Выстрел в ночи

В темноте дыхание Уэбба было явственно различимо. Не тихое и спокойное, даже в некотором смысле – умиротворённое, что могло свидетельствовать о крепком и здоровом сне. Прерывистое, время от времени затихающее, говорившее без слов, что Тони даже глаза сомкнуть не соизволил, предпочитая держаться с осторожностью, не расслабляться в присутствии постороннего человека. Этим человеком был он, Себастьян, лежавший рядом и с маниакальной одержимостью прислушивающийся к тому, как дышит Уэбб. – Я просил тебя уйти, – произнёс Тони, нарушая тишину и окончательно давая понять, что спать не будет, пока не останется в одиночестве. – Убираться отсюда, – поправил Рудерт, неизвестно почему решив поспорить с собеседником. – Принципиальной разницы не наблюдаю. – Она есть. – Так ты уберёшься? – спросил Уэбб, сменив положение и перестав демонстрировать Себастьяну спину, скрытую слоем чёрного шёлка. – Нет. По канону сейчас следовала истерика. Большинство людей так сделают. Истеричная звёздочка обязана продемонстрировать характер. Подняться с кровати, метнуться к зеркалу, грохнуть его в порыве эмоций, вышвырнуть все вещи с полок в шкафу. Вещей в связи с проблемами жилищного характера осталось не так много, на новые Уэбб основательно не тратился, купив себе лишь необходимое. Дикой страсти к шмоткам у него не было. В жизни он одевался скромнее, чем на сцене. После того, как правда открылась, многое стало понятно. Накрыло осознанием, что Мелисса придумывает не только сплетни, но и наряды вызывающие подбирает, и сценарии клипов одобряет. Быть может, только один из образов, засветившихся в клипах, Тони действительно был близок. Он надел фрак, старомодную рубашку, жилет и цилиндр. Походил на Джонни Деппа в «Чарли и шоколадная фабрика», только волосы были длиннее и темнее. Песня была грустная, если судить по музыке. Слов Себастьян не помнил. Спроси, о чём повествует творение, он не смог бы ответить. Подозревал, что Уэбба это смертельно бы обидело, но они никогда не вели разговоров о творчестве. Поводы нанести оскорбление находились и сейчас, только касались иной сферы жизни. После истерики следовало схватиться руками за голову, пролепетать что-то, отдалённо походившее на «прости, не знаю, что на меня нашло», затем последует примирение и объятия. Тони ничего не говорил, лишь пялился на Рудерта. «Истерика отменяется», – резюмировал Себастьян. – Ты мог просто сказать, – заметил вслух. – Зачем? – Затем. Я не стал бы... – Плевать, – хмыкнул Тони и лёг на спину, перестав гипнотизировать взглядом. В глубине души признавался, что не плевать. Зайди дело дальше, тоже было бы не плевать. Сознание продемонстрировало образ Энни Уивер с кровью, стекающей по бедру, после заменило его собственным. Ладно, Энни – девчонка, это была, скажем так, физиологическая особенность женского организма, но он-то не должен истекать кровью. Однако ничего не хотел говорить, напротив, нарывался на скандал. Он мог промолчать в первый раз, но что заставило молчать во второй и третий? Наверное, всё тот же стереотип родом из детства. Родители считали, что не нужно обсуждать подобную тему с ребёнком, в школе он урок, посвященный половому воспитанию, благополучно прогулял, понимая, что не сможет сидеть в окружении посторонних людей и слушать лекцию со спокойным лицом. Либо ему будет смешно, либо стыдно. Невозмутимость изобразить точно не получится. После такого легко было стать объектом насмешек, Тони предпочёл избежать постыдного момента в компании одноклассников. Как итог, теперь говорить о сексе не умел. – Как скажешь, – произнёс Рудерт, приходя к выводу, что беседует с упёртым ослом. – Уходи. – Нет. – Убирайся? – не утвердительно заявил, а с сомнением спросил Уэбб, чуть повернув голову. Себастьян сделал то же самое. – Спрашиваешь или прогоняешь? – Интересуюсь, какими словами добиться твоего исчезновения. – Словами? Не стоит и пытаться? – Оплата принята? – решил пошутить Тони. – Кассовый чек выписать не желаешь? Рудерт придвинулся ближе и коснулся губами волос, после чего вновь отстранился. Странное всё-таки чувство от общения с этим человеком, странные собственные действия, противоречащие на сто процентов всем возможным принципам, какие только были у него. Не