Выстрел в ночи

В гостиничном номере стояла поразительная тишина. Тони, прихватив сменные вещи, ушёл в душ. На этот раз Себастьян ему компанию не составил, даже в качестве наблюдателя. Чувствовал, что его появления не ждут и лучше обойтись без неприятных сюрпризов, коих в жизни Уэбба в последнее время немерено. К таким событиям относил Рудерт не только два покушения и взорванную квартиру, но и много других мелких неурядиц. В том числе – знакомство с ним самим. Не следовало изменять традиции, не следовало знакомиться с человеком, которого заказали. Пусть даже сделали это в ином качестве. Клиент желал видеть Тони не в виде трупа, упакованного в пластиковый мешок, а в виде красиво упакованного подарка с бантом на коробке. «Это не твоя забота», – напоминал он себе, однако раз за разом возвращался к разговору с нанимателем, когда мужчина сидел напротив него и пытался продемонстрировать превосходство. «Надеюсь, мы с вами не станем соперниками», – сказал он напоследок. Тогда Себастьян готов был посмеяться над предположением. Он не допускал мысли о связи со звёздочкой, но вместо того, чтобы продолжать придерживаться принципов, взял и потянул Уэбба в постель. Результат получился плачевный, но это не помешало ему вновь поцеловать Тони. Не только поцеловать, пусть даже в итоге всё снова пришло на стартовую позицию. Он унизил Уэбба, а Тони проникся к нему ещё большим отторжением. Скорее всего, теперь вновь меланхолит о человеке, которому посвящает песни. Собственный выбор методов борьбы с истерикой озадачивал. Рудерт мог в машине размахнуться, отвешивая Уэббу пощечину, вместо этого притянул к себе и поцеловал. Это не был поцелуй нежного любовника, скорее насилие над чужим ртом, тем не менее, общей картины характеристики не меняли. Он предпочёл не ударить, а поцеловать. Вряд ли в тот момент думал о словах Тони, заявившего, что боль он терпеть приучен. Это совершенно вылетело из головы. Некоторое время Себастьян сомневался в том, стоит ли звонить своему клиенту и говорить об очередном покушении. Достал из кармана смартфон, повертел его в руках, после чего выбрал «отключить питание». Ему не хотелось постоянно находиться на связи. Разговаривать с нанимателем – тоже. Сейчас он находился на пороге заключения нового контракта, не представляя, до чего додумается Уэбб. Был ли он серьёзен изначально, когда говорил, что хочет нанять киллера. Возможно, его слова стали результатом перенапряжения и стресса. Теперь, немного успокоившись, он подумает о былом предложении, ужаснётся и отменит заказ, отрекаясь от своих заявлений. Тони не был похож на человека, способного причинить вред другому живому существу. Себастьян себя тоже не считал страшным и ужасным моральным уродом, поедающим младенцев на завтрак, обед и ужин, запивая данное блюдо кровью девственниц. Уэбб снова торчал в ванной целое море времени. Наплевав на приличия, Рудерт отправился на поиски утонувшего корабля. Тони стоял перед зеркалом и внимательно оглядывал результат падения. Плечо радовало глаз фиолетово-синим цветом. Уэбб, видимо, считал, что сможет убрать синяк силой мысли, поскольку мазь наносить не торопился, лишь проводил по ушибленному месту кончиками пальцев, морщась каждый раз, когда попадал на особо болезненную область. – Я думал, что ты решил отрастить плавники, – произнёс Себастьян, проходя в помещение и прислоняясь спиной к стене. Она была прохладной, что приятно. – И жабры тоже, – усмехнулся Тони, вновь жмурясь. – Всё же есть в тебе задатки мазохиста. – Почему? – Тебе неприятно, когда ты касаешься синяка, но продолжаешь это делать вместо того, чтобы втереть обезболивающую мазь. – Я не знаю, есть ли она