Выстрел в ночи

«Я ищу тебя в толпе...». Фраза, которая могла бы стать неплохим названием для слезливого романчика с печальным финалом и великой любовью, подвергшейся гонениям. «Я ищу тебя в толпе». Тем не менее, это высказывание не было названием книги, оно являлось отражением мыслей Себастьяна Рудерта, наблюдавшего за одним довольно известным человеком на протяжении нескольких дней. Их первая встреча состоялась на съёмках программы, где Тони Уэбб принимал участие в качестве гостя, рассказывал о новом клипе, старательно пререкался с телеведущей, заставляя её зеленеть от гнева, придумывая новые вопросы, один ядовитее другого. Казалось, ещё немного, и звёздочка прикусит острый язычок, которым в новом видео слизывала кровь со своих губ, но этого не случилось. Тони выдержал чужие нападки и смог отразить их, вроде даже поставил Ариадну на место. Это противостояние напоминало склоку двух сучек, не больше. Себастьян отчаянно скучал, но покидать зрительный зал не торопился, ему было интересно посмотреть именно на Уэбба. Всё, что тот говорил, пел и показывал, оставалось за гранью восприятия. Пока что Рудерт лишь присматривался к этому человеку, попутно анализируя мотивы поведения другого индивида, стараниями которого он сам оказался здесь. Однако продержаться до конца программы у него силы воли не хватило. Телевизионные шоу никогда его не привлекали, оставаясь прерогативой Ульрике. Мать Себастьяна постоянно оставляла телевизор включённым. Рудерт подозревал, что она его практически не смотрит, просто техника работает для фона, создавая некую атмосферу в доме. Встречаться лицом к лицу с Тони Себастьян не планировал, но как-то так получилось, что они пересеклись. Рудерт стоял рядом с лестницей, Уэбб вырулил из-за угла. Тени и пошлая слеза, нарисованная на его щеке, поплыли от жары, действия казались наигранными, походка вычурной, хотя в ней не было мерзкой попытки демонстрации себя. Тони не стремился примерить к себе походку от бедра, напротив, тащился предельно медленно, сражаясь с плотно припаянной крышкой бутылки с минеральной водой. На секунду оторвавшись от своего занятия, он поднял глаза, и взгляды встретились. Себастьян не почувствовал ничего, разве что лучше, чем прежде, рассмотрел лицо своего клиента, зато Уэбб чуть приоткрыл рот, будто несказанно удивился. Минералка, только-только поддавшаяся, выпала у него из рук, крышка отлетела, вода разлилась. Тони не обращал внимания на собственную косорукость. – Подожди! Постой, – крикнул он, едва ли не срываясь на бег. Рудерт, не желавший в данный момент светить лицом, предпочёл не ждать и не стоять на месте. Когда Уэбб подбежал к лестнице, там никого не было. Во всяком случае, увидеть кого-либо Тони не смог. – Показалось, наверное, – растерянно выдал Уэбб. Вскоре раздались шаги. Звёздочка удалилась, а Себастьян нахмурился. О подобных выходках его не предупреждали. Такое чувство, что у парня не всё в порядке с головой, иначе с чего бы ему бросаться к незнакомому человеку? Если верить слухам, обычно всё бывает наоборот. Звёзды воротят нос, а простой народ жаждет общения с ними. Здесь наблюдалась противоположная ситуация. Спустя всего один день, Себастьян снова наблюдал за этим парнем, только теперь декорации, в которых им довелось пересечься, оказались иными. Никаких гримёрных комнат, яркого света софитов, восторженных поклонниц, жаждущих получить автограф или же поцелуй. Вдруг удача улыбнётся? Только прокуренный воздух, мерзкое пойло вместо благородных напитков, именем которых оно почему-то прикрывается, а посреди этого великолепия, а правильнее будет сказать, карнавала человеческого уродства, он. Тот, кого должно воротить от мест, подобных этому. Обычный плохонький бар, посиделки в котором могут закончиться не легкостью в голове и