Выстрел в ночи

Наступления выходных Тони ждал с нетерпением, гадая, что ожидает впереди. Завесу тайны Рудерт не приоткрыл, продолжая нагнетать обстановку. Уэбб одну за другой строил логические цепочки, но неизменно приходил к выводу, что предположения ошибочны. С Себастьяном он догадки не обсуждал, спрашивать напрямую не решался. – Я хочу познакомить тебя с одним человеком, – признался Рудерт в конечном итоге. – Что это за человек? – насторожился Тони. В голове пронеслись мысли о встрече с нанимателем Себастьяна. Странное дело. Уэбб столько лет верил, что влюблён в Деррека; один случай перевернул всю его жизнь, позволив понять, насколько ошибочными были собственные убеждения. Теперь Тони видеть Йорка не хотел, предпочитая иное общество. Кроме того остерегался этого столкновения, чувствуя, что ничем хорошим встреча закончиться не может. – Женщина. – Да? Уэбб удивился, но вынужден был признать, что никого в окружении Рудерта не знает. Наверное, хорошо, что так. Меньше знаешь – крепче спишь. Хотя Тони и так не хвастал крепким сном, потому можно было рискнуть, свести более близкое знакомство с парой-тройкой подобных людей. – Да. Одна очаровательная женщина, – с улыбкой произнёс Себастьян, заинтриговав Уэбба ещё сильнее. К моменту встречи он окончательно запутался в количестве предложенных вариантов, потому просто перестал гадать, остановившись на актуальной и разумной мысли, что когда знакомство состоится, тогда он озаботится личностью этой самой женщины. Зал, в котором они оказались, был оформлен в стиле минимализма, ничего лишнего, только стены, низкий столик и бумажные фонарики, отливающие красным и оранжевым светом. Тони проходил через зал в недоумении, не представляя, зачем его сюда привезли. Потом он увидел её. Если кто-то мог привлечь внимание к себе, так это она. Женщина посмотрела на Тони удивлённо и обратилась к Рудерту: – Кто это с тобой? – Виновник торжества, – произнёс Себастьян, а Уэбб почувствовал себя не в своей тарелке. – Что ж, проходите, – голос её не изменил тональности, но Тони знал, что собеседница его личностью заинтересовалась. Он тоже был не против разглядеть её получше, а не мельком, пытаясь продраться сквозь сети полумрака, скрывающего женщину от посторонних глаз. В том помещении, куда они пришли, горел верхний свет, потому Уэбб мог вволю поглазеть на красавицу, что предстала перед ними. На первый взгляд ему показалось, что она несказанно молода, ей меньше лет, чем ему, но после она улыбнулась, и у глаз собрались морщинки. Тони внимательно разглядывал собеседницу, позабыв о приличиях. Она же делала вид, будто пристального взгляда не замечает, и её это повышенное внимание нисколько не угнетает. Волосы у неё были примерно той же длины, что и у самого Уэбба, в них красовался ярко-красный цветок. В макияже она знала меру, потому придерживалась золотого правила. Акцент стоит делать на что-то одно. Или на губы, или на глаза. Она предпочла первое, но и без помады губы были чувственными. Взгляд же можно было назвать выразительным. Пусть звучало это довольно избито, тем не менее, эпитет сам собой напрашивался. Карие, чуть раскосые глаза, но при этом не узкие, как у большинства представителей монголоидной расы, а большие, даже огромные. Умело нанесённый макияж делал своё дело. Одежда на ней была традиционная японская. Кимоно. Те же красные цветы с золотым шитьём на бежевом фоне, широкий пояс, а в ладони сжат веер. Тоже красный. Тоже с цветами. Разумеется, маленький, ручной. – Нравлюсь? – игриво поинтересовалась она и усмехнулась. – Меня зовут Джиллиан Китамура. Но можно просто Джилли или Джилл, как тебе будет удобнее. Тони понял, что не ошибся, назвав женщину в мыслях полукровкой. В ней действительно смешалась крови представителей двух национальностей. Будь она облачена не торжественно, в кимоно, а в обычные джинсы и футболку, Тони бы не догадался, что в жилах женщины течёт именно кровь японцев. Японского в ней было – лишь фамилия, да наряд. Ростом природа Джиллиан не обидела, да и грудь подарила размера приблизительно третьего. Уэбб слышал, что в азиатских странах с этим не густо. Конечно, силикон способен решить все проблемы, но тут, кажется, обошлись без помощи хирургов. Несмотря на атмосферу, царившую в зале, на пол садиться их не заставили, провели в зал, где от минимализма хозяйка помещения