Запретное путешествие 2: Реквием

      Бесконечный космос восхищал своей красотой и отталкивал ледяной отстранённостью. Он давал надежды раскрыть все свои тайны и не забывал напомнить о своём превосходстве. Это безмолвное, всепоглощающее пространство рассекали два высокотехнологичных аттурианских корабля, мчась к своей цели на всех парах, отражая на фюзеляже свет далёких звёзд. В кресле пилота восседал величественный и статный аттури в белой маске, украшенной иероглифами, за чьими плечами уже было немалое количество боёв и войн. Он следил за тем, как его Второй помощник по имени Бакууб отлаживал поставленный курс. По правую руку Вожака стоял Первый помощник Хулт'ах, а по левую – сын Сор-зип, что искоса поглядывал на объект своей ненависти.       — Как обстоят дела, Бакууб? — обратился Лидер к своему помощнику. Разайд и так всё видел, что делал его подчинённый, и знал, что всё нормально, но решил удостовериться в искомом.       — Всё идёт как надо, мой Вожак, — с полной уверенностью в голосе отпарировал Прямое копьё, не отрывая взора от символов и схем на голограмме. И Предводитель удовлетворённо проурчал, откинувшись на спинку кресла и положив огромные лапища на подлокотники.       — Если будем придерживаться этой скорости, то совсем скоро домчим до логова «псов». Ведь так? — скрипуче пророкотал Сор-зип, глядя на отца. На что тот лишь медленно кивнул.       Всё это время Хулт'ах неустанно следил за своим Предводителем, не смея произнести ни слова. Его терзали какие-то не добрые сомнения. Это назойливое чувство возникло ещё тогда, когда они всей армадой поднимались на борт кораблей. Тогда Вожак не перемолвился с ним ни единым словечком, лишь одаривал, хоть и косым, но презрительным взором. Раньше такого Страж не наблюдал по отношению к себе. И именно тогда Разайд посеял семя встревоженности в его разуме. Подозрительно и слишком тихо вёл себя Вожак. А сейчас, эта тревога, сомнения и некая растерянность гложили смуглого воина и пожирали изнутри.       — Кстати! Сор-зип! — внезапно заговорил Лидер, и Хулт'ах встрепенулся, вырывая сознание из глубоких дум. — Ты возглавишь нашу армию воинов и поведёшь их к победе.       Услышав такое, Первый помощник оторопел, бегло взглянув на сына Вожака через прорези линз в маске, от которого так и веяло ехидством и надменностью. Но такое заявление не может остаться без точного выяснения. Ведь ранее именно Страж был тем, кто вёл войско за собой. Что же сейчас сподвигло Лидера изменить своё решение? И Хулт'ах не смог более молчать. Не смог стерпеть приступ возмущения.       — Как же так, мой Вожак? — пророкотал басистым и утробным голосом смуглый, глядя на собеседника, что даже не обернулся в его сторону. — Ведь это всегда была моя задача!       — Поимку и казнь предательницы я возлагаю тоже на твои плечи, сын, — как ни в чём не бывало, с великим спокойствием продолжил Вожак раздавать указания.       И данное заявление вконец добило терпение Стража, которого в одночасье накрыла всепоглощающая ярость.       — Вожак! — сжав кулаки, рявкнул Хулт'ах и слегка подался вперёд. — Это должен был сделать я!       — Ты не достоин!!! — загорланил вдруг Разайд и вскочил с насиженного места, прожигая Первого помощника гневным взором.       Сказать, что Хулт'ах пребывал в полнейшем шоке и растерянности, значит ничего не сказать. Он просто остолбенел. Не понимая, чем он вызвал такое презрение и ярость у своего Вожака. Аттури даже потерял дар речи и не мог ничего возразить. Настолько всё это шокировало его. Да что там! Страж перестал даже дышать, глядя на возвышавшегося перед ним Предводителя, из горла которого тотчас вырвался не сдержавшийся рык.       — Чем же я так вызвал у вас гнев, мой Вожак? — спустя мгновение спокойно проговорил Хулт'ах, немного утихомирившись и уняв бушевавшую бурю эмоций внутри.       — Кое-кто мне шепнул о том, что ты хочешь пойти наперекор моим приказам, — решил объясниться Предводитель, говоря уже более спокойней, но всё также в его словах проскальзывали ледяные отголоски.       И Хулт'ах тотчас догадался, КТО мог быть этим доносчиком и подстрекателем, после чего перевёл уничтожающий взгляд на ликующего всем своим видом Сор-зипа. Тот был без маски. В его слегка прищуренных, довольных глазах так и читались триумф и превосходство.       От сказанных слов встрепенулись все, кто находился в помещении управления кораблём. Бакууб тут же оторвался от голограмм и удивлённо воззрился на спорящих соплеменников. Хирон сразу насторожился и медленно поднялся, до этого сидя на импровизированной скамье поодаль, отвлёкшись от проверки своих медикаментов и инструментов. А остальные аттури ошеломлённо замерли, вперив линзы масок в разговаривающих.       — Решил стать предателем?! — продолжал рычать Вожак.       — С чего вы так решили? — разочарованно спросил Хулт'ах и на мгновение опустил взгляд вниз. — Ведь я прежде никогда не подводил ваше доверие.       — Но сейчас я сомневаюсь, что ты сможешь убить ту, что носит внутри себя твоего детёныша, — отчеканил Вожак, и Хулт'ах снова опешил от осведомлённости своего Лидера. — Я прав?       Вот тут Страж растерялся окончательно. Он хотел что-либо ответить, но замешкался. Мысли просто раскололись и исчезли. И этого замешательства и молчания хватило Разайду для подтверждения своих суждений.       — Схватить! — внезапно гаркнул Лидер, кивнув двум подчинённым, что стояли позади, и смуглый вздрогнул, обернувшись и взглянув на приближающихся соплеменников. Те, в свою очередь, мгновенно подчинились приказу и схватили рычащего и негодующего аттури, заведя руки за спину. — Снимите с него всё оружие, — продолжал отдавать распоряжения Разайд, — а затем заковать предателя и посадить за решётку на нижнем ярусе. После сражения будет проведена казнь.       Всё это время Хулт'ах стоял и послушно выслушивал вердикт Лидера, даже не сопротивляясь и не вырываясь из стальной хватки стражей. Но когда Вожак огласил приговор, воин не выдержал. В мгновение ока ярость завладела его рассудком. Коротко, но грозно рявкнув, Страж ловко извернулся и молниеносно схватил соплеменника, что был слева, за горло, впечатывая со всей дури в пол. Тот сразу потерял сознание, более не поднявшись. Шустро развернувшись, Хулт'ах успел перехватить руку второго, который уже намеревался рассечь его своими наручными клинками. А затем смуглый вложил всю силу в свободную руку и ударил ладонью в солнечное сплетение сородича, да так, что оного откинуло на добротных два метра, после чего он впечатался в стекло иллюминатора и упал ничком. Тяжело дыша, на полуприсядках, Страж оглянулся, мотнув чёрной «гривой», что забренчала унтарами, и увидел других соклановцев, которые спешили утихомирить его. Снова, будто бы гавкнув от гнева, Хулт'ах ринулся на них. Первого подоспевшего он одним ударом когтей отбросил в сторону, от атаки следующего молниеносно уклонился, присев, а затем с кулака ударил в живот и добил коленом в морду. Зелёная кровь брызнула в стороны, да только не до этого было смутьяну. А в это время за всем продолжал наблюдать Вожак. Отчего-то слишком спокойно и уверенно, будто ожидал такого исхода. Словно так и должно было быть.       — Сор-зип, успокой его, — с тем же спокойствием приказал Разайд, взглянув на сына через плечо.       — С удовольствием, — съехидничал тот и приподнял правую руку, тотчас выпустив из наруча дротик, который воткнулся в бедро противнику.       