Выстрел в ночи

Повторное пробуждение было столь же неприятным, как и первое. Или, пожалуй, уступало ему. Это было плохим, а то отвратительным. Уэбб распахнул глаза и скосил их немного в сторону, пытаясь понять, что так колет щёку. По ней размеренно водили ножницами. Тони не понял, для чего это делается, потому предпочитал молчать. Сегодня Джилли кимоно не надела, хотя веер оставался при ней. Она выбрала не японское, а китайское платье, красное с золотым шитьём, макияж оставила прежним. Уэбб в который раз подивился тому, как молодо выглядит эта женщина. Если не солгала, то ей идёт пятый десяток. Он мог сказать, однажды посмотрев, что она – ровесница Себастьяна или старше его на пару-тройку лет, но не на четырнадцать. Рудерт исчез. Его не было ночью, не появился он и сейчас. В голове Энтони промелькнуло множество догадок, однако он не стал озвучивать подозрения, понимая, как это выглядит со стороны. Жалко, унизительно. Китамура не упустит возможности посмеяться над его реакциями в отношении происходящего. Маникюрные ножницы вновь прошлись по коже, подцепили прядь волос, словно женщина примерялась, планируя их остричь. – Что ты делаешь? – спросил Тони, ощущая, как острие ножниц замерло на одной точке, будто приноравливаясь и собираясь ударить. – Вспоминаю былые навыки, – произнесла Джилл, отводя руку от его лица. – Закажи этот парень твою смерть, всем было бы проще. – Себастьян застрелил бы меня в первую встречу, – Уэбб запустил ладонь в волосы, слегка потянул пряди, после чего сел на футоне. Одеяло частично сбилось, открыв постороннему взгляду обнажённое бедро и полное отсутствие нижнего белья. Тони, кажется, совсем не стеснялся своей наготы или не сразу понял, в каком виде предстал перед посторонним человеком. Китамура оглядела бедро Уэбба, на котором отчётливо проступали мелкие синяки – следы от пальцев, оставленные Рудертом. Шею, неоднократно помеченную губами знакомого, один засос Себастьян умудрился поставить даже на животе звёздочки. Вдохновенно разукрасил. Уэбб не казался ей человеком, который реально – звезда. Обычный парень, каких сотни по улицам ходят, но Рудерта заклинило именно на нём. Вряд ли свою роль сыграл звёздный статус Тони. – Всё может быть, – ответила, зная истинное положение вещей. Сентиментальность могла сыграть с Себастьяном злую шутку. Отметив типаж, сходный с тем, к которому принадлежал Тобиас Валентайн, он банально отказался бы от выполнения задания, но не бросился спасать, закрывая собой. Теперь он собирался сделать это. – Так и было бы. – Не уверена. – Почему? – Ты похож на его бывшего. Знаешь? – Знаю, – Уэбб поёжился. – Мне рассказывали. – Он сам или нашлись добрые люди? – Сам. Его мать тоже планировала поделиться своими знаниями, но он её прервал. – Ты знаешь его мать? – удивилась Джилли. – Откуда? Даже мне не выпало чести быть представленной. – Наши матери – подруги детства. Активно общаются, вот потому... – Странности жизни. Женщина засмеялась, а Тони только сейчас понял, в каком виде перед ней предстал и закутался в одеяло, старательно маскируя все тёмные пятнышки на коже и стараясь не думать о том, что светит здесь голой задницей. – Можешь не стесняться. В своей жизни я видела стольких мужчин без одежды, что тебе и не снилось. «Охотно верю», – подумал Уэбб. Вспомнил, что мысли его, при необходимости, без труда прочитают, потому можно ничего не утаивать, всё равно Джилли будет осведомлена о его умозаключениях. – Мне стоит осведомиться, что с ними стало? – спросил, стараясь сделать так, чтобы голос звучал иронично. – Кое-кто не проснулся, – она очаровательно улыбнулась. – Но были и те, что живут в здравии по сию пору. – Ты не ответила на прошлый вопрос. – Который? – Зачем тебе ножницы? – Как я уже говорила, вспоминаю времена, когда сама активно занималась ликвидаторской работой. Некоторым заказчикам недостаточно слов, они жаждут доказательств, и последние