Запретное путешествие 2: Реквием

      Где-то через часа два мы вернулись с охоты с хорошей добычей. Даур тащил за собой тушку парнокопытного животного, у которого была серая шкура в мелкую чёрную полоску на спине, теперь перепачканная грязью и собственной кровью сизого цвета. Я тащила за собой другую убитую зверушку, тоже с копытцами на конце тонких ног. На голове два маленьких острых рожка, шкурка светло-оранжевого цвета в белёсую крапинку на спинке, а глаза остекленели, безжизненно глядя в одну точку. Берсеркер просто свернул этому бедному существу шею одной рукой. Но зато теперь можно хорошо поесть, осталось только разделать добычу, содрать с неё шкурку и зажарить на костре. Я уже грезила о том запахе, когда тушка будет жариться, испуская притягательный аромат, о том вкусе, который смогу ощутить на языке, откусив от сочного мяса кусочек. Аж слюнки потекли. И я невольно прикрыла веки, представляя ближайшую трапезу. Желудок тотчас дал о себе знать протяжным урчанием, услышав который, Секвелла прыснула, пытаясь сдержать открытый смех.       — Я просто не ела уже четыре дня, можно понять, — поспешила я оправдаться, обернувшись к аттурианке.       Лагерь встретил нас любопытными взорами берсеркеров. Подтащив добычу к костру, я и Сумрак кинули её на землю. Все оценивающе глядели на меня и Секвеллу, издавая тихое стрекотание, пока в поле зрения не показался Лидер, статной и горделивой походкой приблизившись к нам.       — Я вижу, охота удалась на славу, — прогнусавил он, смотря на тушки убитых животных.       — Эти самки смогли даже заполучить достойный трофей, — горделиво произнёс Даур, продемонстрировав голову Речного духа своему отцу.       — И когда ты успел её забрать? — удивилась я, ошеломлённо хлопая ресницами.       — Осталось только освежевать эти тушки и приготовить на костре, — отпарировал, словно приказ, Лидер, взглянув на нас.       — И это мы должны делать? — решила удостовериться Секвелла.       — Других самок я здесь не вижу, — хмыкнул на такой вопрос Предводитель.       Конечно. Кто бы сомневался, что такое ответственное дело поручат именно нам. Можно было и догадаться. И всё же вся работа досталась именно мне, потому как наша белоручка-аттурианка побрезговала даже притронуться к сырому мясу, не говоря уже о потрошении. «Я не умею», — сказала она, и хоть ты тресни! Ну и ладушки, не сломаюсь.       Пока я занималась обдиранием шкуры с бедных зверушек, Даур о чём-то заговорил с Йейинде, от чего я тут же навострила уши, пытаясь услышать диалог, но ничего из этого не вышло. Зато заметила, как Черныш продемонстрировал сыну голову Речного духа, словно хвастаясь ей. И в этот момент… о, Кетану! Сын удостоил меня взглядом! В тот же миг внутри будто что-то оборвалось, увеличив сердцебиение. Я надеялась, что Йейинде сейчас подойдёт и заговорит со мной, но даже спустя время этого не произошло. Что нескрываемо огорчило. И на что я надеялась?       Снова вернувшись к освежеванию ужина, я, с помощью кинжала, резким движением разрезала пузо животного, чтобы вытащить внутренности, да только мои собственные внутренности тут же свернуло узлом от ударившего в ноздри запаха твея зверя. Не сумев сдержать спазмы, я кинулась к кустам. Боги! Да мне даже нечем выворачиваться наизнанку. Не ела-то довольно давно. Может поэтому и поплохело. Кто его знает.       — Ну и что это за выходки? — услышала я голос Даура над головой, переведя на него измученный взор.       — Сама бы хотела знать. Я только начала потрошить тушку, как меня затошнило.       — Самки… — только и высказался берсеркер, одним лишь словом выказывая все эмоции на данный момент. — Одни проблемы с вами.       