Хулт'ах жалобно взвыл от боли и накренился назад. Его замешательства хватило остальным для того, чтобы успеть схватить и ткнуть дебошира мордой в пол. Страж продолжал вырываться что есть сил и грозно рычал, да только соплеменники всем скопом навалились на него, не давая возможности подняться. Пока они его держали, приблизился Сор-зип и сорвал со смуглого маску, даже слегка испугавшись прожигающего взгляда глаз цвета расплавленной лавы, что горели огнём ярости, желая испепелить подстрекателя и виновника во всех этих бедах.       — Своим данным поведением и сопротивлением, Хулт'ах, ты только подтвердил мои обвинения, — пророкотал Вожак и кивнул воинам, что держали смутьяна, отдавая безмолвный приказ выполнить всё, что он приказал до возникшей потасовки.       С трудом подняв вырывающегося аттури, соплеменники быстро надели оковы на его запястья, заведя руки за спину, а потом усилием заставили опуститься на колени для того, чтобы снять с предателя доспехи и оружие.       — А знаешь, Разайд, — вдруг фамильярно обратился Страж к Лидеру, пока остальные продолжали удерживать его и снимать оборудование, — идея спихнуть тебя с трона теперь не кажется мне такой уж плохой.       Подняв голову, Хулт'ах одарил Предводителя таким взглядом алых глаз исподлобья, что Разайд аж слегка вздрогнул. Он мог поклясться, что в этом взоре прочитал надменность, уверенность, ярость, ехидство и некую усмешку. Каков наглец! Даже когда его сломили и заковали, этот бойкий аттури продолжает чувствовать превосходство и непоколебимость. Да ещё и почти бросил ему, Вожаку, вызов!       А тем временем, справившись с одной задачей, подчинённые аттурианцы подняли закованного воина и вывели из помещения, направляясь на нижние уровни судна в сопровождении Сор-зипа. Только после этого Вожак глубоко вздохнул и уселся обратно в кресло пилота, оглядывая оставшихся соплеменников.       — Кто-то ещё хочет возразить или считает мои приказы никчёмными? — нахмурился он.       Бакууб тотчас вернулся к своему занятию, проверяя данные. Но при этом был в смятении от случившегося.       — Может и ты, Хирон, заодно с ним? — перевёл Разайд своё внимание на лекаря. — Ты тоже якшался с той яуткой.       — Куда мне, старому аттури, тягаться с великим Вожаком, — как ни в чём не бывало, отмахнулся Хирон и приподнял верхние мандибулы, будто ухмыляясь. — Моё дело малое – лечить раненых да снадобья готовить.       — То-то же, — совсем успокоился на этом Вожак и смог, наконец, немного расслабиться, откинувшись на спинку кресла…       На нижнем ярусе корабля было мерзко, мокро и воняло какими-то испражнениями. Хулт'аха ввели в одну из клеток и поспешили приковать цепями, что шли от стены, прицепив их не хилыми карабинами к оковам на запястьях воина. Дабы уж точно не смог освободиться. На протяжении всего времени Страж молчал, глядя в пол. Выполнив поставленную Вожаком задачу, аттурианцы заставили Хулт'аха снова упасть на колени, после чего захлопнули решётку, поставив мудрёный код на замке. А уж затем и вовсе поспешили покинуть это смрадное место. Лишь Сор-зип остался, стоя напротив клетки, с ликованием созерцая побеждённого врага.       — Тебе здесь самое место, отрепье, — решил съязвить Бурый, тем самым лишний раз потешив себя собственным триумфом. На что Хулт'ах лишь фыркнул.       — Скажи, Сор-зип, — вдруг заговорил смуглый, медленно подняв голову и посмотрев на собеседника, — это ведь ты подставил меня? Явно, чтобы прикрыть свою задницу. Чтобы никто не подумал, что настоящим предателем являешься именно ты.       — Я просто решил показать, где твоё место. А затем добиться уважения и доверия отца, чтобы впоследствии занять его трон.       На такое откровение Страж лишь покачал опущенной вниз головой и зашёлся смехом, который вырвался из горла утробным гавканьем, налегающим один на другой.       — Всё-таки хорошо, если я сдохну до того, как такой никчёмный аттури станет Вожаком и также никчёмно будет править своим народом, — съязвил Хулт'ах, и Сор-зип тут же вспылил, гневно рявкнув и ударив ладонями по решётке.       