Выстрел в ночи

«Поделись, откуда ты узнал об этом? Кто тебе сказал? Сначала упоминание прозвища, о котором знали только я и он, теперь эта песня. Странное дело, но я тебя боюсь. Я. Тебя. Это так удивительно, что даже нет сил на смех». Себастьян размахнулся и впечатал кулак в стену, несколько раз, до тех пор, пока по руке не заструилась кровь. Это помогло справиться со своими эмоциями. Его всегда отрезвлял её запах. Когда она проливалась, можно было с уверенностью сказать, что дело сделано, конечно, если это не массовая перестрелка. Рудерт поднёс ладонь к лицу и облизнул разбитую костяшку. Ранки саднили. Неудивительно. Он не ожидал, что после подобных действий появится чувство полного удовлетворения. Знал, что в его сознании болевые ощущения восторга не вызывают. Смешно сказать, но когда-то он боялся боли и плакал, порезав палец ножом. Порезав... Как же. Слегка оцарапав кожу. Теперь он относился к страданиям философски. Их отношения можно было назвать братскими. Себастьян научился не замечать физическую боль. Но что делать с душевной? Уэбб своей песней прошёлся бритвой по его душе, срезая мясо слой за слоем. Сам об этом не догадывался, однако, делал. Теперь Рудерт, глядя на себя со стороны, видел человека, у которого душа истекает кровью, и никакая операция не поможет. Поздно. «Зато тебе доказали: ты всё ещё жив». Себастьян криво усмехнулся. Кровавые сны обошли его стороной. Когда-то ему говорили, что они случаются в жизни каждого убийцы. Нечто, вроде обряда посвящения. Как у ведьм. Там старая колдунья приводит молодую на берег реки. Бросает в воду творог, а когда мальки начинают разрывать подношение на кусочки, пророчит такое будущее душе своей преемницы. Молодая ведьма согласна? Отлично, можно переходить к обучению. Ни один убийца не застрахован от кровавого сна. Достаточно сомкнуть веки, как появятся люди с окровавленными пальцами, рвущие его одежду, жаждущие отмщения. Те, кого он убил. Рудерту являлся лишь один человек, но он не обвинял, он улыбался, как при жизни, до того трагического момента. Теперь, после концерта, Себастьян мог с уверенностью сказать, что видел кровавый сон. Наяву. Только убивал не он, а его. Всего лишь песня, всего лишь смазливый парень с коровьими глазами. Но какой эффект. Замечание о коровьих глазах было результатом бешенства. Рудерту не хотелось думать, что в чужой внешности есть что-то привлекательное, даже минимально. Лучшим решением было удалиться прямо сейчас. Держаться на расстоянии, не подходить близко, чтобы прозорливая тварь, отхватывающая от его души кусок за куском, ничего не просекла. Тони Уэбб, кажется, был проницательнее многих, хотя, на первый взгляд так и не скажешь. Он не производит впечатления человека, способного понимать других. Что он знает о жизни? Что ему приходилось пережить? Кажется, он из творческой семьи, его родители известные люди. Или были таковыми ранее. Неведомо, чем занимаются сейчас, да и нет желания узнавать. На первых порах о нём только и говорили, что пробился наверх благодаря протекции родителей. Наверняка это – его самая большая проблема. Непризнанный гений, которого смешивают с грязью. Такие события характер не закаляют. Рудерт спустился вниз, прикидывая, стоит бросать Тони прямо здесь или довести его до дома, а потом, удостоверившись, что звёздочка в родных пенатах, отчалить восвояси? Он потратил две недели жизни на то, чтобы приглядывать за Уэббом. На него никто не покушался. С каждым днём Себастьян сильнее убеждался в правильности своих прежних догадок. Просто следить, просто докладывать, с кем Тони проводит время, как