Предрассветный фолк

Сидя в баре отеля «Yellow Heaven», Какаши медленно пил апельсиновый сок, в то время, как Ямато, сидящий рядом, предпочел что-то слабоалкогольное. Но Хатаке, который вовсе не приветствовал алкоголь, не говоря уже об употреблении его по утрам, сейчас на это смотрел ровно. Весь вчерашний вечер, часть ночи и до этих самых утренних посиделок, он думал о вчерашней встрече. Он ожидал увидеть всё, что угодно, даже мысленно смирился с тем, что его кумир окажется уродцем, что не захочет его слушать, что не будет возможности даже поговорить с глазу на глаз, и… В некоторой мере так и оказалось, но всё же возможность выдалась и нечто приятное осталось на дне памяти. Вспоминая о поцелуе, Какаши провёл языком по губам, как бы расправляясь с соком, но уголок его рта тут же приподнялся в полуухмылке. Ямато, который до этого момента не трогал своего товарища, зная, что тот с утра всегда не в настроении, и пытался не слишком нагло глазеть, в этот момент сглотнул. Это не укрылось от взора Какаши. - Ты уверен, что не хочешь есть? – спокойно и мягко поинтересовался Какаши, откидываясь на спинку металлического стула с мягким сидением. Ямато подпер подбородок ладонями с обеих сторон и склонил голову чуть вбок. Он всегда выходил из таких ситуаций с деланным безразличием. - Я не ем по утрам, - Ямато отвел взгляд, забыв о баночке с дрянью, которая гордо именовала себя завтраком. Какаши глубоко вдохнул, вновь опустив взгляд и абстрагируясь от всего мира в коконе мыслей. Возле дверей послышался шум – кажется, официант споткнулся и перекинул поднос с чьим-то заказом на пол. Вмиг там организовался митинг работников бара во главе с администратором, орущим на непонятном восточном языке. Тензо не хотел так быстро обрывать разговор, только начавший налаживаться, поэтому рискнул и, поёрзав на стуле, поинтересовался: - А что мы сейчас будем делать, семпай? – последний даже не оторвал взгляд от происшествия. - Не думаю, что мы приехали сюда, чтобы чем-то заниматься. Хотя… Чем бы хотел сейчас заняться ты, Ямато-кун? – совершенно отстранено ответил Какаши. Он вертел в руке стакан, наблюдая за бликами утреннего солнца, которые были нещадно отправлены какому-то мальчишке в лицо. Тензо подался вперёд, перемещая точку опоры на стол. Он бы сказал, что хотел сделать сейчас. С ним. Заняться тем, чего от него не ждёт никто, и, в первую очередь, семпай. Зайти в их номер, закрыть дверь, предварительно убедившись в том, что на ручке висит предупреждение: «Не беспокоить». И заняться. Чем-то. Чтобы сил выйти на этот чертов фестиваль не хватило вечером. Но только он этого не скажет, лишь проведёт взглядом по местам на стакане, к которым какие-то секунды назад прикасались его губы, и предложит пойти прогуляться. Да, Какаши-семпай, это то, чего он хотел. Непременно то, чего он хотел.

***

Ирука и Анко, старательно сутуля плечи, слонялись по комнате. Слонялись они мастерски. Они умели слоняться так, чтобы своим видом выводить из себя окружающих. В данном случае, это был Обито, наглухо забитый в угол кровати, прикрывающийся ноутбуком, как рак-отшельник клешнёй. Но они не просто тяжко вздыхали, неторопливо рассматривая трещины в углах или колупая пальцем край стола. Нет, их манипуляции скрывали глубокий смысл, они выражали боль и непонимание людей, которые хотели творить благо, но были остановлены на полпути нелепыми придирками. Обито осторожно выглянул из-за крышки ноутбука так, что видны были только шевелюра, лоб и прищуренные глаза. Ирука и Анко начали делать вид оскорблённой невинности ещё усерднее. Обито не выдержал. - Это безрассудно, - хлопнул он крышкой и вскочил, - вы в чужом городе, вообще-то! - Ну и что, нам визу за плохое поведение не продлят, что ли? – проворчала в ответ Анко, выпятив нижнюю губу. - Но… Но люди такого не ждут и будут смотреть на нас, как на идиотов! – парировал Учиха, уже не так уверенно приводя аргументы. - Друг мой, как ты не понимаешь, - Ирука приобнял его за плечо, свободной рукой изображая дугу радуги, - но это же чертовски круто! Нужно подурачиться, чтобы и это осталось в памяти, а не только скучная поездка на фест! - Не такая уж она и скучная. Мы всё утро проговорили о выступающих. - Обито, поверь, будет очень весело. К тому же доказано, что занятия подобного рода снимают стресс и вызывают приток эндорфинов! – поддержала Анко, - Не зря же мы в ящиках нашли пять пачек презервативов! - Ты расслабишься и получишь удовольствие! – поддакнул Ирука. Обито недоверчиво покосился на приятелей. Некоторые одинокие мозговые клетки выразили сомнение, но выскочек быстро ухватили за воротник и прохрипели: «Нужно экспериментировать!». Душа искателя приключений на свою… Голову рвалась в бой. - Хорошо, - серьёзно сказал он, - но мы используем не более шести штук, то бишь, только две пачки. Ирука и Анко заговорщецки переглянулись. Уже через десять минут они стояли у открытого окна и с детским азартом целились в прохожих наполненными водой прозрачными шариками. Как только шар достигал точки назначения, вся команда приседала перед подоконником, прикрывая рот руками, и смеялась так, что их конспирация шла коту под хвост. - А ты говорил, что это безрассудно, - с широченной улыбкой, под аккомпанемент брани за окном подытожил Ирука, - Это весело! Веселее, чем целый день сидеть за ноутбуком. - Пожалуй, ты прав, - улыбнулся в ответ Обито. Он вытер воду с лица – участники процесса были мокрыми от подготовки - и шлёпнулся на койку. Всё равно высохнет, лето же. Он уже немного устал, поэтому решил отдохнуть, лишь любуясь процессом. - Будешь слишком часто выглядывать – прохожие что-то заподозрят, - предостерёг Ирука Анко, которая, будь бы сейчас ночь, осветила бы своей улыбкой половину улицы, - Давай теперь в тех пульни. - Хорошо, - девушка прицелилась в следующую порцию невезучих, высунув от усердия язык, и метнула водяной шарик. С улицы послышалось многозначительное, тихое и исполненное ярости: «Блядь». Обито мгновенно слился с белой стеной. - Слушай, кажется они к нам идут, - спустя некоторое время задумчиво проговорила Анко. - Ну, хрен они нас найдут, по окнам-то непонятно, - Ирука закинул руки за голову и широко улыбнулся. - Ты придурок? Перед нашей дверью разлита вода от душевой! А этаж они по-любому вычислят! - А мы просто не откроем дверь! – не растерялся Ирука, уже не с такой уверенностью, как прежде. - Посмотри на эту дверь – её ветром сдувает иногда, - скептически опровергла новый аргумент девушка, вновь задумчиво нахмурясь, - по ходу, нет