Бурый хотел было уйти, даже сделал пару шагов, но потом остановился и решил не остаться в долгу у противника.       — Кстати, — снова заговорил он, приблизившись к прутьям, — могу тебе пообещать, что буду медленно и нежно убивать твою самочку. Глядишь, повезёт, и ты сможешь напоследок увидеть её голову.       Вот тут-то Хулт'ах и напрягся, вскинув голову, и посмотрел на Сор-зипа исподлобья.       — Но перед этим закончу то, на чём ты остановил меня тогда в отсеке.       Не сдержавшись, Страж зарычал и дёрнул цепями, желая сиюминутно вцепиться в горло мерзкому аттури, чей шипяще-скрипучий голос резал слух, вызывая неконтролируемую агрессию. Удовлетворившись реакцией на своё высказывание, Бурый довольно застрекотал и снова собирался уйти, но внезапно услышал ехидный смешок.       — Гляди, как бы эта самочка не вырвала тебе оставшиеся жвала, — с сарказмом изрёк смуглый. — Она с удовольствием сделает из них очередной трофей и повесит в виде ожерелья на шею.       Вновь услыхав язвительные слова, Сор-зип грозно зашипел, растопырив мандибулы, и сдвинул надбровные дуги к центру.       — Не будь так уверен в ней! — прогнусавил он хрипло и надменно вскинул подбородок. — Она не настолько сильна.       — Но она хитра! — добавил Хулт'ах, дёрнув верхним жвалом. — И, как кое-кто сказал, выбиралась и не из такого рйета.

***

      Сидя спиной к колодцу, Эврид любовно натирала до блеска свои кинжалы с помощью лоскутка ткани, всматриваясь в острые грани и зазубрины*. С помощью этого простого занятия, она хотела отвлечь себя, привести в порядок мысли, создать план последующих действий в любой ситуации, которая вскоре может возникнуть. Или не возникнуть вообще. Однако сквозь мнимое спокойствие разума всё равно просачивались тревожные воспоминания и воображаемые будущие события. Этому служили и данные кинжалы. Ведь именно их ей дал Хулт'ах. Снова вспомнив своего Шикло, Эврид печально вздохнула, пытаясь запихнуть подальше свою вину перед ним. Да только удавалось не очень.       Отвлёкшись от незатейливого занятия, яутка посмотрела себе в ноги невидящим взглядом, вспоминая смуглого аттури. Те события, что случались возле него и с его участием. От самой первой встречи на её планете; на Харпее, когда он безо всяких усилий расправился с берсеркерами и спас её. Вспомнила момент, когда Хулт'ах припёрся с какого-то задания весь израненный, а она латала его раны скоросшивателем, дрожа от оглушающего вопля боли аттурианца. Особенно вспоминалось выражение его глаз в тот миг, когда она направила на него стрелу арбалета, пытаясь сбежать. В них отражались одновременно печаль, разочарование и злость. Он столько раз спасал её, дарил нежность, но и совершал учебно-профилактические наказания хлыстом.       От воспоминаний последнего Эврид горестно хмыкнула, приподняв уголки губ, а рука непроизвольно потянулась к спине, где наткнулась пальчиками на рубцы шрамов, оставленных шипастым хлыстом её Шикло. Именно сейчас Эврид чувствовала ужасную вину перед ним. Совесть мучила, грызя рассудок и разрывая сердце. Сможет ли она искупить вину? И что будет, когда они вновь встретятся? Ведь это неминуемо произойдёт. Что скажет она? Что почувствует он? Что он захочет предпринять? Как много вопросов. И пока на них нет ответов.       — Эй! Яутка! — внезапно проголосил кто-то, и Эврид вздрогнула.       — Да? — Растеряно воззрилась она на того, кто звал её. И это оказалась та самая самка берсеркеров, что встретила их у входа в поселение ранее.       — Хватит прохлаждаться, — взирала она на Эврид свысока, — бери корзину. — Кивнула самка в сторону указанного предмета возле себя. — Пойдёшь вместе с нами, собирать фрукты. Хоть чем-то полезным займёшься.       