Тут же подойдя к животному, он выудил из ножен на икроножных доспехах кинжал и, молча, продолжил мою работу. Как неловко-то.       — Такого со мной не случалось ранее, — решила я оправдаться, да только знала, что не стоит.       Уже спустя время добыча жарилась на костре, испуская такой манящий, такой притягательный аромат, как раз тот самый, о котором я грезила совсем недавно. Желудок уже протестующе верещал, требуя пищи, и мне потребовалась титаническая выдержка, чтобы дождаться пиршества. И с каким превеликим удовольствием я наслаждалась каждым кусочком свежеприготовленного мяса, смакуя его. В какой-то момент я оторвалась от трапезы, заметив, что на меня удивлённо уставились некоторые берсеркеры, включая Секвеллу с Дауром, после чего возмущённо фыркнула и шустро отвернулась, жадно впиваясь в очередной кусок зубами…       — Как же я наелась, — промурлыкала я, отбросив косточку в сторону, и стала поглаживать живот, наслаждаясь сытостью.       А в это время уже день сменился на сумерки, и вечер начал сгущать краски теней. Джунгли вокруг погрузились в дрёму, выражая своим видом умиротворённость, которая являлась лишь мнительной. Ведь многие ночные жители этой планеты только просыпались, нарушая спокойствие.       В лагере тоже более-менее всё утихомирилось, лишь всполохи от костра огоньками света блуждали по листве, коре и земле вокруг, по железным маскам и доспехам берсеркеров, превращая их в сказочных персонажей, легендарных воинов, сошедших с барельефов стен, которые я видела в кехрите на Атолле. Интересно, как там поживают Манула, её малыш, Хирон, Тодинд? Чем сейчас занят Хулт'ах, и что он думает обо мне? Скорее всего, ненавидит. И мечтает поскорее прилететь на эту планету охотничьих угодий суперхищников, чтобы, наконец, найти меня и отомстить за предательство. А я ведь не желала вот так подводить его, не хотела портить с ним отношения. Хотя эти самые отношения испортились ещё после отлёта с Атолла.       Надо же, кто бы знал, куда занесёт меня судьба. От одного вражеского племени к другому. И ведь до сих пор жива ещё! Сколько испытаний я уже прошла и столько бед испытала на собственной шкуре. Были и моменты счастья, и минуты горя. И сколько ещё мне стоит пройти и ощутить, до того, как всё закончится? А когда закончатся эти муки – неизвестно. Сижу, глядя на пламя костра поодаль, и размышляю о жизни, обхватив колени. Ведь когда ещё мне удосужится вот так посидеть в спокойствии. Скоро тут начнётся заварушка, столько жизней заберёт Кетану, столько будет пролито твея. Страшно и подумать. А ведь я действительно страшусь того, что будет, когда сюда нагрянут аттурианцы. Я и вправду боюсь, хоть и не показываю виду. Я нахожусь на нейтральной стороне – ни за тех, ни за других. Вроде бы в рядах берсеркеров буду… Надеюсь. Но и с аттурианцами, которых знаю, тоже сражаться не смогу. Как быть – без понятия.       И тут унылые мысли сменились на переживания. Вопросы о ближайшем будущем и предположения нахлынули волной. А вдруг случится так, что аттурианцы прилетят раньше месяца? Ведь если бы я была на месте их Вожака и прознала о том, что обо всех планах врагу поведал предатель, то воспользовалась бы эффектом неожиданности, напав намного раньше. Если их Предводитель действительно окажется мудр, то может поступить именно так. Хотя надеюсь на то, что этого не произойдёт, и у нас ещё будет возможность подготовиться. Но всё же стоит учитывать этот факт и как-нибудь обговорить о моих предположениях с Лидером берсеркеров. Надо учитывать любой расклад предстоящей войны. Надеюсь он выслушает меня…