страстной ночью, если повезёт подцепить кого-то, а отравлением, как минимум. Эпатажная звёздочка не боялась быть узнанной, потому практически не маскировалась. Правда, выглядел он не так, как на сцене. Никаких ошейников, голых плеч, мерзких кофт с многочисленными молниями, от которых так и веяло надписью «гламур». Самое простое одеяние, самый простой мальчик. Звёзды по подобным заведениям не шарятся, они дорожат своей репутацией и желудками. Но всегда найдётся исключение из правил. Похоже на ошибку, но это не она вовсе. Рудерт глаз с него не спускал, потому был уверен на сто процентов, что там, в отдалении, сидит именно Тони Уэбб, собственной персоной, и напивается стремительно, в стельку, как свинья. В данный момент ему плевать на собственную репутацию, имидж и прочее, прочее, прочее. Видимо, у него есть желание продемонстрировать красивую спину первому встречному. Первый, кто подойдёт, тот ночью и будет её наблюдать. Интересно, хоть один из присутствующих здесь, догадывается, что у них есть реальный шанс присунуть знаменитости? Или они этого не знают? Внешность-то обманчива. Попробуй признать в этом пьяном олухе звезду? Долго придётся гадать. Тони чувствовал на себе пристальный взгляд, но осматриваться по сторонам не было ни сил, ни желания. Последней неприятностью в его жизни стало очередное появление Призрака, которого он, спустя столько лет, увидеть не ожидал вовсе. Это было довольно забавно со стороны судьбы – так над ним посмеяться. Сначала столкнуть лицом к лицу с Дерреком Йорком, потом продемонстрировать Призрака и не позволить с ним даже парой слов обменяться. Раньше у него получалось, теперь, видимо, воображение плохо работало, вот и не хватило на полноценное общение. В кино и литературе есть такой распространённый сюжет, который приходится по душе многим обиженным дамочкам. Обычно история их жизни содержит влюблённость, чаще всего, в школьные годы и обязательно безответную. Отказ после чистосердечного признания, френдзона. Героиня, полная решимости, начинает строить свою судьбу и карьеру, вопреки всем препятствиям. Добивается огромного успеха и встречает того, кто ей отказал. Обычно его положение в обществе ниже, чем у страдалицы, а то и вообще – дно, с которого не подняться. Тогда-то она чувствует триумф и удовлетворение. Далее возможны варианты. Героиня находит себе принца, более достойного, либо сходится с первой любовью, воскрешая в памяти свой былой восторг относительно личности данного человека. Уэббу довелось частично проверить на себе данную теорию. Вот только никакого морального удовлетворения встреча с Дерреком не принесла, лишь показала, как тот счастлив со своей женой и своим, не столь насыщенным графиком работы. Йорк всегда летал низко. Ниже, чем его отец. А, может, выше. Кто знает, сколько он на своём финансовом планировании денег зарабатывает? Вдруг он не где-нибудь планирует, а в администрации мэра? С Призраком ещё печальнее. В школьные годы он отвечал взаимностью, хоть это всё оставалось частью вымышленной жизни. Тони едва не заорал от неожиданности, когда увидел знакомый силуэт, ту самую фуражку и френч в коридорах телевизионного центра. Он бы и закричал, если бы знал имя придуманного человека. Орать: «Призрак»? Это глупо. Уэбб потянулся к своему стакану и сделал небольшой глоток. Какая мерзость! Себастьян, заказав себе напиток, до сих пор к подношению прикоснуться не рискнул. Он довольно щепетильно относился к вопросу своего здоровья, потому не представлял, что должно произойти, дабы толкнуть его на столь отчаянный шаг, как стремление напиться в плохоньком баре. Тони продолжал сидеть на месте. Если бы Рудерта попросили убрать этого человека, задание стало бы одним из самых простых в его истории. Настолько просто, что даже никакого интереса не