могут быть такими. Прядь волос, капля крови, которую отдадут на экспертизу ради определения ДНК. Вариантов много, выбирай любой. – Себастьян... – Что? Приносит ли он доказательства своим клиентам? Да, если они об этом просят. – Я не о том. Где он? – Уехал. – Ещё ночью? – Откуда ты знаешь? – Просыпался, его рядом не было. – И ты не ринулся его искать? Тони не знал, издевается она или разговаривает на полном серьёзе, потому предпочитал сохранять нейтралитет и не повышать голос. – Нет. – Правильно сделал. – Почему? – Потому что он собирается провернуть одно дельце, которое после твоего вмешательства могло пойти под откос. – Но я должен сказать ему... – Что именно? – Поделиться своими размышлениями. Есть одна ситуация, не дающая мне покоя. Я должен с кем-то посовещаться... – Со мной? – И тебе можно доверять? – прищурился Уэбб. – Нужно. Этот ответ многое для Тони прояснил, он только сейчас понял, почему Рудерт привёз его сюда и заявил, что ночлег будет здесь, а не в другом месте. История с комнатой и заранее приготовленной одеждой не была импровизацией или догадками Джиллиан. Женщина знала наверняка, что они нанесут визит, останутся на ночь, и когда Тони уснёт, Себастьян уедет, оставив на её попечение своего любовника. – Почему я должен верить твоим словам? – Я не поклонница чёрных лилий. И ещё мне не нравится, когда меня в мыслях называют азиатской сучкой. Второе, пожалуй, даже сильнее. – Удивишься, услышав, что я ничего не понял? – Со временем узнаешь, – ответила она. – Есть ещё третья причина, но я не люблю её озвучивать, потому придержу при себе. Китамура подбросила ножницы, поймала их, размахнулась и метнула в сторону двери. Инструмент, предназначенный для маникюра, так и остался торчать в деревянной поверхности. Джилли никак свой поступок не прокомментировала, но она от Тони не ждала восхищенных выдохов, умноженных на дикий восторг в глазах и речах. За время общения с Рудертом к таким штукам он мог привыкнуть и более ничему не удивляться. – Тот, кто нанял Себастьяна, скрывается под именем другого человека. Деррек не стал бы этого делать, поскольку... – Я знаю, – хмыкнула Китамура. – Откуда? – От Рудерта. – Откуда знает он? – Мало ли существует источников информации? – спросила Джилли. – Иногда достаточно заглянуть в фотоальбом или найти письмо какого-нибудь мальчика домой. Он присылал фотографии и писал, кто именно запечатлён на этих снимках. Можно, в конце концов, обратиться к другому человеку, попросить помочь в поиске информации, и правда вылезет наружу. Он проверял настоящего Деррека Йорка. Милый мужчина. Живёт себе спокойно в отдалённом городишке, занимает высокую по тем масштабам должность, женат, воспитывает дочь и не думает вспоминать о своём соседе по комнате. Разве что не так давно на концерте побывал, но не по своему желанию, а потому, что жене захотелось. До сих пор чувствует себя неловко, вспоминая о влюблённости в него скромного паренька, превратившегося в эпатажную звезду. И уж точно ни о каких похищениях – охранниках не слышал. – Давно об этом узнали? – Пару дней назад. «В тот момент, когда у меня была истерика и видения, связанные с Картером», – резюмировал Уэбб. Себастьян не отказался от идеи – избавиться от нанимателя, задумавшего разыграть данную комбинацию, решил проверить информацию и обнаружил, что вся эта история – фикция от начала и до конца. Он верно определил человека, поставившего спектакль, но не знал, к чему придраться. Теперь, когда информации стало очень много, Рудерт старался её систематизировать и вмешаться, спутав актёрам все карты, по возможности – удалив их со сцены. Он мог сделать это раньше, но не решался нарушить принцип, гласивший, что киллер создан исключительно для убийств. Ему не стоит лезть в личную жизнь нанимателей, а лучше – позабыть о встрече с ними сразу после выполнения задания. Здесь так не получилось, поскольку вмешалось нечто