Выстрел в ночи

– Люблю, когда всё идёт по моему плану, – произнёс Марк, улыбнувшись. – И что это был за план? – спросил Уэбб, тряхнув головой и отбрасывая волосы от лица. Они стояли друг напротив друга. Тони в своей комнате, его незваный гость в коридоре. Подобное положение вещей Картера не устраивало, и он собирался пересечь черту, разделявшую их. Уэбб старался держаться уверенно, без страха в глазах и дрожи в голосе. У него получалось относительно. Марк видел не только внешнюю, но и внутреннюю сторону. Где-то там, в глубине, прятались истинные чувства, способные порадовать любого садиста, подарив ему несколько минут наслаждения. – Согласно которому вы разделяетесь, и я смогу насладиться твоим обществом. – Ты... – Не сомневался, что ты откажешься от вечеринки. – Йорк мог проигнорировать твоё приглашение. – Мог, но он этого не сделал. Собственно, на то и делалась ставка, – Картер пожал плечами. – Предсказуемая реакция. Его сестрица бегает вокруг, напоминая наседку, охраняющую цыплёнка, ограждает от опасности, он решает доказать самостоятельность и бесстрашие, потому без промедления отправляется на вечеринку. Ты остаёшься в одиночестве больше из-за духа противоречия, нежели потому, что боишься. Когда Деррек рядом с тобой, ты ничего не опасаешься, потому мог составить компанию соседу по комнате. Однако степень отвращения ко мне настолько велика, что ты не сумел через неё перешагнуть. – Хоть что-то ты понимаешь, – хмыкнул Тони, надеясь, что разговор окончен и пытаясь захлопнуть дверь перед лицом собеседника. Выпускник оказался проворнее, поставил ногу между дверью и косяком. Провернуть трюк с первого раза не получилось, следовало принять, как данность, что удача сегодня на стороне великого стратега. – Даже не думай, что сумеешь от меня отделаться, – произнёс снисходительным тоном. Прозвучало это намного страшнее, чем всё, сказанное прежде. Уэбб чувствовал, как стремительно пересыхает во рту, подходящих слов не находится, а перед глазами одно за другим проносятся события прошлого. Те моменты, когда он сумел избежать неприятных последствий. Кажется, полоса его везения приказала долго жить, уступив место господину облому. Воспользовавшись чужой растерянностью, Картер протянул руку вперёд, коснувшись щеки Уэбба, погладил тыльной стороной. Вновь улыбнулся. – Тебе будет хорошо со мной, – пообещал. Тони в правдивости этого утверждения сильно сомневался, потому резко ударил по руке, что касалась его лица, за что моментально отхватил пощёчину и едва не взвыл. Этот удар на пощёчину не тянул, от него зашумело в голове, а лицо обожгло дикой болью, усиленной от прикушенной губы. – Один раз ты мог меня ударить, второй – уже перебор. – Ты говорил, что не будешь меня замечать. – Я много чего говорил, но выполнял только то, что хотел. – И чем ты гордишься? – Тем, что поступаю в соответствии со своими желаниями. Тони собирался ответить за пощёчину, размахнулся, но его перехватили за запястье, оттолкнули так, что он отлетел на приличное расстояние, запнулся о ковёр и всё же рухнул на пол. Картер зашёл в комнату и захлопнул дверь, улыбнувшись премерзко. Для него в порядке вещей было – добиваться своего силой, не считаясь с желаниями тех, кого он хотел получить. Судя по рассказу Марка, Оливер Мортон на первом этапе оказался в его постели не от большого желания и всепоглощающей любви, а потому, что Картеру этого захотелось, и он поспешил взять то, что так манило. Марк рывком поставил его на ноги, чтобы через мгновение толкнуть на кровать. Тони вновь ударился, только теперь затылком о спинку кровати, втянул воздух через стиснутые зубы, но ничего не произнёс. Уверенности, что победа