Выстрел в ночи

После происшествия в заброшенном доме Уэббу казалось, что он не сможет спокойно смотреть на лесные массивы и любые другие пейзажи, предпочитая им тотальную урбанизацию и высотные здания. Сейчас принципы дали сбой, и он спокойно сидел на капоте машины, глядя вдаль. Там был туман, скрывающий водоём. То ли озеро, то ли реку, то ли пруд. Уэбб не подходил близко, предпочитая наблюдать издали, а ещё дергался и шипел, чувствуя, как пальцы, покрытые густой белой массой с содержанием серебра, если верить упаковке, скользят по запястью, касаясь повреждённой кожи. После мази настало время бинтов, Тони сосредоточился на мысли, что о нём не в первый раз проявляют заботу. Только из-за денег? Или есть другие причины? Спросить напрямую было сложно, поскольку однозначный ответ Уэбба угнетал, он не сомневался, что ему скажут: «да, это ради денег». Тони хотелось сказать, что у спутника заботливые и очень нежные руки. Не в том смысле, что они изнеженные, а в том, что действуют осторожно, стараясь не причинять дополнительной боли. Иногда ему казалось, что в чужих глазах он тоже видит отражение своих страданий, но это настолько нереально, что Уэбб ни о чём подобном не заикнулся. Да, у него была парочка видений сомнительной ценности в школьные годы, но они закончились стремительно, более не давали о себе знать, потому разговоры о телепатии и эмпатии не являлись актуальной темой этого дня. Да и всех последующих тоже. – У тебя богатая фантазия, – произнёс Себастьян, отрезая бинт и разделяя его конец на две части. – Относительно чего? – спросил Тони, прекратив наблюдать за движением рук Рудерта. Себастьян перестал колдовать над запястьем своего подопечного, аккуратно завязал концы бинта, отрезал длинные хвостики. Поправил рукав куртки, закрывая повязку, после чего принялся убирать подручные материалы. Движения его были уверенными, отточенными, будто на автомате. Привычными. Стандартная процедура – бинтовать пострадавшего человека, убравшись подальше от того места, где теперь лежат два трупа. Может, не лежат, а взлетели на воздух вместе с остовом дома, погребаясь под строительным мусором и обломками стен. Уэбба должно было до сих пор колотить изнутри при мысли о случившемся, но он выглядел странно спокойным. Смирился с происходящим. Вспоминать о чужих мозгах, брызнувших ему на лицо, о луже чёрной крови, натекшей на пол к моменту, когда Рудерт прикончил второго парня, несомненно, неприятно. Но он не обвинял Себастьяна и не кидался на него с кулаками, сопроводив действия воплем: «Чудовище». Это как раз удивляло. Тони был уверен, что заорёт, добавив в общую компанию синонимов «сволочь», «ублюдка» и «морального урода». Однако не мог это сказать. Знал, что находится рядом с убийцей, но не осуждал, пытаясь мысленно оправдать чужие действия. Мысль-оправдание получилась эгоистичной, но грела изнутри. «Он пришёл за мной». В это хотелось верить. Тони верил, не спрашивая об истинных причинах, заставивших Рудерта отказаться от встречи с клиентом, бросить всё и поехать за ним. Себастьян спас его. В который раз. Не Призрак, как в школьные годы, а именно Рудерт. Человек из плоти и крови, не порождение воображения, приходившее в мечтах и помогавшее поверить в свои силы. – Относительно отстрелить, поджарить и скормить ему же, – ответил Себастьян, усмехнувшись. – Я... – Уэбб замешкался. – Само собой вырвалось. Не лгал. Подобные пассажи он никогда не озвучивал, потому что понимал: не получится сказать. Запнётся и покраснеет. Злость и боль, помрачившие рассудок, позволили ему бросаться такими угрозами. Глядя в глаза Рудерту, он видел, что достаточно было попросить напрямую, и Себастьян выполнил бы просьбу. Пусть и без особого удовольствия. Тони чувствовал, что подобные трюки Рудерта не приводят в животный экстаз и восторг от проделанной работы. – Не удивлён. – Почему? Себастьян собрал все средства, засунул их обратно в пакет с фирменным логотипом аптеки и отложил в