спать с клиентами – самый главный. «С клиентом ты и не спишь», – напомнило подсознание. В ситуации с Уэббом всё можно было трактовать по-разному. Они ни разу полноценно не занялись сексом, но вместе спали. Вот сегодня, например. В прямом смысле этого слова. Лежали в одной кровати и собирались спать, понимая, что сон будет тревожным, поскольку Тони своему охраннику не доверяет. Не может этого сделать. Вроде пытается, но страх перекрывает все остальные эмоции. – Кто защитит меня от тебя? – спросил Уэбб, рассматривая потолок, а после перемещая взгляд на занавески. – Я уже говорил, что к тебе не притронусь. – Да-да. – Не веришь? – У тебя есть наручники? – Зачем? – Сковать тебе руки и спать спокойно. – А если понадобятся мои навыки стрельбы? Что ты будешь делать? – Ничего. Сам возьму пистолет и выстрелю. – Лучше попробуй ударить соперника рукояткой в висок, от этого будет больше пользы. – Тоже вариант, – согласился Тони, признавая, что в его случае стоит прислушаться, поступив именно так, как советуют. Стрелять он не умеет. И просить научить – бесполезно. Когда-то попросил Деррека обучить основам обращения с ножом, но так и не получил необходимые знания. Научился прятать страхи внутри себя, научился равнодушное лицо делать, когда больно становится, но так и не научился драться в совершенстве. И не в совершенстве – тоже. Себастьян попробовал сосредоточиться на своих подозрениях и размышлениях, но вместо этого в голову полезли воспоминания о белом халате, хрупком стекле ампулы, которое он ломал и шприце, что вводил средство в вену. Никаких мучений, мгновенная, безболезненная смерть, о которой многие мечтают. Вспоминал один за другим визиты в клинику, разговоры с главным врачом, постоянное напоминание о том, что надежды на восстановление нет. Иногда Рудерту казалось, что лучше бы его обманывали, давали шанс, позволяя поверить в желанную действительность, тянули деньги, обещая сделать всё возможное. Надежда. Вот в чём он нуждался. Но у него отобрали надежду, разрушив... Что разрушив? Жизнь? Нет, это с ним произошло раньше. Он сам себе её разрушил, выбрав для себя такой путь, сделав преданным любовником оружие, а детьми – боль, страдание и ненависть, что таилась в глазах, если жертвы видели его. Чаще появление незваного гостя становилось сюрпризом. Последним в этой жизни. – У тебя есть какие-нибудь планы на завтра? – спросил, отгоняя от себя видения прошлого. Ответа не последовало. Тони уснул. Себастьян поднялся с кровати, подхватил френч, лежавший в кресле, после чего выскользнул в коридор. Включил телефон. Пропущенных звонков и сообщений на автоответчике не было, зато в почте обнаружилось новое письмо. Заказчик просил о встрече и сообщал, что завтра у него как раз будет свободная минута. Он прилетит ради разговора. Рудерт усмехнулся. Встречаться с клиентом хотелось меньше всего, но он написал ответ. Согласился. Умолчал только о словах Уэбба, сообщившего о готовности встретиться с человеком, что так заботится о его безопасности. Он не хотел, чтобы Тони встречался с этим мужчиной, смотрел на него, улыбался и потом признался в своих чувствах. Все песни только для него, едва ли не вся жизнь, посвящённая ему. От осознания становилось мерзко, даже в чём-то противно. Себастьян не чувствовал уверенности в счастливом завершении истории, если эти двое встретятся. Развитие дальнейших событий казалось ему мрачным, даже кровавым. Интуиция, или что там у него периодически давало о себе знать, назидательно просила несколько раз подумать, прежде чем он решится действовать. В сознании почему-то возникла лестница, которой он прежде никогда не видел. Там был Уэбб. Моложе, чем теперь. И пятеро человек, угрожавших ему. Увидел бутылку, содержимое которой заливали Тони в рот. Уэбб кашлял и давился. Какой-то белобрысый парень ударил его в живот, и Тони согнулся от боли. Видение исчезло столь же стремительно, как и появилось. Рудерт широко распахнул глаза и обвёл взглядом помещение. Ничего необычного, знакомый, гостиничный коридор, что довелось пересекать сегодня вечером. Никаких дополнительных лестниц. Он не думал, что увидел картину настоящего. Она относилась к прошлому Энтони. Вот только зачем она появилась в его сознании? Озадаченный этими