останется за ним, не было. Она мелькала время от времени, но так же стремительно исчезала, обращаясь в пепел. Его вновь приложили затылком о кровать, заставив завыть в полный голос, но эти вопли и крики Картера заводили сильнее, чем нежный влюблённый шёпот и покорность. Он ухватил ворот рубашки Уэбба и рванул с такой силой, что пуговицы одна за другой посыпались на пол. Тони слышал всё, как сквозь слой ваты. Стук, стук, стук... Они упали, одна, кажется, закатилась под соседнюю кровать. Боль слегка отрезвляла, потому очередной рывок за волосы заставил Уэбба очнуться от неприятного сна, оказавшись в ещё более отвратительной реальности. Он слышал свой голос, злой, шипящий: – Пусти меня, сука. Хороший мальчик Тони обычно старался не материться, но теперь это само собой срывалось с его языка, в голове порядочно шумело, будто он в одиночестве выжрал несколько бутылок водки, и жесткий похмельный синдром не замедлил нанести ему визит вежливости. – Не сопротивляйся, и тебе тоже будет хорошо. – Не хочу, – провыл Уэбб, стараясь скинуть с себя проклятую скотину, решившую, что все ученики школы, поголовно, независимо от пола, жаждут оказаться в его постели. Отказ не останавливал, лишь раззадоривал, добавляя остроты ощущениям, всё сильнее ожесточая Картера. Тони извивался, как уж на сковородке, пытался ударить, ногтями одной руки умудрился полоснуть по лицу Марка, получив в ответ шипение и ещё один удар. На этот раз в живот, так, что дыхание перехватило. Бил Картер сильнее Маскотта, это точно. В сравнении с его ударами тот показался нежным поглаживанием. – Давай, расскажи, – ожесточённо выплюнул Марк. – О ком же ты мечтаешь, на самом деле? Не поверю, что о девке. «Правильно сделаешь. Но ты в моих мечтах тоже не фигурируешь». Дорвав рубашку, Картер споро расстегнул ремень на брюках Уэбба, рванул его, вытаскивая из шлёвок. На секунду в голове Тони промелькнула мысль, что этот пояс могут использовать против него, затянув удавку на горле, но Марк, кажется, до такого применения не додумался. Отшвырнул вещь, расстегнул болты на джинсах и рванул молнию, сломав её. – Не хочешь разговаривать? – спросил всё тем же, обозлённым тоном. – Тем лучше. Ненавижу болтовню в постели. Не тормози. Раздвинь ноги, сучка, и обещаю, тебе тоже перепадёт немного удовольствия. В этом у Уэбба возникали большие сомнения. Озвучив данную фразу, Картер как будто растерял большую часть своей ненависти, потому что действия внезапно стали гораздо нежнее. Хватка на волосах ослабла, и Марк попробовал Тони поцеловать. Тот вывернулся, губы мазнули по подбородку, оставляя мокрый, противный след, будто грязной половой тряпкой по лицу шмякнули. Картер ухватил Уэбба за подбородок, зафиксировав в таком положении, чтобы не получилось вырваться. Тони всё равно мотнул головой так, что стало понятно, лучше он себе шею сломает, чем поцелует чокнутого урода, который решил его трахнуть, раз подвернулась такая возможность. Затылок ломило, тошнота давала о себе знать. Ладонь, скользнувшая ему в брюки, вообще вызывала дикие ощущения. Тело не реагировало никак. Уэбб вновь подумал о перспективе стать при таких обстоятельствах импотентом. Действия выпускника его нисколько не возбуждали, заставляя испытывать только одно чувство. Отвращение к происходящему, к Марку, к себе. Будь у него под рукой нож, он бы уже всадил лезвие в противника, но ножа не наблюдалось. – Как же ты меня бесишь, сволочь, – прошипел Картер перед тем, как сжать зубы на обнажённом плече. Теперь Уэбб уже не смог сдержаться и заорал. Было больно. Мысль о том, что скоро будет ещё больнее, билась в голове неистово, но сил на сопротивление не осталось. Он потратил