Выстрел в ночи

Пули одна за другой легли в центре или очень близко к нему. Рудерт положил пистолет на стол и потянулся, чтобы развязать шарф, которым предварительно завязал глаза. Он давно освоил этот трюк, потому не испытывал затруднений. С одинаковой лёгкостью стрелял, и глядя на живую мишень, и зажмурившись. Нужно было просто стать хищником. Перестань смотреть и полагайся на иные чувства. Слух, обоняние, осязание. Вместе они способны дать представление не меньшее, а то и более полное, нежели даруемое зрением. В этом было своё извращённое очарование. Что можно увидеть перед тем, как выстрелишь? Расширенные от страха зрачки? Испарину, выступившую на лбу? Подрагивающие руки и губы? Страх реально ощутить и другими органами чувств. У него специфический вкус и такой же запах. Человек, оказавшись в стрессовой ситуации, начинает потеть, голос его теряет львиную долю уверенности. Большинство с места сдвинуться не может, шок удерживает их. Те, кто минуту назад орал, теперь достают платки из кармана дорогого костюмчика и промакивают лоб, а поджилки так и трясутся. Кажется, что от этой дрожи вибрация даже по столу проходит. Проза жизни. Мерзкой, отвратительной и грязной. Себастьян бросил шарф на столешницу, вновь провёл ладонью по рукоятке пистолета. Его любимица. Единственная после Улле женщина, с которой он, по-настоящему, ладит. Впрочем, сначала «беретта», а потом уже Ульрике. Он и его пистолет – одно целое, а вот с матерью случается несовпадение во взглядах. «Ты похож на отца, он тоже обожал со мной пререкаться». «Больше, чем тебе кажется, мама». Он обожал пререкаться, он любил оружие, он работал ликвидатором. Не самая чистая работа, но его всё устраивало. Сын перенял эстафету. Мастер по решению проблем деликатного характера, так он предпочитал отзываться о роде своей деятельности. В каком-то смысле, даже не лгал. Действительно, решал. Там, где другие не хотели марать руки, он с легкостью бросался в водоворот событий. Ещё три дня наблюдения, после той ночи. Большую часть времени он провёл без дела, сидел в своём «БМВ», мотался по городу вслед за Тони, пока тот в компании менеджера решал вопросы повышенной важности. Покушения оставались в призрачных перспективах. Всем преступникам плевать хотелось на Уэбба. Они имени его, наверное, не знают. Рудерт вот не знал, до тех пор, пока судьба не столкнула с клиентом, жаждавшим получить себе это сокровище в целости и сохранности. Сказать ему, что Тони никакой в постели, или придержать язык за зубами? Искусственная челюсть, конечно, тоже может быть красивой, но пока подобные перспективы Себастьяна не вдохновляли. Поняв, что личное общение – тот ещё тупик, Рудерт обратил взор в сторону творчества своего подопечного. Посмотрел несколько старых клипов, послушал песни без визуального ряда. Они были довольно неплохи, хотя и не обещали прописаться в плеере на веки вечные. Заходит под настроение, но фанатеть по Энтони Себастьян точно не стал бы. Клипы привлекали внимание сильнее, там были интересные моменты, интересные образы, а ещё провокация и сексуальность, которой Тони не хватало в жизни. Рудерт подумал, что это могло быть следствием опьянения, но повторением опыта не грезил. Ему хватило робких поцелуев, скованности и несоответствия экранного образа реальному человеку. Тони вроде бы не оттолкнул его, но и прилива дикой страсти не испытал. В его глазах промелькнула обречённость, когда он произнёс слова «моя галлюцинация». Себастьян гнал от себя мысли подобного толка. Никакая не обречённость это. Пьяный взгляд просто, вот и всё. «Надеюсь, похмелье тебя мучило отменное». Что-то, однако, заставило Рудерта, уже стоявшего у двери чужой квартиры, вернуться обратно, влезть в компьютер Энтони и добавить свои контакты в программах-мессенджерах. Он редко бывал там, но почему-то хотел поболтать с Тони в атмосфере частичной анонимности. Они вполне неплохо поговорили тогда, если бы