здесь. – Не посмотрев, не узнаешь никогда. Уэбб не ответил, вместо этого накинул рубашку и на второе плечо. Поправил волосы, выпуская их из-под воротничка, принялся застёгивать кнопки, одну за другой. Рудерт в чужом поведении логики не видел, не тратя время на наставления словами и уговорами, сделал шаг к раковине, полез в аптечку, раскрывая её и глядя на содержимое. – Мази нет, есть таблетки. – Не настолько болит, чтобы травиться химией, – заметил Тони. Себастьян убрал медикаменты обратно. Наверное, правильное решение. Он сам предпочитал таблетки не принимать, если была возможность; настаивать на применении анальгетика не стал. Уэбб сам знает, что делает. Всегда есть возможность отправиться к врачу, пусть он смотрит. Тут случай вполне обыденный, ушиб. К необычным можно отнести только события, при которых была получена травма. Тони протиснулся мимо Рудерта и отправился обратно, в спальню. – Душ принять можно? – крикнул Себастьян. – Как хочешь, – ответили ему, давая понять, что, в общем-то, плевать. Рудерт воспринял чужие слова, как согласие, потому воспользовался душем. Жаль только, что сменную одежду не захватил и пришлось вновь надевать старые шмотки. Тони пялился в телевизор, удачно попав на новости, освещавшие события этого вечера, стрельбу, испорченный свадебный салон, покорёженную машину. Два человека погибли. Один на момент столкновения уже был мёртв, получив пулю. Себастьян знал, что это он подстрелил мужчину, державшего в руках автомат. Второй мужчина умер уже на трассе. Остальные водители отделались лёгким испугом. Уэбб мог спать спокойно и не винить себя. Погибли только «плохие парни». Сюжет закончился, перекинувшись на другие события, однако Тони телевизор не выключал, оставив его работать так, для фона, как делала Улли. Хотелось думать, что она уже добралась до Гамбурга, прихватив с собой подругу. Именно в этом и заключался его план. Ульрике должна была улететь не в одиночестве, а вместе с Гретхен. Неизвестно, как долго этот визит продлится, но лучше задержать Рихтер подольше. Улле смотрела на сына с недоумением, потом решилась задать вопрос. Однозначного ответа не получила, но, кажется, о многом догадалась. Далее расспросы не вела, подозревая, что ещё немного, и легенда, озвученная сыном, разойдётся по швам, а у неё в руках останется пара белых ниток, которыми история шита. Она не озвучила свои подозрения, но не потому, что сильно сомневалась в их правдивости, а потому, что не хотела слышать правду. – Поговорим о делах? – предложил, возвращаясь в комнату. – Или передумал? – Нет, не передумал, – Тони отрицательно покачал головой. – Я всё ещё хочу обеспечить себе безопасность. – Убив человека? – Ты жаждешь отговорить меня от решительного поступка? – Нет, лишь хочу удостовериться, что потом, через определённое количество времени ты не передумаешь и не устроишь мне форменную истерику, получив отчёт о проделанной работе. – Подумать только! Киллер пытается уверить меня в пользе гуманистического настроя. Уэбб фыркнул и поднёс к губам бокал с белым вином. Рудерт не заметил, когда Тони успел заказать напиток. Наверное, в тот момент, когда телевизор вещал едва ли не на полную громкость, перетягивая внимание на себя. – Я не пытаюсь. – Заметно. – Хорошо. Что ты понимаешь под «безопасностью»? Я должен буду найти того, кто нанимает этих людей, а потом принести тебе посмертные фотографии? Или же нет? – Нет. Просто найди и убей. Фотографий не нужно. Я поверю на слово. – На слово? Годы в шоу-бизнесе не способствовали укоренению в тебе такого понятия, как деловой подход? – Фотографии я видеть не хочу. Можно личную вещь. – Если мои догадки верны, то это будет