Выстрел в ночи

– Тони, ты должен это посмотреть, – Мелисса Ньютон подвинула свой ноутбук ближе. Уэбб крепко зажмурился и отвернулся. – Не хочу. – Ты ведёшь себя, как малое дитя, – вздохнула менеджер, сделав вид, что от работы отвлеклась и сосредоточила внимание на своих руках. Оглядела маникюр, потёрла тонкий ободок кольца, которое носила всегда и везде. Хотя кольцо не было обручальным, примостилось оно на безымянном пальце. Иногда Мелисса говорила, что вышла замуж за работу, а кольцо это куплено на первый гонорар. У Тони не было повода сомневаться в правдивости чужих слов. – Просто не хочу становиться свидетелем своего позора. Хватило того, что я согласился сниматься с таким сценарием. – Это всё текст твоей песни, – хмыкнула Ньютон. – Трактовать его можно по-разному. Сценарист взял данную основу. «И ничего из задумки не понял», – подумал Уэбб. Он пытался оспорить чужое решение ещё до того, как начались съёмки, но Мелисса авторитетно заявила, что клип будет именно таким. Ей нравится задумка, воплощение наверняка окажется не хуже. Она откровенно льстила, напирая на низменные человеческие качества, главным образом на тщеславие. Тони ей не верил, поскольку особого проявления актёрского таланта в себе не замечал. Если его талант заключён в том, чтобы снять с себя одежду и позволить нацепить на себя ошейник, то просто нет слов. В любом борделе таких талантов десятки и сотни. – Я уже говорил, вы ошиблись в его прочтении. – Помню, но идея показалась мне интересной. – Тем, что меня можно раздеть и засунуть в кадр? – И этим тоже. Я неоднократно говорила и готова повторить ещё миллион раз. Ты молод и красив. Тело у тебя тоже прекрасное, его не стоит прятать. – Давай, Мисси, попробуй меня раскрепостить, – фыркнул он, резко захлопывая крышку ноутбука. – Отвези в стриптиз-бар, выведи на сцену и заставь исполнить танец для сотни озабоченных престарелых извращенцев. Пусть лапают меня и засовывают купюры в трусы. – Они это делают. И купюр предостаточно. – Насчёт престарелых извращенцев спорить не будешь? – У тебя самая разнообразная аудитория, – сдержанно ответила Мелисса. – Иногда мне кажется, что у тебя вместо мозга кассовый аппарат. – Я приму это как комплимент. – Но знай, что это было оскорбление. – Не понимаю причины твоего возмущения. Ты в кадре смотришься красиво, эротично и совсем не пошло. Все острые углы срезаны, получилось прекрасное видео. Единственное, на что при желании можно подрочить, так это на твою спину. – И задницу. – Её не видно. – Неужели? Как так? Ты отказалась от идеи выставить меня на этот аукцион? – Я прислушиваюсь к мнению людей, с которыми работаю. «Правда? Почему я об этом впервые слышу? Никогда не замечал». – Сомневаюсь в этом. – Неоправданный риск – не лучшая перспектива, я стараюсь её избегать. Не упрямься, Тони. Просто посмотри один раз. – Без этого совсем никак? – Нет. Ты должен знать концепцию своего нового клипа. – Я знаю концепцию песни, этого достаточно. – Видеоряд содержит другое послание, которое, впрочем, пересекается с тем, что ты придумал в своём творении. Это как две параллельные истории, разная трактовка, как постановка в театре. Один режиссёр видит так, другой – в ином ключе. Посмотри, тебе понравится. Обещаю. Ньютон коснулась его плеча ладонью. Мягко, заботливо и даже немного по-матерински; в такие моменты Уэбб начинал сомневаться, что она целыми днями только и думает о наживе. Возможно, она умела вести себя иначе, но эта натура, истинная, прорывалась так редко, что Тони ловил себя на мысли: «Показалось». Мелисса могла быть такой с родными и близкими. Со своей дочерью, например. Не имея мужа, в одиночестве томиться Ньютон всё же не желала. Она неоднократно говорила, что перспектива заключения брачного союза портит ей аппетит и настроение, потому предпочитала постоянным отношениям кратковременные интрижки. Говорили, что у неё и с одним подопечным был роман, но Уэббу не хотелось думать, что на него тоже имеют виды. Несмотря на многочисленные