выхода – нужно извиняться. - Ребят, - хрипловатым голосом попросил внимания Учиха, - есть одна проблема. Этот парень из моего города. И он не должен видеть меня здесь. Я спрячусь в шкаф, а вы отвлечете его внимание, а? - Но в шкафу нет одной двери, - осмотрительно напомнил Ирука, а Обито подскочил и удрученно взвыл, растирая ладонями лицо. Это была плохая и неудобная проделка судьбы – умудриться среди жителей всего города попасть на приезжего придурка, который, к тому же, обладает нетерпимостью к чужому идиотизму! - Хорошо. Он вас оставит в покое, как только вы покажете ему, что он имеет над вами превосходство и извинитесь. Думаю, бить девчонку он не будет. - Эй, а как же я? Ты обо мне не забыл? – возмутился Ирука, но Анко его перебила. - Погоди, а ты? - Другого выхода нет, я буду висеть за окном. Не улыбайся, Умино, это не весело. Вопли о том, что это опасно, Обито предусмотрительно пропустил мимо ушей – они не знают Какаши, значит, им неизвестно что опаснее. Четвёртый этаж – это, в общем-то, не так уже и страшно... Учиха сглотнул, смотря на улицу. Тем временем в дверь постучали. Как по команде, бард залез с ногами на окно и свесился с другой стороны так, чтобы руки цеплялись за каменные края подоконника. Ладони держались крепко, но опоры под ногами не было, что создавало психологические сложности. Капелька пота стекла с его виска, когда щелчёк входной двери оповестил о новых гостях. - О, это вы, - почтительно улыбнулся Ирука, сложив ладони перед собой, - мы не хотели причинить Вам неприятности… Какаши, зло смотрящий из-под мокрой челки, преодолел расстояние между ними в один шаг, схватил беднягу за ворот и со всей силы пришпилил к стене так, что тот ощутимо ударился затылком. - Не хотели, значит? – сталь в его голосе заставила тишину повиснуть в воздухе и стать почти ощутимой, - Какого дьявола я вдруг становлюсь мокрым до нитки, идя по улице и никого не трогая?! - Я приношу свои глубочайшие извинения, - пропищал Ирука, но снова был растормошен и буквально прибит к стенке. Анко всё это время стоявшая в стороне и сжимавшая кулаки, чеканным шагом подошла к Какаши. - Вообще-то, - крикнула она, - это я в тебя кинула тот шар с водой! Давай, может и меня так же запугаешь! По лицу ударить не забудь! - Не мороси, - прошипел Какаши, свободной рукой хватая девушку за горло и пришпандоривая её рядом, - я не мечтал оказаться здесь и учить тупиц уму-разуму, но вы заслужили! - Мы извинились, чего тебе ещё надо? – пробурчал Ирука. - Не соси, когда разговариваешь, - прорычал в ответ Какаши. Ямато не очень следил за ходом разговора. Он знал, что семпай должен выбросить всю негативную энергию вовне, почувствовать справедливость и наказать провинившихся – тогда его настроение придет в нужное русло. В этот раз злобы было сравнительно больше, однако парень с девушкой сами виноваты. Сам он был занят молчаливым рассмотрением скудного интерьера и прохождением по комнате. У него сразу появились смутные сомнения по поводу того, что жителей здесь, судя по кроватям, три, но трындюлей сейчас получали только двое. Впрочем, третий человек мог отойти в магазин. Он тайком взглянул на Какаши, восхищенно созерцая ярость и напрягшиеся мышцы. Хотел бы он быть таким же. Но более доброжелательный характер не позволял идти против всего мира и проявлять бурное недовольство тогда, когда что-то не нравится. Семпай же это умел и не относился к этому, как к какому-то особенному дару, считая прямолинейность самой обычной чертой своего характера. Если бы Ямато был прямолинеен, то его бы давно не было рядом с Какаши. - Ну, парень, мы больше так не будем, чего ты ещё от нас хочешь услышать? – Ирука растягивал слова, даже не пытаясь выбраться. Анко же была отпущена почти в тот же миг – совесть не позволяла наказывать девчонку (Какаши в глубине души был уверен, что все девушки – дуры, и учить их себе дороже). - Если ещё один «снаряд» полетит из окна, я обещаю, вас хирург не сложит по частям, - пообещал Хатаке. В ответ ему поспешно закивали, - зачем вы хоть это делали? - Как зачем? Это весело! И для прохожих душ бесплатный, и нам развлечение! - Но это неправильно, - Какаши сложил руки на груди, - вот я, например, вашему сюрпризу был совсем не рад. - Мы поняли, - Анко почесала затылок, - но веселья это не умаляет! Тензо улыбнулся и присел на подоконник. Какаши всегда такой правильный, и это, пожалуй, единственная его черта, которая раздражала его кохая. Не то, чтоб раздражала, конечно, но ощутимо напрягала. Ему стоит поступать учиться на преподавателя. Ямато чуть не позволил своим фантазиям по поводу Какаши-учителя разыграться, но вовремя перевёл взгляд на городской пейзаж. Какое-то шевеление заставило его посмотреть ниже. Глаза расширились от удивления. - Я, конечно, ничем не увлечён, никуда не спешу, но пригасить в гости можно было и совершенно другим путём. Нет, спасибо, я не хочу чая, и вы мне скажите, наконец, что… - Какаши, - тихо позвал Ямато, и Обито готов был поклясться, что смотреть, как на удивлённом лице расползается широкая улыбка, меняющая выражение лица на властное и насмешливое – самое страшное зрелище в его жизни. - Отстань, Ямато. Ну так вот, на чём мы закончили? Ах да, чай! Те помои никогда не сравнятся с тем, что подает… Обито сглотнул и мигом забыл о статичной боли, которой уже предались его руки. Казалось, ему не хватало только прижатых к голове кошачьих ушей – весь его вид излучал растерянность и мольбу. - Я буду твоим должником, не говори, пожалуйста, - полушепотом, но больше губами, попросил Обито. Тензо, предвкушающий знатную драку, задумался. Иметь врага человека, который нравится, на коротком проводке – это довольно заманчиво. Да и жаль было беднягу – висит тут уже около пяти минут. Он задумчиво кивнул, затем встал с подоконника. У него моментально зародилась идея. Очень приятная и выгодная для всех в этой комнате. - Мне плохо, Какаши-семпай, - осторожно начал Ямато, - может, пойдем обратно? Они, вроде бы, своё наказание получили. - Это я решу когда и кто что получил! – гаркнул в ответ Какаши, оборачиваясь и продолжая втирать что-то двум внимательным слушателям, которым, казалось, действительно интересно. Ямато этого и ждал. Он задержал дыхание, а затем, когда его лицо по ощущениям уже должно было покраснеть, медленно сполз по стеночке. - Семпай, - тихо позвал он, - мне правда очень… Какаши дернулся. Он кинулся к другу, понимая, что слишком увлёкся. Но такого раньше никогда не происходило, невозможно было предвидеть… Парень и девушка засуетились, побежали