***

      Ночью Аттур превращается в фантастическое место из немыслимого воображения бывалого художника. Вся округа погружается в нежные и мягкие голубые тона, прародителем которых является спутник планеты, что словно кистью раскрашивает округу в холодные цвета каждую ночь. Пирамида вдали на протяжении многих веков исполином возвышалась над поселением аттурианцев, а верные стражи с драконьими головами по её бокам следили за жителями, что неустанно готовились к предстоящей битве: тренируясь в спаррингах до изнеможения, придумывая и изготовляя новые, совершенные оружия в своих лабораториях, следуя приказу своего Вожака и его Первого помощника. А та самая «правая рука» Предводителя в данный момент медитировала вдали от поселения на выступе скалы. И лишь ветер касался его могучего силуэта, путаясь в валарах, бренчащих золотыми унтарами.       Веки смуглого аттурианца были опущены, мощная грудь медленно вздымалась при каждом вдохе. Вокруг царила тишина и спокойствие – и на небе, и на земле. Только внутри воина разыгралась буря эмоций, которую он тщательно старался утихомирить и запихнуть на самые дальние задворки сознания с помощью приобретения потерянного состояния «зазин». А всё из-за того, что он колебался и не знал, как правильней поступить – послушать сердце или разум. Рассудок твердил, чтобы он придерживался строгих приказов Вожака, но сердце опровергало все предрассудки, поселяя сомнения. Из-за этого Хулт'ах злился, переосмысляя каждый свой будущий шаг, продумывая всё новые и новые повороты судьбы под разными углами.       В какой-то момент его веки дрогнули, и алые глаза, подсвеченные голубым сиянием спутника, устремились вдаль на пирамиду. Голова уже начинала болеть от мельтешащих мыслей, что нескончаемым потоком проносились одна за другой. И смуглый поддался влиянию возросшей злости, тихо, но протяжно, рыкнув и тряхнув головой. Все мысли упирались в образ той, что предала его, опозорила. Она являлась ему во снах, улыбаясь и поглаживая округлившийся животик, маня рукой и приглашая в объятья. И сердце защемляло в тисках обиды, а руки невольно сжимались в кулаки. Что тут утаивать, он любил эту несносную яутку, скучал и одновременно проклинал себя за такие чувства, с которыми было невозможно справиться и вырвать из груди вместе с ноющим сердцем, рвущимся к ней. Это выводило аттури из себя, бесило и злило до такой степени, что хотелось встать и со всей дури ударить кулаком в скалу.       Всё же не выдержав и поддавшись эмоциям, Хулт'ах поднялся и с рыком пнул лежащий рядом осколок от скалы, проследив за его долгим полётом вниз. Но этот поступок не дал желаемого результата. И в следующий миг, сделав глубокий вдох, аттурианец поднял голову к небесам, и из его горла вырвался оглушающий, полный злобы и обиды рёв, проносясь эхом по округе. Тяжело дыша, Хулт'ах снова присел, ощутив, что бушевавшая буря внутри немного поутихла.       Такой внезапный рявк возымел эффект, при этом испугав тех, кто находился на улицах поселения. Даже Хирон, будучи не таким уж пугливым, вздрогнул и завертел головой, пытаясь определить, откуда исходил рёв и кому он может принадлежать. Хотя догадаться о том, чей это «возглас души», можно было сразу. Осмотревшись, лекарь пробежался взглядом по округе и только спустя минуту увидел одинокую фигуру на выступе скалы, узнав в ней своего собрата.       А ветер, словно тоже испугавшись, усилился, обдувая задумчивое лицо смуглого аттури, поднимая с его статных плеч чёрные валары, в то время как сам нарушитель спокойствия с блаженством подставлялся под его порывы, наслаждаясь прохладой, отрезвляющей разум. Ветер же, будто разозлившись из-за непробиваемости одинокого хищника, метнулся вниз, сорвал своей невидимой рукой все лепестки с соцветий на близрастущих деревьях и направил их на аттури, закрутившись синими листками вокруг фигуры аттури. Но и это не повлияло на смуглого, он лишь направил свой задумчивый взор к небесам, где повис голубым диском спутник планеты, а звёзды рассыпались по нежному ночному бархату, уходя блестящими дорожками вдаль.       — Ну и чего ты тут горланишь в одиночестве?       Внезапный голос вернул Хулт'аха к реальности быстро и неожиданно. Резко обернувшись, он узрел ухмыляющегося лекаря, чьи мудрые глаза излучали доброту и понимание. Фыркнув от того, что побеспокоили, смуглый отвернулся и снова взглянул в небеса. Прошло больше минуты, Хирон уже успел усесться на холодный камень, поодаль от собрата, и только потом задумавшийся хищник соизволил заговорить.       — Ты уверен в том, что это мой детёныш? — тихо, но внятно, пробурчал Хулт'ах, посмотрев через плечо на лекаря.       — На все сто! — хмыкнул тот, подогнув одно колено к себе. — Я же говорил, ты сможешь в этом сам потом убедиться… Ведь ты оставишь её в живых?       — Ты снова хочешь, чтобы я пошёл против воли Вожака, несносный старик?       — Я просто хочу заставить тебя задуматься о том, что будет после окончания этой войны. Да, ты заслужишь уважение нашего Вожака и не запятнаешь свою честь. Но затем будешь проклинать себя до конца жизни, потому что собственными руками уничтожил своё будущее.       От услышанных слов Хулт'ах вновь погрузился в раздумья, а перед глазами предстала расплывчатая картина его возможного будущего, которая сулила лишь дни существования в вечном отчаянии и переживаниях. Но разве этого он желает?       — Неужели ты так и будешь подчиняться эгоистичным приказам Разайда всю оставшуюся жизнь? — Хирон продолжил свои наставляющие речи, увидев реакцию смуглого, пытаясь достучаться до его благоразумия. — Наш Вожак стал совсем другим. Он превратился в твеежадного и бессердечного науду, охваченного желанием стать лучшим, убивая слабых и разоряя кланы. И ты намерен и дальше делать за него всю грязную работу?       — И что ты предлагаешь? — вдруг рявкнул Хулт'ах недовольно, посмотрев на собрата. — Хочешь подтолкнуть меня на предательство?       — Желаю, чтобы ты задумался над тем, что будет со всеми нами, если у власти останется такой Лидер, — глубокомысленно изрёк Хирон. — Ведь следующим, кто займёт место Предводителя нашего клана, будешь ты – Хулт'ах! И только тебе решать, как поступить дальше – склонить голову и собственноручно убить ту, кому принадлежит твоё сердце, или пойти обходным путём.       Договорив, Хирон хлопнул по плечу смуглого аттурианца, а затем поднялся во весь рост и, удовлетворённый тем, что смог высказать своё напутствие, поковылял вниз, оставив опешившего от таких речей Первого помощника, который вновь погрузился в думы. И с каждой секундой рой мыслей в его голове увеличивался вдвое, давя на виски и принося лёгкую боль.       Ему представлялись картины того, как он осуществляет приказ Вожака, замахиваясь кинжалом на самку, в глазах которой промелькивает неописуемый ужас, а воздух наполняется запахом её страха и паники, и в следующий миг обрывается жизнь глубокой раной по горлу, после чего её тело сползает по окровавленной стене безжизненной куклой.       Вздрогнув и тряхнув головой, тем самым отгоняя картинки ужаса, Хулт'ах сжал ладони в кулаки и тихо прорычал. Видит Чёрный воин, такого он допустить не может. Рука не поднимется. Но как всё же поступить, чтобы не замарать свою честь и не стать предателем, аттури не знал. Ответ на эти сложные вопросы так и не хотел приходить в виде яркой идеи. Это нескрываемо злило и приводило в ярость одинокого хищника, сидящего на выступе скалы, за которым безмолвно наблюдал голубой спутник. Возможно, решение проблемы придёт тогда, когда наступит нужный момент, а пока об этом известно лишь судьбе, которая нечасто соблаговолит подкинуть удачу.