сторону. Прислонился к капоту, не забираясь на него, и посмотрел на Уэбба. Тони после того, как его уличили в генерации кровожадных планов, смутился и отвернулся. – Потому что это свойственно людям. – Говорить такое? – Говорить или просто думать. Всё зависит от человека. Слышал, наверное, высказывание, гласящее, что в любом из нас живёт зверь? Так это правда. Животные не все на одно лицо. У каждого своя внешность и характер. Одни тихие, милые, спокойные, другие агрессивные, враждебно настроенные. Люди недалеко ушли. Вроде цивилизованное общество, но читая новостные сводки, я в этом время от времени сильно сомневаюсь. Животное-агрессор живёт в каждом из нас. Некоторые не могут или не хотят его пробуждать, некоторые боятся. – Чего? – Того, что потом не смогут обуздать натуру, усыпив в нужное время пробудившееся чудовище. – А ты? – Я не боюсь. Будь у меня проблемы с самообладанием, я бы стал клерком в офисе или организатором свадеб. – Организатором свадеб? – Тони усмехнулся. – Не представляю тебя в подобном амплуа. – Я тоже. Но почему-то пришло на ум. Себастьян пожал плечами. Повернулся туда, куда смотрел Уэбб. День, вопреки обманчивым лучам солнца, пробудившим Тони, оказался пасмурным и на редкость омерзительным. Дело было не только в недавнем происшествии, просто это в воздухе висело. Гнетущая какая-то атмосфера, от которой Уэббу хотелось поскорее ускользнуть, но пока не получалось. С тех пор, как Тони ударили, прошло немало времени, но он и сейчас чувствовал боль там, куда попал кулак похитителя. Хорошо, хоть в голове больше не шумело, и тошнота ушла, не оставив о себе напоминаний. Уэбб подозревал, что по возвращении в отель обнаружит на себе ещё пару синяков. Теперь не только на плече, но и на животе. В любом случае, синяки – не так уж и страшно. Неделя-две, а потом можно позабыть о существовании тёмных пятен на коже. С ожогами дело обстояло печальнее. Они обещали долгое время напоминать о себе, возвращая к событиям этого дня. В коллекцию страхов добавился ещё один. – У тебя было событие, подтолкнувшее зверя к пробуждению, или всё спонтанно получилось? – спросил Тони, поняв, что категорически не хочет находиться в тишине. Телефон его звонил, не переставая, Мелисса жаждала поговорить со своим протеже, но желание это оказалось невзаимным. Уэбб покрутил вещь в руках и отключил питание. Рудерт со своим телефоном давно так поступил. Тони представил, что они – преступники, пустившееся в бега вместе. Усмехнулся столь бурной фантазии. Признавал наедине с собой, что поступи предложение, он бы ответил согласием. Но вряд ли Себастьян однажды скажет ему такие слова или отдалённо на них похожие. Рудерт молчал, прикидывая, стоит ли открывать завесу и посвящать Уэбба в тайны прошлого. – Его звали Тоби, – произнёс через некоторое время. – Тобиас Валентайн. Когда мы познакомились, ему исполнилось восемнадцать. Ровно столько он и прожил на свете. То, что было после, вряд ли можно назвать настоящей жизнью. Знакомство со мной изменило его судьбу до неузнаваемости. Мы провели вместе полгода, а потом я его бросил. Энтони молчал, не задавая дополнительных вопросов, не стараясь ускорить процесс знакомства с историей чужой жизни. В голове сразу появились догадки относительно того, как могла развиваться история знакомства Себастьяна с Тобиасом Валентайном. Уэбб чувствовал, что здесь всё непросто. Не банальная измена, суицид, последовавший за ней, а потом осознание – это была единственная любовь в жизни Рудерта, и теперь он будет до конца своих дней оплакивать любимого человека. – У него тоже были тёмные волосы и светлые глаза. Только не голубые, а зелёные. Тони понимающе кивнул, но вновь промолчал. – На самом деле, тогда я был моложе, наивнее и глупее. Мне пару раз крупно повезло, и я посчитал, что удача благоволит, можно пользоваться подарками судьбы, не задумываясь о последствиях. Никакой осторожности, лишь адреналин, кураж и восторг от того, что я такой везучий сукин сын. Я