проскальзывает. Пройти мимо, теряясь в толпе, что теснится, периодически меняя участников, у барной стойки, достать нож, одно отточенное движение, и дело сделано. Никакой долгой охоты, приготовлений особых, трудностей на пути. Просто и легко. Единственное, что жертва успеет сделать, так это только открыть рот или вытаращить глаза, а потом жизнь оставит его. Но Себастьяна никто не просил убивать этого человека. Напротив, его даже умудрились поставить в тупик своей просьбой. Просьбой за определённую, довольно щедрую плату. Рудерт долго, пристально смотрел на клиента, пытаясь понять, в чём подвох, но пока так и не нашёл провисаний в легенде. Жизнь Уэбба особым разнообразием не блистала, охоту на него не вели... Так какого чёрта?! После того, как ему изложили суть задания, в кабинете повисла долгая, выразительная и бесконечно гнетущая пауза. – С каких пор в моём досье появилась строка: «Оказываю услуги няньки»? – поинтересовался он, подавшись немного вперёд и опираясь ладонями на стол. Сесть ему не предлагали, но он и не рвался. Всё равно кресло даже на вид казалось отвратительно неудобным. Только сядешь, и уже на полу. Прекрасная возможность показать посетителю, насколько он дорог. Вот Себастьяну и показали. Заказчик ему не нравился, просьба пришлась по душе и того меньше. Рудерт умел убивать, но никогда не брался за охрану. – Если бы вы хотели прикончить его, то, да, я к вашим услугам, но охранять... – Он нужен мне живым. – Я с ними не работаю. После того, как поработаю, они теряют эту характеристику. «Нашёлся бы на тебя заказчик, я бы не отказался». Клиент Себастьяна настораживал. Но отказывать только на основании личных симпатий и антипатий он не умел. Есть общее свойство, скорее, даже характеристика у шлюх и киллеров. Когда они берут деньги, уйти от выполнения своих прямых обязанностей уже не получится. – Лучший убийца, не так ли? – Один из лучших. – Скромничаете? – Вовсе нет. Просто не хочу бросаться громкими словами. Рано или поздно находится тот, кто способен перещеголять самопровозглашённого «лучшего» по ряду параметров. – Тем не менее. – Вот, вы сами это сказали. Убийца. И я не планировал становиться бэби-ситтером. Увольте. – Он взрослый мальчик, ему не нужна нянька. – Неужели? Сколько ему? – Вы не знаете? – Нет. Я не слушаю такое. «И не люблю английский язык, предпочитая родную речь. Вот только когда я последний раз произносил что-либо на немецком?». Это действительно было в некоторой степени проблемой, особенно на первых порах. Прожив в Штатах около восьми лет, Рудерт всё ещё продолжал ностальгировать. – Ему двадцать четыре. – Надо же. На столешницу перед Себастьяном опустилась папка, открыв которую, он смог поглядеть на предполагаемую «деточку», нуждавшуюся в защите. Кажется, раньше доводилось видеть на экранах, мельком. Надолго взгляд на исполнителе Рудерт не задерживал. При таком имидже и внешности музыка уже мало что решала, больший упор делался, скорее, именно на данные, не имеющие к вокальным никакого отношения. Судя по всему, заказчик – далеко не первый мужчина с амбициями, возможностями и толстым кошельком, который жаждет облагодетельствовать звёздочку. Себастьян уже сейчас отказывался называть певца по имени, предпочитая пренебрежительно брошенное «звёздочка». Вряд ли бы это понравилось заказчику. Парень на фотографии выглядел немного моложе обозначенного возраста. Не слишком. Года на два или три. На школьника при любом раскладе не тянул. Рудерт даже удивился. Изначально у него сложилось впечатление, что заботиться придётся о зазвездившейся малолетке, но случай оказался не настолько удручающим. – Позволите задать вам вопрос? – Пожалуй, да, – ответил Себастьян, прикидывая, чего от него могут потребовать. Вопрос оказался отвлечённым, немного шокировал, поскольку напоминал