Выстрел в ночи

В этой квартире, казалось, все двери нараспашку. Проходи, кто хочет. Но не удивляйся, если на выходе тебя нафаршируют пулями. Сыграешь роли индейки с черносливом, только вид получится весьма неаппетитный. Тони перешагнул через порог, осмотрелся по сторонам. Помещение выглядело нежилым, словно здесь никто на постоянной основе не обитает. Хорошо обставленная квартира, но бездушная, никаких мелочей, способных придать уют, вызвать определённые ассоциации. Себастьян бросил свой френч и фуражку на тумбочку, снял обувь и прошёл в гостиную. Уэбб задержался в прихожей, воюя со своими сапогами, всё теми же, спонсорскими, за которые производителя хотелось уничтожить. Со стороны смотрелось эффектно, но мучения при ношении были дикие. Во всяком случае, Тони обувь не нравилась, однако, контракт обязывал время от времени выходить в свет, облачившись в данный наряд. На сцене – само собой, только в них. – Есть какие-то предположения? – спросил Рудерт. – Нет, – Уэбб отрицательно покачал головой. Период взрослой жизни не был ознаменован скандалами. Те, что были, не могли спровоцировать подобную реакцию. Время от времени он спорил с Мелиссой, посылая её далеко, надолго и матерно. Однако эти посылания были для них в порядке вещей, а выгоды от смерти Тони Ньютон не получала. Она могла сделать на нём состояние, на его смерти, в принципе, тоже, но куда более скромное. Ариадна Банди? Смешно. Скорее, ему стоило позаботиться о киллере для «любимой» женщины. – Иного ответа и не ожидал, – заверил Себастьян. – Проходи, не стой, как бедный родственник. Тони послушался, перешёл в гостиную и сел на диван. Она немногим отличалась от прихожей. Тот же стерильный порядок, будто не в комнате жилого помещения, а в операционной, только горящей таблички над входом не хватает. Маниакальное стремление к чистоте. – Я не живу здесь постоянно, – Рудерт верно оценил направление чужих мыслей. – При моём роде деятельности лучше не иметь привязки к определённому месту. – Совсем? – Почти. У меня есть собственность, но не в этой стране и не в этом городе. – Понятно. После объяснений Уэбб иначе взглянул на ситуацию. Всё звучало логично и обоснованно. Наверное, это закономерно. Играя с законом, сложно оставаться на одном месте, постоянно приходится заметить следы и убегать. Где-то есть тихая гавань, место, в котором можно переждать стихию, но оно расположено вдали от центра событий. – Можешь принять душ, если хочешь. Зубную щетку ты купил. Ванная там. – А вещи? Рудерт окинул гостя оценивающим взглядом. Да уж, после душа Тони вряд ли сможет вновь втиснуться в свою «вторую кожу», свитер же пропах сигаретным дымом, многочисленными ароматами чужих духов, которые смешались, оседая на одежде, чтобы потом образовать неприятный запах. – Подберём что-нибудь из моего. Но, кажется, будет велико. Точно будет. Разница на один размер определённо есть. Уэбб ничего не сказал, поднялся с дивана и направился в ванную, по пути стягивая с себя свитер. Себастьян проводил гостя, спонтанно появившегося у него в квартире, взглядом. Взялся за телефон. Кажется, его звонка ждали. Ответили почти мгновенно, несмотря на то, что время было позднее. – Порадуете чем-нибудь, герр Рудерт? Обращение прозвучало иронично, отчего Себастьян поморщился. Ему нравилось, когда его так называли, но лучше бы в пределах родной страны, а не здесь. Он никогда не любил Штаты. Бывал часто, прожил почти десять лет, правда, с постоянными вылазками за пределы страны. Он знал, что однажды отсюда уедет. Не важно, куда именно. Главное – не жить в стране звёздного флага и фаст-фуда. С его родной страной, впрочем, тоже было связано немало стереотипов, но Рудерт на них внимания не обращал. – Он жив и даже здоров. – Отлично. Продолжайте в том же духе. – Откуда вы знали, что на него будет совершено покушение? – спросил Себастьян, не понимая, с чего вдруг решил озадачиться вопросом. Ему платят не за любопытство к делам клиента, а за честно выполненную работу. Так с чего вдруг? Но он не смог удержаться. Некоторые моменты его напрягали, и он хотел бы их прояснить. – У меня