отказалась, заполнив пространство мебелью. Во всяком случае, стол и несколько стульев нашлись и выглядели они не скромно, а достаточно вычурно. – Так о чём ты хотел со мной поговорить? – спросила женщина, вновь складывая веер, но не выпуская его из рук. – Об одном человеке, который меня беспокоит. Мой последний клиент. – Тот самый, что нанял тебя для охраны этого юноши? – Да. – И чего ты хочешь от меня? – Помоги найти информацию о его делах. Контакты, деловые связи, любовницы, любовники. Хочу знать об этом человеке всё. – Ради чего? Голос у Китамуры был обворожительный, мурлыкающий, соблазнительный, но в нём чувствовалась сталь. – Чтобы подобраться к нему ближе. – Ради чего? – повторила она. – И убить, – Себастьян довёл свою фразу до логического конца. – Ради чего? – Джилл произнесла это в третий раз. Уэбб не мог понять, почему она постоянно повторяет одно и то же, будто не услышала ответ в первый раз, но Рудерт не повторял ответы, они менялись. Наверное, в третий раз должно было прозвучать нечто, отличное от первых двух фраз. Тони чувствовал напряжение, повисшее в воздухе, тот накал, что сейчас существовал между двумя людьми, ведущими диалог. Он был здесь лишним, но продолжал сидеть и наблюдать за происходящим со стороны. – Ради него, – ответил Себастьян. Не стоило уточнять, ради кого. Явно – не клиента. Уэбб чувствовал, что напряжение лишь возросло, а не спало. Он ждал стандартного вопроса в четвёртый раз, но вместо этого услышал хлопок. Полураскрытый веер соприкоснулся с щекой Рудерта. – Спасибо, что приласкала, – осклабился он. По голосу становилось понятно, что там явно не хватило ласки, но вот боль была ощутимой. – Убивать ради удовлетворения своих потребностей, – произнесла она. – Разве этому учил тебя мой отец? Что-то я такого не припомню. – Не было этого, – согласился Себастьян. Уэбб вспомнил откровенный разговор и упоминание такой вещи, как философия убийцы. Теперь стало ясно, кто учил Рудерта искусству лишения человека жизни. Отец Джилли. Как его звали, Тони не знал, но имя его и не волновало. Просто становилось понятно, отчего, желая получить информацию, Себастьян обратился к этой женщине. Она выглядела милой и соблазнительной для всех мужчин, что интересуются противоположным полом, но за этой маской очаровательной красавицы с озорными мыслями и лёгким нравом скрывалась иная личность. Быть может, она стала первым человеком, который назвал Рудерта клоуном? – Это сделала не я, это сделал мой отец, – произнесла Джиллиан, не глядя в сторону Уэбба. – Что? – удивился Себастьян. – Я не тебе, – пояснила она, а Тони вздрогнул. – Умеете читать мысли? – спросил тихо. – Ради развлечения, если мне захочется, то практикую, – призналась мисс Китамура. «Или не мисс? Как там у них принято?» – Так тоже подойдёт, – заверила она и засмеялась. – Больше не буду. Даю слово. Но твоё удивлённое лицо выглядит потрясающе комично. – Этому сложно научиться? – поинтересовался Уэбб. – При наличии желания, сильного, а не поверхностного, человек способен постичь всё, что угодно. Читать мысли, управлять ими, подчинять человека своей воле, превращая в марионетку. Можно сливаться с другим человеком. Стихийно такое может произойти с каждым из живущих на земле. Мистические явления – вещь странная и непредсказуемая. У тебя нет дара провидца, но пару раз в будущее ты заглянул. – Вы обещали больше... – Я этого и не делала. Первые пару раз прочла больше положенного. Прости. – Ты не забыла обо мне? – спросил Рудерт, перетягивая внимание на себя. – О тебе я не забываю никогда, – заверила Джиллиан. – Этот удар веера стоит расценивать, как согласие оказать содействие или же, напротив, как отказ? – Как напоминание о том, что ты позабыл. Каково первое правило? – Свобода, – незамедлительно ответил Себастьян. – Когда нарушено первое правило, об остальном даже заикаться не стоит. Ты его нарушил. Свобода от всего. От людей, в том числе. – Знаю. – И так легко об этом говоришь? – Да, Джилли. Я легко об этом говорю. – Кажется, мой отец в тебе всё-таки ошибся, – заключила она. Рудерт ничего не ответил, она покачала головой, раскрыла и вновь сложила веер, краски которого были крайне яркими. Тони казалось, что у него в глазах рябит. Себастьян свой вопрос относительно помощи не повторял, а Китамура ничего не говорила. Лишь поднявшись со стула, она