долго. Если и есть опасность, то только придуманная клиентом. Он боится, что его место займёт другой, а Уэбб найдёт себе постоянного любовника и потеряет статус одиночки. Забавно. Ревность – вообще удивительная штука. Было бы за что воевать. Рудерт хмыкнул, вспоминая свой опыт близкого общения с Тони. Заказчик просто не знает, за что борется. Когда попробует – пожалеет. Здесь нечем восхищаться, нечем дорожить. Просто красивая картинка на экране, сносный голос, неплохая музыка. И стихи. Мерзкие стихи, которые зацепили его за живое. Живое, которое он долгое время считал мёртвым. Внутренний голос советовал остаться, не бросая Уэбба в одиночестве. К своей интуиции Себастьян прислушивался, она редко обманывала, хотя была на редкость мерзкой бабой. Появлялась только тогда, когда самой этого хотелось. В моменты, когда он занимался решением сложных задач и просил совета, благородно молчала. Сука обыкновенная, одна штука. Этот урок он усвоил плохо. Он мог стать ветром, водой, клинком, который рассекает воздух и рубит без жалости. Мог жить без зрения, хоть и не жаждал этого, но в своё время провёл несколько недель с повязкой на глазах, снимая её только на ночь. В первый момент это было сложно. Практически невыполнимая задача. Но он учился, постепенно осваивая науку, которую пытались вложить в его сознание. Он стал осторожным, быстрым, легким, незаметным. Он стал похитителем душ. Но вот развить в себе паранормальные способности так и не смог. Тайные знания ему не давались. Наставник говорил, что это под силу любому человеку. Себастьян для себя решил, что пистолет в руке и предусмотрительность в поведении надёжнее, нежели попытки заглянуть в будущее. Его решение оспаривать не стали. Любой человек постигает ровно столько, сколько хочет постичь. Обернувшись, он наткнулся взглядом на Тони. Уэбб стоял в отдалении, на лестнице, разговаривал со второй героиней вечера. Эффектной девушкой, немногим старше самого Тони. Себастьян подумал, что ему она будет ровесницей. Не ошибался, к слову. Ава Хёрд недавно отпраздновала двадцать девятый день рождения. Уэбб тоже посмотрел на него и отвернулся. Сделал вид, что незнакомы. Так и планировалось заранее. Стать тенью звёздочки, ходить по пятам, но не сводить личное знакомство. Уже на начальном этапе Рудерт провалил задание. И... жалел. Как же сильно он жалел! Год работы в школе, среди учеников младших классов не пугал сильнее перспективы общения с Уэббом. Тони прошёл мимо, не остановившись, не оглянувшись. На секунду Себастьяна посетило желание – прорваться сквозь толпу, ухватить Уэбба за руку, сжать запястье, посмотреть на лицо, искажённое от боли. Если он признается, скажет всего одно слово, Рудерт отпустит. С охраной проблем точно не будет, он сможет проскочить мимо них, они даже оглянуться не успеют, когда в их руках останется только девушка. Но Себастьян стоял на месте, понимая: не нужно давать волю эмоциям. Он зол, ему плохо. Он ненавидит Тони за... всё. Или за очень многое. За частичное внешнее сходство, за «Призрака», за песню с обвинениями. Не будь эта ситуация столь важна для него... Не стоит думать обо всяких «если». Существуют определённые условия, на них и нужно ориентироваться. Интуиция не подвела. Уэбб и его подруга по сцене уехали вместе, и Рудерту ничего не оставалось, как отправиться за ними. Культурная программа намечается. Надо же. Себастьян привык к тому, что Тони вечера проводит в одиночестве, единственное его развлечение – попойка в дешёвом баре. За две недели только один раз, в тот вечер, когда они познакомились. В который раз за этот вечер вспомнился