не попытка заняться любовью, обернувшаяся катастрофой, могли стать приятелями за один вечер. Но собственная торопливость испортила всё на свете. «Он просто напомнил мне о прошлом», – оправдал свой поступок Себастьян. Вряд ли сам себе поверил. Все хастлеры, прошедшие через его руки и, само собой, член, имели сходную внешность. Тёмные волосы и светлые глаза. Иногда бывали исключения, просто так, чтобы отвлечься совсем-совсем и не возрождать воспоминания об ушедшей любви. Со светловолосыми парнями он даже лучше обходился, чем с брюнетами. Разумеется. У него не возникало прямой ассоциации с Валентайном, точнее, мыслей о том, насколько ему отвратительны те, кто сейчас в его власти. Нежность Рудерта в этом мире предназначалась только одному человеку, раз его уже нет, не стоит пытаться проецировать чувства на незнакомых людей. С одним из проституток Себастьян даже умудрялся играть в «семейные» отношения. Нет, никаких встреч за пределами клуба, в котором парень отирался, никаких подарков и обещаний новой жизни, начатой с чистого листа. Просто игра в «любимого» и «дорогого». Временами доставляло. Его голос отдалённо напоминал тембр голоса, присущий Тобиасу, тем и был хорош. Впрочем... Рудерт после таких встреч и таких мыслей смеялся над собой. Он так давно не слышал голоса Валентайна, что мог позабыть его сотни раз. Возможно, слух его обманывает. Вполне. Но Себастьяну нравилось обманываться. В подобные моменты он мог почувствовать себя счастливым. Он не искал смерти нарочно, он постоянно с ней соседствовал, потому привык. Знал, что если она придёт за ним, беспокоиться он не станет. Напротив, улыбнётся так же безмятежно, как Тоби, когда по его венам побежало лёгкое забвение, сошедшее с кончика иглы. Одна ампула, и врачи диагностируют естественную смерть. Придёт она мгновенно, принеся облегчение, а не так, как та, что приходила на лезвии ножа. Рудерту казалось, что он искупался в крови тех ублюдков. Кажется, его даже стошнило, стоило только выйти на воздух из помещения, чьи стены пропитались страданием, болью и отчаянием. Кажется, он даже зарыдал. Убить человека просто, намного сложнее убить чувства, живущие внутри. Из человека превратиться в механизм, который лишь выполняет набор механических действий. Взяв пистолет, Себастьян выстрелил ещё пару раз. Пули попали точно в цель. Он никогда не мазал. Раньше бывало, теперь нет. Если во время стрельбы с закрытыми глазами рука могла дрогнуть, то при внимательном наблюдении за объёктом косяков в работе не возникало вообще. «Ты не смог уберечь человека, которого любил. Зачем защищать того, кто тебя раздражает? Его ты не вернёшь, а этот даже не копия. Обманчивое первое впечатление». Рудерт расстегнул кобуру и направился в сторону ванной комнаты. Вернуться домой и разрядить обойму в несуществующего противника было приятной перспективой, а уж когда этот небольшой список дел оказался выполнен, настроение улучшилось в сотни раз. Правда, оно моментально опускалось на уровень плинтуса, стоило только переметнуться к размышлениям о своём «задании». О бездонных голубых глазищах. Пожалуй, единственном, что по-настоящему привлекало внимание. Примитивно так, обратить внимание на глаза, на них же и залипнуть. Но они действительно были красивыми, и отражали многое. В клипах – одно, в жизни – другое. Это как подарок-сюрприз. Открываешь коробку, сдирая упаковку, рассчитываешь увидеть нечто определённое, а там обнаруживается иное подношение. Может понравиться. А может – нет. У матери была одна подруга детства, бывшая модель, которой подходило такое же определение. Съёмка изображает её красавицей, потом берёшь каталог работы другого фотографа. Тут же понимаешь, что обман зрения. Где только можно было красоту углядеть? Её сына тоже звали Энтони. Зовут. Не стоит о живых людях в прошедшем времени. Себастьян видел эту подругу несколько лет назад, почти позабыл о ней. А ведь прожил в том доме