статьи, повествующие о похождениях секс-символа, о реальном положении вещей и ориентации Тони окружающим оставалось лишь догадываться. Он никогда не отвечал на вопросы о личной жизни, да и не хотел этого делать. Какая разница, сколько раз в жизни он проснулся не в одиночестве? Пусть думают, что несколько сотен раз, в то время как реальность покажет шокирующий результат. Ноль. Верная любовница у Уэбба одна – музыка. С ней он ложится спать, с нею просыпается. – Посмотришь? – спросила Мелисса. – Давай. Она вновь подвинула к нему ноутбук, который успела убрать в сторону, опасаясь, как бы подопечный не грохнул её сокровище об пол, находясь под влиянием эмоций. Тони большую часть времени был сдержанным и спокойным, но иногда и его прорывало на совершение необдуманных поступков. – Оставь меня в одиночестве. – Почему? – Чтобы не видеть, как я сгораю со стыда, – ответил Уэбб. Ньютон усмехнулась, но с дивана поднялась и удалилась. Было слышно, как простучали по полу каблуки её туфель. Тони сделал пару вдохов и выдохов, стараясь отвлечься от мыслей о своём деянии. Правильно ли он сделал, согласившись на эти съёмки? Правильно ли поступил, когда заключил контракт и из вольного творца превратился в рабочую лошадку, от которой постоянно что-то требуют? «Наверняка это будет выглядеть отвратительно», – подбодрил себя Уэбб. Он так старательно увиливал от просмотра полученного материала, но в итоге всё равно вынужден с ним ознакомиться. Мелисса права, ему стоит знать концепцию собственного клипа, иначе попадёт в неловкую ситуацию, как один писатель, которого спросили о сексе в его книгах, а он ответил уверенным тоном, что никогда ничего подобного не писал, повергнув окружающих в шок, ведь его произведения редко обходились без откровенных сцен. Впрочем, у автора была причина так сказать. Он не знал содержания книг. На обложках стояло его имя, но создавала истории жена этого человека. Тони же не мог не знать, о чём его клипы, что именно вдохновило его на создание такого видеоряда, почему клип снят именно на эту песню, какой в ней смысл... И, конечно, секс. Куда без него? В разговоре с Ариадной Банди никогда без вопросов подобного типа не обходится. Она любит подкалывать Уэбба, демонстрируя ему свою голливудскую улыбку. Одна из тех, с кем нужно дружить, как сказала бы Мелисса. Но как-то не сложилась у Тони дружба с этой телеведущей. Сам виноват, в принципе. Не следовало во время самой первой встречи, когда имя его ещё не было узнаваемым брендом, а на прилавки оказалось выброшено дебютное творение, дерзить, заявляя, что Ариадне следует всерьёз подумать о смене имени. – Какое посоветуешь? – спросила она. – Рита Скиттер, – не задумываясь, ответил Уэбб. Расположение эпатажной журналистки было потеряно навеки, с тех пор разговоры с ней напоминали прогулку по минному полю. Тони знал, что его неизменно ожидают каверзные вопросы и вроде как остроумные замечания, а ещё попытка прицепиться к каждому слову. Он мог говорить что угодно, как угодно, но Банди всё равно не упустит возможности проехаться по его умственным способностям, умению подбирать одежду, привычкам, талантам, поэтическим способностям и голосу. Последний особенно часто подвергался нападкам. Ариадна жаждала сенсации и надеялась однажды вывести Уэбба на чистую воду, доказав, что он попал на сцену вовсе не по причине одарённости, а благодаря умению работать ртом, в пошлом смысле этого выражения. Ариадна Банди была самой мерзкой женщиной из всех, кого Тони доводилось встречать на жизненном пути, и он надеялся, что более с подобными людьми сводить знакомство не придётся. Другие журналисты ему нравились гораздо сильнее, чем сия акула пера и королева экрана с её дико осветлёнными волосами, умело нарисованным лицом и ядовитым жалом вместо языка. «Сука», – обычно думал Уэбб, сидя напротив телеведущей и даря ей лучшую из своих улыбок. Не удивился бы, узнав, что она тоже не самыми приятными словами характеризует его личность. Они мысленно