И она немного отошла в сторону, давая яутке возможность увидеть посмеивающихся молодых самок, что тоже держали в руках корзинки и перешёптывались между собой.       — Брось своё оружие, — продолжила отдавать приказы Нагата, уже разворачиваясь и собираясь уходить. — Тебе вообще запрещено его здесь таскать.       Всё ещё не соображая, что от неё хотят, Эврид фыркнула и отложила кинжалы на рыжий песок, приподнимаясь и беря корзинку в руки. А затем последовала за берсеркершей, недовольно вздыхая. Через некоторое время они пришли к речушке, возле которой стояли деревья с массивными стволами и пышной кроной. При этом пришлось перелазить через небольшие, но скользкие валуны, чтобы достигнуть места назначения. Пару раз яутка чуть не шваркнулась, чертыхаясь шёпотом. Но всё это забылось после того, как она надкусила сочный, только что сорванный, бордово-фиолетовый плод продолговатой формы, который ей подала Нагата. Эврид аж замычала от наслаждения нежной мякотью.       — Вкусно, да? — улыбнулась самка берсеркеров, глядя на яутку с некой гордостью. На что Эврид только закивала, с жадностью поглощая угощение. — Только вот именно на этом дереве самые вкусные плоды почти на самой макушке. А я, лично, боюсь туда лезть.       От подобного заявления, Эврид прыснула, не веря в то, что она действительно боится лазать по деревьям. Ведь для расы науду такое занятие раз плюнуть. Не говоря ни слова, яутка поставила корзину на траву и оглядела громоздкое дерево. Ветки были толстыми, сильными. Значит, легко могли выдержать даже матёрого самца науду. Построив план действий, Эврид, не раздумывая, с лёгкостью запрыгнула на ту ветку, что была ближе, тут же переместившись на вторую и третью, с ловкостью оказавшись на самом верху за считанные секунды. Схватившись за соседнюю веточку, она свесилась и внимательно взглянула на тех, кто остался внизу. При этом наклонив голову набок, как бы немым вопросом спрашивая: «Ну как?».       — Ты – бпе! — крикнула ей берсеркерша, нахмурившись. — А если упадёшь? Костей не соберём.       Хихикнув в ответ, Эврид выпрямилась и раздвинула кроны дерева, узрев просто потрясающую картину. Ей открылся вид на всё поселение с высоты. Вроде ничего примечательного, но что-то так радовало глаз. Знакомое тепло разлилось на сердце. И возникло ощущение… уюта? Словно она оказалась дома, на Науд-Аурит'сеней. В поселении царила привычная суета, резвились малыши, бегая друг за другом. Один такой очень смелый малец, медленно и с опаской, решил подойти к гхекуону, что лежал преспокойно на песке. Но, как только к нему приблизился маленький самец, пёс навострился и чуть слышно зарычал. Эврид, в свою очередь, тоже насторожилась, немного подавшись вперёд, не переставая держаться за ветку одной рукой. Малец на его рык тоже зарычал, и гхекуон тотчас поднялся, уставившись на наглеца. Но слава богам всё обошлось, так как к ним приблизился Даур и одним только жестом приказал псу сесть, и тот беспрекословно подчинился. А затем Сумрак позволил мальцу погладить шипастое существо, что сразу лизнуло маленького самца прямо по мандибулам, от чего тот начал мило стрекотать.       В этот миг на лице Эврид заиграла улыбка. Действительно было мило наблюдать за этим. Тепло вновь разлилось возле сердца. Это позабытое чувство так не хотелось отпускать. Так давно она его не испытывала. Но всё когда-нибудь заканчивается. И сейчас яутку от идиллии прервал возмущённый возглас Нагаты, что продолжала ждать внизу. Разочаровано вздохнув, Эврид, по просьбе самки, стала трясти дерево, чтобы фрукты упали вниз. Правда выходило не очень, ибо ветки были крепки и не особо подвижны. Ругаясь от нахлынувшего негодования, яутка стала прыгать на ветке. И даже не заметила, как в определённый момент, по иронии судьбы, ноги соскользнули, и Эврид потеряла равновесие. Взвизгнув, самка полетела вниз, зажмуриваясь и уже готовясь к неминуемым удару и боли. Да только на полпути к земле она ощутила, как кто-то схватил её сильными когтистыми ручищами, лицо обожгло горячее дыхание, а над ухом прозвучал недовольный клёкот.       