за водой. - Тензо, не отключайся, - доброжелательным голосом попросил Хатаке, смыкая лицо кохая в чашу ладоней. Он выглядел совсем неважно – расфокусированный взгляд, тяжелое дыхание. И это его, Какаши, вина. Если бы он отвлёкся раньше… - Я… Со мной всё нормально, но я почти не управляю телом… - Ямато смотрел сквозь пелену на глазах совершенно не туда, где находилось лицо Какаши, и это очень пугало последнего. Кохай же настолько вжился в свою роль, что действительно почувствовал себя не очень хорошо. Но его план сработал! - Ничего с тобой не нормально! Чтобы ты хоть ещё раз пил всякую высокоградусную дрянь в моём присутствии… – Какаши прислонил к губам Тензо стакан с водой, другой рукой аккуратно придерживая его затылок. Анко и Ирука переглянулись, - Нам пора домой. Нагулялись. Сможешь идти? Парень кивнул. Уже через несколько минут он с радостным замиранием в сердце чувствовал, как Какаши аккуратно ведёт его по улице, придерживая под плечами, видел, как он обеспокоенно на него смотрит, знал, что он чувствует вину. Это было не очень честно, но когда представится подобная возможность побыть для Какаши на первом месте? Никогда. И Ямато хотел использовать эту возможность по максимуму. На четвёртом этаже общежития же сейчас происходила беседа «почти-не-попавших-под-раздачу». Обито трусил руками, чтобы к ним поскорее пришла кровь и кончики пальцев перестали мучительно колоть, Анко и Ирука сидели напротив и молчали. - Я не думал, что всё так гладко пройдёт, - широченная улыбка озарила лицо Обито. Тензо, по его мнению, всегда был тем ещё говнюком, но сегодня тот проявил чудеса самоотверженности. И из-за кого? Из-за него, Учихи! Анко же наоборот стала ещё смурнее. - Слушай, это всё, конечно, здорово, однако этому парню не было плохо, - девушка обхватила ладонью предплечье. - Так и должно быть. Он меня заметил, но я попросил, чтобы он меня не выдавал, и поэтому так всё получилось. - Странно это всё, - не унималась Митараши. - Да ладно тебе, всё не так уж плохо. Этот твой друг, Обито, оказался довольно интересным, хоть и чуть высокомерным. Кажется, мы нашли общий язык, - Ирука сложил руки в замок на затылке и откинулся на стуле. Бард помотал головой, улыбаясь. - И тебя совершенно не смущает, что изначально он тебя хотел по стене размазать? - Не-а. - Кажется, нужно приложить усилия, чтобы с тобой не подружиться! Анко засмеялась, а Ирука скосил на неё глаза. К Обито пришла догадка, что всё тут совсем не так просто, как кажется. Хотя, может это просто догадка? В любом случае, удача снова улыбнулась ему. С улицы послышались машинные гудки.

***

По приходу домой Тензо получил просьбу (в которой четко чувствовались нотки приказа) лежать на месте, никуда не ходить и вообще не двигаться. Такие меры были несколько «чересчур», но от комментариев он воздержался. Какаши успокоился. Не сказать, чтобы он очень переживал, но в первое время злобно сопел, кидался угрозами о внимательном слежении за рационом кохая, а потом просто потух. Свыкся, видимо. Это было немного не то, на что Тензо рассчитывал, но уже тоже достижение. Он улыбнулся, смотря на спину Хатаке, обрамленную блеклым свечением от ноутбука. Ямато хотел поговорить. Иногда выдавались моменты, когда Какаши был не прочь обсудить что-то, но это редко. Более часто он молчал, или же, чувствуя поникшее настроение, пытался разнообразить тишину вопросами о жизни товарища. И что в нём так привлекало Ямато? Он и сам не знал. Бывало, вынужденная разлука сначала сделает из него безвольную тряпицу, устремлённую мыслями те места, где можно было бы встретиться с Какаши, потом за тоской и унынием приходило возмущение, мол, если я хочу этой встречи, хочет ли её он? Ответ казался очевидным. Не в силах принять такой простой факт, Тензо начинал думать и анализировать поведение семпая. Чаша весов склонялась в сторону вывода, который гласил о прекращении всякого общения с этим самовлюбленным типом. Но каждый раз, когда Ямато вновь видел своего друга, то сердце сжималось, а воображаемый собачий хвост метался в приветственной радости. Как же он ненавидел себя в те минуты! При чем, сам не зная от чего: от того, что мог допустить в своей голове мысли о прекращении общения с замечательным человеком, или от того, что не может сдержать обещание, данное самому себе. И как только Тензо видел спокойные глаза, как только замечал, что при виде его уголки губ Какаши чуть приподнимаются (да, на мгновение, но это тоже что-то значит!), вспоминал, сколько ему пришлось пережить, сколько раз его предавали, и что у него больше никого не останется, кроме его, кохая, то решение приходило само собой. - Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Какаши, выводя на экран иконку выключения. - Неплохо, - Ямато развалился на кровати в позе морской звезды так, чтобы потоки холодного воздуха попадали на всё тело. - Это хорошо, потому что уже вечер, и нужно идти на фестиваль. Ходить можешь или останешься дома? Лично я за то, чтобы ты сидел здесь и не напрягался. Глаз Тензо дернулся. Хотелось бы верить, что Какаши заботится о нем, только шестое чувство подсказывало, что дело тут вовсе не в заботе. Он решил подойти с другой стороны. - Я думал, что ты останешься со мной, - предположил Ямато, неловко улыбнувшись. - Тебе что, скучно? – попытался сгладить углы Какаши, - Я же знаю, что ты эту музыку не любишь. Полежишь, отдохнёшь, зависнешь в интернете. - Но если мне снова станет плохо? - Тогда позвонишь мне, я приду и дам твоему организму таких пиздюлей, что он всю оставшуюся жизнь будет работать как часы, - Какаши мило улыбнулся, однако, в этой улыбке как всегда чувствовалась двойственность. Она прямо-таки говорила: «Испортишь мне вечер, и я буду вспоминать тебе это всю жизнь» Ямато задумался. К подобным молниевым взглядам он привык, однако от него не укрылось то, как рьяно рвётся на этот вечер Какаши. Фолк, бардовские песни и много тех, кого он слушает, и… И в особенности Тоби – вот главные факторы. Вчера он пропал куда-то, будто канул в лету, и Тензо пришлось возвращаться домой одному. Он всё понимает. Но он не хочет признавать того, что у его товарища вдруг появилось что-то, что он, во-первых, скрывает, и что, во-вторых, вызывает в нём столь красноречивые чувства, которые перебивают долг о заботе о Ямато. - Ладно, я пойду с тобой, - после длинной паузы, прерываемой лишь гудением кондиционера и стуком клавиш, угрюмо решил Ямато. Всё равно ведь симулирует плохо, а за просиживание штанов ништяки не раздаются. Какаши кивнул.