более необременительный трёп, дружескую беседу, но не общение потенциальных работника и работодателя. – Какую музыку предпочитаете? – Рок. Немецкий. – Патриотизм? – Вовсе нет. Просто он мне ближе. – Раммштайн, наверное? «Оригинальное предположение. Очень. Ты хоть кого-нибудь, кроме них, знаешь на немецкой сцене?». – Нет, их творчество я не люблю. Можно послушать, но, в целом, не вдохновляет. – Тони тоже работает в этом жанре. – Но поёт на английском. – Всё же патриотизм. – Может быть. – Знаете, до определённого момента я тоже не интересовался его творчеством, больше привлекала личность, нежели сами песни. Потом я прислушался, и понял, что они неплохи. Не шедевры, но достойно и на уровне. Другое дело, что имидж перетягивает на себя больше внимания, равно, как и многочисленные сплетни. Наверное, Тони обидно. Он всегда считал музыку своим призванием, а внешности должного внимания не уделял. Судя по всему, его пытались убедить в том, что Уэбб – не пустышка, а человек с ранимой душой и определёнными принципами. Что ж, это, наверное, забавно. Глядя на фотографии, Себастьян не готов был поручиться за правдивость чужих слов, поскольку собственное впечатление уже сложилось, и оно было далеко от представления о серьёзном молодом человеке, который думает о стремлениях к идеалу, посвящая каждую свободную минуту самосовершенствованию. – Что же случилось потом? – Потом мне довелось побывать на концерте. Не в одиночестве. Сам я даже под влиянием ностальгии не отправился бы на это мероприятие. Так получилось, что моя жена фанатеет от Тони. Когда мы находились в зале, она не могла на месте удержаться, постоянно орала: «Тони! Тони!!!». Смешно сказать, но я поймал себя на мысли, что она даже в постели со мной так не кричала, хотя обычно молчаливой её назвать невозможной. Эта толпа, скандирующая его имя... В какой-то мере даже сексуально. Они все его хотят, а хочет ли он кого-то из них? – Вам действительно это интересно? Рудерт изобразил кривую ухмылку. Его подозрения стремительно получали подтверждение. Мужчина заинтересован в личности Уэбба, и интерес здесь именно сексуальный, не стремление помочь, а надежда, что за его услугой последует ответная. – Да. – Тогда я точно не смогу понять вас. – Вам не доводилось видеть его на сцене. – Спрашиваете или утверждаете? – Скорее, констатирую факт. Говорю же, что сам до концерта относился с пренебрежением к его деятельности и певческим способностям. Экраны, которые были в зале, позволяли лучше разглядеть лицо Тони. Бледные губы, подведённые глаза, немного потёкшая тушь и тени. И то, как он закусывает губу, когда нервничает... Незабываемая вещь. – Я видел многих людей, которым свойственна такая привычка. Не лгал. Действительно, многих. Одни кусали губы, другие потирали шею, третьи начинали мерзко похрустывать пальцами, четвёртые теребили мочку уха. Способов продемонстрировать свою нервозность оказалось не так уж и много, если задуматься. Себастьяну, освоившему частично основы невербального общения, было с чем сравнивать, и он знал, что действия Уэбба не так уж уникальны, как кажется нанимателю. – Вы не наблюдали это в его исполнении. – Не думаю, что столь примитивные способы привлечения внимания смогут меня поразить. Кроме того... Раз уж вы задали мне один вопрос, могу я попросить того же от вас? – Один вопрос? – Да. – Можете. – Почему вы хотите, чтобы я его охранял? Это же не акт дружеской поддержки, верно? Это задел на будущее? Сейчас вы приставляете к нему охрану, он узнаёт об этом и остаётся благодарным по гроб жизни. Возможно, благодарность выражается в его благосклонности, так? – Почти. – Поясните? – Его жизни действительно грозит опасность. На него готовят покушения, и я хочу, чтобы Тони вышел сухим из воды. Вы отлично ориентируетесь в этом