Распахнув веки, яутка наткнулась на хмурый взгляд изумрудных глаз. Сообразив, что она находится на руках у берсеркера, сжавшись в комок, Эврид поспешила вернуться на землю, попутно слыша недовольные причитания Нагаты за своей спиной.       — Благодарю, — слегка смутилась и поклонилась яутка Дауру, на что тот довольно застрекотал. И когда только он успел так молниеносно оказаться здесь, будучи в нескольких сотнях метрах от их местоположения?       Как только до конца вернулась ясность мысли, Эврид посмотрела в сторону и увидела стоявшую недалеко Секвеллу, заметив, как та сжала кулачки, а её раскосые глаза будто метали молнии от ярости. Нет, не ярости. А ревности! Эврид аж поёжилась от такого взгляда. Яутка давно заметила, что аттурианка с великой симпатией наблюдает за этим чернокожим берсеркером. Порой даже тяжко и печально вздыхая. И только тупой и слепой мог не догадаться, почему.       — Я собираюсь поохотиться в лесу, — вдруг заговорил Даур, привлекая внимание Эврид. — Не хочешь составить компанию?       — Чтобы снова напороться на Речного Духа? — фыркнула яутка. — Не! Не очень хорошо себя чувствую. — А затем Эврид снова посмотрела в сторону Секвеллы. — Лучше её возьми! — указала она на аттурианку, и та изумлённо округлила глаза, растерявшись и уставившись на обернувшегося к ней Сумрака. А ревности и след простыл.       В ответ берсеркер состроил такую недовольную физиономию, что Эврид невольно рассмеялась.       — Ты издеваешься? — буркнул Даур, вопросительно приподняв надбровную дугу, и яутка отрицательно качнула головой.       — Ни в коем случае, — саркастично пролепетала Эврид, еле сдерживая смех. — Да ты глянь на неё! Она же всем своим видом умоляет взять её с собой. Чуть ли не падает на колени.       — Ну, это ты уже загнула, — буркнула недовольно Секвелла, подходя ближе.       Даур явно взвешивал все «за» и «против», долго не давая ответ на такое предложение.       — Ладно, — наконец сдался он в пользу ликующей аттурианки. — Пошли, — скомандовал следом, и Секвелла, окрылённая произошедшим и, возможно, счастливой предстоящей охотой в обществе этого самца, быстренько догнала уже уходящего берсеркера.       — Даур! — внезапно окликнула его Эврид, и тот обернулся, остановившись. — Будь внимательнее и ласковее.       Протестующе фыркнув, Сумрак многозначительно выругался на такую издёвку в словах яутки, а затем потопал дальше. Эврид же еле слышно хихикнула, довольствуясь свершившимся откровенным издевательством. Она просто забавлялась, но отлично видела и знала, как в этот момент была довольна аттурианка. Ведь яутка не раз замечала, как та просто млела от одного вида этого чернокожего самца с изумрудными глазами, томно вздыхала, когда наблюдала за ним в сторонке. Не известно, замечал ли это её объект воздыхания, но Эврид уж точно заметила. Секвелла явно не ровно дышала к представителю племени берсеркеров. Тайно желая оказаться с ним наедине. Хоть ни разу об этом не обмолвилась и не призналась. Глядишь, хоть кто-то счастлив будет.       — Нагата! — вдруг кое-что вспомнив, обратилась она к самке берсеркеров, и та отозвалась, оторвавшись от собирания фруктов с земли. — Скажи. У вас здесь есть какое-нибудь надёжное укрытие?       — Есть одно, — оторопела на мгновение самка, не понимая, зачем яутке знать об этом. — Оно находится недалеко от поселения, в лесу. А что?       — Когда придёт время, соберите всех и отправляйтесь туда, — с каким-то недобрым намёком посоветовала Эврид и тяжело вздохнула. Её начинали терзать не лучшие предчувствия. Слишком всё хорошо и спокойно сегодня.