обменивались пощечинами, оскорблениями, но перед камерой улыбались друг другу и делали вид, будто ждали очередной встречи с нетерпением. Когда она делала вид, что приветствует гостя поцелуями, на деле лишь слегка касаясь его щеки губами, Тони передёргивало. Был в его прошлом человек, от близости которого мурашки бежали по коже, но не от сладостного предвкушения, а от опасения за свою жизнь. К счастью, после случая с неудавшимся изнасилованием Тони Марка Картера не встречал. Очередная встреча с мисс «золотое перо» маячила впереди. Буквально два дня, и они встречаются в прямом эфире. К такому событию следовало основательно подготовиться, чем Уэбб и занялся. Обещание Мелиссы себя не оправдало, оказавшись обманом. Она говорила, что Тони результат работы понравится. Уэбб остался недоволен. Как всегда, если разобраться. Ещё ни разу, посмотрев на собственные творения, он не воскликнул, что это восхитительно и гениально. Всегда находились мелочи, к которым он цеплялся. В чём Ньютон нельзя было упрекнуть, так это в обмане относительно причисления клипа к порнографии. Монтаж убил пошлость, превратив всё в эротику, не переходившую тонкую грань. Действительно, зрители могли узреть в процессе обнажённую спину Энтони, но и только. Новое открытие немного успокоило. Впрочем, после повторного просмотра Уэбб усмехнулся. Неудивительно, что после выхода на экраны подобных видео его считают развращённым молодым человеком, а попросту – шлюхой. Несмотря на то, что главная роль в клипе досталась девушке, срезав количество появлений самого Тони до минимума, всё внимание он перетягивал на себя. Они были хозяйкой и питомцем. Обычный день из жизни современной аристократки, прогулка верхом, та самая пресловутая ванна с пеной, которой была залита вся съёмочная площадка, смена нарядов в роскошных декорациях. Уэбб изображал пассию этой самой аристократки, которого она держала на поводке. Он до сих пор помнил, сколько дублей было потрачено на съёмки именно этого эпизода. У девушки были длинные ногти, потому, каждый раз, когда она старалась застегнуть ошейник, он вздрагивал и дёргался. По сценарию следовало изобразить полную покорность и подчинение. Тони это казалось глупостью. Можно подумать, он в братство БДСМ вступает и признаёт в себе саба. Кажется, там тоже принято надевать ошейник на нижнего. С его согласия, разумеется, а не потому, что мысль в голову стукнула, и захотелось сразу опробовать на практике. Уэбб встретился взглядом с собой на экране. Кажется, усилиями оператора, гримёра и режиссёра он снова оказался в амплуа дешёвой шлюхи. Глаза его выражали только одну мысль. Да-да, вовсе не целомудренную, а с призывом. Трахни меня, детка. Как-то так. И вряд ли только он сам это отметил. Может, из всей обнажёнки только спину его и показали, но от этого уровень пошлости во взгляде не уменьшился. Как там любят говорить фотографы моделям? Представь, что ты хочешь трахнуть камеру? Вроде именно это и произносят. Извращенцы. Конец клипа был далёк от мыслей о большой и чистой или маленькой и грязной, поскольку Тони превратился в волка и уничтожил свою госпожу. В финальных кадрах она лежала на простынях, запрокинув голову, цепь выпадала у неё из рук. Камера демонстрировала в очередной раз обнажённую спину, целомудренно избегая иных ракурсов, после чего перемещалась и показывала лицо Уэбба и кровь, стекающую у него по подбородку. Он поднимался и уходил. Последний кадр содержал в себе изображение ошейника, валяющегося на полу и притворяющуюся дверь. Сценарист решил поиграть в тему оборотней, Тони писал о другом. Да, творение не отличалось особой оригинальностью, сингл носил название «Зверь», но посыл имел несколько иной. Уэбб писал о чувствах, что живут внутри и готовы разорвать его на клочки. Терзая, мучая, уничтожая раз за разом, день за днём. Однако слово «чувства» в тексте ни разу не прозвучали. Потому его аллегорию не оценили, сведя всё к более или менее популярной в последнее время теме. Сейчас она, кажется, пошла