большее. То, что принято называть большим и светлым чувством, пусть даже изначально ничего подобного не планировалось. Тони готов был биться головой о стену, обвиняя себя в недальновидности. Подозревал с самого начала, но не поделился соображениями. – Я могу даже поведать тебе одну интересную историю, которую мне рассказал Себастьян, – Джилли вновь привлекла внимание к своей персоне. – Можешь? – Конечно. И я поведаю. Только давай пересечёмся для разговора при других обстоятельствах? Одевайся и спускайся вниз. За завтраком поболтаем о жизни. – Ты теперь мой телохранитель? – уточнил Уэбб, желая получить подтверждение своей догадке. Джилл улыбнулась. – Лишь до тех пор, пока не вернётся Рудерт. Такой ответ не мог не обнадёжить, Тони позволил себе улыбнуться в ответ. Облачившись в стандартный наряд, а не в халат с драконами, пробуждающий в памяти неприличные ассоциации, Уэбб спустился вниз, огляделся по сторонам, предполагая, где может находиться Джилл. Через пару секунд размышлений, направился в комнату, где вчера проводились переговоры, справедливо полагая, что его не заставят есть, сидя на полу. Он к этому не привык. Да и палочками пользоваться не научился. Несколько раз пробовал, но всегда терпел фиаско, потому бросил это неблагодарное дело, предпочитая привычные столовые приборы. Джилл его ожидания оправдала. Палочки не предложила, кормить гостя взялась не рисом и рыбой. Наблюдая за быстрыми, но поразительно аккуратными, не дерганными и порывистыми, а максимально выверенными действиями госпожи Китамуры, Тони старался найти ответ на вопрос, что не давал ему покоя с момента пробуждения. Каково его положение в этом доме? Гость? Заложник? Гарант того, что Себастьян не предаст Джилли, поскольку у неё в руках находится человек, которым Рудерт дорожит? Последние два варианта были сходными, но первое звучало грубо, а второе вроде даже некую гордость провоцировало, если в подобных условиях реально говорить о гордости. Джиллиан положила на стол салфетки, поставила стаканы, наполненные бордовой жидкостью. Уэбб принюхался, понял, что это гранатовый сок и сделал несколько глотков. В горле пересохло, он чувствовал себя паршиво. Не хотел, чтобы его телохранителем была Джилл. Он мечтал, чтобы рядом находился Рудерт, но пока желание в жизнь не претворялось. Себастьян уехал. Неизвестно, когда вернётся. Китамура одарила Уэбба длительным, внимательным взглядом, словно ждала от него вопросов. Тони молчал. – Не пытайся ему звонить, он не ответит. «Мёртвые не разговаривают, да?». – Он вернётся, как только сможет, но пока ему нужно проверить кое-какую теорию. До того, как вы отправитесь вместе на встречу с этим... – Марком Картером? – Всё время забываю его настоящее имя. Знаешь, у него действительно есть документы на имя Йорка. – И всё остальное, что могло натолкнуть меня на мысли, что это Деррек жаждет помочь мне. Жена, являющаяся моей поклонницей, нож в руке, с которым он практически не расстаётся, любит раскладывать и вновь прятать лезвие, когда нервничает. Живёт не здесь. Внешность их тоже легко охарактеризовать одними словами. Высокий рост, тёмные волосы, тёмные глаза. Мне следовало увидеть его, чтобы осознать ошибку. – Увидишь. – Когда? – В конце следующей недели истекает срок контракта, вот тогда-то Себастьян должен доставить тебя к клиенту, а потом умереть. Тони ничего не сказал, но на лице отразилась гамма разнообразных чувств, которые словами сложно передать. Иногда достаточно лишь одного взгляда. – Согласно плану Картера, – добавила Джилл. Она оставалась спокойной и невозмутимой, произнося такие вещи, от которых Уэбб моментально терял аппетит. Вряд ли Джиллиан это заметила, у неё было своеобразное отношение у жизни и специфическое чувство юмора. В школьные годы, слушая насмешливые фразы Блэйза Делани, когда тот смеялся над смертью, Тони думал, что это, как минимум, некорректное поведение, но теперь, узнав