не планировал становиться наёмным убийцей, специализируясь на таких вещах, как мошенничество. Казалось, что я могу получить многое, не вложив в дело ничего. Делать деньги из воздуха, вот чего мне на тот момент хотелось. Я начал двигаться к цели, пока не обжёгся, схлестнувшись не с теми людьми, которых можно было кидать. Мне это с рук не сошло, они быстро узнали, на ком лежит груз ответственности за содеянное. Поскольку расставаться с жизнью не хотелось, я решил на время исчезнуть, до тех пор, пока страсти не утихнут. В одиночестве скрываться было проще и легче. В тот момент мне казалось, что они не станут использовать другого человека, желая добраться до меня. Я сказал ему, что мы расстаёмся и ушёл, ничего толком не пояснив. Стоит говорить, что с ним случилось? – Твои противники схватили его? – Партнёры по бизнесу, – усмехнулся Себастьян. – Они называли себя так. Мы действительно пытались вместе поднять одно протухающее предприятие, и когда это удалось, я увёл его у них из-под носа. Оно ведь превратилось из протухающего в преуспевающее. Мне хотелось править этим королевством в одиночестве, партнёры мешали, но об их устранении я не позаботился, они жаждали моей крови. Мне удалось уйти от них, но Валентайн остался, они решили попытать счастья. Моя уловка с разрывом отношений не прокатила, они поняли – это спектакль, нелепая постановка. Главное – крайне непрофессиональная. Этим и взялись шантажировать. Я пришёл к ним, как они того хотели. Опоздал. Он замолчал и сделал вид, будто уделяет повышенное внимание своим ногтям. – Они его убили, так? – Почти. Он остался жив, но далеко не здоров. Повредился рассудком, как принято говорить. Конечно, они его пытали. Били, насиловали, резали, чтобы узнать моё местоположение, он ничего не мог сказать, поскольку не знал, где меня носит. Уверен, что если бы знал, не стал сдавать моментально. Когда они позвонили мне, он кричал, чтобы я не приходил его спасать. Рудерт посмотрел на Уэбба. Тот моментально вспомнил собственный вопль. – Ещё он называл меня Призраком. – Вот оно как, – произнёс Тони, не зная, что можно добавить в данной ситуации. Утешать он не умел и понимал, что это будет нелепо смотреться со стороны. Если от него чего и ждут, так это рта на замке, а не причитаний и воплей в стиле «я разделяю твою боль». Он сам задал вопрос, теперь "наслаждается" ответом. – Это способствовало пробуждению зверя внутри меня. Я не мог перешагнуть через событие своей жизни, сделав вид, будто ничего не произошло. Следовало платить по счетам, и я решил, что должен быть щедрым, не скупясь, как это делали они. Тогда в моей жизни появился человек, познакомивший с таким понятием, как «философия убийства». Не скажу, что постиг науку в совершенстве, многое мне до сих пор не ясно, тем не менее, этот человек многому меня научил и заставил иначе посмотреть на привычные вещи. Я вернулся к ним, чтобы мстить. Не стану описывать, что делал, но могу отметить, что в сравнении с моими поступками твоё предложение звучало наивно и безобидно. В любом случае, я держался до самого конца, а когда смог выбраться на улицу, меня вывернуло наизнанку. – А с ним... – Что стало с Тобиасом? – Да. – Окружающий мир он отказывался воспринимать, точнее, у него не получалось. Человек способен многое вытерпеть, но у каждого из нас имеется предел. У Валентайна такой предел тоже был, но то, что с ним сотворили, этот предел превысило, и он не выдержал. Он долгое время провёл в Лондоне, в психушке, прикрывающейся красивым названием, именующей себя элитной лечебницей. Потом его не стало. У нас была дикая страсть, болезненная нежность, какая-то невероятная тяга друг к другу и умопомрачительный секс. У нас было полгода счастья, несколько лет мучений. После чего я его убил. На первый взгляд кажется, что это просто. Надеть халат, войти в палату, изобразив доктора, совершающего вечерний обход, и сделать один укол. Ни черта это не просто. Из всех смертей, за которые