целую неделю. Но только с Тони Рихтером ему ни разу не довелось пересечься, поскольку отправили несчастного мальчика в школу с определённым уклоном. То ли математическим, то ли ещё каким. Рудерт интереса к жизни знакомых Улли не проявлял. Единственное, что в память врезалось – выбор комнаты. Когда Гретхен Рихтер предложила им комнаты на выбор, он тщательно их все оглядел и вернулся к той, что увидел первой. Женщина сказала, что это спальня Тони. Популярное, оказывается, имя. Но вряд ли тот Тони похож на Уэбба. Во время проживания в чужой комнате, Себастьян ради интереса пытался составить примерный портрет хозяина помещения. Неизменно видел перед собой забитого ботаника. От комнаты веяло правильностью, и это немного раздражало. Рудерту уже тогда хотелось нарушать правила, бунтовать и совершать глупости. Самая большая обошлась дорого. Такую цену он платить не желал, однако не остановился. Не оглянулся назад и новую жизнь не начал. Приняв душ и надев одни только джинсы, Себастьян вернулся в комнату и вновь потянулся к ноутбуку. В последнее время он проявлял к вещи, обычно не пользовавшейся особой любовью, повышенное внимание. В аське горел зелёный цветок. Надо же. Звёздочка выкроила время, чтобы выбраться в «прямой эфир», одарив жаждущих своим вниманием. Сообщение не замедлило появиться. «Прости, что задаю столь некорректный вопрос, но я совершенно не помню, при каких обстоятельствах добавил тебя в свой контактный лист. Мы точно знакомы или это случайность... Ошибка?». Ошибкой было решение взяться за охрану вместо того, чтобы заниматься привычным делом. Чем чаще Рудерт думал об этом, тем сильнее проникался правильностью своих умозаключений. Браться за это должны телохранители, а не наёмные убийцы, даже если они неплохо зарекомендовали себя в сфере избавления от людей, мешающихся под ногами. «Мы знакомы». Ответ он набрал быстро. Ничего не пояснил. Не было настроения писать простыню текста, чтобы потешить самолюбие собеседника. Он ждал... Чего он ждал? Признания в любви к творчеству на несколько сотен символов? Восторгов им самим? Или ничего не ждал, в принципе? Насыщенная звёздная жизнь. Сидит дома, залипает на экран ноутбука, общается с незнакомцем в сети. Не совсем, конечно, незнакомцем. Но ведь Тони пока не догадывается, кто находится по ту сторону экрана. Удивительное дело, они едва не потрахались, а имени Уэбб у потенциального любовника так и не спросил. Не посчитал нужным, опасаясь, что память короткая подведёт? Или на него тоже не обижаются, когда он называет имя постороннего человека, забываясь? Как можно обидеться на столь именитую персону, снизошедшую до тебя? «Правда?». «Нет смысла тебя обманывать. Скажем так, наше знакомство было странным, развитие получило своеобразное, но, несмотря ни на что, мне понравилось с тобой разговаривать». – Это ты точно делаешь лучше, чем трахаешься, – произнёс вслух, понимая, что всё равно никто не услышит. «Где мы познакомились?» «В баре». «То есть, ты действительно... Можешь прислать своё фото?». Что именно «ты действительно» Себастьян не понял, но подозревал, что это очередной выкидыш чужого мозга. Действительно существуешь? Такой вопрос предполагался изначально. Тони уже об этом спрашивал. Его настойчивое отрицание чужого существования настораживало, вновь наводило на мысли о сумасшедших. Тут же вспоминались события собственной жизни, связанные с лечебницей, накрывало отчаянием. Замкнутый круг какой-то. Желая отвлечься, Рудерт сосредоточился на чужой просьбе. Простой и сложной одновременно. Он не любил, даже ненавидел фотографироваться, потому и снимок был для него проблемой. Он открыл папку, в которой держал немногочисленные фотографии, перебрал их несколько раз, пока не остановился на одной из них. Снимала Улле, но тогда ему было восемнадцать. Темные очки вместо ободка, сдерживающие чёлку, наряд пристойный. Выпускной вечер как-никак. Он не мог разочаровать мать