мыслями, Себастьян спустился вниз, чтобы снять номер для себя, пока на одну ночь, а в дальнейшем – посмотрит. Смущать Тони своим присутствием он не планировал, понимая, что, в конечном итоге, ситуация, в которой они оказались, не самая приятная. Лучше Уэббу проснуться в одиночестве, не натыкаясь взглядом на человека, который пробудил в его душе неприятные воспоминания и унизил своими действиями, не придав значения очевидному. Ведь думал о вероятности отсутствия опыта у Тони ещё тогда, когда на его поцелуй ответили несмело и неумело. Однако от этих подозрений отказался. Думал, что они нереальны. Утро встретило Уэбба солнечными лучами, пробежавшимися по лицу. Шторы он накануне не закрыл, замотавшись. Голова была занята другими вещами. Тони повернулся на бок, посмотрел на вторую половину кровати, ожидая увидеть Себастьяна, но наткнулся исключительно на пустоту. Рудерт ушёл. Отказывался это делать для вида, знал, как отреагируют на его слова. Когда Уэбб уснул, необходимость в присутствии отпала, пререкаться было не с кем. Присев на кровати, Тони провёл ладонью по горлу, вспоминая кошмары вчерашнего вечера и триумфальное возвращение Картера. Точнее, его образа. Страха, что был особенно силён в момент, когда Марк подловил Уэбба на лестнице. Столько лет прошло, а он перебороть себя не может. Хорошо, хоть слезами не залился, как девчонка. Изнутри горло подозрительно саднило, но тут Тони склонен был списывать всё на собственную мнительность. Просто первый опыт орального секса оказался потрясающе неприятным, и он никак не мог от произошедшего оправиться. Уэбб провёл ладонью по волосам, понимая, что чувствует себя полным придурком. За своё поведение, выраженное в истерике, воплях и едва ли не слезах, было до безумия стыдно, а в глубине души ещё и противно. Чего он, в принципе, ждал от наёмного убийцы? Что Себастьян принесёт ему щенка с бантом на шее, сводит в парк аттракционов, а потом подарит связку воздушных шаров, на счастье? Глупость. Подобное поведение не подходит любому взрослому мужчине, не обязательно тому, кто убивает за деньги. Исключение составляют только те, кто завёл себе молодую любовницу, вот теперь и стараются девчонку развлечь такими способами. Лет до двадцати пяти они положительно смотрят на посещение Диснейленда. Не все, но многие. Тони было двадцать четыре, он не был девчонкой. И Диснейленд никогда не любил. «Никто тебя туда не приглашает», – подумал, снимая с себя чёрную рубашку и меняя её на белую, хлопковую. Она хорошо сидела, не выглядела подозрительно «ботанической», застёгивалась на пуговицы. Тони, потратив некоторое время, чтобы справиться с ними, испытал не приступ раздражения, а некое успокоение. Иногда методы, воспеваемые психологами, работали и с ним. Считать до ста, делать глубокие вдохи и выдохи, перебирать звенья браслета. Короче говоря, переключиться на нечто малозначимое, подойти к вопросу серьёзно и размеренно, отдаваясь моменту полностью, а после, вынырнув в реальность, понять, что всё теперь нормально, и он более не чувствует никакого раздражения. Поверх рубашки Уэбб нацепил безрукавку, джинсы выбрал тёмные. Когда Тони старательно проводил расчёской по волосам, стараясь придать себе презентабельный вид, позвонила Мелисса. Она жаждала увидеться с ним во второй половине дня. – Что на этот раз? – спросил Уэбб, прижав телефон к плечу и искренне надеясь, что вещь выскользнет, упадёт и разобьётся. Таким образом, он не сможет дослушать менеджера по вполне веским причинам. Она, конечно, останется недовольна произошедшим, но он не обязан угождать всем и каждому, ей, так особенно. Судя по тому, как строилась их работа, как раз мисс Ньютон он и должен был подчиняться. Раньше это виделось не столь значимым, теперь угнетало в режиме нон-стоп. Тони казалось, что голос её похож на сверло, добирающееся до мозга. – Тебе не стоит расслабляться, если хочешь оставаться на плаву. – Знаешь, мне всегда казалось, будто к исполнителю внимание должны привлекать его песни, а не голая задница. Снова желаешь раздуть скандал, связанный с моей сексуальной жизнью, или появились новые идеи? Колдовать над причёской Уэбб закончил, телефон так и не уронил, потому приходилось слушать менеджера дальше. – Выбери вторую песню