***

      Дни пролетали как мгновения. Я даже потеряла счёт времени. Каждый день был похож на предыдущий: охота, трапеза, занятия и спарринги берсеркеров. Лишь иногда происходили внезапные споры и стычки между самцами, разбавляя скучную, повседневную суету. И ещё была печаль, что стала для меня привычным и уже неотъемлемым чувством, возникавшим ежедневно, стоило увидеть вновь сына, который всё так же продолжал игнорировать меня. И ко всему прочему, добавилась внезапно накатывающая тошнота при виде твея убитого животного или раненого берсеркера. Я явственно ощущала в эти моменты привкус твея на языке, от чего порой тошнота перерастала в рвоту, и я, как ошпаренная, неслась к кустам. Несколько раз Даур порывался сказать об этом Лидеру, чтобы тот разрешил отвести меня к местному лекарю, но я всевозможными мольбами упрашивала его не делать этого и не принимать в значение моё странное состояние здоровья. Сама путалась в догадках, что это за недомогание.       А сейчас я преспокойно сидела в стороне от лагеря на большом валуне возле бурной реки и отходила от нового приступа дурноты, благодаря судьбу за то, что снова и снова подкидывает мне новые неприятности и приключения.       — Всё же меня напрягает твоё нынешнее состояние здоровья, — раздался спокойный, но слегка обеспокоенный голос Сумрака слева за моей спиной. — Надо тебе всё-таки показаться нашему лекарю.       — Всё нормально, — раздражённо вздохнула я.       — Нет. Это уже не нормально! — вдруг повысил тон берсеркер и запрыгнул на валун, усевшись рядом. — Сколько дней продолжается твоё нынешнее состояние?       — Не знаю, — безэмоционально отозвалась я, пожав плечами. — Я потеряла счёт времени, будто нахожусь на этой планете уже довольно долго, ожидая чего-то, что может всколыхнуть моё естество и унять депрессию.       — О чём толкуете? — внезапно нарисовалась Секвелла, опираясь двумя руками на валун.       В последнее время я стала замечать, что она снова начинает проявлять ко мне некую неприязнь, особенно, когда Даур вот так подходит и начинает беседовать со мной. Ревнует, что ли? Было бы к чему. Не до романтики и страстей сейчас. Каждый день, как на иголках, в ожидании атаки аттурианцев.       — Я хочу, чтобы она обследовалась у нашего лекаря, — начал разъяснять Даур, кивая в мою сторону, — а эта упрямая самка ни в какую не соглашается.       — Упрямая – мягко сказано, — вдруг расхохоталась аттурианка, вызвав у меня внезапную волну раздражения и злобы. Кто бы говорил об упрямости.       — И чего вы оба ко мне приколебались?! — окрысилась я, наградив надоедливых колким взором. — Нормально я себя чувствую! — рявкнула я в сторону Сумрака.       — Ну конечно, нормально! — с неким сарказмом отозвалась Секвелла и довольно потянулась всем телом. — Для беременной самки такое поведение абсолютно нормально.       — Что?! — ошалела я от сказанного, спрыгнув с валуна и уставившись на ухмыляющуюся аттурианку. — Ты что за чушь несёшь?       — Сама рассуди! — Всплеснула она руками. — Тебя тошнит, рвота, перемены настроения чуть ли не каждые пять минут. По-моему, всё очевидно. Ты должна была, вроде, и сама догадаться. У тебя уже есть сын. Разве такого не было при первой беременности?       Вот после таких доводов меня словно обухом по темечку огрели. В голове замельтешили мысли одна за другой, и возникло ощущение, что мозг вот-вот взорвётся от переизбытка эмоций, а сердце выпрыгнет из груди из-за нахлынувшей паники. В голове в мгновение ока промелькнули воспоминания тех пикантных моментов, которые я провела с Хулт'ахом, и во рту пересохло.       — Не может этого быть! — прошептала я, невольно коснувшись низа живота и воззрившись на всё ещё усмехающуюся аттурианку. — Нет. Этого быть не может.       — Это вполне возможно, если ты провела незабываемые и приятные минуты с самцом. Ну… ты понимаешь, о чём я.       — Это можно выяснить, если согласишься обследоваться у лекаря, — вмешался в разговор Даур, на удивление спокойно отреагировав на такие предположения.       