и прийти в своих безвкусных тряпках. Костюм для него выбирала сама Ульрике. Чёрный, строгий, в комплекте с белой рубашкой и тёмным галстуком. Очки смотрелись немного нелепо, но тогда он считал их не только аксессуаром, но и необходимым элементом своего стиля, будто больше никто их подобным образом не носил. «Наслаждайся. Сейчас я не фотографируюсь, потому ничего свежее нет». Но Тони, кажется, всего хватило. Молчал он минут десять. В счастливый обморок не завалился? Была у него тенденция такая – впадать в ступор, увидев Себастьяна. Вдруг с фотографией трюк прокатывает? «Давай встретимся?», – написал через некоторое время Уэбб. «Зачем?». «Просто так. Поговорить?». «Хороший повод». «Согласен?» «Да. Мне всё равно нечем заняться». – Если ты вытащишься из дома, мне придётся последовать за тобой, – произнёс, вновь обращаясь к тишине комнаты. Вряд ли она могла передать слова Рудерта тому, кому они предназначались. «Кто выбирает место?». «Могу я». «Это снова будет бар?». «Нет. Пожалуй, баров с меня хватит». С местом встречи Уэбб определился быстро, скинул Себастьяну адрес и, выразив надежду на приятное времяпровождение, сеть покинул. Рудерт усмехнулся. У него снова не спросили имя. Хотелось верить, что Призраком его не назовут, иначе надежды Тони не оправдаются. К месту встречи он добрался раньше организатора сего культурного мероприятия. Когда Уэбб приехал и припарковался, Себастьян успел оценить размах чужой мысли, проникнуться чистотой помыслов. Клуб? Кафе? Ресторан? Отель, в конце концов, где можно попробовать ещё раз то, что не получилось тогда? Как же! Круглосуточный океанариум. Лучше просто не придумать. Взрослому мужику рыбки – самое то. Психологи любят повторять, что общение с обитательницами аквариумов благотворно сказывается на состоянии эмоционального фона. Ему бы не помешало. Но он может часами залипать на рыб, однако эффекта не добьётся. Беспечность Тони не переставала удивлять Рудерта. Вот сейчас снова вполне реально совершить покушение, довольно успешно совершить, если уж на то пошло. Он сам мог миллион раз уничтожить парня самыми разными способами. Да в его же собственной квартире пристрелить. Уэбб за свою жизнь не переживал, потому свободно разгуливал без охраны, теперь вот даже без маскировки в люди выбрался. Но тут следовало признать: тёмные очки и кепка осенней ночью будут смотреться нелепо. – Пойдём? – спросил Тони, оказавшись рядом с Себастьяном. – Смотреть на рыбок? – Да. – Что за детские забавы? – Мне показалось, что это довольно оригинально, – признался Уэбб, не показывая всех эмоций, что появились в душе, стоило только пересечься с новым знакомым. Фотография, сама по себе, уже произвела на него неизгладимое впечатление. Три дня он мучился от неизвестности, гадая, приснилось ему очередное столкновение с Призраком или же оно было реальным. Три дня он вспоминал свои неловкие поцелуи, которые, наверное, на всю жизнь этому человеку в душу запали. Три дня думал, что ничего такого не было. Ничто в квартире не напоминало о присутствии другого человека. Короткий визит в сеть и список контактов, неожиданно пополнившийся новым именем, расставил всё по своим местам. Как Тони ни старался вспомнить момент добавления, так ничего в мыслях и не всплыло. Однако он радовался, что имеет возможность общаться с хмурым Призраком. Он реально существовал, носил те же вещи, что и раньше, в видениях. Фотография напомнила о сне, когда Уэбб видел юношу с волосами, уложенными как раз так, как запечатлела чья-то камера. С очками вместо ободка. Вместе с тем, осознание, что мужчина – не выдумка, и он сейчас реально стоит рядом, только протяни руку, заставляло нервничать. Накрывало разочарованием и стыдом. Сон оказался обманом. Да-да, тот самый, где фигурировали сероватые простыни, а наслаждение имело место быть. И нравилось происходящее обоим, а не только Тони. В этот раз, вспоминая свой вроде как первый секс, он