для сингла, – произнесла Ньютон, проигнорировав чужое замечание, которое, по идее, должно было звучать язвительно, но не сложилось. – «Выстрел в ночи», – ответил он быстро. – Это что такое? – спросила Мелисса. – Такого трека... – Не было? Теперь есть. Давай запишем и выпустим отдельным синглом. Потом, через некоторое время добавишь его в трек-лист последнего творения и займёшься выпуском переиздания. – Уверен, что она достойна внимания? – В противном случае, не стал бы предлагать, – отозвался Тони. – Она... – Что же? – Особенная. – В самом деле? – Представь себе. – Давай посмотрим, что за хит. Приедешь, обсудим его подробнее. – Обязательно, – Уэбб усмехнулся и нажал отбой. Относительно качеств песни не обманул. В его представлении она была особенной. И, говоря откровенно, не слишком ему подходила. Лучше найти для неё исполнительницу, однако делиться своими наработками Тони не желал. Уж точно не этой песней, которая ему настолько дорога. Она родилась стремительно, в ночь, когда Уэбб побывал в тире вместе с Рудертом. Стоял у него за спиной, видел пули, пробивающие мишень. Когда смотрел на этого нового, по сути настоящего, Призрака и понимал, что должен отразить собственные ощущения в стихах. Впервые за долгие годы песня его была посвящена не Дерреку Йорку, а другому человеку. Oh I wish it was over, And I wish you were here Still I'm hoping that somehow 'Cause your soul is on fire A shot in the dark… I feel you fading away... I feel you fading away... 'Cause your soul is on fire A shot in the dark… С названием проблем тоже не возникло, оно появилось спонтанно. «Shot in The Dark». Хоть как понимай. Дословно или в переносном смысле, им подойдёт. Выстрел в ночи. Попытка, предвещающая поражение. Кажется, здесь Тони не ошибся. Себастьян был той самой попыткой, что не предвещала успеха. Ни сейчас, ни потом. Прихватив шарф и куртку, Уэбб вышел из номера, планируя некоторое время прогуляться по городу, потом встретиться с менеджером, раз ей так хочется с ним повидаться. Дверь одного из номеров, расположенных по соседству, открылась почти одновременно с его. Тони повернулся посмотреть, кто поселился поблизости, удивлённо заморгал. Рудерт покинул его комнату, но никуда из гостиницы не убрался. – Наверное, это предложение не актуально, но, может, позавтракаем вместе? – спросил Себастьян. – Внизу? – Нет, где-нибудь за пределами гостиницы. – Выглядит, как стрёмная попытка извиниться за вчерашнее, – признался Уэбб. – Правда? – Да. – А мне казалось, что это выглядит, как признание в том, что я голоден и приглашаю тебя составить мне компанию за завтраком. – Самому есть скучно? – Привычно, скорее. Но иногда хочется разнообразия. Тони казалось, что ему кусок в горло не полезет при условии, что Рудерт будет сидеть напротив. Тянуть с ответом было глупо и неприлично. Ему не хотелось выглядеть в чужом представлении истеричкой, вспоминать о собственной глупости – тоже. Уэбб сделал вид, будто накануне ничего не произошло и произнёс уверенно: – Давай. Себастьян, не рассчитывающий на согласие, удивился, но продолжать расспросы не стал, поняв, что дополнительные комментарии способны испортить ситуацию, а не улучшить её. До того, как Тони высказал своё предположение, Рудерт не думал, как его слова можно расценить со стороны. Ныне склонялся к мысли, что всё походит на попытку загладить вину. Довольно стрёмную. Уэбб не солгал, да ему и не требовалось это делать. В конце концов, это он вчера остался проигравшей стороной. Себастьяну на мгновение показалось, что в углу рта у Тони ссадина. Присмотревшись, понял, что её нет, почувствовал облегчение. Во время поездки они практически не разговаривали, разве что обменивались ничего не значащими фразами. Оказавшись за одним столиком, уткнулись каждый в своё меню и тоже разговор откладывали до лучших времён. Уэбб всё время одёргивал себя от того, чтобы не подсмотреть за чужими действиями. Это было ребячество, а Тони склонялся к мысли, что атмосфера не располагает, и вообще – не самое правильное решение – отправиться вместе с Рудертом сюда. Можно было отказаться и спокойно поесть в гостинице, вместо этого он сел в машину к человеку, который вроде бы друг, а вроде враг. Глядя на него, нереально разрешить