на убыль, но года два назад находилась в зените славы. Так или иначе, но Мелисса не могла не попытаться срубить дополнительных денег ещё и на этом. Обложка сингла являла собой кадр из этого клипа. Ньютон продемонстрировала подопечному предварительные варианты, и этот показался им обоим наиболее удачным. Окровавленные пальцы, кровь вокруг рта и на губах, всё тот же призывный взгляд. Хотя... Как сказать, обоим? Он понравился Мелиссе, она попыталась вывести Тони на обсуждение, он же сказал, что хочет однотонную обложку без стандартных уловок, вроде его вечной ставки на нарочитую сексуальность и дикий недотрах в глазах. Временами Уэббу казалось, что дай он все карты в руки своему менеджеру, она бы сыграла и на этом, объявив какой-нибудь конкурс для избранных, вроде ночи со звездой. И потом смотрела, как платежеспособные, состоятельные люди устраивают торги, оспаривая между собой право на однократное обладание его телом. Навсегда отдавать Тони в чужие руки было глупостью и безрассудством ещё тем. Покончив с повторным просмотром клипа, Уэбб сумел процентов на десять убедить себя в том, что ничего страшного в этом нет. Секс, просто секс. С подобной темой многие заигрывают, при этом счастливы. Ему, конечно, сложнее, поскольку детскую стеснительность никто не отменял, да и отсутствие опыта делает своё дело, но... Тони запустил ладонь в волосы, убирая их от лица, чуть потянул пряди, чтобы привести себя в чувство и перестать зацикливаться на столь незначительных вещах. Вышел в коридор, где его уже поджидала Мелисса, похожая на хищницу, которая вот-вот прыгнет, собьёт с ног и вцепится в глотку. Вот уж кто был идеальным воплощением зверя. Она, а не Уэбб. – Посмотрел? – спросила, стряхивая пепел легким движением. Отточенным и даже красивым. Глядя на неё, Тони понимал, почему некоторые люди курят. Как бы нелепо это не звучало, но Ньютон становилась невообразимо прекрасна в моменты, когда держала сигарету в руке. – Да. Уэбб кивнул, устроился на подоконнике, наплевав на свой статус. Сейчас он больше походил на школьника или на бесшабашного студента, но никак не на знаменитость, пролетающую мимо журналистов, прикрывая руками лицо и выдавая неизменную фразу про отсутствие комментариев. – Доволен результатом? – Нет. Мелисса засмеялась. – Почему я не ожидала иного ответа? – Не знаю. – Всё ты знаешь, сладкий, – пропела она, оставляя на окурке ещё один неаккуратный след малиновой помады. – Тебе никогда не нравится результат твоей работы. – А хочешь, я скажу тебе, что тому виной? – Что? – Каждый клип рано или поздно сводится к тому, что я выставляю себя в привычном амплуа, которое неплохо заводит толпу, но противоречит моим принципам. – Например? – Я не Гренуй. Я не хочу, чтобы толпа рвала меня на части. Не хочу, чтобы видела во мне то, что демонстрируют им официальные видео. – Что они там видят, Тони? – Маленькую дешёвую шлюху, – выпалил он на одном дыхании, вновь спровоцировав приступ смеха у менеджера. – А вот тут ты ошибаешься. – Неужели? – Конечно. Если они и видят в тебе шлюху, то вовсе не дешевую. Напротив. Они видят перед собой роскошную суку, дорогую и недоступную, которую трахают только избранные. Всё же немногие верят в твою традиционную ориентацию, но ты неплохо играешь свою роль, не давая определённого ответа. И таким ты должен быть на сцене, сладкий мой. Растрёпанный мальчишка в драных джинсах, каким тебя вижу я, должен оставаться нашей тайной. Есть два типа поведения, которые идут на ура. Либо свой в доску парень, который может подойти к любому в баре и спокойно пойти пить пиво с новым знакомым, либо та самая, роскошная и недоступная звезда, которой хочется обладать всем и каждому, независимо от половой принадлежности. Тебе, может, больше нравится первый вариант, но это не твой формат. Поверь моему опыту, я могу определить с одного взгляда, кому какого имиджа стоит придерживаться для успешного продвижения вперёд. Тебе нужно делать ставку на свою сексуальность. Ты сводишь