думал с сожалением, что характеристика для действа подходит та же, что и для секса с Энни Уивер. Мокро, грязно и совсем не так, как говорят многие люди. Ничего примечательного, ничего такого, отчего мозги способны взрываться, а тело плавиться. Глупые метафоры, глупые сравнения. Глупая ложь. – Как тебя зовут? – спросил Тони, когда они уже оказались в помещении и стояли напротив огромного аквариума. Тишина, царившая вокруг, не напрягала, а радовала. Люди в их сторону не смотрели. Посетителей было не так уж много, и интересовали их больше рыбки, нежели другие люди, решившие поглазеть на экзотических обитателей морских глубин. – Только сейчас решил узнать? – Лучше поздно, чем никогда. – Себастьян, – ответил Рудерт. Он не скрывал собственного имени, хотя поддельные паспорта у него имелись, не без этого. Но Тони он мог назвать истинные данные. Вряд ли Уэбб знает о его деяниях и побежит докладывать спецслужбам, кого ему довелось встретить. Да и кто поверит ему на слова? Без доказательств любые слова теряют силу. – Хм. – Что это значит? – Дурацкое имя. – Спасибо. – Нет-нет, – Тони понял, что именно сказал и постарался исправить ситуацию. – Имя, само по себе, неплохое. Просто у меня определённые ассоциации с ним. – Что-то страшное? – Не совсем. Лишь вопрос личного комфорта. Или его отсутствия. – Как это понимать? – Глупая история родом из детства. – Расскажешь? – Не сейчас, это не столь интересно, чтобы тратить время на короткую и малоинформативную историю. – Что ж, подождём лучших времён. Их разговор напоминал чат средней паршивости. Во всяком случае, именно в таком качестве воспринимал происходящее Себастьян. Он задавался вопросом и не мог ответить, что толкнуло его на добавление своей аськи в контакт-лист Уэбба, не знал, что заставило приехать на встречу, подарить фотографию, согласиться на смену амплуа, переквалифицировавшись всё-таки в... няньку? Да, именно в няньку. Что же? Деньги? Но он и раньше получал крупные суммы, банковский счёт не поражал пустотой и позволял жить на широкую ногу. Интерес к новому виду деятельности? Для этого не обязательно устраивать переворот в реальности. Можно довольствоваться любой онлайн-игрой, став в пределах её, кем угодно. Ради того, чтобы заглянуть в глаза человеку, который в первый момент напомнил о... Нет, лучше не думать. Отсюда ответ на вопрос выходит. Мазохизм чистой воды, а Себастьян Рудерт никогда мазохистом не был. Скорее, садист, определившийся с выбором. Тогда почему он это делает? – Тебе здесь нравится? – спросил Себастьян, спустя несколько минут молчания. Видимо, оба ждали лучших времён, а те никак не наступали. – Нет, – честно признался Уэбб. – Тогда к чёрту твоих рыб. Поедешь со мной? Я знаю места гораздо лучше этого. – Поехали, – ответил Тони. В очередной раз поразил своей беспечностью. Неужели такое реально возможно? Они знакомы несколько часов, видятся, с учётом происшествия в телецентре, в третий раз. И Уэбб, нисколько не сомневаясь, моментально отвечает согласием на предложение выбраться куда-нибудь вместе. Не раздумывает, не отнекивается. Не боится? Совсем? Зря. Если бы он знал... Но он не знает. Звёздочке надоела сытая и красивая жизнь? Хочется экстремальных развлечений? Что ж, тогда идея Рудерта ему понравится. Выбор места наверняка Тони удивил, но он ни слова против не высказал, даже не пытался спорить, послушно следуя за Себастьяном. Рудерт на время погрузился в привычную среду, представляя, какая сенсация могла всколыхнуть общество, вызвав траур у миллионов поклонников, но тут же отказался от своей затеи. Оберегать, а не уничтожать. Когда он последний раз созидал, а не занимался разрушением? Кажется, это было в другой жизни. В этой на его руках кровь, много крови. Без той, что принадлежала любимому человеку, тоже не обошлось... Рыбки были довольно милы, но невообразимо скучны. Они умиротворяли, но Себастьян не желал успокаиваться. Его ничто не держало