Тобиас. Его досуг тоже не блистал разнообразием, чаще всего он сидел с книгой в руках. Рядом, на столе, стояла тарелка полная яблочных огрызков. Весь день мог провести в таком положении. Читать и грызть яблоки. Изящные руки, тонкие запястья, милая улыбка и шёпот у самого уха: – Призрак. Мой Призрак. Энтони Уэбб не имел права произносить эти слова. Просто потому, что не походил на чистое, практически невинное создание, каким запомнил Валентайна Рудерт. На светофоре пришлось притормозить. Себастьян выругался. Так недолго и потерять объект слежки из вида. К счастью, тот водитель был предельно осторожен и ехал со скоростью улитки. Рудерт легко мог их опередить, но не делал этого. Тони наверняка не может места себе найти. Жаждет оторваться и на сегодня остаться в одиночестве, без пристального наблюдения со стороны неприятной личности. Придётся ему это пережить. Свою работу Себастьян привык выполнять. Пусть даже раньше она заключалась в иной деятельности. В клуб звёзды прибыли, переодевшись. Будь Уэбб во фраке, выглядел бы нелепо, но теперь ему вручили иной наряд. Ошейник, походивший на тот, что в клипе, брюки, в которые он влезал, наверное, предварительно намылив ноги. Иначе как он в них сумел втиснуться? Явно не без посторонней помощи. Кроме жутких брючек Тони надел вполне пристойный чёрный свитер и такую же шляпу. Последний элемент гардероба ему особенно подходил, но в этом Рудерт и не сомневался. Пересмотрев клипы, понял, что Уэбб относится к категории людей, которым головные уборы подходят идеально, не уродуя внешность, а добавляя определенную долю очарования, что принято называть изюминкой. Ава Хёрд тоже облачилась в чёрное, но при этом выглядела пристойнее, нежели её спутник. Себастьян снова вспомнил чужое амплуа и усмехнулся. Когда на людях, играет Тони убедительно, наедине с ним вся сексуальность потухла подобно пламени свечи, на которое подуешь со всей силы. После длительного перерыва атмосфера клуба казалась Рудерту тошнотворной, особенно танцпол с беснующимися на нём людьми. Запахи, царившие в клубе, тоже отталкивали. И речь шла не только о духах или поте. Он ощущал запах чувств. Всего на пару секунд прикрыть глаза, и остальные органы чувств дадут картину полнее той, что позволяет увидеть зрение. Запах человеческой толпы. Здесь пахнет робостью, злостью, похотью, желанием избавиться от повседневных проблем. Похоть, пожалуй, преобладает. Сладковатый запах, сравнимый с тем, что свойственен разложению. Мерзость. Себастьян открыл глаза и тряхнул головой, стараясь избавиться от наваждения. Чужие чувства были сильны, но он не желал поддаваться общему сумасшествию. Пить тоже не хотелось, но Рудерт заказал стандартный уже напиток. Виски с колой. Встретит Тони – отдаст ему. Правда, рискует при этом прилично. Уэбб вполне может выплеснуть подношение ему в лицо. Зачем? Чтобы характер продемонстрировать. Отплатить за выходку в тире, показать свою независимость. Себастьян даже представил, как Тони произнесёт нечто, отдалённо похожее на «Я не твоя девочка, чтобы ты покупал мне напитки». С этим трудно не согласиться. Не его. А того кто платит за это наблюдение, уверяя, что Уэбба нужно защищать. Ему грозит опасность. Величайшая. Вот только где она, эта опасность? Разве что косорукий официант перевернёт поднос, вылив ему на свитер шампанское или ещё какое-нибудь сладкое пойло, подходящее девочкам. Мисс Хёрд долго на втором этаже не задержалась. Рудерт видел, как она сбежала вниз по лестнице и нырнула в толпу, вливаясь в общий поток безумствующих людей с запахом разложения. К слову, запах этот