дилемму, только сильнее запутаться, раз и навсегда. – У меня сегодня намечается встреча, потому придётся на некоторое время отлучиться, – произнёс Себастьян, отложив меню в сторону. – Надеюсь, за этот промежуток ты на неприятности не нарвёшься. – Мне бы тоже хотелось в это верить, – хмыкнул Тони, последовав чужому примеру и отложив меню. – Что за встреча? – Деловая, – уклончиво ответили. Он понял, что Рудерт не жаждет развивать эту тему. Вечное противоречие, жившее внутри него, не смогло прикусить язык и поинтересовалось: – С ним? – С кем именно? – С тем, кто нанял тебя в качестве моего телохранителя? – Нет, – легко солгал Себастьян. В какой-то момент Уэбб засомневался в правильности своих догадок, чужой ответ звучал убедительно. Если ему солгали... Наверное, хорошо, что обманули. Решимость прошлого вечера испарилась в неизвестном направлении, Тони не хотелось встречаться с людьми, знакомыми со школьных лет. Даже если это был Деррек Йорк, записанный Уэббом в графу «первая любовь». Ошибочка вышла. Начни он разбираться, получится, что Деррек – не совсем любовь. Больше пример для подражания, образец безбашенности, решимости и бесстрашия. Его настоящая первая любовь сидела сейчас напротив и внимательно наблюдала. То есть, не совсем она... Человек, которому досталась внешность первой любви, но характер противоположный придуманному. Тони и сейчас продолжал ловить себя на мысли, что это безумие – любить придуманного человека. Ничего поделать не мог. Призрак появился в его воображении, занял в жизни свободную нишу, которую не спешил покидать. Иногда Уэбб размышлял над тем, всегда ли Рудерт такой, каким его видят окружающие? Сам себе отвечал, что да. Для него – всегда. Возможно, с кем-то другим... Но какой смысл думать о других людях и отношении к ним, если волнует вопрос собственного общения с Себастьяном? Рудерт размышлял над тем, почему исказил правду? Мог ответить честно, да, именно наниматель жаждет внимания. Но сказал решительно «нет», будто опасался реакции Тони на это сообщение. Как поступить, если Уэбб обрадуется и попросит взять его с собой на встречу? Он, кажется, по-прежнему, любит человека, которому посвящал песни. Так же, как сам Себастьян любил Тобиаса Валентайна. Но у Тони есть ещё шанс обрести своё счастье, а вот у него – вряд ли. «Это не повод портить жизнь другому человеку», – усмехнулось подсознание, а после захохотало в голос. Спал он плохо, большую часть времени посвятив размышлениям разного рода. Все они сводились к единому умозаключению. Те, кто выбрал себе в близкие друзья и любовники пистолет, винтовку, нож – любое оружие, с людьми отношений иметь не должны. Не потому, что одиночество способствует лучшему развитию мастерства, а потому, что чревато последствиями. Однажды он проверил это на себе. Повторение для закрепления результата не требовалось. Он помнил всё, в мельчайших подробностях, настолько мерзких, что даже теперь, спустя годы, чувствовал приступ лёгкой тошноты. Когда он это провернул, тошнота была сильная, ещё долгое время. Три жертвы не приходили ему во сне, не пытались удушить, они просто не желали исчезать из его головы, постоянно напоминая о себе отвратительным запахом крови и гниющей плоти. Но они это заслужили. Даже теперь, вспоминая своё зверство, он приходил к выводу, что появись у него шанс поступить проще, ограничившись пистолетом и парой движений, чтобы сделать выстрелы, он повторил бы всё от начала и до конца. Настолько ярко он не ненавидел никогда. Словно вся его ненависть вылилась тогда на этих троих. – Мелисса тоже хочет меня видеть. – Снова придумала статью о тебе? – Нет, – Тони отрицательно покачал головой. – Озадачена выходом нового сингла. – Правда? – Да. – Как он будет называться? – «Выстрел в ночи», – Уэбб, отказавшись от плотного завтрака, поедал корзиночку с белковым кремом, грозясь рано или поздно испачкать нос. – Как? – Рудерт оторвался от своего блюда, подумав, что над ним пошутили. – «Выстрел в ночи», – повторил Тони, подтверждая, что всё верно, никаких ошибок. – Вновь посвящено ему? – Нет. Он никогда не держал в руках пистолет. Во всяком случае, когда мы были знакомы. Уэбб ждал ещё одного вопроса, но не дождался. Себастьян понял всё, но не стал