позволила себе произнести кое-что. Это была не та фраза, которой Уэбб ждал от неё. А ждал он, пожалуй, сильнее, чем Рудерт. – Уже довольно поздно. Если хотите, оставайтесь на ночь. Комнаты свободны, так что можете пользоваться моим гостеприимством, сколько душе угодно. – Уверена? – А ты считаешь, что я подмешаю тебе пару кристаллов яда в чай? – усмехнулась Джилли, обратившись к Себастьяну. – Нет, такая мысль мне даже в голову не приходила. – Отец радовался твоим визитам, я продолжаю его традиции. Друзья отца – мои друзья. Она удалилась, ничего более не сказав. Рудерт и Уэбб остались одни в зале, который был то ли гостиной, то ли кабинетом, то ли комнатой для переговоров. Тони так и не смог подобрать подходящую характеристику для этого помещения, поскольку оно вызывало противоречивые чувства. – На вид она прекрасна, – заметил Себастьян. – Но не стоит думать только о том, что снаружи. Стоит поразмыслить, что внутри. Она могла родиться мужчиной, и тогда характер смотрелся бы органично, но с таким раскладом как сейчас она получила одно внушительное преимущество. Мало кто видит угрозу в красивой женщине. Напрасно. – Она тоже предпочитает огнестрельное оружие? – Нет. У неё в приоритете ножи, лезвия, иногда – иголки. Придерживается мнения, что традиции нерушимы, потому и использует то, что ближе. Не рискнул бы я присесть с такой гейшей на чашечку чая. – А когда она не в кимоно? – Тоже воздержался бы. – Она об этом знает? – Знает, думаю. И только похвалит за предусмотрительность. – Почему? – Ещё одно из правил, которому обучал меня её отец, господин Китамура, гласило, что убийца обязан быть предусмотрительным и осторожным. – Та самая «философия убийства»? – Именно. Кодекс правил, которые должен постичь каждый, кто берёт в руки оружие. – Всё сложно, – хмыкнул Тони, наблюдая за тем, как Рудерт поднимается вверх по лестнице, стягивая с себя френч, это означало, что ночевать придётся здесь. – Мы не уедем? – Нет. Сегодня нам предстоит ночь в доме, где меня несколько лет назад методично превращали в того, кем я стал. Кроме того, я уверен, что утром меня ожидает ещё один серьёзный разговор. Джилли бывает строга, временами перегибает палку, но в целом, на неё действительно можно положиться. Вот, – Себастьян толкнул дверь одной из комнат, расположенной на втором этаже этого полупустого дома. – Моя комната. Думаю, после меня через неё прошло немало людей, но я продолжаю называть эти четыре стены своей комнатой. Рудерт потянулся и включил свет, окидывая обстановку оценивающим взглядом, желая понять, многое ли изменилось. Не изменилось ничего. Всё тот же аскетизм, что необходим для познания себя и стремления к самосовершенствованию. Никакой лишней информации, лишь чистое пространство. Мысли должны быть, как эта комната. Себастьян слышал эти слова от бывшего владельца дома. Наверняка его дочь повторяет их раз за разом. Она старается копировать отца во всём, при этом на мать даже отдалённо не похожа. Медитации, попытки стать ветром, огнём, водой. Клинком или пулей. Все эти вещи относились к периоду жизни, прошедшему под одной крышей с этими людьми. Рудерт до сих пор вспоминал науку, что ему здесь преподали. Это сложно было позабыть. Тони уделял время внимательному осмотру комнаты. Здесь обнаружился низкий столик, как и в самой первой комнате, ширма, за которой, наверное, следовало переодеваться и футон. Кажется, именно так называется японская кровать? Уэбб не знал, он прежде не пересекался с японцами настолько близко, чтобы ночевать в их доме. Джиллиан Китамура, в принципе, тоже не была чистокровной японкой, но она старательно демонстрировала обратное. На футоне лежали две стопки одежды. Однотонная и более яркая. Белый фон и разноцветная вышивка. Что именно она в себе содержит, Тони пока не смог разобрать. Себастьян первым переступил порог комнаты. – Она знала, что мы останемся, – резюмировал. Это знание вселяло уверенность, что утром Джилли согласится помочь ему, перестав изображать оскорблённую невинность, которой плюнули в душу. – Будущее она тоже предсказывает? – Нет, – ответил Рудерт. – Хотя не гнушается эзотерических знаний. Но суеверия для тех, кто связан с азиатским миром, как воздух. Они не могут существовать без этого. Большинство, так точно. – А из паранормальных явлений – только чтение мыслей? – Джилл придерживается