своя сеть информаторов, – ответил собеседник. – Они редко ошибаются. Как видите, в этот раз осечки их деятельность не дала. – Спасибо за ответ. – Обращайтесь, герр Рудерт. Кажется, теперь в трубке был слышен смешок. Может, просто показалось. Ощущение, что его держат за идиота, не покидало с момента решающего разговора, когда они только-только заключили контракт. Мужчина, смотревший на него, мимикой, жестами, словами давал понять, что пренебрегает собеседником. Да, убийца. Да, один из лучших. Но для него – просто рабочая сила. Шавка, которой бросили кость, и нужно радоваться, поймав её. Просто слепо, тупо радоваться и не лаять попусту. Если у него своя сеть информаторов, то и у противника она должна быть. Они за время своего расследования не узнали, что для Уэбба наняли охрану? Не знали, кого именно? Забавно. Тогда информаторов можно смело отправлять в отставку. Потенциальные убийцы не походили на профессионалов высокого уровня. Дилетанты, подумал Себастьян, почувствовав их присутствие поблизости. Дилетанты, убедился позднее, когда они начали действовать топорно, прирезав в темноте парня, который лишь отдалённо походил на Тони. Разве им не скинули перед выходом на задание фото жертвы, дав лишь словесное описание? Что за цирк? Неумелая постановка, подозрительная на все сто процентов. «Тебе платят за сохранность целостности его шкуры, – напомнил себе Рудерт. – Не за сторонние размышления». Покопавшись в шкафу, он достал оттуда рубашку и джинсы. Брюки сядут нормально, а вот рубашка великовата. Но чем богаты, что называется. Если Уэббу совсем не понравится предложенное, он может в любой момент вновь надеть свитер. Тони стоял под душем с закрытыми глазами, чуть запрокинув голову, когда Себастьян оказался в ванной комнате. Скользнул равнодушным взглядом по телу гостя и отвернулся почти мгновенно. Почти. Не так, как делают в момент смущения или нехотя, но по необходимости. Он просто не заинтересован в этом человеке. То есть, определённый интерес был, но профессиональный. Он должен охранять Уэбба от опасностей, подстерегающих на каждом шагу. Или не на каждом. Просто два происшествия за вечер – это перебор. Рудерт собирался уйти, но на пороге замер, обернулся и решил остаться. Встал, прислонившись плечом к косяку, вперил пристальный взгляд в Тони. Тот продолжал мокнуть под искусственным дождём, но до сих пор не потянулся к мочалке или гелю для душа, будто и не планировал купаться вовсе. Странное существо, которое понять нереально. – Твой взгляд сложно не ощущать на себе, – произнёс Уэбб, не открывая глаз. Облизал губы, пробуя на вкус воду. Наверняка ничего особенно. Вода, как вода. – Сейчас? – Всегда. Я чувствую, когда ты находишься рядом. – Странно. – Почему? – Я появляюсь внезапно, наблюдения моего никто не чувствует. – Значит, теперь есть исключение из правил. – Возможно, – уклончиво выдал Себастьян, не желая признавать, что это действительно оно, а не закономерность. Тони изначально получил в свой адрес такую характеристику, с его именем было связано нестандартное задание. – Зато я знаю, о чём ты сейчас думаешь, – добавил Рудерт, не позволяя разговору угаснуть ещё на стадии зарождения. – И о чём? – Размышляешь над моей сущностью, гадая, кто перед тобой: друг или враг? – Не без этого. Умеешь читать мысли? – Нет. Никогда не умел. Лишь немного логических размышлений, вслед за ними единое умозаключение. Подозреваешь меня в чём-то? – Я не... – Да, ты не, – хмыкнул Себастьян, заставив Тони перестать изображать неподвижную статую, открыть глаза и вновь обратить взор в сторону его обладателя. Это было столь неожиданно, что Рудерт едва сумел удержать эмоции под контролем и не вздрогнуть. Уэбб усмехнулся, но тут же отвернулся. – Ты напоминаешь мне одного человека, – произнёс, вернувшись в состояние памятника. Себастьян не ошибался, проводя параллель между Тони и мраморным изваянием. Сам Уэбб в этот момент думал о школьных годах, перспективе полёта с крыши, соседе по комнате и плачущей деве. Вода стекала по его лицу, и он вспоминал первый день пребывания в новой школе. – Чем? – Своим высказыванием. Я