уточнять, предчувствуя, что сразу же начнутся отрицания, а ему не хотелось услышать однозначное «нет». Вместо того чтобы задавать дополнительные вопросы, он взял в руки салфетку и провёл ею по лицу Тони, стирая белковый крем с кончика носа. Уэбб моргнул удивлённо, но тоже решил промолчать. А Рудерт улыбнулся ему и вновь вернулся к еде, игнорируя пристальный взгляд. Потом ему позвонили, и на некоторое время он отошёл от стола, дав понять, что Тони не стоит соваться в дела других людей. Уэбб не стремился этого делать, спокойно пережил это событие и попытки конспирации, проявленные спутником. – Мне нужно уехать, – произнёс Себастьян, вернувшись к столу. – Прости, что так получилось. Я бы рад подбросить тебя, но времени совсем мало. – Не проблема, – отозвался Тони. – На такси доберусь. Или пешком. С едой он уже покончил, потому поднялся с места, надел куртку, вновь обмотал шарф вокруг горла, маскируя следы вчерашнего происшествия. – После встречи с Мелиссой вернёшься в гостиницу? – Нет, – хмыкнул Уэбб. – Отправлюсь в магазин. – Зачем? – Куплю себе что-нибудь жуткое и уродливое. Чтобы не нравиться окружающим. В последнее время я привлекаю к себе повышенное внимание, и мне это не импонирует. – Мне, допустим, ты и сейчас не нравишься, – сказал Рудерт. Тони посмотрел на него, вскинув бровь. Хмыкнул. – Так пусть совсем воротит. Обиделся? Нет, не похоже. Просто высказал мысль, что крутилась на языке с прошлого вечера, а возможность озвучить её появилась только сейчас. – Дай мне номер своего телефона, – попросил Себастьян. – Почему-то у меня до сих пор его нет. – С какой целью? – Чтобы был. Так дашь? – Записывай, – Тони продиктовал цифры и подождал, пока правильность номера проверят, позвонив прямо сейчас. Интересно, когда Рудерт исчезнет из его жизни, стоит набирать эти цифры, чтобы услышать знакомый голос, или это будет бесполезной тратой времени, а механический голос заявит, что такого номера не существует? Уэбб проводил машину взглядом и тяжело вздохнул. Странное ощущение, будто в этом тандеме не он – звезда, а Себастьян. Рудерта осаждает надоедливый поклонник, а он не знает, как себя вести, отваживая то грубым обращением, то словами, которые никто из влюблённых людей не хочет услышать. Может, это предположение не так далеко от истины? Резкий визг тормозов за спиной заставил Тони отшатнуться в сторону, довольно неудачно, поскольку он споткнулся и плюхнулся на задницу. Из машины вышел парень с картой в руках и улыбнулся. – Простите. Мы вас, кажется, напугали. Вы не знаете, где здесь мост? – Мост? – тупо повторил Уэбб, понимая, что чувства страха внутри него нарастает, несмотря на то, что собеседник улыбается во все тридцать два и старается выглядеть дружелюбным. – Да, мост. Третий раз проезжаем по кругу, и всё никак. – Я не... – начал Тони, не находя в себе сил. – Местный? Уэбб отметил, что номеров не видно. Могло, конечно, статься так, что это совпадение, но интуиция подсказывала, что сделано нарочно. – Не местный, – отозвался он. – Нет. Надеялся искренне, что шарф, скрывающий половину лица, поможет ему собственное инкогнито не открывать. И вообще – это действительно заблудившиеся туристы, которые ищут мост. Однако что-то мешало поверить в реальность этой версии. – Какая жалость, – произнёс парень, сминая в ладони карту и подходя ближе к Тони. Протянул ему руку, будто хотел помочь подняться. Уэбб продолжал пялиться на протянутую ладонь, но отвечать таким же жестом не планировал, понимая, что ему нужно бежать. Прямо сейчас, куда-нибудь, как можно дальше. Бежать, но он сидит на асфальте. И от преследователей на машине никуда не денется. Парень сам ухватил его за руку, а когда Уэбб выпрямился, тут же въехал кулаком в живот, прошипев: – Не сопротивляйся, сучёныш. Тони сопротивлялся, на него хлынуло что-то противное, кажется, он попал кулаком в лицо похитителю, разбив губу, а, может, если повезло, то и зуба его лишив. За что вновь получил удар под рёбра, открыл рот, хватая ртом воздух. Его легко втолкнули в салон, хлопнули дверью, и машина тут же сорвалась с места. Последнее, что Уэбб помнил, как это очередной удар по своей многострадальной голове, после чего сознание сделало ему ручкой. Машина увозила Тони в неизвестном направлении.