нож, – произнёс Себастьян. – Нож? – Тони посмотрел на него удивлённо. Рудерт заметил перемены в чужом лице, но постарался сделать вид, будто ничего не понимает и вообще безобиден, как ромашка. При этом решил понаглеть. Взял второй бокал с подноса, налил вина себе, после задержал взгляд на бутылке. Звёздочка решила шикануть, заказав довольно редкую вещь. Стоила недёшево, но вряд ли сильно ударила по бюджету Уэбба. – Да, нож, – повторил Себастьян. – В ходе нашей беседы он неоднократно брался за эту штуку. Может, нечто вроде талисмана. Обычный складной нож. Тони подавился и закашлялся. Рудерт не кинулся ему на помощь, будто чувствовал, что ничего страшного с Уэббом не случится. Как начал кашлять, так и перестанет. В любом случае, реакция на произнесённое была интересная. Неужели тот самый, которого Тони любит? Неужели такое совпадение? Какая прелесть. Они просто созданы друг для друга. Уэбб сочиняет для него песни, а он смотрит на Тони, восторгается, мечтает получить для себя на постоянной основе. Рано или поздно настанет идиллия. Удивляло лишь замечание о наличии у клиента женщины. Такое чувство, что собирается распланировать своё время, поделив между женой и любовником. Понедельник, среда, пятница и воскресенье для своей пассии, вторник, четверг и суббота для Уэбба. Или наоборот. Судя по тому, как восхищается наниматель этим человеком, второй вариант вероятнее. – А он... – Что именно? – Он в этом городе? – Нет. Для того чтобы встретиться, мне пришлось полететь к нему. – Понятно, – произнёс Тони, облизав стремительно пересохшие губы. Ответ на вопрос, кто решил взяться за его охрану, напрашивался сам собой. Сомнений не осталось. Другой город, нож... Совсем недавно они пересеклись с Йорком на концерте. Жена Деррека была счастлива безмерно, получив автограф любимого исполнителя, Йорк делал вид, что встреча ничего не значит. Теперь выясняется, что он сыграл не последнюю роль в этой заварушке. Он приставил к Тони Себастьяна. Он же, возможно, сам затеял игру, наняв дополнительно убийц, охотящихся за Уэббом. Зачем усложнять комбинацию, если можно сделать проще? – Его жена, к слову, большая твоя почитательница, – заметил Рудерт. Это заявление стало тем самым выстрелом в голову, что принято называть контрольным. Себастьяну неоднократно доводилось делать это с помощью пуль. Но вряд ли – на словах. Сегодня он дебютировал. Удачно. – Не продолжай. – Окей. Убивать не нужно, так я понимаю? – Не нужно. – Тогда и договариваться нам не о чем. Рудерт сделал пару глотков из бокала, пренебрегая правилами потребления подобных напитков. Их, насколько он знал, следовало смаковать, по глоточку, медленно, перекатывая жидкость на языке и постигая разные оттенки вкуса. Ему было наплевать на правила и на всё остальное. Он собирался покинуть номер в самое ближайшее время, отправиться домой и выспаться после напряжённого рабочего дня. Ничего особенного с ним не произошло сегодня, но в отдыхе он нуждался, как любой другой человек. Наверное, зря пил, поскольку теперь за руль сесть нельзя, придётся добираться или пешком, или на метро, или такси ловить. Ничего. Утром вернётся и заберёт машину. Он мог воздержаться от возлияний, но нет... Быть может, бесплатный сыр лежит только в мышеловке, но это не отменяет факта, что вещь, приобретённая на чужие средства, становится на порядок слаще, поскольку собственные деньги позволяет сэкономить. Себастьян подошёл к креслу, подхватил свой френч и направился к выходу. – Подожди. Рудерт замер на месте, стараясь понять, какое предложение последует за этим выкриком. Если Тони собирался играть с ним в кошки-мышки, то здорово просчитался. Себастьян не любил, когда