становился всё сильнее. Кому-то этим вечером не поздоровится. Хорошо, если не Тони. Но интуиция, изобразив дикий оскал, наводила на подозрения. Нет-нет, конечно, не Тони. О чём ты? Он в безопасности. Ты же рядом с ним. Не теряя ни минуты, Себастьян поднялся наверх. Уэбб даже в клубе, где все веселятся, умудрялся грустить. Говоря откровенно, их таких здесь было двое. Рудерту преградили дорогу, собираясь сказать, что сюда нельзя, но Тони неожиданно проявил широту и размах души, поскольку произнёс что-то официанту, тот сделал знак охраннику; мужчина отошёл в сторону, пропустив Себастьяна. Как тут не порадоваться за себя? Такими темпами скоро можно будет претендовать на звание особы, приближенной к императору. Подойдя к столу, Рудерт поставил перед Уэббом стакан с напитком. – За счёт заведения? – спросил Тони, сняв с головы шляпу. «За счёт того, кто мечтает тебя трахать, мистер Ледышка», – подумал Себастьян, но вслух произнёс другое: – Нет. За мой. «Что, в общем-то, первому варианту ответа не слишком противоречит». Рудерт смотрел на Уэбба, тот закусил губу. Как и говорил заказчик, Тони всегда это делает, когда нервничает. На концерте Уэбб выглядел гораздо собраннее и увереннее, сейчас не знал, куда себя деть и что делать с бесплатным напитком. По правде сказать, он к предложенному виски не прикасался, отсюда вывод напрашивался сам собой. Пить Тони не будет. Да не важно. Всё равно недорого стоило. – Предпочитаю не пить за чужой счёт, – произнёс через некоторое время. – А тогда? – Тогда я тоже не выпил твоё подношение. – Какая жалость, трачу деньги впустую, – хмыкнул Себастьян. – Позволишь присесть? Уэбб пожал плечами. – Запретить не могу. Садись. – Ты поднимешься и убежишь? – Нет. – Тогда что собираешься делать? – Сидеть и ждать Аву. – Можем в это время поговорить. – О чём? Сколько платят за мою персону? Или о том, как я отвратителен в постели? – Так ты об этом наслышан? – Сам прекрасно знаю, что это было не ахти. – Лучше о концерте. Та песня, которая... – Что с ней не так? – нахмурился Тони. – А, всё, понятно. Нет, она не о тебе. Я написал раньше, до того, как мы встретились. Намного раньше. Просто не было шанса исполнить вживую. Для оркестровой версии мы выбрали песни малоизвестные, которые активной ротации не подверглись. Потому она могла звучать, как новая. Вообще-то все мои песни посвящены одному человеку. Он этого не знает. Наверное, даже не догадывается, но всё, что я писал – это дань моей неразделённой любви. Его жена от меня фанатеет. Даже неловко было давать ей автограф и писать стандартное «с любовью». Себастьян едва удержался, чтобы не хмыкнуть многозначительно. Неразделённой, да? Кажется, звёздочка не знает всей правды. Иначе не делала бы громких заявлений и не жаловалась на судьбу. – Так и планируешь сидеть здесь? – У тебя есть предложения поинтереснее? Тони сделал вид, что дико заинтересовался чужими словами, приоткрыл рот, коснулся кончиком языка верхней губы, засмеялся и снова вернулся к образу печального скворца. – Присоединись к своей подружке. – Зачем? – А зачем ходят в клубы? – Танцевать, напиваться, трахаться. – Вот именно. – Я не хочу ничего из вышеперечисленного. Тем более джинсы совершенно... – Что? – Уёбищны, – хмыкнул Уэбб. Под этими словами Рудерт готов был подписаться. – Зачем ты здесь? – спросил Тони, нарушая тишину, внезапно повисшую над ними обоими. – Моя обязанность отираться рядом с тобой, на случай, если... – Нет никаких случаев «если». Две недели, думаю, наглядно продемонстрировали тебе истинное положение вещей. – Не без этого. – Всё ещё думаешь, что меня нужно