Я же не знала, как поступить, совершенно растерявшись. Неужели это действительно так? Неужели сыворотка Хирона и вправду излечила меня от бесплодия? Этого я не узнаю, пока не последую совету берсеркера.       — А можно будет это выяснить уже сегодня? — спустя несколько минут раздумий поинтересовалась я, заглянув в спокойные глаза Сумрака.       — Мне надо сообщить об этом Лидеру и спросить его разрешения.       — Что спросить? — неожиданно раздался голос Предводителя со стороны, и мы удивлённо обернулись. Меня даже холодный пот прошиб, а пальцы предательски задрожали.       — Необходимо проверить состояние здоровья этой самки у нашего лекаря, — незамедлительно протараторил Даур. — Есть предположение, что она…       — Отравилась! — тотчас перебила я берсеркера, боясь говорить правду. И, на удивление, он не стал возражать.       Лидер не произнёс ни слова, лишь на мгновение задумался, с подозрением во взгляде посмотрев на каждого из нас. И я могла поклясться, что эта минута раздумий продлилась вечность.       — Делай, как считаешь нужным, — наконец изрёк он, и я с облегчением вздохнула. — Но я тоже направлюсь с вами в ближайшее поселение самок, чтобы тоже знать обо всём.       — Поселение самок? — переспросила я, опешив.       — Именно там находиться лекарь, у которого есть необходимое оборудование для обследования, — пояснил Даур, спрыгивая с валуна, чему последовала и Секвелла. — Идём.       — Прямо сейчас?! — вновь растерялась я и попятилась.       — А чего время терять? Ведь ты хочешь поскорее узнать причину своего «недомогания»?       После этого Сумрак неожиданно протянул мне когтистую руку, вызвав недоумение и неимоверную панику. Я же стояла, как вкопанная, не зная, что предпринять. Я растерялась. Слишком много вопросов возникало, и я не знала – доверять этим берсеркерам или нет.       — Ты можешь доверять мне, — словно поняв мою нерешительность, проговорил Даур и снова протянул ладонь.       И я готова была поклясться, что на мгновение увидела в нём образ Хулт'аха, когда он также во сне предложил мне помощь, если я приму его доверие. В тот же миг на глаза навернулись слёзы, а сердце сжалось от тоски. Я сдерживалась, как могла, да только солёные капельки всё равно вырвались на свободу, проложив дорожки по щекам, что изрядно удивило всех троих. Наверное, это из-за испытанных переживаний за последние дни. Но я не могла контролировать себя, позорно плача перед двумя берсеркерами, один из которых был их Лидер.       — Эта яутка явно не в ладах с собой, — неожиданно заговорил Предводитель, касаясь моего плеча и с любопытством заглядывая в лицо. Такое поведение ещё больше ошарашило, после чего я резко отпрянула от него, вызвав у берсеркера недоумение.       Спустя время мы всё же направились в таинственное поселение самок, которых я никогда в жизни не видела. Лидер, как и говорил, пошёл с нами. Что немного напрягало. Благо моя печаль и тоска сменились распирающим любопытством из-за того, что вскоре смогу узреть быт самок этих «варваров». Не каждый день предоставляется такая возможность. И всё же волнение насчёт предположений Секвеллы меня не отпускало ни на секунду. А что будет, прознай об этом Лидер? Боюсь представить его реакцию.       Весь немалый путь до поселения продлился в молчании, лишь иногда было слышно тихое и недовольное бормотание аттурианки, что, скорее всего, успела устать от путешествия, периодически спотыкаясь об корни деревьев.       И вот уже на закате за холмом, на который мы поднялись, перед взором предстала маленькая деревушка, затерявшаяся среди джунглей и древних руин, состоящих из невысоких пирамид, что полуразвалились, подвергшись течению времени, которое явно приложило к этому свои усилия. Но этот незнакомый пейзаж, освещённый последними оранжевыми лучами светила, всё равно очаровывал своим видом.       