из него делали идиота и лелеял надежду однажды расправиться с заказчиком. Да, Уэбб от того мужика без ума, хотя клиент ни о чём не догадывается, но... В любом случае, если его захотят убрать и наймут Рудерта, сделана работа будет с удовольствием. Тони он ничем не обязан и не настолько привязан к нему, чтобы отказаться от принципов, проникнувшись воспоминаниями о нескольких неделях, проведённых в качестве телохранителя звёздочки. – Что-то ещё? – спросил Себастьян, обернувшись. – Кажется, мы уже обсудили условия сделки и поняли, что заключена она не будет. – Не совсем так. – Неужели? – Я хочу нанять тебя. – Чтобы убить... кого? – В качестве телохранителя. – Хорошая шутка. Смею напомнить, что уже тебя охраняю, потому ты опоздал с предложением. – Нет. Я хочу сам тебя нанять, чтобы быть уверенным в том... – Уэбб запнулся. Рудерт подошёл к кровати, на которой сидел Тони. Френч бросил на одеяло, но вещь соскользнула на пол. – В чём? – В том, что это не твоя работа. – То есть? Что именно? Охранять тебя? Нет, это всё-таки именно моя работа. – Нападения. Я хочу быть уверен в том, что это не ты организовываешь их. Просто это наводит на подозрения. Сначала появляешься ты, потом начинаются покушения. Быть может... – Ты путаешь причину и следствие, переставляя их местами. Сначала кто-то задумал покушение, потом наняли меня, чтобы предотвратить этот случай, не позволив убийцам с тобой разделаться. Мне нет никакого резона устраивать на тебя охоту, чтобы потом самому же бросаться на помощь, вытаскивать из-под пуль и гладить по голове. До того момента, когда мы встретились с нанимателем, я тебя не знал и прожил бы счастливо, не узнав. У меня нет времени для наблюдения за капризными звёздочками и ночной дрочки на их фотографию. Как только мне перестанут платить, я спокойно уйду и забуду, кто ты такой, а не буду лить слёзы над воспоминаниями о наших разговорах и совместных побегах по тёмным коридорам. – Ты отказываешься? – От чего? Охранять тебя, принимая оплату не только от прошлого нанимателя, но и от самого объекта? – Да. – Просто не вижу смысла. – Я хочу, чтобы ты был рядом постоянно. Как телохранитель, а не просто наблюдатель, и... – Что? – Я заплачу. Сколько стоят твои услуги? – Отсоси, – хмыкнул Себастьян. – Это значит – нет? – спросил Тони. – Отсоси мне, – произнёс Рудерт, представив своё предложение в развёрнутом виде. – И я подумаю, как поступить. – Ты... Уэбб запнулся, не представляя, что ещё может добавить в сложившейся ситуации. Как исправить положение и постараться изменить условия. Себастьян смотрел на него, не мигая, не отводя взгляда, не позволяя усомниться в правдивости своих слов. Да, только так, иначе он развёрнётся и уйдёт, даже думать не станет. Рудерт жадно ловил чужие эмоции, без труда считывая их. В душе Тони смешались недоумение, возмущение, ярость и прилив жуткой ненависти, спровоцированной подобным предложением. Он облизнул губы, но явно сделал это не потому, что жаждал произвести впечатление на Себастьяна и изобразить человека, искушённого в сексе, следовательно, отлично знающего, как те или иные поступки трактуются. Он не пытался быть соблазнительным, преобладала растерянность, словно никогда прежде не доводилось слышать такого предложения. Неужели действительно считает, что ему поверят? Или это особая игра, предназначенная специально для него? С момента первой встречи Уэбб только и делает, что демонстрирует собственную неосведомлённость в данном вопросе, хоть и трезвонят газеты о том, что поимел он уйму человек, а отдался ещё большему количеству. Тони с трудом сглотнул. Вино вкус потеряло? Или не привык к подобному обращению, предпочитая восторг