их все ещё раньше, когда Марк действовал даже деликатнее, чем сейчас. Тони себя ненавидел. Дурацкие тонкие руки, слабые, которые так драки в полной мере и не познали, потому не могли врезать противнику, спровоцировав звездопад в глазах. Дурацкую конституцию своего тела, которая вроде и была вполне нормальной, но физической силы не хватало. Он мог бы пополнить ряды тех, кто косит под модных фриков, но не тех, кто достигает больших высот в спорте. Он был ещё подростком, которым свойственна угловатость, а не гармония всех черт, но сейчас он предпочёл бы иное телосложение, иные навыки. Он умел разговаривать с несуществующими людьми, да и много чего другого. Но на кой хрен ему эти умения сейчас, когда его прижимают к кровати, а он только и может, что слабо дёргаться? Сил не хватает даже на то, чтобы сбросить этого человека с себя. Вопли его никто не услышит. Надежды на избавление Уэбб не оставлял. Вместе с Картером они свалились с кровати, угол тумбочки мелькнул в опасной близости от виска. Приложившись спиной об пол, Тони лишь зашипел, но больше не выл, зато сжал ладонь в кулак и постарался достать до переносицы Марка. Тот снова перехватил запястье, сжал его, заламывая. Дикая боль прошила насквозь, Уэбб подумал, что сейчас услышит хруст, но Картер, кажется, всё держал под контролем. Причинял боль, но границу не переходил. – Не хочу тебя калечить, – поделился своими мыслями. – Ненавижу, – шепнул Уэбб, а потом его прорвало, вместе с тем заклинив на одном выражении. Моментально всплыл перед глазами образ Оливера Мортона, сидевшего на койке в больничном крыле, повторявшего, как заклинание одно и то же слово. Ненавижу... Ненавижу. Ненавижу! Тварь. Сволочь. Ублюдок. В который раз его ухватили за волосы и приложили головой об пол. В ней и так звенело, а теперь казалось, что звон этот вечен и никогда не прекратится. Тони закрыл глаза, чувствуя, как с него стремительно срывают брюки, наплевав на то, что он сейчас в состоянии полутрупа. Картера это не останавливало. Он собирался взять то, что ему причиталось, при любых обстоятельствах. «Где же ты, когда так мне нужен? Сам я с ним не справлюсь...» – устало думал Уэбб, пытаясь докричаться до того, кто пришёл на помощь в прошлый раз. Но понимал, что его никто не услышит. «Где ты? Где ты? Где ты?» – эхом отдавался в голове собственный голос. Дверь в комнату распахнулась, и Тони показалось на мгновение, что он видит привычный чёрный френч, такую же фуражку и рыжие волосы. А потом Марк отлетел к стене, явно удивившись такому повороту, потому даже ни слова не произнеся. В сознание Энтони проникали обрывки каких-то фраз, смысл же их оставался за гранью понимания. Уэбб притянул колени к груди и закрыл глаза, чувствуя, как под сомкнутыми веками появляются слёзы. «Мужчины не плачут», – прозвучал в ушах голос Гретхен. Раньше Тони прислушивался к словам матери, успешно давя в себе рыдания, но сегодня он понял, что все возможные пределы остались позади, и больше нет сил, чтобы сдерживаться. «Ничего подобного, мама, – ответил ей в мыслях. – Иногда мужчины не просто плачут, они рыдают». Хлопок двери вернул его к жизни, заставив понять, что он всё ещё находится в действительности и выглядит отвратительно, почти так же, как Энни Уивер в тот момент, когда брела через лес, одёргивая юбку, трясущимися руками пытаясь застегнуть куртку, по бедру стекала кровь, а чулки напоминали рыболовную сетку. Нет, сетчатые чулки могли быть красивыми, но когда их продавали такими, а не рвали о камни, валяющиеся на земле. – Уэбб. Чья-то ладонь коснулась его плеча, осторожно, почти ласково. Но, несмотря на это, Тони вздрогнул. Он не хотел открывать