деле. Говорите, что ваша специализация – разрешение, в некотором роде, проблем деликатного характера. Это качество понадобится ему. И мне тоже. – Вы не ответили. – Ответил, но вы плохо считаете. Задали не один, а четыре вопроса. – Я прогуливал математику, – хмыкнул Рудерт. Человек, сидящий напротив, сделал вид, что оценил последнее высказывание, поскольку уголки его губ слегка приподнялись, что, впрочем, сложно было назвать полноценной улыбкой. В глазах собеседника Себастьян без особого труда читал мнение о себе. Мужчина сомневался, что перед ним действительно достойный соперник. Не желторотый юнец, на счету которого только один уничтоженный таракан, да и то, по чистой случайности. Возможно, пара придушенных крыс, но ни капли человеческой крови. Он ошибался и Рудерта недооценивал. Чувство собственного величия явно затмевало ему всё остальное. Об осторожности он не думал. – Желаете знать, какие цели я преследую? В общем-то, вы правы. Я хочу его. – В качестве временной игрушки? – Нет, на постоянной основе. «Удивил. Звёзд хочет каждый второй житель планеты. Иногда не одну, а нескольких. Правда, мечты не всегда исполняются. Что поделать?». В данном случае, Себастьян не понимал, что же тормозит мужчину. Почему он не начинает активные действия прямо сейчас, ограничиваясь такой вещью, как выбор телохранителя. Если верить прессе, то Тони Уэбб ведёт себя вызывающе не только на сцене, но и в повседневности, сексуальная жизнь его весьма насыщенна. Начни кто-либо проявлять к нему внимание, вряд ли он откажется. Стоило признать, что человек, сидевший напротив Рудерта, был довольно привлекателен внешне. Он мог понравиться Тони и просто так, достаточно лишь один раз к нему подойти и предложить любовь до гроба. Такой тип людей, к коим Себастьян в мыслях причислял Уэбба, были падки на громкие слова о большой и чистой. Но трахались обычно самозабвенно, как последние шлюхи на земле. Впрочем, шлюхами они были, пусть даже не последними на земле. Искусство съёма тоже не осталось в стороне от Рудерта. При желании он умел втираться в доверие и влюблять в себя людей. Однако сам не стремился влюбляться, понимая, что тигры охотятся в одиночку, им не стоит обременять себя любовными отношениями. Себе дороже. Кроме того, стоит только нарисоваться проблемам на горизонте, как под удар моментально попадёт близкий человек. Об этом даже упоминать не стоило, Себастьян сам неоднократно практиковал подобное. Почему-то обиднее всего становилось за тех, кто невинно пострадал. Любые методы давали осечки. Те, кто клялся в вечной любви, нередко клятвы нарушали, предпочитая спасать свою шкуру. Таких убивать оказывалось в разы приятнее, будто одновременно вымещаешь на них боль преданного и ненависть заказчика. Немного добавлял Рудерт и от себя. Презрение. Совсем чуть-чуть. Щепотку. Для остроты. Когда-то, в начале «творческого» пути, Себастьян совершил ошибку и обжёгся на ней смертельно, усвоив урок навсегда. Он был молод, не столь осторожен, как ныне и ещё слегка наивен, потому умудрился влюбиться. Взаимно. Но, как известно, счастье вечным быть не может. Решив отыграться за его проделки, противоборствующая сторона сделала ставку на любовь Рудерта и не ошиблась. Себастьяну казалось, что он до сих пор видит перед собой лицо человека, которого любил. Оно являлось ему в кошмарах, даже теперь, после того, как душа получила освобождение от тела. Вообще-то умер он не сразу, а спустя несколько лет, проведённых в дорогой лондонской лечебнице. Звучит красиво, на деле – обычная психушка экстра-класса. Но это единственное место, которое подходило для жизни, в пространстве обычном ориентироваться Валентайн уже не мог. Звёздочка чем-то отдалённо напоминала Тобиаса. Хотя бы именем. Тони, как все его называли. Звучит почти так же, как