со стороны потенциальных любовников и дикое стремление угодить ему, забывая о собственных желаниях? – Так что, – Рудерт решил немного поторопить собеседника, не спешившего с ответом. – Нет? Я ухожу. Уэбб бросил в его сторону ещё один пристальный взгляд. Пару минут они только и делали, что разглядывали лица друг друга, потом Тони соскользнул с кровати, опускаясь на колени и потянувшись к ремню. Руки дрожали, он постоянно эту дрожь демонстрировал, словно больше ничего не умел. Себастьян даже не думал двигаться с места, помогать или попытаться подбодрить. Последнее всегда было проблематично в таких ситуациях, потому что больше походило на фразы из порнографических фильмов и могло окончательно сбить настрой. Тони с трудом вытащил из петли пуговицу, коснулся молнии, расстёгивая. И потянул джинсы вниз вместе с бельём. Зажмурился и подался вперёд, словно надеялся, что там ничего не будет. Образ Рудерта растворится, оставив его в номере в гордом одиночестве. Рот, который Себастьян уже успел назвать общественной помойкой в момент прошлого, крайне неудачного действа, конечно, мало чем отличался от других ртов, которые ему доводилось чувствовать на своём члене. Но если он хотел качественный минет, способный вынести мозг и заставить пересчитывать звёздочки перед глазами, следовало отправиться к своему проверенному хастлеру, тот обеспечил бы всё в лучшем виде, сделав это с удовольствием, не так, будто его заставили совершить самую мерзкую вещь в этом грёбанном мире. Тони же выглядел так, словно никогда к чужим членам губами не прикасался и только за первую минуту этого «прекрасного» действа Рудерт успел представить, как чувствует себя морковь, засунутая в соковыжималку. Скорее всего, с ней происходит то же самое. Уэбб явно путал понятие «отсасывать» с понятием «пытаться кастрировать подручными средствами». Зубами, в данном случае. – А стараться ты не пробовал? – поинтересовался Себастьян, привлекая к себе внимание. Тони посмотрел на него, не отрываясь от дела, но тут же вновь опустил глаза. Судя по всему, никакого удовольствия в перспективе не маячило. Это действо – единственное, на что стоило рассчитывать, нужно было брать инициативу на себя. Это оказалось не так сложно, сначала провести по плечу, которое не пострадало, коснуться воротника рубашки, потянуть за него, отметив, как едва слышно расстегиваются мелкие кнопки, коснуться подбородка, щеки, волос. Чтобы затем ухватить за них и сделать резкое движение, заставив Тони не просто слегка касаться губами, а продемонстрировать все свои способности. Горло-то он расслабить может? Или и этому не научили? Что с ним вообще делали? Только спиной разворачивали и трахали, не глядя в лицо, не целуя, не пробуя отсасывать ему или же его научить? Уэбб вновь замычал, вцепился пальцами в чужие бёдра, пытаясь оттолкнуться или оттолкнуть, но у него не получалось. Он по-прежнему не делал ничего, чтобы показать, что можно больше действиями не руководить, позволив самому довести начатое до конца. Тони пытался вырваться, но получилось у него это лишь в тот момент, когда Себастьян, спустя несколько минут мучений, всё же смог кончить. Семя полилось Уэббу в горло. Призрак отпихнул Тони от себя, и часть спермы попала на щеку. Глотать Уэбб не торопился и, кажется, не собирался. Рудерту казалось, что сейчас Энтони выплюнет всё на пол, врежет ему, скажет, чтобы проваливал на все четыре стороны, а лучше сдох, но Уэбб этого не сделал. Он лишь растёрянно провёл ладонью по щеке, стирая с неё семенную жидкость, посмотрел на испачканные пальцы, а потом сорвался с места и метнулся в сторону туалета. Следовать за ним Себастьян не торопился, больше