охранять? – С большим удовольствием я взялся бы тебя прикончить, – несколько приукрасил истинное положение вещей Себастьян. – Но это поручили кому-то другому. Тони взял в руки стакан с виски-колой. Сделал пару глотков, обжигая горло, а не наслаждаясь вовсе. Напиток вновь напомнил ему о Дерреке, точнее, о его ноже, чьё лезвие касалось лица, шеи. Здесь ощущение было сходное, только щекотала горечь изнутри, а не снаружи. Рудерт наблюдал за ним, внимательно ловил каждое движение. – Надеюсь, там не было возбуждающих препаратов? – спросил Уэбб. – Отличное решение. Сначала выпить, потом спросить. – Я рассчитывал на честность. – Ничего. Я не планировал пользоваться беспомощностью другого человека. Тебя, в данном случае. – Вот и славно. Идём, – произнёс Тони, поднимаясь на ноги и подавая руку Себастьяну. Получилось знаково. Внизу играла композиция под названием «Протяни мне руку», исполняемая ко всему прочему на немецком языке. Рудерт сначала даже не заметил этого, потому прислушался, проникся. Уэбб крепко держался за него, словно боялся отпустить и оказаться в одиночестве в людском море, бушующем вокруг. Вода, что утекает сквозь пальцы. Огонь, что уничтожает все преграды на своём пути. Пуля, рассекающая воздух. Прямо в цель. Он не может совершить ещё одну ошибку. Он должен защищать. Чтобы спасти одного, нужно пожертвовать другими. Запах разложения врывался в ноздри. То, что не увидят глаза. То, что скрыто от внешнего мира. Каждый постигает ровно столько, сколько хочет постичь. Кровь, алкоголь, крики, дикая давка и паника. Он чувствовал это кожей. Видел лицо Тони, такое же спокойное, как прежде. Звёздочка не станет истерить и голосить, если услышит выстрелы. Он не боится. Пистолет, направленный ему в лицо, не смог напугать. Что ж. Пусть и сегодня Энтони сохранит холодный рассудок, а не превратится в истеричную тёлку. Пусть... – Будь готов бежать, – шепнул Себастьян, прижимая Уэбба к себе так, словно они были чрезмерно пылкими любовниками, решившими предаться страсти прямо на танцполе. Рудерт ненавидел танцы, но сейчас он был благодарен Тони за инициативу. Останься они на втором этаже, спуститься с которого можно только по узкой лестнице, которую, скорее всего, перекроют, уйти было бы гораздо сложнее. Разве что прыгнуть вниз. Вряд ли это было удачное решение. После прыжка уже не убежать, только ползти. Да и то далеко не уползёшь. Конечно, проблема решалась без труда парой выстрелов, но лишний раз привлекать к себе внимание не хотелось. Они заходили в трёх сторон, четвёртая свободна. Какое потрясающее постоянство. Кажется, ему на роду написано сталкиваться с таким количеством ублюдков, покушающихся на то, что нужно оберегать. Воспоминания всегда накатывали некстати. Сейчас они точно были лишними. Толпа не чувствовала, задыхаясь в своём восторге, в своей похоти. Они не знали, что их ждёт. Рудерт чувствовал острое. Да, у кого-то из них нож. Двое с пистолетами. У него восемь пуль. Если в каждого попасть с первого раза, то можно жить спокойно. Как там говорил наниматель? Отстрелить яйца паре-тройке? Как раз трио. Можно считать, что план выполнен. «Протяни мне руку, пусть наш мир сгорит...». Пусть. Если получится увести Тони целым и невредимым, пусть горит всё синим пламенем. А он знал: всё получится. В одном из концов зала раздался вопль, там затевали драку, надеясь замаскировать убийство под пьяную потасовку с поножовщиной. Провокация удалась, но одного из потенциальных убийц погребла под собой, сократив количество противников, это только играло на руку Себастьяну. Он выдернул руку из ладони Энтони, оттолкнул