Тоби. Всего-то одна буква разницы. Только вот волосы у Уэбба длиннее, а глаза не зелёные, а голубые, и шрама на виске тоже нет. Наверное. Рудерт не мог знать этого наверняка, но не думал, что в жизни бывают такие совпадения. Встретить человека, который бы напоминал первую любовь, копируя частично его внешность, имея сходное имя. Характер был иным. Здесь стоило порадоваться, что заказчик не требовал убийства. Себастьян бы не смог. Не сейчас. Да, наверное, никогда. Но и защищать Тони... Это странно. Однажды он не уследил за человеком, похожим на Уэбба. Человеком, которого любил. Так почему он должен спасать жизнь другому мальчишке? Клиент делает ставку не на того человека. Себастьян Рудерт не умеет хранить жизнь, он умеет только убивать. Soultaker. Под этим именем его знало большинство. В то время как Тобиас придумал идиотское прозвище «Призрак». К слову сказать, он был ровесником Энтони Уэбба. Четыре с половиной года разницы. И он ушёл раньше Себастьяна, который постоянно танцевал на лезвии ножа. Он помнил, как резал тех, кто убил Тобиаса, медленно, смакуя чужую боль, упиваясь ею. Она была почти ощутимой. Они оставили мёртвую душу в живом теле. Милосерднее было бы убить, чем так. Он отобрал у них и душу, и жизнь. Но так и не почувствовал удовлетворения от проделанной работы. Задумчивость способствовала молчанию, но долго оно не продлилось. – Надеюсь, соперниками мы не станем, а потраченные деньги себя оправдают. – Соперниками? – Рудерт посмотрел на собеседника так, словно видел его впервые в жизни и не понимал, чего от него хотят. – Я слышал, что вы предпочитаете мужчин. – С клиентами я не сплю. «Как проститутка, только наоборот. Они-то как раз со своими клиентами трахаются вовсю. Скорее, всё же гейша. Никакого секса, но набор услуг и без того обширен. Приятный разговор, прелестное кимоно, танец, а после – смертоносные лезвия, неведомым образом скрытые в шелках». Знавал Себастьян одну такую гейшу. И не только её. У него за годы ударного труда вообще немало нужных знакомств появилось. – Ваш клиент я, а не он. – Это несущественно меняет ситуацию. – Надеюсь на вашу честность. – Я не давал согласия на заключение сделки. – По вашим глазам я вижу, что вы уже согласились. Мужчина улыбнулся. «Ещё один знаток человеческих душ? Забавно. Сколько таких встретится на моём пути?». – Это могло бы стать интересным опытом, – задумчиво протянул Рудерт. – Хотя телохранитель из меня ещё паршивее, нежели нянька, поскольку опыт наблюдения за детишками у меня есть. Правда, это было давно. Лет двадцать назад. – За время нашей беседы вы неоднократно заявили, что хорошо знаете своё дело и умеете убивать. Именно это от вас, в конечном итоге, и требуется. Я нуждаюсь в человеке, который быстро, без особого шума и сожалений отстрелит яйца паре-тройке врагов Тони. Готов раскошелиться на приличную сумму. – Знаете мои расценки? – Разумеется. К делу стоит подходить со всей серьёзностью, иначе это уже не разговор двух деловых людей, а ярмарочный балаган. «Именно поэтому ты считаешь меня дураком? Потому что мы деловые люди и у нас серьёзный разговор?». Вслух свои подозрения Себастьян не озвучил, предпочитая оставить их при себе. Однако совсем от них не отказался, продолжая придерживаться мнения, что у задания есть второе дно. Контракт они заключили, Рудерт примерил на себя, образно говоря, костюм горничной, став тенью Энтони Уэбба. И теперь, найдя его в толпе, внимательно наблюдал, очень сомневаясь, что однажды его навыки понадобятся. Пока складывалось впечатление, что Тони и без него неплохо справляется, клиент же придумал историю с потенциальным покушением только потому, что жаждал приставить к объекту страсти своего человека. Для этих целей подходил кто угодно, но только не Себастьян. Но он согласился. Почему-то.