глаза, думая, что, возможно, сейчас он лежит без сознания, а с его телом извращаются, как хотят, спасение же было сном, который в реальность не перейдёт. – Уэбб, – настойчиво повторил тот же голос. Тони открыл глаза и посмотрел на того, кто к нему обращался. Ему привиделись пламенеющие волосы, голубые глаза и ядовито-сладкая улыбка, которую он успел полюбить, но потом наваждение схлынуло, и реальность окончательно уничтожила сны. Рядом с ним на корточках сидел Деррек Йорк, собственной персоной. Никаких рыжих волос и в помине. Каштаново-пегие в наличии. Никаких ухмылок, от которых сердце готово сделать кульбит, только задумчивость и некая настороженность. Уэбб же в этот момент окончательно убедился, что нет никакого Призрака, есть только Деррек. И его собственное воображение, перекрашивающее чужую шевелюру и радужки глаз в попытке сделать внешность выразительнее, нежели обычно. – Он... – начал Йорк и запнулся, понимая, что задать этот вопрос не сможет. Но Тони и без дополнительных подсказок определил, что от него хотят узнать. – Нет, – произнёс тихо, попытавшись сесть. Тошнота подкатила к горлу, и он снова опустился на пол, радуясь, что нижнее бельё с него не сняли, и он перед Дерреком предстаёт в более или менее нормальном виде. Уэбб сглотнул шумно и потёр глаза руками. Прокушенное плечо саднило, место удара болело, душа выла, но её никто не слышал. Йорк присел рядом с ним и погладил по волосам. Тони не знал, как можно расценить этот жест, поскольку обстановка к романтике не располагала совершенно, да и не хотелось ему сейчас никакой романтики. Вообще ничего не хотелось. Он понимал, что у него не просто истерика, а душевное опустошение. Вся ситуация, что имела место быть, отвратительна целиком и полностью. Он не хотел быть сучкой Марка Картера, он не хотел раздвигать ноги, выполняя чужое требование. Он не цеплялся за невинность, как за спасательный круг, но не так, не здесь, не сейчас... Ему становилось жарко каждый раз, когда он вспоминал свой сон, связанный с образом Призрака, когда чувствовал его прикосновения. Но от Марка эффект был иной. Единственное, чего Уэбб жаждал, так это знакомства с унитазом. Опуститься на колени перед ним, а потом блевать, блевать и снова повторять уже знакомые действия. До тех пор, пока не появится осознание, что его отпустило, больше не мутит. Тони запустил ладонь в волосы, потянув их слегка, не так, как это делал Картер. Облизал губы, пересохшие, потрескавшиеся. Под ладонями можно было прятать лицо, и Йорк точно не видел, что сосед его ноет как девчонка. Всхлипов не наблюдалось, всё происходило беззвучно, как в немом кино. Картинка есть, а звука нет и не предвидится в перспективе. – Мне следовало догадаться. – Не факт. – Чарли говорила что-то подобное, мне казалось, что она придумывает. – И что она говорила? – О Картере. О его мыслях, направленных в твою сторону. Знаешь, на каникулах мы пересеклись в городе с Оливером Мортоном. Это тот парень... – Который порезал вены из-за Марка. – Да. – И как он связан со мной? – Оливер говорил, что ты – навязчивая идея Картера, и так просто последний не отступится. Если захотел получить, то сделает всё, чтобы мечта стала реальностью. Вот он и сделал. Уэбб слышал это несколько раз, потому не удивлялся. Просто лежал, закрыв глаза и слушая те помехи, что сейчас с завидным постоянством возникали в голове, он чувствовал себя дурацким сломанным приёмником, что никак не может поймать нужный сигнал, оттого добавил ещё несколько поводов для ненависти к самому себе. С начала вечера список рос и ширился. Неизвестно, к чему он придёт через пару часов. Или уже спустя десяток минут наберётся миллион причин