Запретное путешествие 2: Реквием

      Привели меня к пирамиде где-то посреди поселения, а там, внутри, находилось небольшое помещение с несколькими кушетками, полочками для различных склянок и тому подобное. Каким-либо оборудованием даже не пахло. Я даже уже разочаровалась и пожалела, что вообще согласилась принять помощь тех, у кого медицина, кажись, отстаёт и находится на уровне первобытности. Ходя по помещению и разглядывая колбочки, я погрузилась в собственные размышления. И когда позади раздалось громкое покашливание, я вздрогнула и испуганно обернулась, рефлекторно приняв боевую стойку. А за спиной стояла пухленькая самка берсеркеров среднего возраста и, сложив перед собой руки, укоризненно глядела на меня.       — Ну? И кто ты такая? — грубовато отозвалась она, и я в любопытстве склонила голову набок, молча смотря на неё, при этом немного расслабившись и выпрямившись. — Ты немая? — нахмурилась незнакомка, своим вопросом выводя меня из ступора.       — Нет, — только и ответила я, слегка растерявшись.       — Ты явно не из нашего рода. — Внимательней присмотрелась ко мне самка, сощурившись. — Яутка, что ли? — Прямо в точку! Поразительно!       — Д-да, — снова отпарировала я, закивав.       — Так что у тебя стряслось? — продолжала незнакомка свои расспросы.       — Мне нужно, чтобы вы обследовали меня. — Что-то я разволновалась не на шутку. Надо успокоиться.       — А на что жалобы?       — На возможную беременность, — в лоб заявила я, тем самым удивив самку.       — Тогда, проходи. — И она указала жестом на ширму поодаль, после чего я последовала за ней.       Стоило заглянуть за засаленный кусок шкуры, как моё изумление достигло пика. Передо мной предстали совершенно новые и современные аппараты для всеразличных исследований, схожие с теми, что я видела у Хирона.       — Похожи на те, что есть у аттурианцев, — огласила я мысли вслух, продолжая разглядывать аппаратуру.       — Они и есть! — совершенно спокойно ответила незнакомка и хмыкнула, подходя к одному из них. — У них и одолжили.       — Украли, — перефразировала я.       — Какая разница! — неожиданно проговорила незнакомка, махнув рукой. Вот куда, оказывается, было доставлено украденное оборудование и технологии аттурианцев.       Через минуту, которой хватило для запуска аппарата, самка потребовала, чтобы я легла на кушетку, а сама она взяла какую-то перчатку с поверхностью в виде сот и надела её на правую руку. Нахмурившись, я стала наблюдать за каждым действием берсеркерши, что свободной рукой взялась за круглую конструкцию позади меня и быстрым движением склонила её надо мной. Затем она поднесла ладонь в перчатке к области ниже пупка, и экран голограммы, справа от меня, сразу ожил, показывая невнятную картинку какого-то шевеления и непонятные сгустки. То же самое появилось и на полупрозрачном экране круглой конструкции над головой, изрядно удивив и слегка испугав.       — Ну? Есть что-нибудь? — нетерпеливо пробубнила я, поглядывая то на сосредоточенную самку, то на экран над головой.       — Сейчас увидишь сама, — с ехидством в голосе отпарировала та и нажала на панель возле голограммы, после чего картинка изменилась, и я округлила глаза от увиденного.       На тёмно-синем фоне с серой рябью высветился маленький оранжево-красный комочек с миниатюрными ножками и ручками. И я ощутила, как моё сердце остановилось. Перестав даже дышать, я во все глаза глядела на живое, крохотное существо. Я могла поклясться, что это был будущий самец, который в данный момент дёргался, ёрзал и вытягивал конечности, умиляя своим видом. До умопомрачения захотелось дотянуться до экрана над головой и коснуться маленького существа, а на устах у меня невольно возникла улыбка, тепло разлилось внутри и достигло сердца, волнительным, тягучим трепетом расплывшись по всей грудной клетке. В воображении вмиг вспыхнули картинки уже родившейся крохи, что так был похож на отца, завораживая алыми глазами-угольками. И в следующее мгновение трепет счастья сменился на удушающую грусть, а на глаза навернулись слёзы. Ведь мне неизвестно, как быть дальше, что меня ожидает. И более важнее – что ожидает это милое, крохотное существо?       — И что ты вдруг пригорюнилась? — вывел меня из раздумий голос самки. — Радоваться должна тому, что вскоре подаришь жизнь детёнышу в своей утробе.       — Слишком всё сложно, — задумчиво изрекла я. — И сложно будет полукровке в этом жестоком мире.       — Отнюдь! — вдруг со всей уверенностью заявила берсеркерша, снимая перчатку и заканчивая осмотр, переключая мой интерес на себя. — Среди нас тоже есть, как ты сказала, полукровка. И он сейчас является очень достопочтенным воином!       — Не поверю, пока не увижу его собственными глазами, — скептично хмыкнула я, приподнимаясь и садясь на кушетке, своими словами вызывая у берсеркерши возмущение.       — Ты его и так видела! — фыркнула она, явно недовольная моим недоверием. — Этот воин привёл тебя сюда.       — Ваш Лидер, что ли?! — удивилась я и тихо прыснула, не веря ещё больше.       — Его сын. Даур!       Вот после такой новости я потеряла дар речи, сидя и пялясь на самку круглыми глазами. Даур – полукровка?! Быть того не может! Он же, вроде, чистокровный берсеркер.       — Но… по нему и не скажешь! — наконец вымолвила я спустя время, в смятении хлопая ресницами.       — Насчёт этого у него сама спроси, — проговорила берсеркерша, а затем встала и направилась к ширме. — Если, конечно, он согласится поделиться этим с тобой. А сейчас тебе пора идти.       Выйдя вместе с лекарем наружу, я увидела стоящих неподалёку Секвеллу, главную самку поселения, Даура и Лидера. Самки сразу посмотрели на меня, а самцы только спустя время повернулись, и за ними я разглядела знакомый силуэт сына, тотчас и обрадовавшись, и одновременно испугавшись его присутствия.       — С этой самкой всё в порядке, — внезапно заговорила лекарша. — А недомогание у неё от…       — Нет! Не говорите! — вдруг перебила её я, не желая, чтобы остальные знали правду. Но берсеркерша лишь недовольно фыркнула, взглянув на меня.       — С чего вдруг? — заявила она. — Что такого позорного в твоей беременности?       Твою к'житову мать! Просила же не говорить. Разочарование захлестнуло с головой, когда я посмотрела на удивившихся от услышанного Лидера и Йейинде. Великий Кетану, что теперь будет?       — Так эта самка беременна? — изумлённо изрёк Кар'луур, сделав шаг навстречу, а затем резко изменился в лице, взглянув на меня. — И ты хотела скрыть это?! — В воздухе тут же распространился запах злобы, исходящий от Лидера, сменившись нотками отвращения и ненависти, что уже доносились со стороны моего сына. И я ощутила ещё большее разочарование, готовая сейчас же провалиться сквозь землю. Теперь всё будет ещё хуже, чем прежде. Да уже и плевать. Ничего не изменишь.       — Это не ваши проблемы, — холодно заявила я, опустив взор на секунду, а затем вновь посмотрела на статного берсеркера, сжимающего алебарду, ожидая ответа. И он последовал незамедлительно.       — Я не потерплю в своих рядах воинов беременных самок. Твоё место теперь в этом поселении под пристальным присмотром лекаря и Нагаты, так как ты не из нашего племени и тебе нельзя доверять.       Услышав наказ, я лишь глубоко вздохнула, даже не думая перечить. Потому что не было смысла.       — Это поселение является самым безопасным местом на этой планете, — продолжил Лидер, и я невольно усмехнулась в голос, тем самым настораживая берсеркера.       — Вы в этом так уверены? — проговорила я скептично. — А вы не задумывались, что аттурианцы могут нагрянуть намного раньше?       — С чего такие резкие предрассудки? — прищурился Кар'луур, делая шаг ещё ближе.       — Будь я на месте Вожака аттурианцев, и если бы предатель рассказал о моих планах врагу, то воспользовалась эффектом неожиданности, совершив нападение раньше. Ведь в войне все средства хороши.       Я была абсолютно уверена в том, что мои предположения явно заинтересовали Лидера, так как он сразу нахмурился и призадумался, не спуская с меня взора, после чего я продолжила:       — И первый залп, я уверена, будет нанесён именно по поселению. Аттурианцы любят бить сразу в слабые места, чтобы дезориентировать противника. А что может вывести из строя доблестную армаду берсеркеров, как не потеря самок и детёнышей?       — Откуда тебе знать? — с ещё большей подозрительностью проворчал Лидер.       — То же самое их Вожак сделал, напав на мой клан. После чего уничтожил его за считанное мгновение. Напав неожиданно. Исподтишка. — Да, я помню тот злосчастный день, как вчера. И ту боль, что пришлось тогда испытать. — Стоит и вам задуматься над этим и перенаправить все силы к этому поселению, а не утаиваться в лесах.       На этом я решила прервать наш разговор, резко развернувшись и направившись к круглой постройке неподалёку, которая на деле оказалась колодцем с чистейшей водой. Честно признаться, мне даже стало немного дурно. Переволновалась, наверное. Тошнота подкрадывалась к горлу с каждым вздохом, сердце бешено колотилось, а голова пошла кругом. Чтобы ненароком не упасть, я оперлась двумя руками на основание колодца и заглянула в воду, увидев там собственное отражение. Исхудавшая, грязная и растрёпанная. А в глазах растерянность, грусть и шок. Мысли заволокло пеленой переживаний, воспоминаний недавних событий, размышлениями о ближайшем будущем. Насилование мозга могло продолжаться и дальше, пока сбоку, в воде, не возник образ Даура, и я тут же взглянула на это отражение, отвлёкшись от внутренних терзаний.       — Ты знаешь, что очень мудра? — проурчал берсеркер, тем самым вызвав у меня ухмылку.       Глубоко вздохнув, я оттолкнулась от колодца, выпрямилась и развернулась, глядя на раскалённый рыжий песок под ногами.       — А мне порой кажется, что наоборот – глупа и безрассудна.       Замолчав, я подняла глаза и окинула округу задумчивым взором. Самки дикого племени расхаживали, неся в руках свою ношу: кто-то корзины с фруктами, кто-то своих детёнышей, что пищали, улыбались или теребили валары матери. Везде царил мир и покой. И так не хотелось, чтобы эта идиллия внезапно была нарушена вражеским нападением и залпами орудий. Тотчас сердце защемило от печали.       — Не хочу, чтобы они страдали так же, как я в своё время. Это ужасно больно… и страшно… Надеюсь, мои предположения останутся лишь предположениями и не воплотятся в реальность. Но просто нужно быть готовым к любому исходу этой глупой войны.       — Я только примерно могу представить, что ты испытала во время их нападения, — тихо и задумчиво пророкотал Сумрак, а я лишь тяжело вздохнула, пытаясь проглотить ком, сразу образовавшийся в горле после нахлынувших воспоминаний. — Скажи, — вновь заговорил берсеркер, переключая моё внимание на себя, — отец этого детёныша – аттурианец? — Взглядом указал он на мой живот, и я тоже посмотрела туда же.       — Да, — не сразу ответила я. — И он, скорее всего, при встрече захочет лишить меня головы. Ведь я предала его и сбежала на вашу планету.       — Только глупец может так поступить, — уверенно произнёс Сумрак и слегка нахмурился.       — Он просто будет выполнять приказ своего Вожака – убить предательницу, — с горестью усмехнулась я. — Ведь он беспрекословно исполняет их.       — Я ради своей Чи нарушил бы их, — выдал берсеркер, удивив меня своей прямолинейностью и честностью.       — Ты изумляешь меня, Даур, — мягко улыбнулась я. — Ты отличаешься от всех остальных сородичей.       — Я с самого рождения отличался, — с толикой грусти в голосе отозвался самец.       — Наслышана… от лекаря. Ведь ты только наполовину берсеркер.       — Это так, — ничуть не удивился моей осведомлённости Даур и на мгновение задумался, смотря перед собой. — Моя мать была аттурианкой, — вдруг продолжил он и сразу удивил меня таким признанием, но я не проронила ни слова. — Отец купил её на Харпее, где промышляют торговлей науду.       «Знаю не понаслышке», — горько усмехнулась я, вспоминая то, что и самой пришлось испытать на той злосчастной планете.       — Она стала его наложницей. И затем забеременела мной. Но она ненавидела отца и поэтому умудрилась сбежать.       — Оу! — только и протянула я изумлённо.       — Да только спустя время отец отыскал её… когда я уже родился, — продолжил берсеркер свою историю происхождения. — И знаешь, что она сказала и сделала?       — И что же? — с нескрываемым интересом проговорила я, уставившись на Сумрака, в нетерпении ожидая ответа.       — Она сказала, что ей не нужен сын, который является омерзительным полукровкой! — выпалил Даур и его надбровные дуги сошлись к центру, выдавая злость. — А затем она просто покончила с собой, вонзив кинжал в живот. Потому что не хотела принадлежать берсеркеру…       После таких откровений повисло молчание. Я просто стояла и переваривала полученную информацию, пребывая в лёгком шоке. Даур же неустанно хмурился, то сжимая, то разжимая кулаки. Видимо, он был очень зол на свою мать за то, что она была не рада его рождению и просто открыто презирала. Как же тут не злиться! Да и вообще… как можно ненавидеть своё же чадо? Для меня это дико. И внезапно мне стало жаль этого воина. После чего я медленно приблизилась и неторопливо положила руку ему на плечо, хоть это было немного трудновато, ибо берсеркер был выше меня. Даур тотчас заметно успокоился, будто отпустив воспоминания прошлого и вернувшись в реальность, а затем проникновенно взглянул на меня своими изумрудными глазами.       — Ей или ему будет трудно доказать своё превосходство, — снова заговорил Сумрак, указывая кивком на мой живот, подразумевая ещё не родившегося детёныша. — Так же тяжело было и мне. Общество не признаёт полукровок, всячески пытаясь унизить их и превратить в ничтожество. Да только пусть он или она не опускают руки. Даже полукровки могут доказать, что они не пустое место. Могут заслужить уважение сородичей, несмотря на своё происхождение и твей, текущий по венам. Главное, чтобы всегда была поддержка в виде любящей и оберегающей матери.       — Я учту, — коротко ответила я, выслушав совет, и на минуту задумалась, вновь окинув округу беглым взором. — Поначалу, как только узнала о своём «положении», я боялась того, что же будет ожидать этого детёныша… Полуяут-полуаттури, — призадумалась я снова и печально усмехнулась, покачав головой. — Но я опять же надеюсь на милость Великого Кетану, который не даст мне погибнуть в сражении или от руки своего Шикло. После чего я пойду на всё, лишь бы обеспечить моего будущего детёныша заботой и безопасностью… Я не собираюсь отказываться от него!       Проговорив это, я почувствовала, как былая уверенность, что покинула меня некоторое время назад, вновь вернулась, прояснив разум и мгновенно придав сил двигаться дальше, несмотря ни на что. А ведь совсем недавно моими спутницами были подавленность и печаль. Я окунулась в них с головой, не видя следующего шага в неизвестность. А теперь вдруг всё опять кажется преодолимым.       — Я так понял, ты хочешь безрассудно вступить в бой с аттурианцами?! — прервал мои раздумья Даур, и я растерянно посмотрела на него. — Ты можешь погибнуть!       — Как ты не поймёшь? — взвыла я досадливо. — Мне всё равно придётся сражаться за свою жизнь. Я не собираюсь отсиживаться в стороне! И я уверена, что мне удастся выжить. Так как мой путь ещё не окончен. Я ещё не отомстила.

***

      Светило над Аттуром жарило во всю свою мощь, словно внезапно разозлилось и решило измотать обитателей планеты жарой. Но это не мешало одному смуглому аттурианцу тренироваться с копьём вдали от городской суеты. Пирамида огромным и величественным исполином была свидетелем его тренировок, в то время как два дракона, извергая из пастей потоки воды, словно молчаливо блюдили его покой, а звук водопадов придавал свою нотку в гармонию.       Хулт'ах был полностью сосредоточен на выполнении выпадов и атак невидимого противника, то будто уходя от некого удара, приседая, то вертясь волчком и подпрыгивая на месте. В какой-то момент он поднял копьё над головой и несколько раз прокрутил его в ладонях, а затем схватил древко правой рукой, немного присел, при этом сгорбившись, и вытянул вперёд левую руку, в ту же секунду издав короткий предупреждающий рык. В таком положении он продолжал стоять ещё минуту. Его мощный торс вздымался от тяжёлого дыхания, а в голове неустанно роились мысли. Как бы он не старался вернуть потерянный контроль над разумом, ничего не выходило. Даже изнурительные тренировки не помогли. Все мысли снова были заняты предстоящим сражением, сменяясь на отчётливый образ яутки, что без страха и со злобой держала его на прицеле арбалета, целясь стрелой прямо в грудную клетку.       «Предательница!» — пронеслось у него в мыслях, и гнев возрос в троекратном размере.       Тряхнув головой, аттури выпрямился и взглянул на город, воткнув копьё перед собой. Сгусток чувств из злости, ненависти, разочарования и растерянности безжалостно сжимал нутро, не давая покоя. Страж не знал как поступить, всё же подчиниться приказу Вожака и убить яутку, тем самым не замарав свою честь, или пойти наперекор, попытавшись найти эту самку, сграбастать и утащить её на какую-нибудь отдалённую планету, чтобы она там переждала, когда всё утихомирится. А что потом?! Привести её обратно? Или же самому навсегда покинуть родную планету и остаться с ней? А вдруг она уже не примет его и захочет остаться подле своего сына на планете этих «псов»? Получится так, что он снова потеряет свою Чи из-за треклятых берсеркеров. Уж этого он допустить не мог.       Раздражённое рычание то и дело вырывалось из его горла, а голова разрывалась от полчища дум и мыслей, что роем скреблись в рассудке. Но их поток моментально прервал знакомый возглас, и Хулт'ах вновь взглянул в сторону города, заприметив мчащегося к нему Хирона.       — Что стряслось? — всё с тем же раздражением поинтересовался Страж, гладя на озадаченного лекаря.       — Разайд приказал всем воинам собраться в тронном зале, — тотчас объяснился серокожий аттури.       Даже не соизволив выслушать причин этого собрания, смуглый схватил копьё и стремглав направился к месту сборов. Что-то подсказывало, что это неспроста. Что-то вызывало в нём неимоверное волнение и опаску. Этому послужил также озадаченный и растерянный вид его серокожего соплеменника.       В тронном зале, как всегда, царил полумрак. А ещё в воздухе распространялся запах волнения сородичей, уже собравшихся и что-то яро обсуждающих между собой. Хулт'ах вошёл в открытые двери и огляделся. Заприметив Первого помощника, Вожак, гордо восседая на троне, рыкнул, привлекая внимание присутствующих и приказывая замолчать. Страж протиснулся через толпу и вышел в первые ряды, чтобы видеть своего Предводителя. Тот, в свою очередь, как-то недобро зыркнул в его сторону, ещё больше подтвердив некие внутренние опасения.       — Хочу вам кое-что объявить, — спустя мгновение зарычал Вожак, оглядывая ряды своих подопечных. — По некоторым соображениям, я решил устроить рейд на берсеркеров намного раньше. Завтра на заре воины должны собраться на взлётной площадке и ожидать отбытия на планету охотничьих угодий «псов» во всей амуниции.       Тотчас по зале прокатились рычание и шипение соплеменников, что стали переглядываться и коротко переговариваться друг с другом.       — К чему такая спешка? — осмелился спросить Страж, сдвинув надбровные дуги, и получил в ответ настороженный и гневный взгляд Вожака.       — Мы снова устроим эффект неожиданности, — всё же решил посвятить Разайд в свои планы присутствующих. — Нападём на их поселение и дезориентируем врага. А затем начнём сражение. Отомстим за уничтоженный этими проклятыми науду Атолл!       — Но воины ещё не готовы к битве! — решил возразить Хулт'ах, и Вожак грозно рыкнул, мгновенно поднимаясь с трона в полный рост и прожигая ненавистью смуглого аттури.       — Они должны быть готовы всегда! — загорланил Разайд и агрессивно расправил жвала в разные стороны. — Или ты что-то имеешь против приказов Вожака, Хулт'ах?       Почувствовав на себе взгляды присутствующих представителей науду, Страж огляделся и снова посмотрел на Предводителя, что крепко сжал древко своего трезубца, сузив глаза, ожидая реакции смуглого Охотника. И Хулт'ах мог поклясться, что ощутил исходящие ненависть и презрение от своего Лидера. Но что могло вызвать у него такие эмоции? То, что Страж не понимал причин спешки и боялся, что не до конца подготовленные молодые воины, что стояли в этом зале, могут в два счёта погибнуть от хитрых и кровожадных лап берсеркеров? Это беспринципно и просто глупо! Но возразить Страж не смел.       — Никак нет, мой Вожак, — послушно и тихо пророкотал Хулт'ах, преклонившись в уважительном поклоне.       Немного успокоившись, Разайд гордо вскинул голову.       — Тогда, все свободны, — объявил он и снова уселся на трон, продолжая сжимать в когтистых руках своё оружие, провожая гневным взором своего Первого помощника. Кажется, его сын был прав. Не зря же предположительный смуглый предатель решил дерзить ему. Да только Разайд не спускал бдительности. И так просто не допустит теперь, чтобы кто-то обвёл его вокруг пальца, вознамерившись поднять бунт.       — С чего вдруг всполошился наш Вожак? — недоумевающе спросил Хирон, стоя в компании своих сородичей: Хулт'аха, Бакууба, его взволнованной самки и молодого воина Тодинда.       После такого заявления, они решили обмозговать всё и вся, чтобы не упустить деталей и хоть немного поразмыслить над планом Вожака. Вдали от остальных, возле поселения самок, они напряжённо стояли напротив друг друга, нервно подёргивая мандибулами, хмуро оглядываясь на мимо проходящих по своим делам соплеменников.       — О, Боги! Что теперь будет, Бакууб? — взмолилась вдруг Манула, посмотрев на своего самца, крепко прижимая к груди детёныша, что преспокойно спал на руках матери.       — Разайд не просто так принял такое решение, — вдруг выдал свои предположения лекарь, смотря куда-то вдаль. — Что-то или кто-то надоумил его сделать это. Он будто чего-то остерегался и хотел привести свой план отмщения в исполнение как можно скорее.       Хулт'ах молчал, напряжённо размышляя над услышанным.       — Это, скорее всего, из-за того, что Эврид и Секвелла направились к берсеркерам, чтобы предупредить их, — изрёк Тодинд, и смуглый тотчас вперил свой гневный взор на него.       — Эврид! — проскулила Манула, чуть ли не плача. — Как она сейчас? И жива ли вообще?       — Эта самка выберется из любого рйета, — уверенно произнёс Хирон и сложил перед собой руки. — Она не из тех, кто просто так сдаётся.       От услышанного Страж вдруг почувствовал новый наплыв злобы. Наверное, так на него действовали разговоры о той, что посмела предать его и улизнуть с Аттура, чтобы, якобы, спасти сына, предоставив сведения о планах Вожака берсеркерам.       — Хулт'ах! — внезапно обратилась к нему её подруга, и он услышал нотки напряжения в голосе самки. — Не смей трогать Эврид! Я прошу, смилуйся над ней.       Речи озадаченной Манулы вызвали у Стража недовольное фырканье.       — Я сам буду решать, что мне делать! — в гневе зарычал он на самку, что так нагло лезла в его дела. И все недоумённо уставились на него. А Манула вконец растерялась, шокированная таким заявлением. — В советчиках не нуждаюсь! — напоследок бросил аттури, а затем резко развернулся и решил удалиться, сжимая кулаки от клокотавшей ненависти.