задаваясь вопросом, смогли его покалечить столь «качественным» отсосом или всё обошлось? Тони полоскало только так. Когда Рудерт добрался до него, Уэбб сидел на полу в туалете, прислонившись спиной к стене, вытирал рот рукавом рубашки, но его до сих пор мутило. В подтверждение чужих мыслей склонился к унитазу и повторно сблеванул, при этом в сторону Себастьяна даже не посмотрел. Ему не хотелось видеть этого человека, лицо, глаза, улыбку, долбаный френч и рыжие волосы. Ему ничего не хотелось, только остаться в одиночестве, скрутиться на полу в позе эмбриона и провыть всю ночь, вспоминая школьные годы и то, как тогда представлялась ситуация. Только теперь Тони, по-настоящему, сумел понять Оливера Мортона, порезавшего себе вены после того, как узнал об истинных чувствах Марка Картера. Ныне он сам оказался в сходном положении. Все эти годы он жил мечтами о встрече со своим Призраком, но когда встретился, понял, что реальность не поощрила, она наказала. Это был не тот человек, которым Уэбб грезил, бродя по школьным коридорам, надеясь на пару-тройку случайных встреч. Они придуманы им, потому по эмоциональной окраске значительно отличались. Себастьян Рудерт не был человеком, способным любить и действительно защищать. Он брал плату у одного человека, но не брезговал и платой иного рода, которую требовал с Энтони. Уэбб ничего ему дать не мог, чем раздражал, наверное, неимоверно. Его ненавидели, его хотели уничтожить. Себастьян ведь сам откровенно признался, что за убийство взялся бы с большим энтузиазмом, нежели за охрану. Мортон резал вены, поняв, что его придуманная история любви оказалась блажью. Тони вены не резал, но подозревал, что в былое время подобное происшествие могло и его толкнуть на отчаянный шаг. Он любил образ, тянулся к реальному человеку, совпадавшему внешне с этим образом, а получал такой отклик, о котором может мечтать только законченный мазохист. Собака, преданная, верная, которую хозяин бьёт сапогом по рёбрам. Каждый день, не переставая, а она настолько любит, что готова вновь и вновь возвращаться, надеясь, что сапог исчезнет и вместо него появится доброе слово, улыбка и легкое прикосновение руки. Есть ли собака, которой однажды надоест терпеть, и она сама бросится в атаку, стремясь покусать мучителя? Если нет, то он может стать такой собакой, только... Нет, лучше просто не обращать внимания, не смотреть, закрыть глаза и сказать: – Не спасай меня. – Почему? За это платит... – Не спасай меня!!! – заорал Тони, глядя на него так, как смотрел когда-то Валентайн. С отчаянием, болью и надломом. И голос одного сменился другим, доносящимся, как через слой ваты. «Не спасай меня, Призрак. Не приходи...». Дальше был мрак. Молчание в трубке, сорвавшийся разговор и чернота перед глазами. Бескрайняя. Эту черноту Рудерт видел и сейчас, только не перед собой, а во взгляде Энтони, словно там перегорела жизнь. – Хочешь, чтобы это прекратилось? – спросил Себастьян. – Пойди к своему дорогому и любимому и скажи, что мечтаешь быть рядом. Тогда всё прекратится. И я исчезну, и на тебя покушаться перестанут. Что бы он ни говорил, я верю, что эти нападения на его совести, а не происки врагов. – Исчезни, – с вызовом бросил Уэбб. – Исчезни. Провались. Убирайся... Ты не тот Призрак, которого я ждал всё это время. – Ждал? Ну, разумеется. Слово «призрак» до сих пор не оставляло Рудерта равнодушным, он вновь чувствовал себя так, словно по коже проходило пламя, оставляя за собой невыносимую боль и шрамы на долгую память. – Откуда тебе знать? Ты вообще ничего не... – Так ждал, что ебался со всеми подряд. Сколько их было, скажи мне, Тони? В тебя, наверное, уже руку можно