для отторжения к неидеальной личности, которая никогда не превратится в настоящего бойца, как того хотелось родителям? – Бывает, – пробормотал Тони. Он отдавал себе отчёт в том, что, наверное, излишне драматизирует события. Так или иначе, но ему удалось избежать уготовленной участи. В последний момент судьба над ним сжалилась, Йорк вернулся в комнату, увидел сцену, которая его не обрадовала и, что называется, восстановил справедливость. Но Уэбб не мог заставить себя подняться с места, натянуть обратно и застегнуть брюки, причесаться, умыться. Ему хотелось лежать и пялиться в потолок, пока осознание не схлынет в неизвестность вместе с парализующим страхом, который навалился на него в самом начале, а потом только рос и прогрессировал вместе с каждым ударом, что он получал. – Ты знал об этом? – догадался Деррек. – Мне говорили. – Кто? – Блэйз, Оливер... – Сам Картер? – Сам Картер, – согласился Тони. – Понятно, – вздохнул Йорк, Уэбб скопировал его действия. Он ждал не такой реакции, не столь сдержанного утешения. Он хотел уткнуться носом в шею Дерреку и позволить себе эти самые позорные слёзы, что так не нравились Гретхен. Когда она произносила напутственную речь, вряд ли в сознании её возникали картины, где сына пытаются изнасиловать. Уэбб утёр слёзы рукавом, посмотрел на Йорка и слабо улыбнулся. – Спасибо. – За что? – За то, что появился вовремя. В этот вечер они больше не разговаривали. После неудачного фокуса с вечеринкой и ещё более неудачного столкновения с Дерреком, Марк ходил мрачнее тучи, в сторону Тони не смотрел, за что последний был ему признателен. Разговора с ним на романтичные, равно как и на приземлённые темы, он не представлял, продолжал заниматься более важным делом. Отсчитывая дни до отъезда. Конец учебного года означал свободу во всех смыслах от Картера. В новом году Марк здесь не появится. Они не пересекутся. Ни в столовой, ни у плачущей девы, ни в общежитии. Прекрасная новость, долгожданная перспектива. Большего просто нереально желать. Шарлотта постоянно находилась поблизости. Она ни о чём не спрашивала, но Уэбб подозревал, что с родственницей своими знаниями Деррек поделился, вот она теперь и держит ухо востро, прикидывая, придётся ли ей играть роль самопровозглашённого психолога, призванного решить проблемы друга, или всё обошлось? Тони сам на откровенные разговоры не выруливал, предпочитая проводить время за учебниками. Делал он это с таким рвением, будто именно у него, а не у Деррека или Блэйза были на носу выпускные экзамены. Время от времени он возвращался мыслями к произошедшему в комнате. К собственным... даже не мечтам, а больше галлюцинациям. Тогда его сильно приложили головой о кровать, об пол. Неудивительно, что он снова заменил реальность мечтами, которые пришли на помощь. «Тебя не существует», – в который раз подумал Тони, закрывая тетрадь. Отложил её в сторону и посмотрел в окно. – Тебя не существует, – повторил вслух, констатируя реальный факт. Он подсознательно понимал: как только Деррек покинет стены школы, перестанет появляться и Призрак. Они не знали друг о друге, эпатажная часть, родившаяся в мечтах Тони, даже злилась при упоминании имени Йорка, но они были одним человеком. Во всяком случае, Уэбб теперь принял данную версию, как единственную правильную. Нередко размышлял Энтони о своей жизни в стенах школы. О том, стоит ли возвращаться сюда на следующий год. Да, источник его проблем выпускается, но воспоминания, эти въедливые суки, которые так легко меркнут, будучи важными и так редко исчезают из памяти, когда желаешь их вычеркнуть... Куда деться от них? Что делать, если в один из моментов накроет ими, как