в этом мире, но и уходить он не хотел. Боялся, наверное, что за чертой не окажется обещанного отдыха, а мучения только усилятся. Так пусть лучше они атакуют сейчас, когда он жив. Пока может играть с ними в игру, правила которой сам волен определять. То ли подчиниться, то ли, напротив, подчинить себе, перестать думать, перестать... Он скинул френч, думая, что тот упадёт на пол, но под руку подвернулся Уэбб, подхвативший верхнюю одежду. Фуражку Себастьян сам положил на стол. Френч он мог отряхнуть от пыли, но вот головной убор, повалявшийся на полу, вызывал противоречивые чувства. Тони не задался вопросом, с какой целью его увезли за пределы города, протащили через лес и привели к низкому зданию с толстыми стенами. Внутри оно было пустым и обшарпанным. Вряд ли Уэбб, привыкший к роскоши, может найти это место действительно интересным. Зато прочувствует на собственной шкуре, каково было Рудерту во время визита в океанариум. Наверное, у них эти два места вызывают идентичные чувства. Тони, например, воротит от здания, где есть только голые стены и стол, предназначенный для игры в настольный теннис, а ещё мишени. Бывший тир? Или он и поныне действует? Себастьян, притащив Уэбба сюда, рассчитывал на искривлённую в презрительной гримасе физиономию и попытку поскорее вырваться на свободу. Тони внимательно рассматривал обстановку, в которой оказался. Он стряхнул пыль со стола, устроил на нём чужой френч, расстегнул свою куртку, положил её рядом. В помещении было прохладно, но не сыро и совсем не жутко. Ровно до тех пор, пока Уэбб, внимательно оглядев всё, не повернулся и не встретился с взглядом... Двумя взглядами. На него смотрел Себастьян, на него смотрело дуло пистолета, причём даже Тони, никогда не имевший дела с огнестрельным оружием, понимал, что это подлинный пистолет, а не зажигалка-обманка. Если выстрелить, из дула вылетит не пламя, а настоящая пуля. Удивительно, но страха не было, а перед глазами пронеслись события школьных лет, которые, казалось, давно забыты. Момент, когда Картер, не скупясь на демонстрацию физической силы, прикладывал головой об пол. Когда Деррек едва не скинул с крыши, застав врасплох, а лезвие ножа скользило по щеке. Когда тлеющий кончик сигареты замер в опасной близости от ключицы, обещая запах палёного мяса, но в последний момент всё сорвалось. Сколько раз его психику подвергали испытаниям? Сколько раз он избегал опасности? Теперь она была реальна, как никогда прежде. Можно попытаться уйти от ножа, но убегать от пули неразумно. Она догонит в любой ситуации. Рудерт продолжал держать пистолет, направляя его прямо на Уэбба. Ждал появления на лице паники, расширяющихся от страха зрачков, какого-то лепета, но видел лишь плотно сжатые губы и заинтересованность во взгляде, будто пистолет Тони не пугал. – Надеюсь, ты умеешь с ним обращаться, – произнёс через некоторое время. – Не сомневайся. – Покажешь? – Прямо на тебе? – Себастьян усмехнулся подобному предложению. Не похоже, что Уэбб не понимает, какие перспективы перед ним рисуются. Всего один выстрел, и его не станет, но он совсем не боится. Знает, что пистолет не снят с предохранителя или просто рассчитывает на милосердие? Тогда не по адресу. Рудерту это понятие неизвестно с тех пор, как он своими руками прикончил человека, которого любил больше всех на свете. Какова после такого случая цена чужой жизни? – Лучше на нём, – произнёс Тони, показав за спину Себастьяну. Туда, где расположились мишени, среди которых находился и человеческий силуэт. – Неужели совсем не боишься? – спросил Рудерт, опустив пистолет и перестав угрожать попусту. Голубые глазища смотрели на него пристально, притягивая взгляд раз за разом. Акцентируя внимание на себе, моментами в сознании Себастьяна даже проскальзывало нечто, отдалённо походившее на восхищение. Не фанатское, а чисто по-человечески. – Нет. Не боюсь. – Тогда ты или идиот, или просто бесстрашный