поближе таких людей, как Себастьян и Джиллиан Китамура, понял, что в мире немало тех, кто не выделяет смерть, как нечто особенное. Для них она – повседневность. Они могут смеяться над ней, не испытывая угрызений совести. Может это нервное? В любом случае, они смотрят на вопрос жизни и смерти не как обычные люди, которые каждый день ходят по улицам, заняв голову бытовыми проблемами, а не вопросом, как убрать очередную жертву. Где её подкараулить, какой выбрать момент для того, чтобы выстрелить или всадить в неё нож. Дать яд, вколоть лекарство... Мало ли вариантов, на самом деле? – Почему? – спросил, с трудом преодолев мерзкое чувство, завладевшее им на время. – Стоит спросить у него. Но подозреваю, что всё упирается в тебя. – То есть? – Сам не догадываешься? – Ревность? – Не только. Ревность и желание получить в собственность. Одержимость. Не иначе. Осведомлённость Рудерта о его делах. Много разных факторов. Уэбб не первый раз слышал такую характеристику в адрес чувств Марка, но всё равно не мог понять их природу. Как так получилось? Почему именно он, а не кто-то другой? Почему только сейчас, а не в момент, когда он впервые поднялся на сцену? Его популярность появилась стремительно. Первый полноформатник оказался удачным творением, принесшим определённую аудиторию. Мелисса начала активную пиар-компанию, развернула масштабный план по завоеванию и расширению аудитории, ротация получилась довольно широкой. Картер мог заметить «паиньку» ещё тогда, но начал действовать теперь... Что заставило? Новый клип и обнажённая спина Энтони, пробудившая уснувшие некогда эротические фантазии? Уэбб вернулся мысленно к своему недавнему видению, в котором Марк тащил его по лестнице, отдирая пальцы от перекладин перил, хватал за волосы и смотрел угрожающе, будто надеялся, что Тони, как собачка, сделает лужу от страха. Когда это чувство окончательно завладеет его сознанием, приласкать и немного подбодрить, наградить за послушание. Застегнуть на нём ошейник, в нужное время тянуть за цепь, напоминая, кто хозяин. «Хорошая собачка. Очень хорошая». – Я знаю, – тихо ответил Уэбб. – Знаю. После завтрака он удалился в комнату, растянулся на футоне и взял в руки телефон. Пропущенных вызовов не было. Тони пролистал список контактов, выбрал нужный номер. Разумеется, Джилли не обманула. Механический голос со стальным оттенком отчеканил, заявляя со всей ответственностью, что абонент временно недоступен, но можно оставить сообщение. Уэббу хотелось швырнуть телефон об стену, сдержался, бросив гаджет на пустующее место, где ночью лежал Себастьян. – Он вернётся, – произнёс Тони. Подсознание посмеялось, вновь подсунув ему воспоминания об импровизированном гадании. «Старшая Эдда» и строка, обещавшая смерть впереди. Уэбб никак не мог выбросить это происшествие из головы, но сказать Рудерту или Джилли не решился, зная, что они посмеются над его домыслами. Это всего лишь книга, и то, что в предсказании встретилось слово «смерть» ничего не означает. Оно только демонстрирует во всей красе мнительность Тони. – Он вернётся, – упрямо повторил Уэбб. Когда это произойдёт, что будет? В конце следующей недели, если верить Джилли, они всё равно отправятся вместе с Себастьяном на встречу. Тони станет заложником, а Рудерт трупом? Или всё в представлении Картера выглядит иначе? Он – великий стратег, с которым никто сравниться не способен, Рудерт – живое воплощение зла, а Уэбб... Уэбб, как ни крути, всё равно остаётся в его представлении игрушкой, с которой можно забавляться, как душе угодно. Наряжать, как куклу, возить по дорогим ресторанам, демонстрируя окружающим, какая крупная рыбёшка попала в сети, можно трахать в любом месте, в любой позе, и Тони не станет сопротивляться. К чему теперь это делать? Он больше не застенчивый мальчик, которого Марк прижимал к стене в школе, обещая научить премудростям секса во всех проявлениях. Он теперь