Запретное путешествие 2: Реквием

      Эврид сидела под деревом в тенёчке и наслаждалась сладким и сочным плодом, что недавно насобирала вместе с Нагатой. Ветерок шелестел листьями, словно нашёптывал незатейливую мелодию. Неподалёку слышался звонкий, словно звон колокольчиков, смех малышей. Самки неторопливо проходили мимо, даже не замечая её присутствия, будто она была одна из них – из их племени.       Как же интересно всё сложилось. После того как яутка, хоть и не лучшим способом, покинула свою планету, её жизнь перевернулась. Ей выпала возможность увидеть и узнать быт аттурианцев, которых все яутжа просто ненавидели, проклинали и называли Отступниками, ибо они не придерживались Кодекса чести. Они осуждали и опровергали его. Но у аттури были свои традиции, устои и законы. Эврид увидела всё с другой стороны. Даже смогла сама пересмотреть своё представление об этом Кодексе, который теперь тоже считала слишком напыщенным.       Затем её занесло на планету берсеркеров. И здесь ей также довелось воочию лицезреть их каждодневные заботы. А ведь, впрочем, и та, и другая раса были в чём-то схожи с её. Только аттури были не так гонимы собиранием трофеев, скорее с головой уходили в науку и исследования. Они хотели улучшить своё оружие, свои возможности тела с помощью экспериментов, проб и ошибок. Берсеркеры же были проще. Да, они недалеко ушли от яутжа: искали лучшие трофеи и испытывали себя на прочность. А улучшенные девайсы решили внаглую украсть у аттурианцев. Но, как ни крути, всех объединяло одно. В них текла всё та же горячая кровь науду. Вершителей истории. Победителей. Может когда-нибудь настанет время, и все три племени найдут компромисс, заключив наконец негласное перемирие. Но, увы, только не сейчас.       Размышляя о небытие, Эврид продолжала разглядывать округу, невольно улыбаясь и наслаждаясь минутами спокойствия. А надолго ли? Странное и навязчивое чувство тревоги отчего-то не хотело сегодня отпускать её, постоянно напоминая о себе и внося ту самую ложку дёгтя в медовую идиллию.       Блуждающий по окрестности взгляд яутки вдруг уловил знакомую фигуру, и Эврид вздохнула, наблюдая за сыном. Простил он её или нет – неизвестно. Об этом напрямую он не сказал, хотя было ясно, что немного смягчился по отношению к ней. Глядишь, и всё образуется, а Йейинде перестанет испытывать к матери презрение.       Снова вздохнув, яутка попнулась за очередным фруктом в корзинке, сразу с великим удовольствием надкусывая аппетитную мякоть и ощущая рецепторами языка всю гамму вкуса. Но в тот же миг слуха коснулся странный и непонятный гул, будто что-то монотонно вибрировало. Где-то сверху! Мгновенно вскинув голову, Эврид воззрилась в умиротворённый небосвод. Надкусанный фрукт выпал из рук оцепеневшей самки, упав на раскалённый рыжий песок, а в горле застрял крик ужаса, когда среди безмятежного неба проявилось два огромнейших корабля, сняв режим невидимости, тем самым проявив себя во всей пугающей красе.       Не успела Эврид даже ахнуть, как молниеносный заряд голубой вспышкой всколыхнул почву под ногами, разметав на куски колодец и отбросив в сторону тех, кто стоял рядом. В тот же миг округу разорвали панические крики и плач. Все засуетились и стали разбегаться кто куда. Воины-берсеркеры всполошились и стали собираться в ряды, а их Лидер начал отдавать приказы. Следующий залп попал в одно такое скопище самцов и те навзничь упали на песок, окропив его своей кровью.       Всё ещё пребывая в оцепенении, Эврид стояла и наблюдала за всем происходящим. Глаза её затмил туман от устрашающей картины. Понимание происходящего не хотело восприниматься всерьёз рассудком, а в мыслях периодически всплывали воспоминания испытанного ужаса из прошлого. Всё как и в прошлый раз. Один в один. Ещё одна вспышка, совсем рядом, и яутку отбросило в сторону. Закашлявшись, Эврид приподнялась на локтях и взглянула на мечущихся по поселению самок и детёнышей. Паника, страх и ошеломление было в их глазах. Только тогда яутке вернулась ясность мысли. Взяв наконец себя в руки, Эврид подскочила. За считанные мгновения мозг просчитал дальнейшие действия, вернув хозяйке былую уверенность и непоколебимость.       — НАГАТА!!! — заорала она что есть мочи, ища самку средь паникующей толпы. Секунда, и глаза нашли знакомую фигуру, что обернулась на призыв. — Собирай всех и живо в укрытие!       Повторять дважды было не нужно. Нагата тотчас кивнула и принялась горланить приказы, созывая всех самок с детёнышами и без них, уже направляясь в сторону леса, где был скрыт от посторонних глаз непримечательный вход в построенные предками катакомбы. Именно они могли укрыть их от недругов, выдержать любой взрыв, даже от ядерной бомбы.       Снова голубой заряд мелькнул прямо рядом с Эврид и попал в бегущих двух самок с детёнышем. И вновь яутка встаёт с земли, так как потеряла равновесие, устремляя взгляд на окровавленные трупы. В ушах звон, сердце бешено колотится в груди, а в горле образовался ком скорби и печали, когда она увидела лежащее неподалёку тело малыша. Как в бреду, Эврид подошла к бездыханному телу и плюхнулась без сил возле него. Дитя был самцом. Его глаза всё ещё оставались открытыми и стеклянным, безжизненным взглядом смотрели ввысь. В них навеки запечатлелся мертвенный ужас. Не выдержав, яутка истерично завопила, из её глаз брызнули слёзы, а руки невольно потянулись к ещё тёплому тельцу, коснувшись чешуйчатых плечиков.       — Ну почему?! — сорвалась на визгливый крик яутка, окропляя убитого малыша слезами. — Почему я всё же оказалась права?! Почему всё случилось, как я и думала?       Сердце просто разрывалось на куски от боли. А истерический плач прорывался сквозь звуки хаоса и взрывов.       — Эврид! — вдруг окликнул её голос аттурианки, и яутка почувствовала прикосновение её рук к своим плечам. — Он мёртв. Мы должны следовать за остальными самками.       Но Эврид продолжала ласково поглаживать тело маленького самца, всхлипывая и надрывно плача. Словно это было её чадо. Больше всего она боялась именно этого, что аттурианцы прилетят и будут безжалостно убивать слабых и безоружных. В этих тварях нет совести. Нет сердца. Они бесчувственны и хладнокровны.       В мгновение ока данные рассуждения высвободили дремлющую ненависть и злобу, сменив печаль и скорбь. И Эврид прерывисто вздохнула. Сжав кулаки, она нахмурила брови и оскалилась, еле сдерживая нахлынувшую ярость. Резко поднявшись, яутка утёрла слёзы и шмыгнула носом, взглянув на ненавистные корабли.       — Где наше оружие, Даур? — уверенно спросила она, зная, что за её спиной стоит не только аттурианка, но и Сумрак.       — Даже и не думай! — сурово ответил тот, приблизившись на шаг к самке.       — Я не намерена прятаться! — гаркнула Эврид, направив яростный взор на берсеркера.       — Эврид, — начал более мягче Даур, — ты должна помочь остальным самкам. Они в растерянности. Им нужен тот, кто прикроет тыл.       Взглянув в сторону убегающих самочек, яутка призадумалась. Да, он был прав. Эврид не могла допустить, чтобы ещё кто-нибудь из них погиб. А уж потом она последует своим личным целям.       — Но мне всё равно нужно оружие, — всё ещё смотря вдаль, проговорила она. — Чтобы я смогла в случае опасности их защитить.       — Хорошо, — смирился с её упрямостью Сумрак. — Ты пойдёшь с ней! — уже обратился он к Секвелле в приказном тоне, и та послушно закивала.       