человек. – Скорее, первое, – усмехнулся Тони. – Так покажешь? – Что именно? – То, что обещал. Навыки обращения с огнестрельным оружием. – Действительно хочешь это увидеть? – Да. Рудерт, встав вполоборота, снял пистолет с предохранителя, вскинул его и выстрелил, дважды нажав на курок. Со стороны казалось, будто это проще простого, но Уэбб, знакомясь как-то со статьёй об огнестрельном оружии, вычитал – всё гораздо сложнее, чем можно представить. Например, такой фактор, как отдачу в плечо, никто не отменял. Он видел, как пули пролетели, рассекая воздух, поразили голову и сердце человека-мишени. – Всего две пули, – произнёс Себастьян. – Никаких мучений. Можно ограничиться одной, на самом деле. Звуки выстрелов были тихими и больше походили на хлопки. Глушитель прекрасно делал своё дело. Скорее всего, этот звук даже не прошёл сквозь стены. Реши Рудерт попрактиковаться на иной мишени, никто бы не услышал, что здесь происходит. Тони не питал напрасных иллюзий. Он понимал, что от обычных выстрелов люди сбежали бы ещё быстрее, чем так. Выстрел в ночи. Звучит неожиданно пафосно, но вместе с тем чарующе. Или он такой идиот, что его манит опасность, или просто романтик до мозга костей, а они любят смотреть на мир через розовые очки, украшая ненужными рюшами и бантиками грязь реальности, потому мысль о выстрелах, разрывающих ночь, его вдохновляет? Образ же человека с пистолетом никак не идёт из головы. – Подойди. – Зачем? – Уэбб удивленно посмотрел на Себастьяна, не понимая, что тот задумал. Поставит его на место мишени, а потом начнёт стрелять, намеренно задевая рукав свитера? Отстрелит пару прядей? Или же... – Закрой мне глаза, – попросил Рудерт. – Что? – просьба явно поставила Тони в тупик. – Закрой мне глаза, – повторил Себастьян. Уэбб ничего не сказал, но просьбу послушно выполнил. Встал у Рудерта за спиной, прикрыл его глаза ладонями. Себастьян теперь мог слышать чужое дыхание, оно было хрипловатым и прерывистым. Тони всё же опасался. Опасался того, что из его объятий вывернутся, и он моментально окажется под ударом. «Стань водой, что стекает сквозь пальцы. Стань ветром, что проходит сквозь ветви деревьев, не задерживаясь в них. Стань пулей, разрезающей воздух и поражающей цель», – зазвучал в голове Рудерта голос. Тихий, спокойный и проникновенный. Шарф, повязанный на глаза, никогда не давал такого эффекта, как тёплые ладони. Он помнил, что тренировался стрелять с закрытыми глазами, задействовав в своих занятиях Тобиаса. Это его ладони тогда касались лица, его дыхание доносилось до уха. Ради Валентайна Себастьян готов был стать не только водой, ветром и пулей. Он готов был стать всем, кем только Тоби пожелает, но теперь это никому не требовалось, а за спиной его стоял посторонний человек, которого Рудерт не планировал любить. Это только контракт. На определённый срок. Защитить Тони Уэбба, отстрелив яйца паре-тройке его врагов, а потом передать обожаемую звёздочку клиенту. Пусть разбирается, что делать с любовью всей своей жизни. Мысли о подделках придавали Себастьяну решимости. Он выстрелил. Один раз, второй, третий. И так до конца, пока не всадил в мишень всю обойму. При каждом выстреле Тони прижимался к нему всё сильнее; когда воздух рассекла последняя пуля, Уэбб окончательно прилип к спине Рудерта. Этот жест вполне мог показаться интимным, даже волнующим, но Себастьян не чувствовал ничего, кроме пустоты. Пустая обойма, пустота мыслей. – Отлипни от меня, – процедил он. – И поехали отсюда. – Ты меня ненавидишь? – спросил Тони, отстраняясь. – Мне на тебя плевать. – Тогда почему ты рядом? – Потому что мне за тебя заплатили, – хмыкнул Рудерт. – За убийство? – За сохранение жизни. – Кто? – Не твоя забота. Он перекинул френч через плечо, и, не надевая его, вышел на улицу. Наверное, Уэбб в этот момент чувствовал себя униженным. Но какая разница? Он не тот, чьи чувства способны затронуть Себастьяна. Он лишь подделка.