Не успели мы подойти к первым постройкам, как нас встретило несколько самок с детёнышами на руках, и я восхищённо разинула рот, оглядывая с головы до ног незнакомок. Вроде похожи на нас, но отличаются. Это было обусловлено тем, что их цвет кожи был очень смуглым, почти коричневым. Валары у каждой ниже пояса, с деревянными унтарами, глаза большие и черны, словно космос, пухлые губы, несколько золотых колец на шее, что визуально удлиняли её, тёмные пятнышки на некоторых частях тела. И они были очень высокими и длинноногими. Но вот пропорциям бёдер и груди можно было позавидовать, не смотря на высокий рост. Также привлекало внимание большое количество бус на груди, которые полностью скрывали выпуклости, служа некой изюминкой. На голове некоторых можно было увидеть украшение из золота, похожее на мой венец. Они были прекрасны по-своему. Одежды их были скромны, но изысканны. Похожи чем-то на одеяния наших самок яутжа: такие же юсы, что скрывали немногое, некоторые вместо бус носили лифы и топы. Каждая с приветственной и милой улыбкой встречала всех нас, кланяясь при этом Лидеру.       — Нагата! — вдруг громко прорычал Предводитель, заставляя вздрогнуть от неожиданности, и через минуту к нам приблизилась ещё одна самка, на голове которой была корона в виде ярких перьев, в конструкции из переплетённых между собой золотых прутьев.       — Приветствую тебя, Кар'луур. — Склонила она голову в уважительном поклоне. — Рада видеть своего доблестного воина в здравии.       После этого, как и ожидалось, её взор пал на нас обеих.       — Что за незнакомки, коих ты привёл со своим сыном в наше поселение? — произнесла кротко самка, в любопытстве склонив голову набок.       Признаться честно, её голос звучал спокойно и мелодично, невольно завораживая и успокаивая. Да только всё равно, где-то в глубине сознания, по привычке, таилась тревога, из-за чего я не могла расслабиться, держа ухо востро.       — Эти самки из других кланов, — начал разъяснять Лидер. — Из рода аттури и яутжа. — После последних слов по толпе зевак прокатились удивлённые возгласы. — Одной из них – яутке, — указал он на меня, — нездоровится…       — И она хотела попросить помощи у лекаря вашего поселения, — вдруг перебил Лидера Даур, сделав шаг вперёд.       Внимательно выслушав, незнакомка подошла ближе ко мне и слегка наклонилась, заставив насторожиться. А затем стала принюхиваться, настораживая и пугая. Слегка отклонившись, я заглянула ей прямо в лицо, встретившись со жгучим, пронизывающим взглядом, в котором плескались любопытство и теплота.       — Что тебя беспокоит? — вдруг спросила самка, не сокращая расстояния и внимательно оглядывая меня.       — Я не могу здесь сказать об этом, — протараторила я, дёрнувшись от того, что незнакомка коснулась моих коротких валар.       — В нашем поселении нет секретов, — неожиданно насупилась она и выпрямилась. — Это одно из правил нашего поселения самок.       — Я скажу об этом только лекарю, — настаивала я на своём вопреки всему и, на удивление, спустя минуту самка успокоилась.       — Хорошо, — твёрдо произнесла она. — Я распоряжусь, чтобы тебя проводили, но при условии, что ты оставишь оружие здесь. — Указала она вдруг на клинки у меня за спиной, и я беспрекословно подчинилась, сняв ремешки, что удерживали ножны, и вместе с ними положила на землю…

***

      А тем временем, на планете Аттур кипела жизнь. Яростное рычание и звон металла раздавались эхом по округе, и источником этих звуков были тренировки воинов аттури на площади под предводительством смуглого аттурианца, что расхаживал из стороны в сторону, урча и наблюдая за спаррингом самцов, готовящихся к предстоящей битве. И никто даже не заметил, что один такой воин сейчас сидел в густых зарослях близстоящего дерева и ненавистным взором следил за Первым помощником Вожака, тихо рыча и сжимая кулаки от злости. Сор-зип всем своим естеством ненавидел Хулт'аха за то, что именно его пророчил в преемники отец – Вожак Разайд, – решив уже окончательно то, что этот смуглый воин займёт трон после него. И этот факт не давал покоя Бурому, являющемуся прямым наследником Предводителя, зародив в нём клокочущую ненависть и слепую зависть. И поэтому Сор-зип решил пойти на отчаянный шаг – прийти к отцу и обвинить его доблестного и уважаемого Стража в предательстве. Тем более, кое-что, услышанное совсем недавно, должно сыграть на руку в таком коварном обвинении.       