с ума сейчас, когда она мирно спит. А когда проснётся... – Ты подаришь меня какому-нибудь мужику, чтобы он смог пробудить мою сексуальность? – ядовито спросил Уэбб, обругав себя за недавние мысли. Как он мог усмотреть что-то заботливо и нежное в этой женщине? С материнским вообще неслабо загнул. Ей до Гретхен ползти и ползти. – Сам выберешь когда-нибудь, если захочешь. – Спасибо хотя бы на этом. – Не скрою, могла бы подобрать варианты. – Пошла на хуй, – не удержался Тони, как часто и бывало, стоило только перейти на тему его личной жизни. Стремление окружающих сунуть туда нос и установить свои порядки напрягало сильнее, чем навязанный скандальный имидж. – С удовольствием, как только подходящий найдётся. Чего и тебе желаю. «Сука», – в который раз за это утро подумал Уэбб. Правда, теперь мысли его оказались направлены в сторону менеджера, а не журналистки, с которой он совсем скоро столкнётся в словесной пикировке, почему-то называемой дружеской беседой. Уломав Тони и заставив его просмотреть готовый материал, Мелисса посчитала свою миссию оконченной, потому долго задерживать Уэбба не стала. Получив от него посыл, оскорбив в ответ, отправила на все четыре стороны, чем только порадовала. «Посылать тебе стоит не меня, а свои принципы», – посоветовала напоследок Ньютон. Она неоднократно это говорила, но готова была повторить ещё много-много раз. Ей доставляло определённое удовольствие наблюдение за изменениями, происходящими в лице подопечного. Он не краснел, но терялся, поскольку не знал, что сказать. Моментами в его поведении проскальзывало даже нечто забавное. Иногда это упрямство порядочно действовало на нервы и раздражало. Мелисса, высказав все накопившиеся претензии, посоветовала Тони привести себя в порядок, выспаться и постараться не ударить в грязь лицом, когда на него посыплются провокационные вопросы, заранее заготовленные Ариадной Банди. Ехать домой и снова погружаться в атмосферу одиночества Уэббу не хотелось, потому он решил нанести визит матери. Кроме того, не сомневался, что Ньютон уже успела поделиться с Гретхен новым видео. При встрече мать обязательно выскажется о своих впечатлениях. Осуждать вряд ли станет, поскольку сама неоднократно повторяла, что секс – движущая сила во многих отраслях шоу-бизнеса, потому такой клип вполне оправдан спецификой деятельности Тони. Уэбб при мыслях о понимании со стороны матери приободрился и увеличил скорость. Именно за это он и любил одиночную езду. Мелисса, сидя за рулём, ехала так, что их могла обогнать любая улитка. Тони нравилась скорость, хотя, конечно, он не рисковал особо и не устраивал гонки по улицам. Рихтер его визит несколько удивил, но не вызвал негодования, разумеется. Было бы странно, начни мать протестовать против появления сына на пороге родного дома. Уэбб поприветствовал Гретхен ещё у самых ворот. – Через два дня у меня прямой эфир в компании с Ариадной Банди, – поделился, устраиваясь в гостиной. Летом, когда у них появлялась возможность, они обедали вместе во дворе. Но ныне погода тому не благоволила. Осень пришла раньше положенного срока, часто шли дожди, листья на деревьях пожелтели. Лишь кое-где встречались красные прожилки, которые Тони в мыслях именовал кровавыми кляксами. Совсем не поэтично, но у него возникали такие ассоциации. Видимо, сказывалось общение с Мелиссой. – Снова? – Ага, – Тони взял бокал и сделал пару глотков минеральной воды. – Такое чувство, будто она влюблена в тебя, потому любое событие освещает в своей программе или статьях. – Она человек, с которым стоит дружить, – произнес Уэбб, стараясь скопировать голос менеджера. Гретхен довелось свести знакомство с Ньютон, потому она сразу догадалась, кого пародирует сын и сдержанно улыбнулась. – Но ты не дружишь. – Терпеть её не могу. – Неудивительно. Судя по программам, особа мерзковатая. – Отвратительная, ты хотела сказать? – усмехнулся Тони. – Не без этого. Рихтер поставила перед ним блюдо, сама устроилась напротив и взялась за