покоя, а потому и выход они нашли своеобразный, превратившись в эротический сон. Уэбб проснулся, ощущая жгучий стыд, чувствуя, как расплывается мокрое пятно на нижнем белье. Простыне тоже досталось. Тони распахнул глаза и уставился в потолок, стараясь успокоиться и начать дышать ровнее, не так, словно только что совершил дикий забег, преодолевая полосу препятствий. Призрак появился в его сновидении так стремительно, неожиданно. Когда это случилось, Уэббу совершенно не захотелось его отпускать. В этот раз они даже не разговаривали, не было привычного, чуть насмешливо приветствия, улыбки, сочетавшей в себе яд и сладость, грозившие свести с ума. Был только секс, исступленно, до тех пор, пока оба не почувствуют себя так, словно их выжали досуха. Тони казалось, что его рот вообще не закрывался. Он как будто со стороны наблюдал за собой, слышал свой голос. Тогда же Уэбб почувствовал чей-то пристальный взгляд. Повернул голову и понял, что не ошибся. Сосед по комнате смотрел на него с удивлением, Только что брови вверх не поползли. – Кошмар приснился, что ли? – спросил Деррек. Тони едва не вздохнул разочарованно. Да уж, кошмар. Такой кошмар, что он ещё бы от парочки не отказался. – С чего ты взял? – попробовал уточнить. – С того, что ты кричал. – Да? – Да. Постоянно. Призрак. Призрак. А они вроде только в кошмарах снятся. Надеюсь, больше я этих воплей не услышу и смогу нормально выспаться. «Сможешь, не сомневаюсь», – подумал Уэбб. – Угу, – пробормотал, не зная, к чему это больше относится. То ли можно расценивать, как обещание не вопить во сне, то ли того, что Деррек сможет выспаться. – Ты до ужаса странный, – произнёс Йорк. – Это плохо? – Понятия не имею. Единственное, чего я никогда не пойму, так это того, чем ты так очаровал Шарлотту. Произнеся эту фразу, Деррек замолчал. Тони сам не знал, почему Честертон прониклась к нему повышенной симпатией, он склонился к мысли о риторической природе вопроса, ответов к нему не искал. Некоторое время он лежал, потом поднялся и отправился в душ. Сон, конечно, был славным, но вот подсыхающая сперма как-то в список приятных вещей не вписывалась, напротив, только портила всё. Встав под струи душа и намылив голову, Уэбб задумался о несправедливости жизни. И о собственных чудаковатостях. Прав Йорк. Он, Тони, действительно странный. Иначе как объяснить его общение с человеком, которого не существует? Да и не просто общение, если принять во внимание сегодняшний день. Когда он просто наблюдал за тем человеком, разговаривал с ним и даже целовался, всё держалось в пределах допустимого безумия. Наверное. Уэббу хотелось верить, что он не окончательно сошёл с ума, надежда на спасение имеется. Нет, он слышал об эротических фантазиях, в которых фигурируют известные личности или сосед по лестничной площадке... Но это были фантазии о реально существующих людях. Его безумие переходило границы. «Перестань меня доставать», – попросил он. Никто не ответил. Выбравшись из душа, Тони наскоро вытерся и вернулся в комнату, после чего нырнул под одеяло и моментально уснул. До самого утра его никакие сны не беспокоили. За завтраком к Уэббу вновь присоединился Делани. В последнее время он стал гораздо собраннее и ответственнее, нежели прежде. Сбору сплетен уделял меньшее количество времени, сосредоточившись на экзаменах и выпускном вечере. С каждым днём события эти превращались во всё более реальные перспективы, возможности отвертеться от них не существовало. Блэйз, к учёбе особого рвения никогда не проявлявший, теперь только знал, что ныть и стенать. Тони слушал его внимательно, со всей ответственностью, понимая, что следующий год начнёт за пустующим столиком. Или же, наоборот, сюда сядет совсем зелёный новичок, а он подсядет к парню, как когда-то сделал Делани, начнёт рассказывать ему о школе, об учениках. Правда, этот