элитная шлюха, и Картер готов заплатить нужную сумму. Как там говорила Мелисса? Многие думают, что он – роскошная сучка, которую могут трахать только избранные? Тот самый случай, прекрасная иллюстрация. Марк, не сумев прикоснуться к нему в реальности, настолько поимел мозги, что они перестали здраво соображать, отсюда постоянные страхи, с которыми Тони всю жизнь боролся. Ему казалось, что успешно, теперь он не стал бы настаивать на правдивости данного утверждения. Они жили внутри него, они им владели, они заставляли его чувствовать себя ничтожеством, способным шарахаться даже от собственной тени. Кошмары мешали спать по ночам, этой и вовсе толкнули на грань истерики. Они тянули к нему липкие чёрные щупальца, пачкая кожу, перетряхивая содержимое черепной коробки. Уэббу безумно хотелось верить, что всё сложится хорошо, и он не будет нуждаться в услугах того заведения, что видело последние дни жизни Тобиаса Валентайна. Картер даже сейчас умудрялся рушить его судьбу. Появился внезапно и устроил жизнь на вулкане. Вряд ли его план был импровизацией. Он продумал действия от начала и до конца, только потом запустил игру. Тони вспоминал, как тогда, в машине хотел взять Рудерта за руку и предложить сбежать вместе. Куда угодно, только подальше отсюда. Он чувствовал, что им не стоит возвращаться обратно, потому что впереди их ожидает не самое лучшее. Ад открывает объятия, он ждёт их. Вместе или по отдельности, но ждёт. Возможно, Себастьян даже обрадуется, но он... В отличие от Рудерта ему не доводилось терять близких людей, потому к встрече с ними Уэбб не готовился, не ждал момента, когда сможет перешагнуть черту. Если Себастьян умрёт, ему есть, к кому идти. Когда это случится, присутствие рядом Тони окончательно потеряет смысл, поскольку необходимость в нём отпадёт. Там будет Тобиас, там Рудерту уже не понадобятся заменители. «Во мне никто так остро не нуждался», – подумал Уэбб. Тут же вспомнил о Картере с его одержимостью. Это было совсем не то самое, что чувства Себастьяна к Валентайну. Чем больше Тони думал о них, тем сильнее убеждался, что завидует этому человеку... Человеку, который мёртв. Данный пунктик не мешает Рудерту продолжать любить только его, пользуясь вполне доступным телом «смешного мальчишки». Он вообще помнит его имя? Или лицемерно разыгрывал заботу, а трахать взялся исключительно ради того, чтобы досадить клиенту, не пришедшемуся по душе? – Он вернётся, – повторил в третий раз. Не очень-то веря своим заявлениям. Себастьян, если верить Джилли, должен сопроводить его к Марку в конце недели. Но он может этого избежать, поставив превыше всего свои интересы. Быть может, в этот момент он уже далёко и не вернётся, пока не удостоверится, что опасность миновала. Просто уехал, как когда-то от Тобиаса. Только Валейтайну сказал о расставании, а Тони даже этого не заслужил. У них и отношений не было. В этот вечер Рудерт не приехал. Не появился он и на следующий день. Третьи сутки ожидания были мучительными. Уэбб чувствовал себя зверем, запертым в клетке. Джилл запретила ему покидать пределы дома, а уж в дом Гретхен строго-настрого запретила наведываться. Тони не знал, что там произошло, но склонялся к мысли, что стоит прислушаться к советам другого человека. В отличие от него, Китамура была сдержанной, собранной и вела себя совершенно обычно, как и в дни-предшественники. Она меняла наряды, наносила макияж, готовила, проводила много времени в кабинете, откуда доносился звук её голоса. Она разговаривала по телефону, среди слов постоянно мелькали «оружие», «люди» и «снять». Уэбб не мог упустить возможность, потому поинтересовался, что она собирается снимать. Джиллиан посмотрела на него внимательно, улыбнулась и потрепала по щеке. «Подслушивать нехорошо, куколка». Женщина говорила, что ей можно доверять, но у Тони никак не получалось перестроить мировоззрение и посмотреть на Джилли, как на