салфетку. – Приятного аппетита. – Спасибо, – отозвалась Гретхен. – И тебе. – Спасибо. Ели они в молчании, ни на что особо не отвлекаясь. Уэбб всё ещё держал в мыслях разговор с менеджером, её упрёки и намёки на то, что у него невыносимый характер на почве гормонального перенасыщения; скоро они взорвут ему мозг и полезут через уши. Он хотел что-то дерзко бросить относительно её желания превратиться в бандершу и перевести подопечного исключительно на белковую диету, но прикусил язык, зная, что толковой остроты не получится, а Мелисса скажет честно и откровенно, что да. Она не отказалась бы. И вообще, из его настоящего романа можно сделать скандальную пиар-акцию, устроить представление, ещё одно шоу. Вот уж чего Тони реально не хотелось, так это, чтобы его отношениями трясли на страницах газет. Отношений, правда, не было. Но он и в перспективе подобное предложение рассматривать не хотел. – Ты видела? – спросил Уэбб, когда с едой было покончено. – Новый клип? – Да. – Мне прислали видео, – призналась Гретхен. – Я посмотрела. – Оно ужасно. – Выдержано в общей линии, скорее. – Считаешь? – Да. Они играют больше на твоей внешности, нежели на вокальных данных. Это не первый случай в шоу-бизнесе. Иногда скандальный имидж значит больше таланта. В твоей ситуации, ставку делают именно на него. – Наверное, стоит к этому привыкнуть. – Ты уже привык, но не смирился. Не нравится, но делаешь. В этом вся суть. Гретхен не ошибалась, она своего сына видела насквозь, намного лучше разбиралась в его мыслях, нежели менеджер. Понимала его потребности, отношение к подобной работе, но не могла изменить общую концепцию проекта. Тони Уэбб перестал быть простым человеком, он стал брендом, с которым возникают определённые ассоциации. Чтобы пламя полыхало, нужно периодически подбрасывать в костёр дров. Может, человеком Мелисса Ньютон была мерзким, но профессионалом – просто на вес золота. Она знала, как поддержать интерес к личности тех, с кем работала. Да, она была груба, резка в выражениях, моментами чрезмерно откровенна, но она никогда не ошибалась. – Мне нравится петь. Но... не так. – В любом случае, у тебя контракт, и ты должен выполнять его условия. Многие тряпки, которые я надевала, выходя на подиум, вызывали у меня дикое отторжение и непонимание, на что уходят прекрасные ткани. Но раз я обязалась надеть это, то... Думаю, сам понимаешь. – Энтони Фрэнсис Уэбб – отдельно, Тони Уэбб – отдельно. – Именно. – Не хочу об этом думать. И разговаривать. Лучше расскажи, что у тебя произошло за это время? – Три дня с момента прошлой встречи? Не так уж и много, чтобы моя жизнь наполнилась событиями. – Неужели совсем ничего? – Мне звонила Ульрике. – А её сын? – Тони! – Я шучу. Просто шучу, – засмеялся Уэбб. Конечно, теперь он вспоминал свои былые предположения со смехом, но время от времени не упускал случая и вновь напоминал матери о подозрениях, направленных в её адрес. Гретхен, восстановив общение с подругой детства, старалась связи с ней не терять. Перезванивались они каждую неделю. О беседах с Ульрике Тони рассказывали. О судьбе сына фрау Рудерт история умалчивала. Возможно, в общении между собой, дамы упоминали сыновей, но Уэбб со школьных лет ничего не слышал о Себастьяне Рудерте. Визитов вежливости этот парень, хотя, ныне мужчина двадцати восьми или двадцати девяти лет, Гретхен не наносил. У него была своя жизнь, определённые увлечения и интересы. Тони полагал, что девушка тоже есть, поскольку мать ещё тогда восхищалась чужой внешностью. Себастьян с годами мог стать красивее. Но мог и растерять привлекательность. Всякое в жизни случается. – Глупые у тебя шутки. – Какая жизнь, такие и шутки, – хмыкнул Уэбб, тут же сделав вид, что жутко занят водой в бокале. Чистосердечное признание, что привычная жизнь ему не нравится, вряд ли помогло бы изменить её, направив в иное русло. А грузить Гретхен своими проблемами и переживаниями было довольно некорректно, вот Тони и не стал доводить до откровенного разговора.