мнения, что постичь в совершенстве можно лишь одно тайное знание, потому выбрала именно это направление. Доверять людям непросто. Можно делать вид, что доверяешь, но лучше знать, что у них в мыслях. – Удивительно, – произнёс Тони, усмехаясь и расстёгивая куртку. – Здесь есть душ? – Есть. Со стороны может показаться, что обитатели данного дома совершают омовение исключительно в горном ручье, на деле всё обстоит прозаичнее. Хочешь искупаться? – Хочу, – признался Уэбб. – Душевая комната в самом конце коридора. Слева, – Себастьян подошёл к футону и внимательно посмотрел на предложенную сменную одежду, взял ту, что с рисунком. – Кажется, это твоё. Уэбб не сомневался, что буйство красок предложат ему. Прихватив с собой вещи, отправился в ванную комнату, надеясь немного освежиться. Дом настораживал, его обитательница – ещё сильнее. Она казалась существом не от мира сего. Тем страшнее было осознавать, что она – обычная женщина. Проходя мимо в толпе, Тони не обратил бы на неё внимания, а она незаметно всадила в него лезвие или иголку, раз уж это тоже практикует. О такой особе, как Джиллиан Китамура, Мелисса сказала бы, что с ней нужно дружить, а не портить отношения. Уэбб сам чувствовал, что дружба предпочтительнее, переходить дорогу Джилли точно не стоит. Ванная, как и гостиная, выглядела жилой, поскольку здесь нашлись щётки, зубная паста, средство для полоскания рта, шампуни, гели для душа и фен. Из всего Тони потребовалось только последние три пункта, зубы он чистил ещё перед тем, как покинул вместе с Себастьяном дом. Раз уж Гретхен улетела в Гамбург, Уэбб решил воспользоваться выпавшей возможностью и переселиться в дом матери, а не скитаться по гостиницам. При этом искренне надеялся, что это убежище в руины не превратят. Стопка белой одежды оказалась шёлковым халатом с вышитыми на нём драконами. Развернув его, Тони первым делом подумал, что стоить такая вещь может целое состояние, поскольку вышивка была ручной, а не штампованной и растиражированной. Эксклюзивная штучка. Как Джилли. Ей эта характеристика тоже подходила. Впервые в жизни Уэбб встречал настолько яркую и необычную женщину. Выключив фен, он резко повернулся и встретился лицом к лицу с Китамурой. Джиллиан внимательно его рассматривала. Теперь настала её очередь проявить любопытство в полной мере, как когда-то делал он. Веер в её руках привлекал внимание и казался смертоносным оружием. Тони не хотелось думать, что в этот момент она готовит его убийство, попутно копаясь в мыслях, чувствуя страх, смакуя его, как дорогое вино и наслаждаясь. Он не мог с уверенностью заявить, что эта женщина любит убивать, но и обратное утверждать не брался, понимая, что в случае с подобными людьми нельзя быть уверенным. Можно лишь проверить на собственном опыте и если повезёт, уйти живым. – Кто ты? – спросила Джилли. – Энтони Уэбб, – ответил он, не понимая, зачем она это спрашивает. Наверняка всё знает, просто решила проверить его, вот теперь и донимает вопросами. – Я не это имела в виду. – Тогда... – Кто ты для него? – Не знаю, – честно произнёс Тони. – Никогда об этом не задумывался. – Лжёшь, – она улыбнулась. – Ты часто об этом думаешь, – приложила палец к его губам, приказывая молчать, и Уэбб не рискнул ослушаться. – Я не читала твои мысли сейчас, но для того, чтобы отличить ложь от правды не обязательно копаться в чужих мозгах. Для этого достаточно знать мимику, жесты, а ещё иметь слух и зрение. Нужно внимательно смотреть и слушать, не довольствуясь поверхностными знаниями. Палец от его губ убрали, Тони почувствовал себя ещё беззащитнее, нежели прежде. Красота, показная хрупкость, а за внешним великолепием – смертельная опасность. Джиллиан Китамура его пугала. Она смотрела на него так внимательно, словно перетряхивала изнутри, он не мог сопротивляться этому взгляду. Ждал, когда она достанет оружие и прикончит его здесь. Или... Вспомнил прикосновение пальца к своим губам. Вдруг на коже был яд, а он этого не понял и не почувствовал? Теперь уже поздно? – Но я не знаю, – повторил Уэбб. – Зато знаю я, – она вновь улыбнулась. – Ограничитель. – Чего именно? – Свободы. Той самой, о которой я говорила. Когда человек решает связать свою жизнь со столь опасной деятельностью, как наша, ему не стоит ставить себе ограничения, не стоит искать людей, которые станут ограничителями, лишив