***

      Всполохи пламени, крики агонии. Лязг металла эхом прокатывается по округе. Чей-то истошный, полный боли рёв. От этого стало жутко и страшно. Паника и непонимание завладели рассудком. Часто дыша, я испуганно озиралась, не понимая, где я и что происходит. Тени мелькали, рык и рёв продолжались. Лязганье металла не прекращалось. Всё было как в тумане. Я и раньше видела такое. Но это была не моя родная планета, окутанная хаосом. Это было то место, где я сейчас находилась в данный момент. Планета берсеркеров. Густые заросли джунглей, горящие в гневном, всепоглощающем пламени. Орда берсеркеров сражалась с аттурианцами. Неистово и смело. Неужели они уже нагрянули? Когда успели? Я стояла и наблюдала за всей этой бойней со стороны, ощущая лёгкое дуновение ветра. Средь толпы сражающихся, справа, я увидела отблеск белой маски моего злейшего врага, и ненависть возымела власть над разумом. В мгновение ока. Но тут же отвлёк рык совсем близко. И я обернулась, узрев Йейинде, что замахивался своими ки'чти-па на противника.       — Йейинде! — шепчу тихо и устремляю взор на его соперника, тут же изумляясь. — Хулт'ах!       Лезвие клинков сына рассекает туман, настигая Шикло, но тот молниеносно ставит блок, взрыкивает и так же мгновенно вонзает свой наручный клинок в сына. Меня словно ледяной водой окатило, а сердце пропустило удар. Тело онемело, а глаза не могли поверить в увиденное. Йейинде бездыханно падает на землю, и из моего горла вырывается надрывный, но почему-то тихий визг. Удары сердца били в виски, а глаза затмила пелена неверия в происходящее.       Стоя над телом только что убитого сына, Хулт'ах медленно оборачивается в мою сторону и смотрит на меня. С его клинка стекает светящаяся во мраке кровь Йейинде, тяжёлыми каплями окропляя землю.       — Зачем ты это сделал? — неожиданно слетают с моих губ слова, теряясь в отчаянии, сливаясь со слезами, что нескончаемым потоком уже текли по щекам. А в ответ прозвучал громогласный рёв аттурианца, полный гнева и ярости:       — Предательница! — вдруг загорланил он, и я вздрогнула. А после Хулт'ах слегка приседает, сгорбившись ещё больше, взмахивает клинком и срывается с места. Страх в одночасье сковал тело, а в горле застрял не вырвавшийся крик. Оцепенение, блеск металла на уровне глаз, грозная фигура Шикло и взмах клинком…       Шарахаюсь и вскрикиваю от ужаса, подрываясь и садясь на траве. Невидящим взглядом смотрю перед собой, а затем ищу своего «палача». И не нахожу его. Лишь вижу ночь, окутавшую кроны деревьев над головой. Поодаль горят костры и слышится говор самок берсеркеров, да тихие рыки и стрекот самцов этого племени. Дрожь сотрясала всё тело, тяжёлое дыхание вырывалось из горла с хрипом. Сон!.. Это был сон! Снова кошмар…       Когда я медленно поняла это, прикрываю веки и делаю вздох облегчения. Но в мыслях всё ещё проносятся картинки сна, из-за чего сердце не перестаёт неистово биться в груди. Волнение тоже не хочет отпускать, а страх всё ещё держит в своих стальных тисках. Словно это был не сон, а явь.       — Кошмар? — внезапно прорычал кто-то над головой, и я снова вскрикиваю, оборачиваясь.       А на валунах, возле которых я решила прикорнуть, преспокойно сидит Даур. Его проникновенные зелёные глаза, подсвеченные кострищем поодаль, вглядываются в меня, ожидая ответа. Благодаря своему чёрному окрасу кожи, берсеркер слился воедино с ночным фоном леса позади. Если бы ни глаза и прозвучавший вопрос, я бы даже не заметила его присутствия.       — Кто же так пугает? — сменила я растерянность на злобу. — Я чуть Кетану душу не отдала!       Но берсеркер не соизволил отвечать, даже пропустил моё недовольство мимо ушей. Вместо этого он также спокойно спрыгнул с валуна и уселся рядом со мной, подогнув одно колено к туловищу и положив на него руку. При этом не переставая изучающе смотреть на меня. Словно оценивая, пытаясь уловить мои эмоции и чувства, что одно за другим накрывали с головой, мешая обрести покой.       Снова вздохнув с облегчением, я перевела взор на поселение, наблюдая за оживлённостью самок и рассевшимися поодаль от них воинами армии Кар'луура – Лидера берсеркеров. Совсем недавно они прибыли из леса сюда и теперь о чём-то общались между собой, яро жестикулируя руками и шевеля мандибулами.       — Всё-таки последовал моему совету, — произнесла я мысли вслух. И Даур вопросительно наклонил голову набок. — Твой отец! — уточнила я, заметив недопонимание. В ответ я услышала лишь долгий клёкот, после чего берсеркер посмотрел в том же направлении, что и я. — Чего не с ними сейчас обсуждаешь будущее сражение? — совсем успокоившись, поинтересовалась я, с сарказмом ухмыльнувшись. — Зачем возле меня сидел? Наблюдал или охранял?       Ответ последовал не сразу. Сумрак глубоко вздохнул, а затем принял позу мудреца в состоянии покоя, скрестив ноги и положив на них ладони.       — Скорее первое, — хрипловато прогнусавил Даур, продолжая смотреть вдаль.       — Чем же я так тебя заинтересовала? — усмехнулась я.       — Многим, — коротко, но со всей серьёзностью проговорил берсеркер, взглянув на меня. — Ты не такая, как остальные.       — Ты не первый, кто говорит мне такое, — с грустью улыбнулась я и опустила взгляд. — В последнее время, почему-то, многих самцов заинтересовывает моя личность. И чем я только так примечательна? Вроде ничего выдающегося.       — Уверенностью, настойчивостью, смелостью и целеустремлённостью, — отчеканил Сумрак, снова заставив меня горестно усмехнуться. — Ты всё также думаешь сразиться с аттурианцами? — спустя минуту спросил он, вверяя меня в глубокие раздумья.       — Я не собираюсь сражаться со всеми. Мне нужна голова только одного из них. — Взглянув на кроны деревьев, я ощутила, как лёгкий ветерок коснулся лица. — Их Вожака, — добавила я. — Я преследую только одну цель – месть. Пока не отомщу за свой клан, за убийство моего Рла… моего Вождя… не успокоюсь.       Повисло недолгое молчание. Подняв глаза, я увидела сидящую неподалёку Секвеллу, что недовольно отгоняла мошек, да осматривала место, на котором сидела.       — А чем же плоха она? — кивнула я в сторону аттурианки. — Обратил бы на неё свой интерес.       Даур многозначительно фыркнул.       — Она слишком своенравна и своевольна! — без утайки выдал берсеркер, слегка нахмурившись.       — Но она заинтересована тобой, — созналась я и увидела, как от удивления округлились глаза собеседника, а жвала разошлись в разные стороны. Он явно этого даже не замечал ранее. — Или она тебе противна из-за того, что принадлежит к другому племени?       — Мне всё равно, аттурианка она или из рода берсеркеров, — нахмурился Сумрак, наградив осуждающим взором. — Сам не идеален.       И в этот момент, словно почувствовав проявление внимания к своей персоне, Секвелла встала и быстро зашагала в нашу сторону.       — О чём опять секретничаете? — проворковала она, присаживаясь поближе к самцу.       — Вроде бы не глуп, а всё же невнимателен, — провозгласила я, посмотрев на оторопевшего берсеркера.       — Вы о чём? — непонимающе вопрошала аттурианка, переводя взгляд то на меня, то на Даура.       Но я уже перевела всё своё внимание на того, кто появился в поле зрения. Йейинде! И вновь в мыслях отчётливо выявилась ужасающая картинка из сна. Тряхнув головой, словно отгоняя наваждение, я глубоко вздохнула. Никогда не допущу этого! Сын осмотрелся и, обогнув остальных самцов, уселся на корягу возле кострища спиной ко мне. Сгорбившись, он о чём-то явно задумался. Маска его покоилась на боку, прикреплённая к поясу, а задумчивый взор направлен на пламя. Как же я хочу с ним поговорить! Даже тело рефлекторно подалось вперёд, намереваясь тотчас отправиться к интересующему субъекту. Но я сдержала порыв, продолжая наблюдать за ним. И в этот момент меня толкнули в плечо. Растерявшись, я повернулась и поглядела на берсеркера.       — Иди же! — словно прочитав мои мысли, заявил он и кивнул в сторону сына.       Долго уговаривать меня не надо было. Поднявшись, я сделала несколько уверенных шагов, но потом остановилась, ощутив накатившее волнение, что скрутило внутренности в тугой узел. А вдруг он меня снова оттолкнёт? Вдруг не захочет поговорить со мной? Но спустя мгновение, я сжала кулаки и взяла себя в руки. Пока не приближусь, не узнаю. Почувствовав, как вспотели от напряжения ладони, а сердце заколотилось в груди, я сделала резкий вздох и снова зашагала по направлению к сыну.       — Можно присесть? — поинтересовалась я, приблизившись к нему. Йейинде лишь наградил меня презрительным взглядом, а потом снова посмотрел на огонь. Не дождавшись ответа, я всё же села подле сына и поджала к себе колени, тоже обратив взор на костёр.       — Зачем пришла, предательница? — как ножом по сердцу полоснули его слова, и я проглотила ком в горле, прерывисто вздохнув.       — Будто не знаешь, что хочу поговорить с тобой, — тихо промолвила я, обхватив колени.       — Мне не о чем разговаривать с отступницей, — ледяным тоном изрёк Йейинде. И снова укол в сердце. Но затем внутри меня внезапно проснулась злоба.       — А разве ты не отступник? — уверенно заявила я, вызвав у сына удивление и добившись наконец внимания. — Скажешь, что доблестный воин яутжа, ставший союзником врагов, не является предателем по законам Кодекса чести? Я сомневаюсь, что, если ты вернёшься на нашу планету, Старейшины восторжествуют и назовут тебя героем.       — Но я не вставал на сторону тех, кто уничтожил наш клан! — окрысился сын, пронзая ненавистью во взгляде.       — Мне пришлось так поступить! — вторила я ему, сдвинув брови. Но затем умерила свой пыл и глубоко вздохнула. — Да, я вступила в ряды врага. Да, я оказалась в плену у аттури. Но он спас меня от участи стать игрушкой для берсеркера из Плохой крови, что выкупил меня на том злосчастном аукционе. Я обязана жизнью этому аттурианцу! Но я не собиралась вечно быть под его гнётом. Всё это время, пока была с ним, я желала найти способ увидеть тебя, Йейинде. И я узрела тебя! Живого и здорового…       Сын не говорил ни слова, лишь внимательно вслушивался. Что несказанно удивило меня. Его янтарные глаза (прям как у отца) отражали огонь кострища, золотыми искорками отблёскивая в ночи. От этого в груди разлилось тепло, а на губах заиграла ласковая улыбка.       — Ты единственное напоминание о Но-Кхане, — продолжила я, осмелившись коснуться его угольно-чёрных валар, после чего услышала вырвавшееся из его горла урчание. — Ты был моей единственной надеждой в жизни после его смерти. И мне плевать, какое племя ты выбрал. Я всегда буду на твоей стороне.       И я могла поклясться, что мои слова возымели эффект. Йейинде заметно расслабился и прикрыл глаза, сам коснувшись моей ладони бивнями. Они были ещё молодыми, но уже окрепшими. Щетинки, торчавшие на перепонке, маленькие и гибкие, в отличие от тех, которые были у более старших яутов. Он у меня ещё такой юный, но вспыльчивый и принципиальный. Но-Кхан был таким же упрямцем. Весь пошёл в отца. Неужели Йейинде всё-таки понял? Неужели смягчился по отношению ко мне, сменив гнев на милость? Слёзы тотчас навернулись на глазах. Сердце защемило. Я прикрыла глаза и упёрлась лбом в лоб сына, продолжая перебирать пальцами упругие отростки, прокручивая металлические унтары.       — Прости меня за всё, Йейинде, — прошептала я тихо и ощутила, как слезинки потекли по щекам. — Я даже и не думала предавать тебя. Но и не собираюсь терять тебя в предстоящей битве.       После произнесённых мною слов, сын встрепенулся и отодвинулся, попутно убирая мою руку. А затем слегка нахмурился, сведя надбровные дуги к центру. В его глазах вновь промелькнула серьёзность и отстранённость. Поднявшись в полный рост, он выправил осанку, не спуская с меня взора.       — Мне не нужна твоя помощь, — холодным тоном произнёс сын, вскинув подбородок. — Сиди в этом поселении и не рыпайся в эпицентр сражения.       — Но, Йейинде… — хотела возразить я, но сын, молча, развернулся и зашагал прочь, навстречу ночной тьме.       — Я и сам справлюсь. Уже не маленький, — донеслось уже из темноты. Мне оставалось только печально вздохнуть, снова ощущая накрывающее одиночество.       Да, ты уже не маленький и ропотный детёныш. Но для матери останешься навсегда именно тем, кто с горящими от счастья глазами бежал с первой добычей ко мне, когда вместе ходили на охоту для пропитания. Останешься тем самым юным воином, что с рвением и энтузиазмом учился техникам ведения боя с Но-Кханом. Тем Неокраплённым, что надевал в тот роковой день свою маску и с нетерпением ждал будущего испытания, в виде сражения с Каинде амедха. Да только обернулось всё иначе…