и жили они долго и счастливо

Смотреть на Чимина в таком свете непривычно, смотреть дальше их дурацких игрищ и подколов, дальше обычного принятия душа вместе, дальше шутливых драк; замечать, что Чимин после совсем не серьёзных придирок очень серьёзно поджимает губы и быстро-быстро моргает, замечать, как его щёки краснеют, когда Тэхён поскальзывается в душе и случайно впечатывает его в стену, замечать, как Чимин шумно выдыхает, когда Тэхён наваливается на него, пытаясь отобрать журнал. Выводы могут быть рисковыми — не то чтобы Тэхён отличается нормальным виденьем мира. И может Чимин всегда так дышит, когда на него кто-либо наваливается, типа, ему всего двадцать, отношения контрактами не предусмотрены, а тут ещё один такой же девственник к полу прижимает — было бы более странно, если бы Чимин вообще на это не реагировал. Но в Тэхёне есть замечательная функция «ебошить не задумываясь», поэтому он выбирает момент, когда Чимин особенно рассредоточен — выходит из ванной в майке и свободных шортах — и угрюмо заталкивает его обратно, закрывая за собой дверь. Лицо Чимина не отличается от его обычного лица почти ничем, не считая капельки непонимания. Вот тут Тэхён начинает сомневаться. — Ты чё? — спрашивает Чимин. Лямка его майки слегка сползает по влажному плечу, и он поправляет её обратно, немного тушуясь под серьёзным взглядом Тэхёна, переминается с ноги на ногу, ведёт языком между губ и хмурится. Чимина всё ещё странно воспринимать больше, чем просто друга, но, господи, как Тэхён раньше не обращал внимания на все эти вещи — на то, как охуенно блестит его кожа после душа, на его пухлые покусанные губы, на загорелые бёдра, которые хочется сжимать пальцами, пока Чимин не начнёт пост… — Нам нужно кое-что обсудить, — наконец говорит Тэхён. Его голос звучит хрипло. — Ты пугаешь меня, — сообщает Чимин. — Может, скажешь уже, что случилось? — Ты мне нравишься. Чимин моргает. Бля. Вообще-то, Тэхён не собирался это говорить — изначально было задумано, что это Тэхён нравится Чимину. Тэхён даже ничего не планировал особо, просто умеренно подмечал все реакции Чимина, смотрел на него больше, чем следует, в попытках выловить подтверждение догадкам, но и не думал о том, что будет, когда (если) эти догадки подтвердятся. Ровно до этого момента. Но вместе с этой фразой будто пришло понимание, что, да, стрёмный Пак Чимин ему реально нравится; ему нравится, как Чимин посапывает в его плечо за кулисами, как он пытается выёбываться, его щенячьи глаза, его голос и то, как он неуклюже переодевается после репетиций, уставший и растрёпанный, а помимо этого ещё куча других мелочей. Пак Чимин нравится ему. А он — нравится Пак Чимину. — Хорошо, это нормально. Может, ты лунатишь? Ты помнишь, что мы друзья? Друзья должны нравиться друг другу, нет? Или тебя пробило на нежности? — Чимин удивлённо смотрит на него. — Нет, — Тэхён мотает головой. — Ты… Бля… Ты мне нравишься. Чимин кивает: — Да я уже понял. — Ты тупой, Чимин, — раздражённо сообщает Тэхён. — Чего? — возмущённо переспрашивает Чимин. — У тебя месячные, что ли? Тэхён пробивает себе лоб. — Да ты мне не как друг нравишься! В смысле, как друг тоже, но помимо это ещё немного по… другому… — он вздыхает и обводит взглядом комнату. — Какого хрена вообще? Это же я тебе нравлюсь! Не выставляй меня идиотом! Чимин всё ещё удивлённо моргает, но постепенно выражение его лица смягчается и в итоге замирает между «мой друг еблан» и «но какой же милый еблан». — Это самое тупое признание в жизни, Ким Тэхён, — он прячет лицо в ладонях и опускает голову.