часто в его присутствии говорил эту фразу. Начинал, но он перебивал меня и добавлял: «да, ты не». Вот этим и напомнил. – Тот самый, которому ты посвящаешь песни? – предположил Рудерт. – Да. – Забавно, – Себастьян усмехнулся, но тут же ухмылку погасил. – Может, ещё чем-нибудь меня удивишь? – Например? – Я не знаю. Подрочишь себе? – Не хочу, – честно признался Тони. И, правда, не хотел. Да и Рудерт не жаждал эротического представления, просто хотелось посмотреть, как Уэбб реагирует на подобные предложения, будучи трезвым. Пара глотков виски с колой не считались. Чтобы дико опьянеть от этого количества выпитого, нужно очень постараться. – Вообще? Или сегодня? – Вообще. – Ты асексуален? – Понятия не имею. – Неужели никогда не интересовался? – Представь себе. Нет, конечно, асексуалом в полном смысле этого слова Тони назвать не получалось, поскольку тело его вполне неплохо реагировало в прошлый раз, возбуждение он испытывал. Другое дело, что кончил позорно быстро, будто девственник, а не тот, кому приписывали многочисленные сексуальные марафоны. Может, их и не было? Себастьян вздохнул. – Ты всю ночь собираешься под душем мокнуть? – Тебе жаль воды? – Нет. – Тогда не понимаю, какая разница. «Есть ли на свете человек, с которым разговаривать сложнее, чем с ним?». Рудерт закатил глаза, отлип от дверного косяка, решив несколько ускорить процесс принятия душа. Уэбб затаил дыхание, ощутив приближение постороннего человека, который оказался рядом с ним. Предрекал, что ещё немного, и он услышит, как Себастьян снимает с себя одежду, но этого так и не случилось. Рудерт стоял у Тони за спиной, одежда его стремительно пропитывалась водой, волосы из ярко-рыжих превращались в тёмные, с бронзовым отливом, отдельные пряди прилипали к лицу и шее. Себастьян потянулся и взял шампунь. Волосы Тони до сих пор пахли сигаретным дымом, в клубе было слишком накурено. Рудерт поморщился. Он не любил запах табака. Вылив немного шампуня на ладонь, растёр его и коснулся волос Уэбба. Подумал, что теперь от Тони тоже будет пахнуть мятой, как и от него самого. – Что ты делаешь? – спросил Уэбб. Он старался говорить отстранённо и уверенно, как прежде, но в голосе проскальзывали нотки волнения. Они не могли обмануть. В воздухе запахло ментолом. – Мою тебе голову, – ответил Себастьян. – Незаметно? – Заметно. Тони сглотнул тяжело. Наверное, сейчас думал только об одном. Как оттолкнуть от себя хозяина квартиры. Рудерт не знал этого наверняка, но подозревал, что Уэбб уже строит теорию заговора, согласно которой делается всё исключительно ради его тела. Если бы Себастьян действительно настолько в нём нуждался, мог и не спросить разрешения. Руки Тони были не настолько сильными, чтобы суметь оттолкнуть. Оцарапать, ударить, попытаться задушить, но достаточно всего пары движений, чтобы он перестал сопротивляться. Он не сумеет вырваться, если Рудерт захочет его взять прямо здесь и сейчас. Но, кажется, эта игра в охоту за глупой жертвой нравилась ему сильнее. Вариант, что никто не играет, в голову Уэббу не приходил. Он действительно подозревал, что сейчас, за мимолётной нежностью последует грубость. Присутствие поблизости Себастьяна его не успокаивало, натягивало до предела нервы, щекотало их изнутри. До сих пор вспоминались пули, которые пробили цель. И это, несмотря на то, что выстрел производил человек с закрытыми глазами. Когда он стрелял, широко их распахнув, было ещё страшнее. Какова цена любви наёмного убийцы? Сегодня он уверяет в силе своего чувства, а через некоторое время нарушает клятвы. Пара резких движений пилкой, распаянная ампула с мгновенной смертью, и кончик иглы, на котором сосредоточен взгляд. Пристальный, пустой. Сегодня платят за жизнь, и ты его охраняешь. Завтра заплатят за смерть, и ты нажмёшь на курок, глядя ему в глаза. Ведь нажмёшь, правда? Если заплатят, да. Наверное. Как-то стремительно тает уверенность в собственных силах. За волосами мелькнуло что-то чёрное. Рудерт присмотрелся и понял, что Тони не озаботился судьбой ошейника. То ли забыл его снять, то ли просто не посчитал нужным. Тем не