человека надёжного. Внутри неё таилось чрезмерное количество опасности. Перед Себастьяном Уэбб не дрожал, поскольку чувства иного толка перебивали страх, с Джиллиан всё обстояло иначе. Наверняка она это чувствовала и тайком посмеивалась. Кого планируется «снять», она так и не сказала. Тони хотел это знать, понимая, что в общем контексте чужих слов это имело иное значение. Убить. «Остерегайся тех, кто питает страсть к чёрным лилиям». Разве это не она сказала? Она. Заставила о многом задуматься, посмотреть иначе на привычные обстоятельства. Вот только Уэбб не знал, кто в его окружении неравнодушен к подобным цветам. На исходе третьего дня Тони готов был бросаться на стены, только бы получить подтверждение, что с Рудертом ничего не случилось. Джилли продолжала вести себя так, словно всё по плану. От неё Уэбб дополнительных сведений не получал, да и не рассчитывал особо на откровенность и понимание с её стороны. Китамура не называла его иначе, только «куколкой». Видимо, для неё Тони таковым и был. Не полноценной личностью, а симпатичной вещицей, на которую оказался падок знакомый Джилли, но не она сама. Уэбб перестал удивляться количеству прозвищ, пожалованных ему. За свою жизнь он успел побыть паинькой, куколкой, звёздочкой, сладким. Будто его имя никому не нравилось или вообще не подходило. Спорить с окружающими было бесполезно, потому он послушно откликался на каждое новое имя. Прождав до полуночи, Тони вынужден был смириться с тем, что Себастьян не появился и, возможно, уже не появится. Наступил четвёртый день его отсутствия. Нужно было вновь ложиться спать. Спать – громко сказано. Ворочаться с боку на бок, опасаться, тонуть в кошмарах, вновь подниматься на поверхность. До бесконечности. Захватив сменные вещи, Уэбб по привычке отправился в душ, и там, под тихий шум воды, тяжёлые мысли его не оставили. Тони не помнил, когда усталость накрыла с головой, он осознал, что больше не может стоять. Опустился на пол, согнул ноги в коленях, притянув к груди, и уткнулся в них лбом. Глупая жизнь – глупые шутки. Не так давно он говорил это. Сейчас готов подписаться под каждым словом. А ведь просто хотел стать композитором, встретить своего Призрака и стать счастливым... Это было слишком большое желание, и аппетиты следовало обуздать. Он не помнил, когда на запотевшем стекле появилась надпись. Цитатка из ванильного паблика, запись в дневничке нимфетки, романтичной и чрезмерно глупой. Наверное, они были схожи с его посланием, оставленным на стекле. Для него оно значило больше, чем просто какой-то призыв. Для него это было обещание, которое Себастьян давал слово запомнить и выполнить, если возникнет необходимость в этом. Буквы поползли вниз, размываясь, Тони продолжал смотреть на них, гипнотизируя. «Rette mich». Спаси меня... От ужасов прошлого и настоящего. Мужчины не плачут. Не плачут, и всё тут. Не плачут. Ни большие, ни маленькие. Ни даже те, которых трахают в задницу. Ему казалось, что это галлюцинации, когда услышал в коридоре разговор. – Где он? – спросил знакомый голос. – Твоя русалка решила утопиться, – хмыкнула Джилли беззлобно. – Пройди в ванную, получи и распишись. В ответ на эту реплику никто ничего не сказал, всё стихло. Когда Рудерт, не раздеваясь, прошёл в душевую кабину и опустился на колени, чтобы иметь возможность обнять, Уэбб понял, что это были не галлюцинации, а реальность. Себастьян действительно вернулся к нему. И этот запах мяты, повисший в воздухе, и чёрная ткань под пальцами, и длинные рыжие пряди, которые вновь намокали, и ядовито-сладкая улыбка, и ярко-синие глаза, что так внимательно смотрят на него – реальны от и до. – Давай уедем далеко-далеко отсюда, – произнёс Тони. – Уедем, – пообещал Рудерт. – Совсем скоро и уедем. – В ад? – Нет, в более приятное место. Просто доверься мне, – шепнул Себастьян. – И всё будет хорошо. «...смерть ожидает Сигрлинн сына На Сигарсвеллире...»