***

      Охота на парнокопытных выдалась занимательной и принесла большие плоды в виде трёх крупных тушек свежего мяса. Этого, конечно, не хватит на всё поселение, но Даур знал, что ещё оставались запасы. Их ожидает хороший ужин. Берсеркера удивлял и тот факт, что аттурианка, которую он посчитал ни на что негодной, смогла доказать противоположное. С великой отточенностью в движениях, она, словно бывалая Охотница, выследила добычу и настигла врасплох, мгновенно перерезав глотку. Чисто. Аккуратно. Достойно. И это неслыханно изумило Сумрака.       Идя в обратном направлении, при этом таща тушки, – одну волоча за собой, а другую водрузив на плечо, – берсеркер заметил, как наравне с ним тащила третью тушу аттурианка. Хотя это давалось ей с трудом. Но она всеми силами пыталась не выказать этого, пыхтя и хмурясь. Даже стискивая зубы и скрипя ими из-за тяжести убитого животного. Но держалась стоически. Даур даже проникся к ней уважением. Но на миг… До того момента, пока эта особа не ударила в грязь лицом. В прямом смысле…       Не заметив впереди оврага, где текла речушка, подмывая берега и превращая их в липкую грязищу, горе-Охотница смачно подскользнулась, коротко взвизгнула и полетела вниз, обронив ношу. Она даже попыталась схватиться за корень дерева, что выступал наружу кривой лапищей, да только тот благополучно сломался, после чего самка окончательно потеряла равновесие и плюхнулась в грязь, подняв тучу брызг.       Решив проверить, всё ли нормально, Даур поспешил к краю оврага, да так и зашёлся громогласным и откровенным рявкающе-гавкающим хохотом, растопырив жвала и задрав голову вверх. Лежавшая ничком аттурианка приподнялась на локтях и оскорблённо воззрилась на нагло ржущего самца. Но в голове тут же поспел план возмездия, и Секвелла перевела взгляд на грязь, попутно вытирая её с лица, на котором уже играла злорадная ухмылка. Зачерпнув добротную горсть липкой субстанции, самка замахнулась и со всего маху запустила её прямиком в наглеца. Не ожидающий подвоха берсеркер ни то что опешил и удивился, он откровенно охренел после того, как «снаряд» попал ему прямо в торс, а ошмётки долетели даже до пасти. При том при всём, что в этот момент он ещё продолжал гоготать на всю округу.       Коротко хрюкнув, Сумрак обронил обе тушки и оторопело попятился назад, уставившись во все глаза на аттурианку, которая нагло ухмылялась, сидя в грязи. Отплевавшись, Даур недобро зыркнул на обидчицу, и та смекнула, что явно совершила ошибку. Выпрямившись, как по струнке, Секвелла округлила глаза, когда берсеркер злобно рыкнул и спрыгнул в овраг, прожигая остолбеневшую самку мрачным взором. Вот тут-то Секвелла и спохватилась, понимая, что ничего хорошего этот взгляд не сулит.       Выйдя из ступора, аттурианка подорвалась и, прилагая титанические усилия, чтобы снова не навернуться, побежала вдоль берега, слыша за собой погоню и гневное рычание. Сердце бедняжки колотилось о грудную клетку, мозг искал варианты спасения, в считанные миллисекунды обрабатывая тону информации. А инстинкт самосохранения подгонял, улавливая всеми фибрами приближающегося преследователя. Да только тот уже успел догнать, после чего оттолкнулся от земли сильными когтистыми ногами и настиг свою жертву, повалив и полетев кубарем вместе с ней.       