***

На этот раз попасть на выступление было сложнее. Обито попросил Ируку и Анко идти без него, те долго сопротивлялись, опираясь на собственную заботу и желание провести этот вечер вместе, но в итоге их удалось убедить в том, что маршрут он запомнил ещё вчера. Теперь Учиха стоял перед зданием, где организовывался фестиваль. Он заранее решил, что не стоит попадаться на глаза зрителям, махнув прямиком к закулисью. У него нет столько сменной одежды, чтобы каждый день надевать что-то новое. А за кулисы кого угодно не пускают, слава Богам. Вот что действительно позабавило Обито, так это то, что подражателей его скромной персоне было предостаточно, и в случае чего можно было легко затеряться среди парней в джинсах, черной кофте с капюшоном и маске, скрывающей половину лица. Обрывистый, не совсем полный образ полностью удовлетворил фанов и импровизированных «Тоби» по улице ходило, как успел насчитать Обито, не меньше восьми. Вообще, интересно то, что как только эти люди увидят лицо Тоби, то интерес к нему убавится – это Учиха знал наверняка. Не то, чтобы он гнался за фанатской любовью, или ещё какими привилегиями, просто не хотелось однажды открыться, распахнуть себя всему миру, чтобы впоследствии интернет два дня обсуждал это, перемывал Тоби косточки, и потом приравнял к остальным бардам. Может быть, о нём бы даже забыли. Обито понимал, что у него нет ничего особенного – вполне обычная внешность, а харизма прихрамывает на обе ноги. Это только находясь под маской он может петь всё, о чем думает, выступать, не боясь быть осмеянным, и чувствовать любовь без чувства долга. В жизни же он даже стих нормально рассказать не мог: стоя перед классом, которому на него было плевать, он то и дело переминался с ноги на ногу, засовывал руки в карманы просторных джинсов, держал голову опущенной, а речь его можно было разобрать, лишь сильно постаравшись. Именно поэтому он не хотел раскрываться. Именно поэтому он не мог отпустить то чувство, когда говоришь, а тебя слушают и восхищаются. Разумом Обито понимал, что в обоих случаях выступает он сам, но на деле маска решала всё. Открыться миру для него значило бы разрушить собственный любовно построенный мир и зону комфорта. В таких невесёлых мыслях он добрался до служебного входа. Тот был закрыт, однако после того, как Учиха настойчиво постучал, из приоткрытой двери высунулось лицо. Обито дёрнулся от испуга, потому что произошло это быстро и неожиданно – клубы дыма, вырывающиеся из помещения, неплохо скрывали тех, кто было внутри. - Пропуск, - бесцеремонно потребовало лицо, и Обито неспешно вытянул заламинированную карточку, высланную ему перед фестивалем. Шестое чувство подсказывало, что нужно было её взять, и это оказалось мудрым решением, но Учиха запросто мог попасть впросак потому, что вчера её не потребовали. Лицо сощурило зенки. - Тоби, - как бы удивленно представился Обито. Этот цирк наталкивал на не совсем приятные мысли. Лицо вдруг подобрело и нараспашку открыло дверь, приглашая войти. - Прости за это, сегодня уже было пятнадцать «Тоби», которые утверждали, что они по нелепому стечению обстоятельств забыли пропуск в гостинице, - как оказалось, дверь ему открыл парень с густой короткой шевелюрой на голове и набедренной повязке, на которой было напечатано хозяйскими буквами «Администрация фестиваля». Он затянулся сигаретой и добавил, - Однако, трое из них неплохо пели. Асума. - Тоби, - парень протянул руку для приветствия. Обито пожал её и неловко улыбнулся – Асума вёл себя по-свойски, совершенно не обращая внимания на то, что Тоби как бы большая шишка. На первый взгляд с ним было легко, а главное надёжно. - Может, хочешь чего – чаю, например? Бутербродов? У нас, конечно, сервис не на высшем уровне, ибо у всех жопа в мыле и мы вечно ничего не успеваем, но с голоду ты точно не пропадёшь, - он улыбнулся, а Обито отметил про себя, что этот человек ему явно нравится. Кажется, вчера не он показывал где находится сцена. Это был такой черноволосый парень с живым характером и странной прической… - О, Тоби уже здесь? Ты уверен, что это именно он? – а вот и он! И всё та же дурацкая прическа! Асума доброжелательно кивнул, снова затягиваясь. - У него был пропуск. - Да ну блин, его можно своровать! – возмутился незнакомец, - Лучше бы потребовал спеть! - Эй, а гитарным кузовом по голове? – встал в стойку Обито, - я, вообще-то, не шкатулка, чтобы по первому зову глотку рвать. Асума засмеялся, наблюдая за перепалкой: он оперся о стену, подкатил рукава лёгкой толстовки. - Ой, а ты с характером, оказывается, - хмыкнул незнакомец, - ну ладно. Тебе простительно. Меня Гай зовут. Майто Гай. - Ну а я Тоби. Просто Тоби. - Чё, не желаешь открываться? - Да как-то не очень. - Ясно всё с тобой, - поспешил завершить беседу Гай, - Всё это хорошо, но меня ждут другие неприятности. Не скучай, Просто Тоби, я позову тебя позже. И он убежал. А Обито остался стоять посреди комнаты – слишком стеснённый, чтобы чувствовать себя в своей тарелке, под взглядом Асумы, молча докуривающего сигарету. Учиха огляделся. Вокруг была темная комната без окон, напоминающая большую кладовую. Прямо напротив служебного входа была дверь, ведущая прямо по коридору к сцене, из-за которой слышался гул приготовлений, правее стояло бабушкино трюмо с раскладными зеркалами, чуть поодаль ютились швабры и веники. По другую сторону трюмо устроился потрёпанный, но вполне комфортабельный диван. Завершал картину грязный ковёр, лежащий посреди комнаты. - Что, это не то, что ты ожидал увидеть? – хмыкнул Асума, всё так же наблюдающий за Обито, как сытый орёл за добычей, которую ему лень ловить. Бард немного сжался, чувствуя, что парень явно его превосходит. В чём конкретно Обито так и не