его к стене, делая вид, будто собирается его поцеловать. Одной упёрся в стену, заслонил Уэбба собой, прижимая к твёрдой поверхности, второй вытащил пистолет, на всякий случай, чтобы не предстать перед врагами безоружным. Он чувствовал на языке привкус крови, нож пробил чужую плоть. Рудерт хотел моментально избавиться от видения, но задержал взгляд на лице. Брюнет со светлыми глазами, совершенно точно. Просто оказался не в то время, не в том месте. Вкус крови усилился. Мальчишку ударили ещё дважды. Никакой надежды на спасение. Били точно, выверено. Пока приедет «Скорая», он уже попрощается с жизнью. Себастьян постарался не думать о других, сосредоточившись на своей задаче. Тони молчал, не кусал губы, лишь послушно шёл за ним, сквозь толпу. В зале грохнул выстрел. Так нарочито громко. Без глушителя? Дилетанты? Что-то в этом мероприятии Себастьяну не нравилось, но он решил подумать об этом позднее, когда они окажутся вдали от клуба и выстрелов, прозвучавших повторно. То ли призывали к порядку, то ли провоцировали усиление паники и дикое месиво из человеческих тел. Запах похоти сменился с вонью страха, засасывающего, как зыбучие пески. Коридор был пуст, а путь к черному ходу открыт. Тони бежал, стараясь не отставать ни на шаг. Наверное, в дурацких брючках - «оболочках для бёдер» это было непросто, даже затруднительно. Тем не менее, Уэбб продолжал держать рот на замке и летел вперёд, стремительно. Планировка строению досталась крайне неудачная, пару раз повернув не туда, они оказывались в тупике, но всё же смогли выйти из здания через служебный вход. Оставалось лишь добраться до машины и смыться отсюда, как можно быстрее. Рудерт сильнее сжал ладонь Энтони в своей руке, потащил его к машине. Вторую руку приятно согревала рукоятка пистолета. Стоянка была подозрительно пуста. – Куда тебя везти? – спросил Себастьян, когда Уэбб устроился на сидении и пристегнул ремень. Для того, кто мог несколько минут назад оказаться лежащим на полу клуба с мало эстетичной дыркой в голове, он был чертовски педантичным. Как можно думать о таких мелочах, когда тебя только что хотели убить? Впрочем, не впервые. У него не нервы, а стальные тросы. – Домой. – Хорошо, – кивнул Рудерт. – Домой, так домой. Внутренний голос лишь посмеялся, предсказав, что здесь они тоже потерпят фиаско, потому стоит поискать новое убежище. Понемногу Себастьяна отпускало. Он больше не чувствовал вкус крови, не ощущал чужие страдания. Это случалось с ним настолько редко, что он успел отвыкнуть от сомнительных проявлений дара предсказания. Раньше его подобные вещи пугали, со временем он смирился и начал принимать их, как данность. Сегодня они сыграли ему на руку, заранее предупредив об опасности, позволив продумать путь к отступлению, чтобы в дальнейшем успешно задуманное реализовать. Решив удостовериться, что с Тони всё будет в порядке, Себастьян собирался вместе с ним подняться в квартиру, но реальность настигла их быстрее, чем они предполагали. На языке привкуса никакого не было, но Рудерт мог сказать, что ждало их наверху. Пепел и кровь. От квартиры Уэбба не осталось ничего, как и от соседнего помещения. Согласно оценке экспертов, взрыв произошёл именно там, не в квартире Тони. Себастьян лишь усмехнулся. В его представлении, всё было иначе. Казалось бы, всего один вечер, но сколько на него выпало событий. Иногда достаточно минуты для того, чтобы жизнь изменилась. – Куда теперь? – К тебе, – хмыкнул Уэбб. Думал, что его сарказм поймут и оценят. Призрак всё трактовал на свой манер. Он не стал возражать, просто взял и отвёз Тони к себе домой.