Стоя в той самой пирамиде, где находился ранее лекарь этого поселения, что благополучно эвакуировался, Эврид со всей серьёзностью вооружалась. Её примеру последовала и аттурианка. Вот очки, являющиеся портативной маской, провели последние загрузки. Копьё* в сложенном виде было отправлено за спину, фиксируясь с помощью прикреплённого к ней ремешка. Два клинка аттурианка расположила по бокам в ножнах. Плазменная пушка-пистолет, как влитая легла в ладонь яутки и её «напарницы», а проводок подсоединился к очкам. Всё готово. Оставалось только одно оружие вернуть на своё место. И Эврид сорвалась с места, выбежав из пирамиды прямо в пучину хаоса, где слышались плазменные выстрелы из пушек на плечах берсеркеров, что усердно пытались повредить обшивку кораблей. Да всё напрасно. Их рык ярости разносился по округе, а вражеские судна уже намеревались приземлиться, чтобы выпустить наружу орду своих воинов.       Яутка неслась к тому месту, где ранее был колодец, от которого теперь остались лишь руины. Там, на песке, одиноко лежали кинжалы, дожидаясь своей хозяйки, что уже подбегала к ним. Мигом схватив один и второй, Эврид на ходу отправила их в ножны на пояснице и устремилась к лесу, где уже успела скрыться Нагата с остальными. Всё это время от яутки не отставала Секвелла, поражаясь боевому настрою «напарницы». Даур уже давно направился воевать с остальными. И порой аттурианка оглядывалась, чтобы найти среди других берсеркеров знакомую фигуру.       Уже собираясь войти в непролазные джунгли, Эврид обернулась и увидела, как корабли всё же сели, опуская трапы.       — Началось, — тихо промолвила она и тяжело вздохнула, а затем, мельком взглянув на Секвеллу, решила догнать остальных, всё ещё видя мелькающие фигуры самок среди зарослей и деревьев.       Все двигались напролом вглубь леса, где ждало спасительное убежище. Замыкающие Эврид и Секвелла постоянно оглядывались и сканировали местность на наличие преследователей, но таковых, к счастью, не было. И они вновь продолжали бежать за остальными, несмотря на мешающиеся ветки, что порой больно хлестали по телу. Через сотню метров впереди показался тёмный горб, обросший растительностью. У его подножья белели каменные двери, которые заросли лианами. Подбежав к ним, Нагата стала срывать эти повители и пытаться открыть створки входа, да только они не поддавались. Успели уже врасти в землю за такой большой промежуток времени после последнего их использования. На помощь главной самке подскочили остальные и стали, кряхтя, отворять каменные двери. После титанических усилий громоздкие глыбы подчинились, обнажая чернеющий вход в катакомбы. Оттуда повеяло воистину могильным холодом и сыростью, но никто даже не обратил на это внимание. У паникующих беглецов в мыслях было только одно – быстрее спрятаться, укрыться от вражеских воинов. И все сразу стали забегать внутрь.       Кто-то отыскал торчащие из пазов в стенах старые и покрытые густой паутиной факелы. Да только вот незадача – огня-то не было! И им на помощь пришла Секвелла. Хватая один из факелов, она выудила из-за пояса тонкий клиновидный объект и нажала кнопку на рукояти. В тот же миг тьму озарили электрические разряды, испугав резким стрекочущим звуком ожидающих вокруг самок и детёнышей. Факел вспыхнул мгновенно, как только искры разрядов коснулись промасленных лампад на самой макушке древка, озаряя холодную мглу убежища. Глаза самок, полные надежды на лучшее, отразили пламя, а улыбки озарили их лица.       — Вы заходите? — обратилась Нагата к Эврид и Секвелле, что продолжали стоять у входа, и увидела, как яутка отрицательно качнула головой.       — Мы будем охранять вход снаружи, — ответила она, уверенно вскинув подбородок, уловив обеспокоенный взгляд Секвеллы.       — Берегите себя, — не стала опровергать это решение Нагата и начала вместе с остальными закрывать каменные двери.       Громоздкие глыбы вновь соприкоснулись, скрывая за собой слабую часть поселения берсеркеров, когда сильная её половина сейчас, не жалея жизней, сражалась с аттурианской армией. Вздохнув, Эврид обернулась в ту сторону леса, откуда они пришли, и двинулась туда, делая уверенные шаги и не говоря ни слова.       — Ты куда? — опешила вдруг аттурианка, глядя в спину удаляющейся самке, но та не ответила, продолжив свой путь. — Вот же упрямая Квей! — буркнула под нос Секвелла и кинулась вдогонку.