я отвечаю, это самая страшная для меня. Не было крови, страданий и боли. Не было криков и широко распахнутых в изумлении глаз. Была только раскрошенная ампула и улыбка на его губах. Всё. Потому... – Потому? – эхом повторил Уэбб. – Потому подумай несколько раз, прежде чем совершить глупость и влюбиться в меня, если у тебя была такая мысль. – А если я скажу «нет»? – Не было мысли? – Если я уже совершил глупость? Если влюбился? – И когда интересно это случилось? – В школьные годы. – Тогда ты считал меня потенциальным претендентом на роль своего отчима и тихо ненавидел. Не знал, как я выгляжу... – Знал, – упрямо повторил Тони. – Ты спрашивал, что за видения меня посещали... Раз уж сегодня ты решил рассказать правду о своей жизни, то и я немного расскажу о себе. Если ты хочешь это услышать. Уэбб несколько растерял уверенность, потому последнюю фразу договорил намного тише, чем её предшественниц. – Хочу, – ответил Себастьян. Тони даже загадать не успел, какая реакция последует на предложение, а уже получил её, и это давало надежду. Призрачную, но надежду. Он не знал точно, какой будет их жизнь в дальнейшем, но хотел думать, что у него есть шанс. «Глупая куколка со стокгольмским синдромом», – посмеялось над ним подсознание, но он не стал слушать. Искренне полагал, что подобную характеристику ему могли приписать, согласись он на предложение Марка Картера. Зародись в душе чувства к Марку, Уэбб перестал бы себя уважать. В этом он был уверен так, как и в том, что умножение единицы на единицу в итоге её же и даст, а не что-то большее. Картер мог захлебнуться своей одержимостью. Она при любом раскладе оставалась односторонней. – История может показаться глупой и немного безумной. Мне таковыми казались видения, в которых доводилось сталкиваться с неизвестным мужчиной. Он приходил не так часто, как мне хотелось. Для себя я отметил, что визиты связаны с моментами, когда мне очень хорошо. Или, наоборот, когда мне очень плохо. Во время одного из разговоров я поинтересовался, как его зовут. В ответ последовало предложение самостоятельно выбрать имя, и я, не задумываясь, ответил: «Призрак». Ведь им свойственно показываться и исчезать в любое время, в любом месте. Он появлялся на крыше здания, в музыкальном классе и на лестнице. Я умудрился влипнуть в одну неприятную историю, и мне решили за это отомстить, подловили на лестнице после осеннего бала. Рудерт насторожился, вспоминая эпизод, что стоял перед глазами. Тони, пятеро парней постарше, которые явно не спокойной ночи пожелать пришли... После таких картин он готов был поверить в странную закономерность. Он неведомым образом проникал в прошлое Уэбба, а Тони заглянул в будущее, моментами, отдельными обрывками, но увидел. – Всё обошлось, – добавил Уэбб. – Изменилась ситуация после того, как я увидел Призрака на лестнице, он советовал не думать о том, чего я не хочу, вместо этого озаботиться улучшением ситуации. Собственно, так всё и получилось. Мне удалось вырваться. Но не только своими силами. – Тебе кто-то помог? – Да. – И кто? – В школьные годы я был знаком с человеком, виртуозно владевшим ножом. Знаешь, как раз из тех, что умеют держать внутреннего зверя под контролем. Он мог сделать при помощи ножа что угодно, но никогда не переступал черту. – Деррек Йорк? – хмыкнул Себастьян. – Он, – подтвердил Тони. На время в воздухе вновь повисла неловкая пауза, означавшая, что разговор зашёл в тупик, а тема – не самая благодатная. – Нож – это жестоко. Я милосерднее, потому предпочитаю огнестрельное оружие. Быстро, легко и почти безболезненно, когда знаешь, куда бить. – Милосерднее? Не сказал бы. Выпустить шесть пуль в человека... – По числу ожогов на твоём запястье. Тони потянул рукав куртки, вновь намереваясь пересчитать количество звеньев специфического браслета, но наткнулся на бинты и подумал, что это не лучшая из идей. Для того чтобы вспомнить их количество, ему не требовалось снова смотреть на изуродованное