смог понять. - Да ты не беспокойся, тут все свои, - Асума затушил окурок о стену, после чего на ней осталось тёмное пятнышко рядом с десятками таких же. - Я не беспокоюсь, - беспечно отозвался Обито, хмыкнул в ответ и оперся о раскрытую часть трюмо. Лучше бы он этого не делал. Мало того, что бард чуть было сам не упал, так ещё и повалил держащееся на честном слове зеркало – а вещь-то даже не администрации принадлежит! – через мгновение послышался треск бьющегося стекла. Одна из трёх частей трюмо варварски разбитая валялась на полу. В полной тишине зыркнув на парня из администрации, Обито сощурился и выдавил некое подобие сконфуженной улыбки. Внутренне он взвыл: прощай, сценический образ! Пойдет слух, что Тоби либо имбицил, у которого руки из неправильного места (хотя это, как проверено на практике, чистейшая правда), либо был неудовлетворён приёмом настолько, что начал в истерике бить зеркала! Асума молчал, поджав губы и вздернув брови. Тишина стала громче. - Я вот думаю, - начал тот, с завидным спокойствием доставая очередную сигарету, - никто не заметит, если мы осколки выкинем в кусты напротив служебного входа? Обито замер. Он смотрел на Асуму удивлённо, чуть приоткрыв рот и силясь что-то сказать, но ничего не получалось. Сердце всё ещё билось быстрее обычного, но теперь он понял, что, по крайней мере, один человек на его стороне. От этого он проникся к этому парню ещё большей симпатией. - А ты, что же это… - начал Обито, потирая затылок, - Не будешь орать на меня за мою неуклюжесть? - Я вообще все эти крики не люблю, - признался Асума, подходя ближе, - А сделанного не исправишь. Только окажи мне одну услугу. - Какую? – поинтересовался Обито, присаживаясь и собирая осколки. - Не строй из себя то, чем ты не являешься. Учиха сжал губы, отведя взгляд в сторону. Ему было стыдно до красных кончиков ушей. - Впрочем, проехали, - доброжелательно добавил Асума, уже открывая ногой дверь, - кидай туда. Надеюсь, сегодня никто не нажрётся до такой степени, чтобы упасть в кусты. Именно эти. И бард подчинился. А что ему ещё оставалось делать? Слова были лишними. Он хотел что-то добавить, мол, он очень благодарен и всё такое, да только не хотел испортить своим благодарным кудахтаньем всю атмосферу. Но сказать всё же что-то нужно было. И уже когда они выкинули деревянное крепление к зеркалу и закрыли дверь, Обито придумал план гениальный и простой. Он просто поблагодарит его со сцены! Довольный своей идеей, он улыбнулся и… Наткнулся на кого-то, кто отчаянно стоял столбом и не пропускал дальше. - Привет, - сказало создание. Русые волосы, едва достающие голых плеч, круглые тонкие серьги, большие карие глаза с длинными ресницами, похожие на глаза любопытного оленёнка, пацифик на запястье и гитара, исписанная датами и рисунками. - Привет, - выдохнул Обито. Он увидел Рин вживую, и оказалось, что вживую всё намного лучше. - Ты Тоби. Я слышу по голосу, что это ты, - девушка улыбнулась, смотря снизу вверх. А затем крепко обняла, заведя Обито в глубокий ступор. Нет, конечно, обниматься – это хорошо, но если впервые видишь человека, то это, по крайней мере, настораживающе! - Я так рада, что мы встретились! – защебетала Рин, потянув Обито на диван. Асума аккуратно присел рядом, не влезая в диалог, - Это ж мы теперь сможем что-то вместе придумать! - Аг-га, - Обито кивнул и заёрзал на месте – этот сгусток энергии выглядел опасно-позитивным. Встретившись глазами с Асумой, он в них прочитал «Она всегда такая, привыкай». Кажется, Рин тоже была среди организаторов фестиваля. - А ты симпатичный! – вновь затараторила Рин, держась маленькими пальчиками за гриф гитары, - Точно, нужно кое-что придумать, пока ты будешь здесь. У тебя есть тексты? Или музыка ещё не отшлифованная? Если есть, то всё путём! Споёмся и сыграемся! Ну а сейчас ты должен убегать, после выступления Куренай твоя очередь, к слову. Она уже, кстати, последний куплет поёт на сцене. Что ты смотришь на меня так удивлённо? Тебе перед выходом дадут гитару, а после выступления подойди ко мне – я тебя направлю к человеку, который тебя сопроводит, а то фанаты совсем бешенные стали – хоть бы после выступления тебя не разорвали на части! Ну, короче, иди! Поспешно выпихнутый за порог в сторону сцены Обито готов был прокричать в закрытую дверь «Что это было только что, мать его?!». Но не прокричал. Потому что кричать на девочек нехорошо, и он просто шепотом нагнул матов ни в чем не повинному куску древесины. Поняв, что стало немного легче, он вздохнул, пробираясь сквозь шторы на шум, которые, видимо, изредка выполняли роль декораций. Сегодня был странный день. Очень странный. Рин оказалась прикольной, но только на расстоянии. Был бы классный приём Асумы, если бы не Гай. Здорово постреляли водой в прохожих, если бы не, черт его дери, Какаши. Вдруг пришла мысль, что в этом здании экономили на всём, даже на электричестве, потому что рабочие помещения освещались настолько скудно, что идти приходилось наощупь. Обито знал себя, знал то, что вечно вляпывается в какие-то передряги, поэтому ступал медленно, хоть и его выступление было следующим. Он не хотел выйти прямо на сцену из-за задних кулис, будто потерявшийся котёнок. Наконец, немного правее его маршрута прояснился боковой выход, где в напряжении толклись, будто стая взволнованных пингвинов, выступающие, гримёры, костюмеры и ответственные за аппаратуру. Обито ответил вежливым, но решительным «Нет!» на предложение организаторов предоставить персонал, который, якобы, поработает над его имиджем. «Знаем, плавали» - с дрожью отметил он, когда вспомнил, что на одном из концертов сделали с Джакомо Вэем эти стилисты, визажисты и прочие «исты». А тем временем перед глазами материализовался