засунуть, настолько раздолбанный. – Хочешь проверить? – Уэбб посмотрел на него всё с той же ненавистью в глазах. – Засовывай две, одной мне будет мало. Он поднялся на ноги, прошёл мимо, нарочно задев Себастьяна плечом. Если пытался так спровоцировать, то всё получилось. Захват, вскрик, поскольку ладонь сжала ушибленное плечо, стон от соприкосновения со стеной и пальцы на горле. – Ну, и? Тони ничего не ответил. В глазах промелькнуло затравленное выражение, его откинуло на много лет назад. Картер, его одноклассники, мартини, льющееся в рот и мимо рта, обжигающее горло, слёзы... Такая же хватка на горле. Тогда его спас Деррек, тогда он говорил со своим Призраком и смог почувствовать в себе силу. Тогда он разбил бутылку и приставил острым концом к горлу Оуэна Маскотта. Но теперь у него не было возможности вырваться, убежать. И Рудерт был не в пример опаснее, чем старшеклассник, верещавший подобно поросёнку, стоило только царапнуть его кожу. Себастьян с удивлением наблюдал за переменами в лице Энтони. Он явно не так представлял себе момент сопротивления. Он был уверен, что Уэбб начнёт с ним драться, но Тони стоял, глядя на него, но видя кого-то другого. Выглядел затравленным и испуганным. – Не надо, – прошептал он. – Пожалуйста, нет... После чего сделал попытку сползти по стене. – Что с тобой? Эй, Тони. – Не надо, – повторил Уэбб. – Не надо... Он умел терпеть боль, но страхи жили внутри него, никогда не исчезая. Он боялся чего-то. Кого-то. До дрожи. До одури. Сейчас именно этого человека видел перед собой. – Тони. Звать его было бесполезным делом. Уэбб не слышал, потерявшись в своих воспоминаниях и страшных тайнах, о которых не могло поведать ни одно досье, составленное посторонним человеком. «Я не люблю вспоминать о школьных годах». Он ведь учился в какой-то закрытой школе? С математическим... Ах, нет. С музыкальным уклоном. Пережиток тех времён? Что с ним там делали? Рудерт убрал руку от горла Энтони. Прижал парня к себе, обнимая, но понимая, что со стороны это нелепо. Совсем недавно он сам бросал ему в лицо обвинения и пытался унизить словами. Собирался упомянуть о самом отвратительном минете в своей жизни, но понял, что Уэбб сам всё это знает. – Тони, – вновь позвал Себастьян. – Тони... – Убирайся, – устало произнёс Уэбб. – И скажи ему, что я приеду. Пусть только этот кошмар закончится. – Тебя изнасиловали когда-то? – Какая разница? – Да или нет? – Нет. – Тогда какого чёрта ты такой деревянный? Где хваленая страсть, о которой газеты пишут? – В органайзере Мелиссы, которая это придумывает, – огрызнулся Тони. – В её же голове, а после на страницах газет. Там и ищи. – А в жизни? – Что? – Сколько их было? – Кого? – Твоих любовников. Уэбб посмотрел на него, сначала лишь слегка растянул уголки губ в улыбке, а потом не выдержал и захохотал. – По-моему, очевидно, сколько. – И? – Ни одного. Никогда. Моя единственная влюблённость обернулась крахом, потому что меня отвергли, а Призрак из моих видений оказался в реальности далеко не столь прекрасным. С другими мне не хотелось. – Каких видений? – Отъебись, а? – предложил Тони. – Я не уйду. – Уверен? – Да. – Тогда... – Уэбб размахнулся, отвешивая одну пощечину, вторую, третью. На седьмой его руки перехватили, удерживая за запястья и прижимаясь к губам. Тони, помня о том, что совсем недавно блевал здесь, рот не открывал, даже не планировал этого делать, понимая, что удовольствие сомнительное. Ему хотелось завыть, но слёз подозрительно не было. Вообще ничего не было, он сам себе казался лампочкой, которая перегорела. Всё было напрасно. Вся его жизнь – одна большая бессмысленность. Чем дольше живёт, тем сильнее в этом убеждается.