менее, Себастьян решил вещицу снять. Потянулся к застёжке, буквально пара секунд соприкосновения, но Уэбб всё равно вздрогнул. Может, просто замёрз от долгого пребывания в водной среде, вот и дрожит теперь. У него губы хоть не посинели? Не посинели. В этом Рудерт убедился в тот момент, когда Тони посмотрел на него, немного повернув голову. – Ошейник, – произнёс Себастьян, продемонстрировав аксессуар. Положил его на полочку, понимая, что Уэбб не планирует моментально протягивать руку и выхватывать вещь из его ладони. – Надо же. Совсем про него забыл, – усмехнулся Тони. – Как можно забыть о вещи, которую носишь? – Легко и просто. Такое бывает время от времени. – У меня не бывает. – Значит, мы не похожи друг на друга. – В этом я никогда не сомневался. Уэбб отвернулся, но было видно, что страх его понемногу отпускает. Разговор на отвлечённые темы делал своё дело. Тони не думал, что с ним сотворят нечто страшное, не заручившись согласием. Старательно вымыв шампунь из волос, Рудерт взял другой флакон, на сей раз, с гелем для душа. Потянулся к мочалке, но потом стремительно отдёрнул руку и вылил небольшое количество содержимого на плечо Уэббу. Густая прозрачная капля, имеющая слабовыраженный запах, медленно сползала по коже. – Ты так и не думаешь проявлять самостоятельность? – спросил Себастьян. – В чём? – Мыться без моей помощи. – Нет. – Почему? – Мне всё нравится. – Хм, – Рудерт не удержался, хмыкнул. Последнее замечание его удивило. До сего момента Тони принимал подозрительно равнодушный вид, будто ему наплевать, что происходит. На самом деле, ему нравилось. Но весело Себастьяну стало по иной причине. Он вспомнил себя в детстве, когда Ульрике мыла ему голову. Но она его мать, а он Уэббу – никто. Кажется, сам себе напророчил. Покончив с убийствами, может не беспокоиться о будущем. Новая профессия уже в кармане. Действительно впишет в резюме строку «оказываю услуги няни», этим и будет заниматься. Следующая порция геля для душа оказалась у него на руке. Когда спины коснулась ладонь, Тони испытал жуткую потребность в том, чтобы дёрнуться в сторону, но остался на месте, не позволяя страхам одержать победу над собой. Мозг настойчиво повторял, что ничего не будет. Человек, находившийся так близко к нему, даже с одеждой не расстался. По-прежнему, стоит упакованный с ног до головы. Рубашка липнет к телу, с джинсами история не лучше. Но он не раздевается. – Ты... – Что? – Ты меня не хочешь? – спросил Уэбб. – Нет. Дать однозначный ответ на этот вопрос оказалось гораздо проще, чем представлялось изначально. В клубе, когда Себастьян ставил стакан на столешницу, когда смотрел в лицо Тони, мысли были другими. Но там, в полумраке и Уэбб казался другим. Здесь, в ярком свете, наваждение схлынуло, не было больше размышлений о длинных ногах, которые обхватят, о припухших губах, с которых сорвётся его имя, и о глазах. Глазах, которые будут смотреть прямо на него, приводя к катарсису. «Он подделка. Всегда ею был». Рудерт ждал встречный вопрос. Обиженно надутые губы, капризный тон и одно слово. «Почему»? Уэбб дёрнул плечом, избавляясь от прикосновения, развернулся и забрал из рук флакон с гелем для душа. После чего потянулся к мочалке и занялся процессом доведения себя до зеркального блеска. Обиделся? Конечно. Все хотят, а тут нашёлся тот, кто не хочет. Один – один. Каждый из них смог найти нечто удивительное для другого. В этой квартире Тони был лишним, он это чувствовал, потому не мог расслабиться и начать вести себя увереннее. Несмотря на свой статус, на большое количество поклонников и обширную сеть знакомств, он всё равно оставался на удивление скромным и сдержанным. Себастьян собирался уйти, но что-то заставило его притормозить на середине пути. «Ты меня не хочешь?». «Нет. А вот ты меня, кажется, очень. Какая жалость, звёздочка». Тони думал о серых простынях. О пределах школьной комнаты, о синих глазах и происшествии на лестнице, когда сумел оттолкнуть Картера от себя, лишь почувствовав чужое присутствие поблизости. Чем больше он узнавал Призрака в жизни, тем стремительнее таяла уверенность, что