Гай, вручил гитару и толкнул с напутственным «Пиздуй!» в сторону сцены. Обито почти обидился, но, почему-то, про себя тихонько поржал. Этот Майто строит из себя что-то заоблачное, слишком много на себя берёт. Наверняка жизнь его изменит в будущем. На сцену вышли Изума и Котэцу (единственные, с кем вчера Учиха настроил какой-никакой контакт) и начали представлять его, ту самую изюминку в кексике бардовской песни, тот самый бриллиант в декольте современной музыки, и прочее, и прочее. Ну, вы знаете, как это обычно бывает. Обито же, чувствуя со всех сторон напряженные, колкие взгляды, пытался их игнорировать. Остальные выступающие были немного исполнены зависти, потому что и они, и зрители понимали, что все, кто был перед этим, лишь разогревали взлётную полосу для него, Тоби. Они молчали, хотя некоторые и сказали «Удачного выступления» сквозь приторную улыбку, зная, что от того, кому желают удачи перед выходом, она обязательно отвернётся. Но она не отвернётся. Обито знал, слишком много раз она его игнорировала. Только не в этот раз. Вдох. Выдох. Стандартная дыхательная практика разливала ударивший в голову адреналин по венам, и это создавало впечатление медленного опьянения. Ободрительно улыбнувшись самому себе, Обито пошел в сторону стойки с микрофоном. Он отметил, что вчера, когда он направлялся к этому месту, то в огромном зале был слышен стук его подошв о дерево на полу, а сейчас толпа шумела, пищала, скандировала его имя. Это и к лучшему, за то время, что он настраивал высоту микрофона, зрители успокоились. Учиха увидел сквозь преграждающий обзор свет прожекторов много плакатов с его псевдонимом. Но это его сейчас не забавляло. Нет. Он немного устал от человеческой любви, хоть и всем сердцем был благодарен за неё. За признание, и за то, что его сейчас слушают. Что же спеть? Он выбрал три песни, которые считал самыми красивыми и понятными каждому, даже тем, кто не знаком с его творчеством, соответственно на три дня фестиваля. И сейчас решал что же спеть: «Северный вереск», написанный совсем недавно, или довольно дряхленькую «Балладу о сильных и слабых». В итоге, несколько секунд побренчав и почувствовав натянутость струн, он решил, что больше подходит первая. Он прокашлялся, начав акапельно, потихоньку пронизывая текст волнами аккордов, набирающих силу: Северный вереск убрал в моем сердце покой Огненный пламень в ладони не удержать. Вьётся у окон твоих цветок вековой. Друг мой, тебя я жду. И я буду ждать. - Я отойду, - сказал Какаши, когда услышал, что первый куплет подошел к концу. Ямато вопросительно взглянул, но Хатаке явно давал понять, что последнее, чем он бы сейчас хотел заниматься, это объясняться перед другом. Сколько прожили мы вместе: и горечь, и боль, Но ведь и счастья всегда хватало сполна. Спой по приезду мне про шальную любовь, Или как изменила тебя война. - Ты вернёшься? – уже без какой-либо надежды на ответ спросил Тензо. Так и оказалось. Сероволосый повёл плечом в неопределённом жесте и растворился в толпе, направленной лицами к сцене. Ямато сцепил зубы и фыркнул. Пусть и твердят, что напрасно нам ждать коня, Что вдруг прискачет из юга, но почему? Воины света всегда были детьми огня И рассекали самую черную тьму. «Тупой Тоби, тупоё всё! Почему симпатия Какаши стремительно перерастает в манию? Ведь он на других исполнителей так не реагировал, только на этого выродка. Наверное, хочет застать у входа, вот и ушел» Мелодичный мотив не успокаивал, не воодушевлял (хотя песня для того и предназначалась), этот голос только бесил импульсивного Тензо. Он бы с удовольствием сорвал этот дурацкий капюшон, маску, вмазал бы ему несколько раз, чтобы пара зубов вылетела, и чтобы никогда, никогда этот голос не смог больше звучать так, как нравится Какаши. Проскользнула даже мысль о том, чтобы пойти к Обито и дать ему пару подач для успокоения нервов. Ну а что? Должник ведь. Ты проживешь, я знаю, яркую жизнь. Будут и дети с женою, и слава с вином Только, родной, вернись, я молю, вернись Вереск завянет без света под твоим окном. «Постойте-ка» - глаза Тензо сощурились. В его голове вдруг слился образ Обито и Тоби. И то, что он понял, потрясло его до помутнения в голове. Почти такой же голос, рост, даже эти кроссовки он, кажется, видел раньше. «Нет... Этого не... Не может...» - пытался парировать Ямато, в шоке смотря на Тоби, который, оказывается, и не запредельная мания Какаши, а простой строптивый ученик из их параллели. Хотелось привести самому себе пару аргументов в доказательство того, что это неправда. Но ничего не получалось. Тензо даже пришел в возбужденное состояние, когда понял, что не ошибается. Но радость открытия быстро сменилась тревогой. Это может обернуться совсем неприятными последствиями. Например, Какаши предпочтёт компанию Тоби его компании, или настолько заиграется в кумира из соседней улицы, что и вовсе забудет, что уже сколько лет травил Обито. Северный вереск убрал в моем сердце покой Огненный пламень в ладони не удержать. Вьётся у окон твоих цветок вековой. Друг мой, тебя я жду. И я буду ждать. Но было в этом всём одно звено, которое Ямато мог с легкостью разорвать, и всё осталось бы как прежде. Даже лучше. Дело в том, что каждый должен платить свои долги. И даже если вдруг выработавшийся план в голове Ямато мог не осуществиться, то последствия от этого могли быть намного плачевнее для Обито, чем он мог бы рассчитывать. Ямато не улыбался. Он знал, что поступает подло, однако Какаши так просто он не собирался отдавать. «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях», так ты говорил, да? Посмотрим, что скажешь на этот раз. Он направился к выходу с твёрдыми намерениями, которые не смог бы пошатнуть даже ласковый тон Какаши.