возможности действовать в полную силу. Когда появляются слабости, теряется сноровка. Знаешь, к чему приводит потеря навыков? Знаешь, к чему может привести даже не минута, а секунда промедления? – Она... – Тони запнулся, а Джилли улыбнулась. – Правильно, малыш. Именно к смерти. В спорте секунды решают всё. Убийства – тоже, своего рода, спорт. У Рудерта – это стрельба по живым мишеням. – Почему «малыш»? – Потому что ты годишься мне в сыновья. – Сколько вам? – Невежливо задавать такой вопрос даме. – И всё же? – Сорок три, – призналась Китамура. – Так что, на самом деле, гожусь. Себастьяну – нет, но его я воспринимаю, как младшего брата. Глупого, влюблённого младшего брата, не способного учиться на своих ошибках. – Вы о Валентайне? – О нём. Однажды Рудерт обжёгся, но залечил рану и снова сунул руку в огонь. Может, решил попробовать новый метод и выпил отравленного вина. – То есть? – Ты не любишь иносказания? – Нет. – Мне казалось, что творческие люди склонны к образному мышлению, – Джилли улыбнулась. – Возможно, ты просто устал, потому сложно воспринимать мои слова. Огнём был Тобиас, после которого Себастьян взял в руки пистолет и пошёл убивать. А ты – отравленное вино, способное остановить Рудерта. Яд странного действия. – Почему странного? – Потому что неоднозначно. Можешь остановить его, заставив задуматься о начале новой жизни, без убийств. А можешь поспособствовать тому, что он тоже прекратит убивать, но не по своей воле. – То есть... – Если оступится. Его могут убить. Как и любого другого человека, играющего в опасные игры. – Например, вы? – предположил Уэбб. – Нет, – ответила она так, чтобы стало понятно: в её словах не стоит сомневаться. – За предательство в определённых кругах принято убивать, но не в данном случае. Если кто-то отказывается от меня, предварительно обманув и подставив, я не стану терпеть насмешки, но Себастьян – не моя собственность. Он работает только на себя, подчиняется только себе. Значит, предать может только... – Самого себя. – Верно, – Джиллиан потрепала Тони по щеке. – Я не ставлю перед собой целей по уничтожению Рудерта. Напротив. Я хотела бы его спасти. Только не знаю, от чего спасать? Есть вариант, что от тебя, но, боюсь, он мне этого не простит. – Хотите убить меня? – Нет. Лишь размышляю, выстраивая теории, что будет, если... – И что будет? – Кровавая река. И не могу с уверенностью сказать, кто из неё выплывет. Я или он. Когда человек находится на грани отчаяния, когда ему нечего терять, он становится свободным, как никогда прежде. Злость и ненависть размывает пределы свободы, делая её безграничной. А я – не мой отец, потому противостояние может закончиться не только моей победой, но и моим поражением. Отец никогда не проигрывал. Можешь не волноваться. Я не стану подниматься против Себастьяна и тебя не трону. – Он может рассчитывать на вашу помощь? – спросил Тони, глядя, как Джиллиан подходит сзади, лёгкими прикосновениями расправляет ткань халата. Настолько невесомыми, что Уэбб их практически не чувствовал. Если бы не отражение в зеркале, он бы не поверил, что Китамура действительно проводит какие-то манипуляции с его одеждой. Сам Тони завязал пояс аккуратным узлом и посмотрел на своё отражение. Халат был определённо мужским, хотя в первый момент казалось, что хозяйка дома посмеялась над ним, подсунув женское кимоно. В руках Джилли появилась заколка. Многочисленные подвески, позолота, какие-то мелкие цветочки, которые, впрочем, не перетягивали на себя внимание, лишь подчёркивали цветок, расположенный в центре. В нём без труда угадывался ирис. Китамура внимательно смотрела на Уэбба, прикидывая, куда пристроить эту вещицу. Поняла, что в волосах Тони заколка не удержится, потому вложила подношение ему в ладонь. – Зачем? – удивился Уэбб. – Передай это послание Рудерту, – сказала она, проигнорировав вопрос о помощи, заданный ранее. – И позволь дать тебе один... Нет, два совета. Держись на расстоянии от людей, что питают страсть к чёрным лилиям. Доверяй только своим глазам. Уши могут обмануть, но глаза скажут правду. После чего удалилась, вновь раскрыв и захлопнув на прощание расписной веер. Тони крепко сжал в руках заколку. Он запутался, ничего не понимал. Оставалось надеяться, что Себастьян чужое послание сможет расшифровать, и для этого не придётся прикладывать много усилий.