эти видения были картинами будущего, открывшимися его взгляду по непонятным причинам. В тот момент ему до одури хотелось влюбиться, стать нужным, вот он и представлял себе такие картины. Ухватился за образ, после чего сам начал дорисовывать события, которые могли ему понравиться. Они не обязаны становиться реальностью. Уэбб выжал губку и повесил её обратно. Собирался потянуться за полотенцем, но не успел, поскольку оказался прижат к стене, дернулся, пытаясь освободиться. Уставился во все глаза на Себастьяна. В какой-то момент стало страшно. Вспомнилось, как Марк ограничивал его действия. Вот только цвет глаз и волос не позволил спутать одного человека с другим. Тони закрыл глаза, обнял Рудерта за шею и подался вперёд, надеясь, что его не оттолкнут сейчас и не посмеются над столь нелепым поведением. Над ним не смеялись и не пытались заниматься морализаторством. Себастьян вообще ничего не говорил. Он провёл кончиками пальцев по низу живота, наслаждаясь гладкостью кожи, коснулся языком губ. Они были совершенно не «звёздными». Неухоженными. С гигиенической помадой не пересекались, о существовании её не догадываются. Инъекций ботокса они тоже не знали. Были бледными и абсолютно не пухлыми. Это совсем не мешало наслаждаться поцелуем. Тони в этот раз тоже особой активностью не отличался, но старательно отвечал, неловко пытаясь откликнуться на прикосновение языка, лизнуть его, а не только позволять шарить у себя во рту. Ногти царапнули по спине, захватывая рубашку в кулак. Ресницы дрожали, вторая рука скользнула по кафелю. Рудерт сжал нижнюю губу Уэбба зубами, обхватил его член и медленно провел ладонью снизу вверх, обратно. И снова. Попутно думал о том, как это было в первый раз. Насколько дебют отличается от второй попытки. Отличалось, конечно, хотя чувства всё равно были смешанными и не настолько всепоглощающими. Сейчас Себастьян не думал о ненависти, но в мыслях его не билось птицей, попавшей в силок, осознание того, как сильно он любит, как не хочет выпускать из объятий. Это были услуги за определённую плату. Всё включено, что называется. Сам пользовался такими неоднократно, пытаясь забыться. Шлюхам не обязательно возбуждаться. Шлюхам не обязательно кончать. Они лишь удовлетворяют чужие потребности. Не свои. Он именно тем сейчас и занимался, что старался устроить своему гостю небольшой праздник. Утешительный приз после развороченной квартиры, от которой почти ничего не осталось, после побега из ночного клуба, где под раздачу довелось попасть совершенно левому человеку, решившему заглянуть на праздник жизни. Говорят, после выброса адреналина в кровь хочется трахаться просто до дрожи. Себастьян знал, что есть в этом утверждении доля правды, но сегодня получать ещё одно доказательство не планировал. На время он оторвался от губ, которые, конечно, теперь уже припухли и стали немного ярче. Тони попытался что-то сказать, но слова Рудерта раздражали. Пусть всё будет так, как идёт. Резко, быстро и без особой нежности. Его нежность принадлежит другому человеку. Она ушла в могилу вместе с Валентайном. Себастьян толкнулся языком в приоткрывшийся рот, сделал несколько резких движений рукой. Уэбб что-то невыразительно проблеял, поскольку возможности сказать не имел. Он и не собирался выдавать здесь многочасовую арию. Один тихий выдох – его максимум. Интуитивно почувствовав, что Тони собирается обнять его обеими руками, Рудерт отстранился. Подставил испачканную ладонь под воду. Уэбб всё ещё пялился на него расширенными зрачками, с трудом соображая, что с ним произошло. Ноги не держали, он сполз по стене, нелепо плюхнувшись задницей на пол. – Спать будешь в гостиной, – произнёс Себастьян, удаляясь. С волос и одежды капала вода, но он не придавал этому значения. Тони, которого резко оттолкнули, продолжал сидеть на месте, провожая равнодушным взглядом белёсые сгустки спермы, исчезающие в сливном отверстии. Накрывало осознанием, становилось мерзко. Всё изначально было мерзким и грязным. Секс, включенный в оплату. Бонус для клиента. Он надеялся хотя бы на минимальную симпатию. Зря. Разумеется, зря.