***

- Куда ты меня тащишь? – возмущённо потребовал ответа бард, чувствуя, как когти Рин, неприметные на первый взгляд, впиваются в кожу на его запястье. Он поспешно поставил гитару у края сцены (благо, успел!), и теперь чуть не бежал за вокалисткой вдоль неокрашенных стен. Кажется, это был какой-то потайной ход. - Нет времени объяснять, тебя проведёт мой доверенный человек! – воскликнула девушка, петляя в лабиринтах коридоров. Обито восхитился чудаковатым строением (он вообще всякие таинственные хода и недостройки любил), однако тут же задался вопросом, какого хрена эта барышня вообще ему помогает. Ну, списывались пару раз, ну и что? Кажется, он не просил о помощи. Да и вокруг ошивается настолько много «Тоби», что его могли бы и не признать. Но Рин знает лучше, видимо. «Ладно, что там, если у неё действительно есть безопасный метод оставить моё инкогнито невредимым, то отказываться – грех» - хмыкнул сам себе Обито. Они уже приближались к выходу, из-за приоткрытой двери которой струился еле видимый свет позднего вечера. Когда они выбежали на улицу, то свежий воздух ударил в ноздри барда, как ударяет воздух, когда весной открываешь форточку. Там действительно было очень пыльно. - Вот, поручаю его тебе, Какаши. Ну а я побежала обратно! Мне ещё выступать! Пожелайте мне удачи! – Рин улыбнулась широкой белозубой улыбкой. - Удачи! – мило улыбнулся Какаши уже захлопнувшейся двери. - Шоб тебе неладно было, - пробурчал Обито куда-то в сторону. Он знал, что так будет. Знал, но, мать его, не верил, что такие конфузы реально случаются. - Так, - Учиха решительно решил расставить все точки над и, - во-первых, если ты ко мне прикоснёшься, то я поломаю тебе позвоночник, ясно? Во-вторых, как ты вообще стал ходить в «доверенных лицах» Рин?! - Ну, она не простая девушка, с ней довольно интересно переписываться, вот она и решила посвятить меня в такой чин, - пожал плечами Какаши. На сей раз он не выдавал свою радость от пребывания рядом с Тоби, первого раза ему хватило, чтобы понять, что бард начинает наглеть, когда видит, что перед ним пресмыкаются. Первый вопрос он решил тактично не заметить. - Ага, клёво. Понятно. А теперь ты идёшь в свою сторону, а я в свою. И мы больше никогда не видимся, - решительным шагом Обито направился в сторону предполагаемого выхода (хотя местность была незнакомая), но знакомая фанатская лапка, здоровски ощущаемая на плече, не дала воплотить план в жизнь. Глаз Обито истерично дёрнулся. - Я уже чувствую, как мои позвонки ломаются, - с честным-честным взглядом сказал Какаши. Бард хотел было уже что-то съязвить в ответ, но услышал шум приближающейся если не толпы, то большой компании точно. - А вот для этого я тебе и нужен, - серьёзнее, чем предыдущее предложение проговорил Какаши, устремляя взгляд вдаль. Их окружала роща справа, слева были какие-то подобия гаражей, видимо, связанные со зданием фестиваля, впереди узенькая дорога, обрамлённая сорняками и пышным кустарником. Если даже этой тропой и пользуются, то очень редко. Метрах в двадцати вышел первый человек из подозреваемой поисковой группы. Оттуда доносились голоса. «Да как он мог тут очутиться? Ты чё, придурок?» «Да я говорю, тут такое место, что вероятнее всего Тоби должен быть в этом районе» Какаши спешно посмотрел на барда, которого этот парад по виду вообще не радовал. Он готов был драпануть в противоположную сторону, но Хатаке знал, что сделай они так, то толпа сразу помчится за ними. Нужно было предпринимать что-то, и побыстрее. Вдруг в его голове возникла идея, настолько классная, что над головой не хватало только включившейся лампочки. «Короче, я сваливаю» Какаши схватил Тоби за плечи, пригвоздил к шершавой стене, почти так же, как того парня сегодня утром. Только в этих движениях не было запугивающего подтекста – он просто зафиксировал тело своего идола так, чтобы того не было видно толпе. «Ну и сваливай! Постой, а что там за кустами шевелится?» Обито попытался освободиться, но его руки тут же были прижаты ладонями Хатаке к стене. - Можешь отбить мне почки после этого, - зашептал Какаши прямо в лицо Тоби, так, что тот кожей чувствовал его горячее дыхание, грудной клеткой чувствовал его грудную клетку, - Я не позволю кому-то забрать тебя у меня. «Да там парень какую-то тёлу засосал» «Погоди, может это Тоби?» Обито со всей силы зажмурил глаза. Влажный язык Какаши проходил по его губам властно и со знанием дела. Чувствовалось, что он уже очень опытный в то время, как Обито… Скажем так, не блистал на этом поприще. Поэтому даже не знал как реагировать. Он чувствовал, что кончики ушей покраснели, а чуть погодя, как губы прикасаются к его губам. Как Какаши буквально вдавливает его в серую кирпичную стену плечами, не оставляя даже малейшего шанса на бегство. Как он понемногу отпускает руки своего пленника, для того, чтобы приложить одну ладонь к его скулам снизу, чтобы тот раскрыл рот чуть больше. «Не маньячь, Данзо, пошли ближе к полям» «Да, кажется он вчера уходил через недостройки и поля, пошли там проверим» Когда язык Какаши прикоснулся к его языку – сначала почти незаметно, чтобы не спугнуть, потом медленно увеличивая нажим – Обито почувствовал, как от тянущего приятного чувство слабеют ноги, вполне узнаваемо ноет внизу живота. Какаши явно наслаждался моментом. То, что их потенциальные преследователи уходили, не имело никакого значения. Он чувствовал, как отчаянно бард сопротивляется тому, что он в нём вызывает, и это призывало к ещё более настойчивым ласкам. Он хотел превыше всего в этот час услышать стоны Тоби, его прекрасный голос, немного дрожащий от возбуждения. Какаши скользнул рукой под тонкую кофту Тоби и тут же почувствовал ладонью, как по боку пошли мурашки. Обито где-то на задворках разума понимал, что это Какаши, это, черт возьми, Какаши! Целоваться с ним нельзя, даже если… Даже если он целуется как бог. Но на деле ему было уже пофиг на моральные принципы. Было безумно хорошо. Он отвечал неумело, медлительно, однако Какаши и таким шевелениям был безумно рад. Его ладонь перекочевала с бока на живот. Тоби был совершенно не против, он даже выгнулся немного. А когда Какаши спустился дорожкой поцелуев чуть ниже, к шее, то Обито застонал, он просто не смог больше сдерживать это в себе. Затем сразу же прикрыл рот обеими руками, откинув голову назад, и Какаши получил ни с чем несравнимое удовольствие. Другой рукой, которая всё это время находилась на скулах, он спустился вниз, приобнял барда за спину, вновь вернулся к губам, легко опустив руки «пленника» вниз. Он понимал, что нужно заканчивать, но как только давал себе этот приказ, то не мог остановиться и разрешал ещё несколько секунд насладиться прикосновениями, о которых он мечтал добрых несколько лет. Как только Какаши отстранился, Обито не решался открывать глаза. Он боялся увидеть насмешливый взгляд вечного победителя, взгляд, который разрушает всё. Но когда почувствовал лёгкое, почти невесомое прикосновение к своей щеке тыльной стороны ладони, то, всё-таки, открыл глаза. Перед ним не было насмехающегося победителя. Был только парень, отчаянно пытающийся ухватиться за ту тонкую ниточку, что соединяла их, и всеми силами пытающийся, чтобы она не порвалась. Чёрные глаза излучали тепло и заботу, которую он страшился показать. Странно. - Тебе ведь не было противно, да? – с опаской спрашивает Какаши, уже наперёд зная ответ. Обито горько усмехается и утыкается ему в плечо. Теперь, кажется, всё будет по другому.