сценарий казался из области фантастики. О школе Уэбб мог рассказать едва ли больше, чем в момент, когда впервые шагнул в эти ворота. Он не подпитывался слухами и сплетнями, не собирал досье на каждого из одноклассников, потому информатором считался посредственным. – Друг, – пафосным тоном начал Блэйз. – Будешь ли ты скучать по мне так, как это буду делать я? – Ты будешь скучать по себе? – усмехнулся Тони. На что Делани отреагировал недовольным фырканьем. Свернув тетрадь в трубочку, он стукнул Уэбба по макушке. – Ты же понимаешь, о чём я говорил. – Ага. – И каков твой ответ? – Несомненно. – Мог бы для приличия сделать вид, что реально дорожил нашей дружбой. – Торжественно обещаю, что буду скучать по совместным завтракам и обсуждению школьных новостей, – произнёс Тони, приложив ладонь к груди. – На колено опуститься? Или поверишь более сдержанному проявлению чувств? – Не надо, верю. Убедившись, что его выпуск из школы не останется незамеченным, а для кого-то даже станет маленькой трагедией локального масштаба, Блэйз повеселел и вернулся к своим прямым обязанностям – перемыванию косточек одноклассникам, ученикам параллели, да и вообще всем более или менее интересным участникам данного балагана. Уэбб слушал его вполуха, поскольку мысли его занимали мысли о ночном происшествии. Смотреть соседу в глаза было стыдно. Пусть даже крики о Призраке были нейтральными и вовсе не эротичными, однако Тони казалось, что Деррек догадывается, но тактично молчит, чтобы не ставить его в неловкое положение. – ...приглашён. – Что? Уэбб, услышав последнее слово, встрепенулся, как сонный воробей, которому на макушку упала капля росы, посмотрел на Делани. Тот тяжело вздохнул и стукнулся лбом о столешницу, несильно, больше ради показухи, как он обычно и поступал. – Ты опять меня не слушал? – Прости. Оно само собой. Тем более что последняя фраза незамеченной не осталась. И я знаю, что кто-то кого-то куда-то пригласил. Тони продемонстрировал лучшую из своих улыбок, которая должна была убедить Блэйза в том, что собеседник искренне раскаивается. – Улыбаясь подобным образом, ты становишься похожим на пуделя моей бабушки, – припечатал Делани. – Он умеет улыбаться? – Да. Когда нагадит не там, где положено. – Спасибо. – Сам напросился. – Я извинился. А ты, кстати, так и не сказал, кого и куда приглашают. – Тебя. – А? Уэбб едва не выплюнул чай, глоток которого только-только сделал. – Что такое? – Шутишь? – Вовсе нет. Вполне осмысленно сказал. – Тогда повтори, пожалуйста, потому что в первый раз я всё благополучно пропустил. – Картер устраивает нечто вроде прощальной вечеринки. Выпускной – это не то, сам понимаешь. Там будут только наши параллели, а тут он сам себе круг общения отбирает. Ты в числе приглашённых лиц. – А ты? – Разумеется, нет. Когда Марк проявлял интерес к моей персоне? Впрочем, меня это даже радует. Он всегда казался мне мерзким человеком, – признался Блэйз. «Не казался, он такой и есть». – Ты меня окончательно запутал. – Чем это? – Говоришь, прощальная вечеринка, но как она может быть... – Когда Картера что-то останавливало? Если он захочет, то школу эту сравняют с землёй, камня на камне не оставив. А ты сомневаешься, что он сможет вечеринку устроить. Ты его недооцениваешь. – Просто не интересуюсь. – Зато он тобой, кажется, очень. Тони вновь промолчал, предпочитая ограничиться многозначительным вскидыванием брови. Всё прекрасно знал, ещё до того момента, как Делани ему открыл глаза на истину. В данном случае, новость Блэйза несколько припозднилась и эффекта разорвавшейся бомбы не произвела. Уэбб с начала года жил в обнимку с чувством страха, которое усилилось в тот момент, когда по школе разлетелась новость о неудачной попытке суицида Оливера Мортона. – Ты не заметил одну странность разве? – спросил Делани. – Которую? – Перемены во