Гордый Вожак Разайд, чьих валар коснулась лёгкая седина, сидел на троне, окружённый полумраком помещения. Он всё ещё размышлял о предстоящей битве с берсеркерами на их охотничьих угодьях, всё время урча и проводя длинным когтем по поверхности отполированного до блеска черепа. И тут дверь в тронный зал предупреждающе пискнула, говоря о том, что к нему явились незваные гости, после чего Вожак стукнул когтем по правому подлокотнику, и тотчас приподнялась крышка, под которой находились кнопки. Прикосновение к нескольким из них привело в действие голограмму, на которой высветился знакомый, сутулый силуэт сына, стоящего в данный момент за дверью. Глубоко вздохнув, Разайд нажал на ещё одну кнопку, и дверь автоматически отворилась, впуская отпрыска в зал.       — Что тебе нужно, Сор-зип? — грубовато спросил Вожак, опирая голову на ладонь.       Бурый приблизился к Предводителю и склонился в уважительном поклоне, после чего выпрямился и уставился на отца хитрым взором.       — У меня к тебе разговор, — сразу перешёл он к делу.       — Какой же? — снова вздохнул Разайд и опёрся спиной на спинку трона.       — Не думаешь, что стоит напасть на берсеркеров уже сейчас, не дожидаясь месяца?       Такое заявление слегка удивило Предводителя, который сразу заурчал, положив обе руки на подлокотники.       — С чего вдруг такая идея пришла тебе на ум? — пробурчал он, прожигая сына прищуренным взглядом.       — Любой бы Вожак воспользовался эффектом неожиданности, если бы узнал о том, что о его планах врагу поведал предатель. Тем более, второй такой предатель находится в рядах твоих воинов.       — И кто же это? — с подозрением проговорил Вожак, удивившись ещё больше.       — Твой уважаемый Первый помощник!       — Хулт'ах?! — внезапно воскликнул Разайд, подавшись всем телом вперёд.       — Именно! — гордо вскинул подбородок Сор-зип.       — С чего такие выводы? — повысив тон, прорычал Вожак.       — Я сомневаюсь, что он убьёт ту самку, что предала нас всех, улетев к берсеркерам и поведав о твоих планах. Ведь как-никак, но она его Чи!       — Он не пойдёт против моей воли, — уверенно заявил Разайд, немного расслабившись.       — Ещё как пойдёт! — буркнул Сор-зип, сощурившись. — Я подслушал его разговор с нашим лекарем Хироном и узнал очень важный факт того, почему Хулт'ах захочет пойти против твоих приказов.       — Не томи, — пророкотал тихо Вожак, напрягаясь всем телом с каждой секундой.       — Эта самка носит у себя в чреве его детёныша!       — ЧТО?! — воскликнул от услышанного Разайд, даже подскочив с трона. — Почему я об этом не знал?!       — Он, скорее всего, и не думал просвещать тебя об этом, — хитро прищурился Сор-зип, коротко проурчав, испытывая нескрываемое удовольствие от эффекта собственных высказываний. — И я более чем уверен, что Хулт'ах примет её сторону, пойдя против тебя. А может захочет завладеть твоим троном силой, ударив исподтишка на поле битвы.       — Этого не может быть, — не веря, прорычал тихо Вожак, озадаченно глядя перед собой.       — Но и вероятность этого нельзя опровергать, — продолжал вещать Бурый, уже чувствуя свой триумф в данной затее.       Несколько минут Разайд продолжал молчать, размышляя над услышанным, обмозговывая любой расклад, всё ещё не веря до конца в то, что тот, кого он считал самым лучшим воином, способен так низко пасть из-за самки и пойти на предательство.       — Ты сам убьёшь предательницу, — спустя время заявил Вожак, сжав от злости кулаки. — А я сообщу о том, чтобы все готовились к отлёту уже завтра на заре.       — Как прикажете, мой Вожак, — льстиво поклонился Сор-зип перед отцом, полностью удовлетворённый тем, что испортил жизнь тому, кого ненавидел всем сердцем…