***

- Нет, Какаши, мы не будем встречаться, - уже который раз, пытаясь не срываться на угрозы и мат, говорил Обито. - Но почему?! Я тебе вроде бы нравлюсь, ты мне тоже нравишься, не сомневайся! Так в чем же проблема? – не унимался Какаши. - Во-первых, потому что я сказал. Во-вторых, потому что мы банально можем жить в далёких друг от друга городах. В-третьих, потому что я не педик. Хатаке так недоверчиво фыркнул, что Обито не удержался от возмущенного взгляда. - А, может быть, недалеко друг от друга живём! Вот я, например, в Конохе. - Далеко, - вынес приговор Обито, нагло солгав. - А где именно? - Ага, я прям так и сказал. - Да ну… Блин! Не морочь мне голову! – впервые за всё то время, что Обито знал Какаши, у того не находилось аргументов. А это уже достижение в трепании нервов! - Не ори ты так, - попросил бард, видя, как бабульки на скамейках по ходу их диалога всё больше становятся похожими на перепуганных сов. Они шли вдоль высоких многоэтажек. Кое-где ещё играли дети – их, как известно, темнота не пугает – прямо к более-менее новой девятиэтажке, где Обито вроде бы не видел кодовых замков. В воздухе витал влажноватый запах скошенной травы и свежести. Иногда в стоящем воздухе улавливался запах сигарет. - Ну, а на время фестиваля я хоть могу рассчитывать, что ты не пошлёшь меня? – грусть сквозившая в голосе Какаши, чуть не заставила Обито ляпнуть что-то вроде: «На время фестиваля я весь твой» - Посмотрим, - буркнул бард, останавливаясь на крыльце. - А к квартире? - непонимающе спросил Какаши. - Ну, думаю, меня не украдут на лестнице. И вообще, тебе уже пора домой, - Обито плавно подвёл итоговую черту под вечером, проведённым вместе. Это что же получается, что сегодня у них было самое настоящее свидание? А чем заканчиваются свидания, всем известно. Только вот Обито не желал быть пришпиленным к стене снова, чтобы, не дай ками, его обед не вывернулся наружу. -Не-не-не-не-не, - запротестовал Обито. Он уже видел приближающееся лицо Какаши, - С меня хватило того, что было недавно. Но руки, упёртые в грудь, не помогали. Какаши всё равно упорно шел к своей цели. - Да отстань ты, юродивый! – Обито уже зажмурился как мог, закрылся, где мог, предчувствуя очередной бульдозерно-засасывающий поцелуй, однако, почувствовав короткое, приятное прикосновение к щеке тёплых губ, немного опешил. - Э? – непонимающие глаза пару раз моргнули, - И это всё? Какаши ласково улыбнулся. - Я не буду делать того, чего ты сам не захочешь. Или, впоследствии, сам не попросишь. Тёмный силуэт скрылся за кустарниками, коими были щедро обсажены хозяйские клумбы. Обито сглотнул. Это лёгкое прикосновение жгло кожу сильнее, чем если бы там был ожог. Ладонь сама потянулась к щеке. «К-как? Неужели он правда… Действительно любит меня…» Эта мысль не выходила из головы. Но Обито предпочитал всё разложить по полочкам. Он ступил на одну ступеньку ниже, на две, потом пошел прямиком по асфальту, сняв маску. Нужно проанализировать, проанализировать… Какой нахрен проанализировать? Это не поддаётся никакому мыслительному анализу! Одно Обито знал точно – теперь Какаши ладаном не выкуришь, кирпичами в голову не отвадишь. Он прицепился крепко, как клещ, и свою добычу отпускать не хочет. «А хочу ли этого я?» - вдруг задался вопросом бард. Вообще-то, без тени сомнения стоит признать, что ему безумно понравилось то, что Какаши творил с его телом. Да, пусть это было слегка неэтично, и половой признак немного не соответствовал, но мы же живём в современном мире, в самом-то деле! А о таких поцелуях он читал только в книжках. В интернете. Потому что на руки в магазинах такое не продавали, по крайней мере, ему. Но даже если бы он и хотел продолжить эти отношения (скажи ему бы кто такое месяц, да даже неделю назад, Обито бы обозвал сказавшего сумасшедшим), то… Как? Нельзя реализовать отношения, не открывшись. Какаши вряд ли будет рад увидеть то, что скрывается под маской. Хотя… Он же говорил, что любит. А если любишь, разве не всё ли равно, что твоя любовь окажется злейшим врагом? Это ж так, мелочи жизни. Нужно было попробовать. Если не попробует, то будет жалеть всю жизнь. - Привет, - донеслось из темноты. Обито дёрнулся, встав в импровизированную боевую стойку, которая больше напоминала скрюченного радикулитом богомола. - Кто ты, и что тебе надо? – на одной ноте протараторил Учиха тёмному силуэту, как оказалось, поджидавшему его у общаги. Честное слово, с этим городом стать эпилептиком - запросто! - Виделись сегодня, - лениво протянуло нечто, и Обито услышал в этом голосе Ямато. Когда тот вышел на освещенную окнами территорию, то оказалось, что предположение было верным. - О, Тензо, это ты, - улыбнулся бард и кашлянул в кулак, - какими судьбами? - Я знаю, что ты – Тоби, - отрезал Ямато. Он решил сразу пойти в наступление, не выводя на эту тему пустыми и намекающими разговорами. Учиха же просто замер. - Я… Я не знаю о чем-ты… - Всё ты знаешь! – гаркнул парень, - Всё-ты-знаешь! Но пойми одно. Мне ты нафиг не сдался. Поешь себе и пой. Но Какаши в твоём образе души не чает. И вот что я скажу. Помнишь, ты говорил, что будешь моим должником, свисая с подоконника, и что я тебя тогда выручил. Так вот, теперь моё условие оплаты долга. Беги. Беги, и не возвращайся. Чтобы мои глаза тебя не видели в Ваймире! Сейчас же! И если Какаши будет связываться с тобой через интернет, то ты не станешь ему отвечать. Забудь о том, что есть такой человек, по крайней мере, когда ты в образе. Всё понял? Обито смотрел на него непонимающе: зачем Ямато так защищает Какаши от его общества? Неужели он так плохо влияет на него? Вроде бы нет. Да и вид у Ямато очень неспокойный, не похоже, чтобы он только ради дружбы так на него орал. И… Обито вдруг понял, что не хочет уезжать. Не может уезжать. Ему так легко и спокойно, и весело, даже надежно рядом с Какаши, что уехать сейчас будет означать буквальное предательство. Ямато может побить или рассказать правду самому Какаши. Если с первым он свыкся ещё со средней школы, то второе… Было страшно. И интересно одновременно. Хотелось испытать на прочность слова, сказанные Хатаке, тем более, что Обито был на девяносто процентов уверенным после сегодняшнего дня, что тот не отречется от него такого. - К сожалению, я не могу, - Обито нахмурился и смотрел в пол, - скажи сделать что-то другое. Этого не могу. Ямато горько улыбнулся. - Что, думал, Какаши примет тебя таким, какой ты есть? Не тешь себя надеждами. Ты всё тот же лузер, который сидит на задней парте, а на перерывах вместо того, чтобы общаться с нормальными людьми, в одиночестве слушает плеер. Тензо медленно пошел вглубь улицы, задев барда плечом. А перед тем, как скрыться, сказал напоследок: - Я предлагал обойтись малой кровью. Но ты не принял малую кровь. Теперь твоё дело только наблюдать. В темноте слышался звук каблуков, ударяющихся об асфальт, а Обито стоял ещё минут пять, вглядываясь в чёрную темень, и всё не мог избавиться от тяжести на сердце, вдруг пришедшую и не желающую уходить.