внешности Оливера. Он спал с Картером. То есть начал это делать в тот момент, когда преобразился. Стрижка, похожая на твою, новый цвет волос, ещё и линзы. Конечно, всё может быть совпадением, но мне кажется, что это закономерность. Причина и следствие. Сначала появляешься ты, привлекаешь его внимание своей выходкой, после чего он начинает за нами следить. «О происшествии на лестнице ты, к счастью, не знаешь», – подумал Тони. И об обещаниях, которые тогда звучали, тоже. – Мне не хочется об этом думать. – За тебя уже подумали другие. – Хочешь сказать, что если он вдруг мной заинтересовался, то мне предписывается моментально снять брюки и подняться на эшафот? То есть занять место Мортона? – Нет. – Вот и славно. – Скорее, он занимал твоё. – Давай, я тебе сейчас этот чай на голову вылью? Согреешься немного, а то, кажется, отморозил себе мозг, – прошипел Уэбб угрожающе. – Я не говорю, что ты обязан это делать. Сам знаешь, что я к педикам отношусь без особого восторга. Просто озвучиваю тебе направление мыслей Картера, – зачастил Блэйз, проигнорировав угрозу, прозвучавшую из чужих уст. – Он действительно занимал твоё место, потому что, как мне кажется, видеть там хотели именно тебя. Марк тебя взглядом пожирает, как я какую-нибудь тёлку. Может, ты для него и есть идеальная... Делани понял, наконец, что городит, прикусил язык. Но Тони это позднее раскаяние уже не было нужным. Он поднялся из-за стола, прихватив сумку, и направился к выходу, стараясь не думать о школьных сплетнях, которые совсем не радовали. Лучше бы Блэйз ошибался. Уэбб жаждал этого. Самое скверное заключалось в том, что Делани в своих предположениях не ошибся ни разу, все его умозаключения имели под собой реальные основания. Тони сжал зубами нижнюю губу и попытался прокусить её, чтобы почувствовать немного отрезвляющей боли. Картер, вечеринка, алкоголь... Логическая цепочка выстраивалась не слишком обнадёживающая, поскольку параллель с событиями полуторагодичной давности проводилась моментально, без особого труда. Казалось, что времени прошло достаточно, но Уэбб до сих пор помнил сухое пойло, стекавшее по подбородку, дравшее горло, жёсткие пальцы, сжимающие шею. Угрозы. Замечания относительно его рта, который очень мил, но станет ещё милее. «Одержим тобой...» «Но это его одержимость, а не моя». В холле Энтони столкнулся с Дерреком, не заметил и влетел в него. Тетрадки, которые Йорк держал в руках, свалились на пол, и Уэбб вызвался помочь их собрать. – Что с тобой случилось? – спросил Деррек, отметив, что сосед по комнате на себя не похож. Он вроде всегда немного не в себе, но сегодня это особенно заметно. Вряд ли причина его дикой взбудораженности – ночные вопли и сновидения сомнительного содержания. – Мне тут поведали об одном событии... – Вечеринка Картера? – Она самая. Откуда ты знаешь? – Меня пригласили, – усмехнулся Йорк. – Даже не знаю, зачем. – Вот и я не знаю, зачем пригласили меня, – произнёс Тони. – Но идти на неё нет никакого желания. – У меня тоже. – И ты не пойдёшь? – Посмотрим по обстоятельствам. Уэбб хотел возразить, заявив, что это всё может быть ловушкой, но тут же себя одёрнул. Марк, конечно, пользуется здесь авторитетом определённым, но Деррек сам говорил, что его отца директриса тоже побаивается, да и нож никто не отменял. Многие считают, что как только дело касается драки, Йорк моментально превращается в чокнутого отморозка, который без труда постоит за себя. С ним вряд ли станут связываться. Тем более Картер, уже испытавший на собственном опыте, каково это – сталкиваться с Дерреком. Глупо организовывать сеанс мести сейчас. Правда, обида – такая вещь, которая не имеет срока давности. Месть для многих людей остаётся актуальным вопросом. Даже в том случае, если бывший обидчик обо всём позабыл, Марк не забывает. В этом Тони нисколько не сомневался.