запястье. Он просто ничего не забывал. Сложно позабыть после того, что пережил. Повязка скрыла ожоги, боль притупилась, но вместе с тем – никуда не исчезла. Радовало, что мазь хоть немного её облегчает. Когда кончик сигареты вдавили в кожу, казалось, что он взвоет, поднимая на уши весь лесной массив. Мог орать сколько душе угодно. Похитители вряд ли рассчитывали на внезапный визит незваного клоуна. Рудерт в приглашении не нуждался, сам выбирал, когда прийти, как это сделать. С миром и пустыми руками или с войной и пистолетом, чья рукоятка лежала в его ладони, как родная. – Их пять. – Да? – притворно изумился Себастьян. – Представь себе. – Ошибся. С кем не бывает? – спросил Рудерт. Судя по его взгляду, направленному в сторону Уэбба, никакой ошибки не было. Тони заподозрил это ещё там, в заброшенном доме, теперь окончательно утвердился во мнении, что шестая пуля не стала импровизацией. Себастьян видел, как на руке Уэбба собирались оставить шестую метку, именно тогда он возник на пороге комнаты, тогда нажал на курок в первый раз. Парень с ножом поплатился за своеволие первым, затем настала очередь его товарища, так и зависшего с сигаретой в руке, стоило увидеть фонтан из крови и мозгов своего подельника. Когда Рудерт выстрелил в него, визг был ужасный. Таким мог быть вопль Тони, которому впервые прижгли кожу сигаретой. Нарочно выбирали место. Ладонь портить не стали, отметив с самого начала, что сигарета, прижатая к запястью, даёт большую порцию боли. – Ты не ошибся. – С чего ты взял? – По голосу слышу. – Тебе только кажется. – За кем ты приходил? – спросил Уэбб. – За ним или за мной? Не нужно было дополнительных слов, чтобы понять, кого подразумевает Тони под «ним». Настолько очевидно, что глупо делать вид, будто растерялся и задавать наводящие вопросы. Уэбб знал, что Себастьян в данный момент борется с собой, со своими чувствами. Он понимает, что ставит себя в неловкое положение, напрасно тянет время. Потом всё равно придётся отвечать. Либо радовать и дарить надежду. Либо цепляться за прошлое, отрезая все пути, которые Тони так отчаянно прокладывал в мыслях, стоило только увидеть Рудерта живьём, а не в своих странных мечтах-видениях. – За тобой, – ответил через некоторое время. – Правда? – Да. – Тогда давай... Уэбб запнулся, не представляя, как преподнести свои мысли собеседнику. Насколько это глупо будет звучать со стороны? Особенно после вчерашнего происшествия, которое нельзя назвать чрезмерно романтичным, способствующим зарождению понимания, влечения, страсти – чувств между двумя людьми. Но воспоминания о неудачном вечере не переубеждали Тони. – Давай, – усмехнулся Себастьян. – Только что? – Давай проведём эту ночь вместе. Он сказал это. Сказал и теперь смотрел в упор, неотрывно, ожидая реакции. Вот сейчас будет хохот. После всех неудачных попыток, что пролегали между ними, не стоило даже пытаться, особенно если вспомнить слова Рудерта о Тобиасе Валентайне. «У нас была дикая страсть, болезненная нежность, какая-то невероятная тяга друг к другу и умопомрачительный секс...». О себе и Себастьяне Тони ничего подобного сказать не мог. Их взаимоотношения были охарактеризованы иными словами. «У нас было деловое соглашение, личная неприязнь, вечное отторжение друг к другу и отвратительный секс. Наверное, именно после такого становятся импотентами, разочаровавшись в собственных силах и умениях». Тем не менее, он предложил. Оставалось только ждать ответа. – Ляжем спать в одном номере? – Нет, – Уэбб отрицательно покачал головой. Он полагал, что со стороны выглядит глупо, но не мог не попытаться. Подался вперёд, опираясь перебинтованной рукой на капот, второй уже привычно коснулся воротника расстёгнутого френча. Облизал губы. На сей раз именно ради достижения определённого эффекта, а не для того, чтобы смочить их немного, используя вместо гигиенической помады слюну. На мгновение промелькнули в голове строки песни «Whore». Ею Тони себя и чувствовал. Ему было