Опомнившись, аттурианка распахнула глаза, которые до этого рефлекторно зажмурились, и узрела перед собой осклабившуюся морду берсеркера. Восседая на ней, он держал её запястья по разные стороны, прижимая к грязи, и тяжело дышал. Горячее дыхание самца вместе с рыком вырывалось из горла, а озлобленные зелёные глаза смотрели на пойманную добычу из-под надбровных дуг. Бивни нервно подёргивались, то прижимаясь, то снова расходясь в стороны. Широкая мускулистая грудь вздымалась от сбившегося дыхания, а под чешуйчатой чёрной кожей на руках играли стальные мышцы.       Снова коротко рыкнув, Даур отвлёк аттурианку от любования его телом, и она растерянно встретилась с его взглядом, тотчас утонув без остатка в проникновенных зелёных озёрах. К щекам прилила кровь и они мгновенно запылали. А сердце неистово забилось от жаркого трепета в груди восхищённой самки. Почувствовав изменения в состоянии аттурианки, Сумрак оторопел и отпрянул, при этом ослабив стальную хватку. И этого хватило Секвелле, чтобы вырваться. Но она не убежала. На удивление берсеркеру самка потянулась к нему.       С опаской и непониманием, Сумрак подался назад, недоумённо глядя на неё, а аттурианка, тем временем, ловко уселась на него и обняла за шею. Прижавшись всем телом, она прильнула губами к его сильным плечам, начиная покрывать чешуйчатую кожу горячими поцелуями. Даур даже перестал дышать, изумлённый таким неожиданным проявлением ласки. От этого дыхание стало прерывистым, а из горла невольно вырвалось довольное урчание. Он даже не заметил, как его руки стали поглаживать спину самки, изучая каждый изгиб, восхищаясь нежностью и бархатистостью её кожи. И тут его затуманенный рассудок озарило понимание происходящего. Словно что-то щёлкнуло, рассеивая дурман. Замерев, Сумрак будто очнулся от наваждения. Сразу оттолкнув незадачливую искусительницу, он подорвался и шокировано уставился на Секвеллу, что тоже растеряно взирала на него.       — Это ты зря, — пророкотал он, насупившись.       — Почему? — обидчиво вопрошала аттурианка, поднимаясь. — Что тебя не устраивает во мне?       — Твоё нахальство и своенравность! — незамедлительно ответил берсеркер. — Хочешь добиться взаимности? Докажи, что ты не пустышка. Мне по нраву сильные и уверенные в себе самки, а не такие, что нахально лезут со своими ласками, пытаясь словно подчинить.       Возмущённая аттурианка даже не знала, что ответить на это откровенное высказывание. Пыхтя от негодования, она кое-как стала молча оттирать грязь от тела. Ей хотелось просто рычать от переполняющих эмоций. Секвелла даже подумывала огреть проходимца, что дерзнул сказать ей такое. Уже второй самец, что так бередил её мысли, отказал ей. Просто бессовестно и бессердечно оттолкнул. Хотя, где-то глубоко, за охватившей обидой и разочарованием вдруг проклюнулись уверенность и надежда, мгновенно вернув хозяйке смелость и серьёзность.       — Я не сдамся! — внезапно прогорланила Секвелла, воззрившись на самца. — Ни в этот раз!       — Посмотрим, — усмехнулся Даур и вдруг замер, словно к чему-то прислушиваясь, а затем резко поднял голову к небесам, после чего неожиданно взревел от негодования…