штормом, заставив погрузиться в атмосферу самых неприятных дней? Лес, комната, столовая с перевёрнутым столом, лестничная клетка и брызги разбитого стекла. Что делать с этими воспоминаниями? Как стереть их? Кем или чем вытеснить? Уэбб признавал: хорошего в стенах школы с ним было больше, чем плохого, но лучше запоминалось второе, первое занимало втрое меньше мыслей. Кое-как, пребывая в состоянии постоянной, крайне напряжённой борьбы со своими мыслями, Тони дополз до конца учебного года. Утром его ожидала свобода, и он с нетерпением ожидал этого момента. Вместе с тем, в сердце его змеёй заползла тоска, которую оказалось не так просто вытравить. Она носила имя «осознание». Осознание того, что завтра он в последний раз увидит Деррека. Традиции с годами не менялись. Выпускники оставались в пределах школы, остальные ученики её покидали. Для Шарлотты сделали исключение. Она тоже решила остаться, чтобы морально поддерживать родственника, о чём и поведала Уэббу. Он это никак не прокомментировал, но про себя подумал, что Чарли – везучая девушка. Впрочем, Йорк и так не оставит её в одиночестве, родственные связи не позволят им навсегда затеряться в жизни, никогда более не пересекаясь. По привычке Тони наблюдал за Дерреком, когда тот собирался к ужину, надевая новую рубашку, поправляя волосы, колдуя над воротничком, чтобы выглядеть отличником и примерным мальчиком. Паинькой. С ножом в кармане. Более или менее прояснились картины того вечера, Уэбб даже фрагментарно восстановил в сознании момент, когда Йорк прижал лезвие к подбородку Картера; вот слова так и остались за гранью. Тони было плохо, он мало что соображал, проникновенные речи запомнить не удосужился. Перекинувшись в столовой парой слов с Блэйзом, Уэбб решительно шагнул к столику, за которым в одиночестве скучал его сосед по комнате. Ему нужно было решиться на этот шаг. Сегодня. Потому что тянуть дальше – бессмысленно. – Можно? – спросил, подойдя. Деррек оторвался от учебника, по страницам которого скользил взглядом. Посмотрел на соседа. – Мне всегда казалось, что это глупый вопрос, – ответил, улыбнувшись. – Почему? – Сначала человек подходит, а только потом спрашивает разрешения. Если он понимает, что его общество может оказаться неприятным, для чего делает этот шаг? Не скажешь? – Не знаю, – растерянно пробормотал Тони. Он явно не таких слов ждал. – Садись, если хочешь. От твоего общества меня не воротит, потому можешь быть спокоен. – Благодарю. Йорк снова улыбнулся. Ныне он был в прекрасном настроении, чем Уэбба удивлял. Тони привык, что сосед хмур и неприветлив, теперь этого человека словно подменили. – Ты сегодня встал не с той ноги? – С чего ты взял? – Мне показалось, что ты улыбаешься чаще, чем обычно. – Ну, на то есть причины, – ответил Деррек, не отрицая очевидных фактов. – Я не ошибся? – Нет. Действительно, сегодня прекрасный день. – И солнечный, – добавил Уэбб, стараясь перевести разговор в нужном направлении. Йорк, сидевший спиной к окну, обернулся, чтобы посмотреть, будто сомневался в правдивости чужих слов. Солнце светило уже не так ярко, как в полуденное время, но достаточно для того, чтобы согласиться с утверждением Энтони. – С подготовкой я почти всё пропускаю, – хмыкнул Деррек. – Когда уже закончатся экзамены? – Скоро, – произнёс Тони, прикидывая, как подвести к сути дела. Чем дольше длился разговор, тем меньше оставалось решимости. Он мог бы подойти к столику и сразу сказать то, ради чего приблизился к соседу, но посмотрел на него и понял, что язык отказывается произносить заранее заготовленную речь. – Только тем себя и успокаиваю. – Йорк взял закладку, вложил между страниц и закрыл книгу. – Ты ко