непривычно вот так перед кем-то себя вести в момент, когда на лице нет грима, сам он одет крайне просто и неброско, и где-нибудь поблизости не маячат фотографы, жаждущие сделать море шокирующих снимков. Рудерту было интересно наблюдать за действиями Уэбба, он старательно делал вид, что плевать хотел на эти изощрения. Даже если Тони свалится сейчас с машины на землю, он ничего не сделает. Уэбб возомнил себя Джеймсом Бондом, как минимум, потому что цель у него была определённая. Пистолет. Себастьян не представлял, зачем, но позволил Тони вытащить опасную вещь. Настоящее оружие оказалось гораздо тяжелее, чем Уэбб представлял раньше. – Он ведь заряжен? – спросил Тони. – Да. Хочешь наставить его на меня и проверить, насколько я испугаюсь? – Нет. – В любом случае, осторожнее. Это всё-таки не игрушка. Уэбб проигнорировал предупреждение, сосредоточившись на пистолете, а не на собеседнике. – Какая модификация? – спросил заинтересованно. Будто действительно разбирался. Рудерт мог ответить, что угодно. Тони всё равно ничего не понял бы, поскольку никогда пристального внимания оружию не уделял. Да, читал статью, когда планировались съёмки клипа в подобном стиле, но потом Мелисса поссорилась со сценаристом, и Уэбб остался неучем в этой сфере. – Beretta FS92, – ответил Себастьян. – Довольно популярная вещь. Я бы сказал, очень популярная. – Сколько патронов? – Пятнадцать. Если немного похимичить в устройстве, появится возможность стрелять очередью, но для этого патронов маловато, потому не вижу смысла портить отличную вещь. И вообще... Он планировал продолжить лекцию об устройстве пистолета, но в этот момент Тони сделал то, чего, в принципе, никогда не делал. От соблазна удержаться не получилось. Он хотел выглядеть обольстительным, он хотел выглядеть вызывающим, а потому, направив пистолет дулом вверх и стараясь ничего лишний раз не трогать, высунул кончик языка и коснулся серебристой поверхности, явно собираясь сымитировать минет, делать который совсем не умел. Но с пистолетом было проще и удобнее. Рудерт замер, прикидывая, что будет дальше. Тони отложил оружие в сторону, вновь вцепился в воротник френча пальцами здоровой руки. Прижиматься к губам в поцелуе не торопился, только смотрел. – Думаешь, у меня встанет на мумию? – поинтересовался Себастьян, бросив выразительный взгляд в сторону забинтованного запястья. – Думаю, пропущу оскорбление мимо ушей и повторю своё предложение, – ответил Уэбб. – Вернёмся в гостиницу? Или завернём в ближайший мотель? – Второе, – не раздумывая, бросил Тони, вспомнив свой сон и сероватые простыни. В гостинице таких точно не водилось, а вот в заведении рангом пониже вполне могли быть. - Второе? Роскошный номер и вино редкого года звёздочке не подходят? Ему подавай романтику большой дороги? Рудерт продолжал потешаться, но теперь голос его звучал не столь уверенно, как прежде. – Заткнись и трахни меня, – выдохнул Уэбб, перестав опираться на капот и теперь уже обеими руками обнимая Себастьяна, отводя пряди длинных рыжих волос назад. Прильнул к нему, присосался к губам, надеясь, что после ряда событий целуется лучше, чем прежде. – Прямо здесь? – усмехнулся Рудерт, положил ладонь на застёжку брюк, делая вид, что собирается сейчас же стянуть вещь с Тони. – Нет, в мотеле. – Тогда поехали туда. – Поехали, – Уэбб решимости не терял. Всерьёз намеревался расстаться со своей невинностью. Себастьян считал, что более неподходящей кандидатуры на роль любовника Тони просто не мог подыскать, признавая одновременно, что отдавать Уэбба своему клиенту не хочет. Не хочет и всё. Деррек Йорк или как там его? Пусть перебьётся. Отсосёт. В переносном значении этого слова. И пусть простит его Валентайн, но вечно жить прошлым нельзя, погребая себя заживо, когда перед глазами встаёт образ некогда любимого. И пусть он сам себя простит за то, что нарушает принципы и кодекс чести, впуская в жизнь ещё одного человека, к которому испытывает больше положенного.