мне подошёл, чтобы поговорить об экзаменах или есть какие-то другие причины? – Давай прогуляемся? – предложил Уэбб. Хуже не будет. Всё, что можно испортить, уже испорчено. – А? Деррек, наверное, подумал, что ослышался. Предложение это прозвучало странно, моментами даже двусмысленно. – На улицу выйдем, – пояснил Тони. – Или по лесу пройдёмся. Я не знаю. Просто... – Хорошо. Заметив, как нервничает собеседник, Йорк не смог отказать. На лице Уэбба без труда прочитывалась решимость. Он собирался поделиться какими-то наблюдениями? Предостеречь? Деррек не знал ответа, но ему стало любопытно. Для признания Тони выбрал то место, где они уже бывали в другом составе. Тогда вместе с ними ходила Шарлотта, сегодня количество участников сократилось, превратив трио в дуэт. – Продолжим поисковую операцию, или мы уже на месте? – спросил Йорк, осмотревшись по сторонам. С прошлого их визита здесь мало что изменилось. Разве что количество мусора немного возросло, поскольку ученики школы начали часто ходить на реку, чтобы немного позагорать. – На месте, – ответил Уэбб. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, мысленно досчитал до десяти. После чего решительно подошёл к соседу по комнате, коснулся невесомо лацкана пиджака, сжал его в ладони, подался немного вперёд. Прижался к губам Деррека, понимая, что это его последняя возможность, и именно в такой последовательности стоило начать признание. Сначала действия, потом слова. Обратный порядок мог уничтожить идею, не позволив ей развиться. До слов они могли не дойти, если бы Йорк сейчас развернулся и со всей силы врезал соседу. Однако Деррек не делал ничего такого. Не отталкивал, не откликался. Не давал надежды на возможное продолжение. Но разве Тони когда-нибудь сомневался в том, что не получит ответа? Это в мечтах он мог дорисовать любые подробности. Например, как Йорк положит ладонь ему на затылок, притягивая ближе к себе, скользнёт второй ладонью на талию, забираясь под полу пиджака, коснётся языком губ, без слов высказывая просьбу приоткрыть рот, чтобы углубить поцелуй. В реальности такого не происходило. Деррек будто одеревенел, потому никакого отклика на поцелуй не последовало, а когда Уэбб, так и не научившийся толком целоваться, потому даривший соседу нечто целомудренное, чрезмерно скромное и вряд ли возбуждающее, отстранился, посмотрел на него с удивлением. Сделает вид, что не понял? Попытается пошутить? – Зачем? – спросил Йорк, не возмущаясь, не крича, но и не испытывая восторга от произошедшего. – Мне давно хотелось, – признался Тони. – Просто не было подходящего случая, чтобы это сделать. – И тогда на крыше? – Когда ты спросил, почему я на тебя пялюсь? – Да. – Да, – подтвердил Уэбб. – Тогда тоже. – Чарли говорила мне об этом. Мне казалось, что она глупо шутит. Никогда бы не подумал... – Теперь у тебя есть повод. – Я считал тебя своим приятелем, – Деррек вздохнул. – Не больше. Я люблю девушек. Мужчины мне не нравятся. – Знаю, – Тони улыбнулся. – Ни на что не претендую. Мне лишь хотелось узнать, как это будет с тобой. Йорк молчал, не задавал дополнительных вопросов. Вряд ли его интересовало чужое мнение об этом поцелуе. Но если бы он спросил, как произошедшее оценивает сам Уэбб, то ответ мог его ошеломить. «Хорошо, но не так, как с Призраком». Тони верил, что Призрак и Деррек – один человек, но почему же вымышленная сторона нравилась ему сильнее? Почему он так страстно жаждал встречи с тем, кого нет? Никогда не будет. Вопрос так и оставался риторическим. Вечером Уэбб и Йорк почти не разговаривали, обмениваясь лишь малоинформативными фразами, вроде пожелания спокойной ночи. В этом году Тони уехал раньше всех.