***

      Битва набирала свои обороты, кровь убитых окропляла песок, рык и лязг металла сотрясали округу. Два вражеских корабля исполинами стояли возле поля брани на краю невысоких скал напротив лесов, отблёскивая лучи светила. На одном таком судне стоял юный аттури и взирал на сражающихся свысока. Но не битва его интересовала. Он исследовал округу, с помощью специального режима видения в маске рассматривая и изучая красноватые следы поодаль, что уходили вглубь леса.       — Ты что там делаешь, Тодинд? — окликнул статного воина Хирон, и тот посмотрел в его сторону. — Почему не сражаешься? Ладно я остался охранять судно по настоянию Вожака.       — Я прилетел сюда не для этого, — отчеканил юнец и продолжил осматривать местность. — Мне нужно найти её раньше Сор-зипа.       — Эврид, что ли? — хмыкнул лекарь, но ответа не услышал. — Я видел, как все самки с детёнышами направились в лес. — Указал он как раз туда, куда вели следы в маске Весельчака. — Возможно и она туда пошла. Но! Пойдёшь за ней, можешь нарваться на Сор-зипа. А тебе пока не справиться с ним.       — Считаешь меня слабаком? — гневно рявкнул Тодинд и молниеносно спрыгнул с крыши корабля, приземляясь прямо возле сородича.       — Только Хулт'ах сможет превзойти его по силе. А ты ещё молод.       На это высказывание юнец злобно рыкнул, недовольный тем, что его действительно считают слабым. Но через секунду Тодинд успокоился и тяжело вздохнул. В какой-то мере лекарь был прав. Ему ещё далеко до того, чтобы победить Бурого, а самым сильным воином аттури считался Первый помощник Вожака, что сейчас сидит за решёткой на нижнем ярусе корабля, возле которого они вели беседу.       — Так освободи его! — вдруг изрёк как ни в чём не бывало Весельчак, удивив серокожего аттури.       Спустя минуту Хирон стал озираться и приблизился вплотную к соплеменнику.       — Ты предлагаешь мне пойти против воли Вожака? — совсем тихо полюбопытствовал лекарь, почти склонившись к маске юнца.       — Я просто тоже думаю, что нашему Вожаку пора уступить своё место другому, — со всей уверенностью, также тихо пророкотал Весельчак, уставившись через прорези линз на сородича.       — Хе! — клацнул верхними жвалами Хирон и лукаво прищурил один глаз, изучающе глядя на молодого воина. — Явно не шутишь сейчас.       Лекарь ждал, что юнец передумает. Скажет, мол, мимолётные заблуждения вдруг овладели им, но тот со всей серьёзностью и уверенностью взирал на него. Значит, настроен решительно на такой опасный шаг.       — Найди Эврид, — скомандовал Хирон, повернувшись и направившись к трапу опустевшего корабля. — Если придётся, защити от Сор-зипа.       — Понял, — сразу подчинился Тодинд и молниеносно понёсся к краю скал, прыгая вниз.       — А я пока освобожу нашего будущего Вожака, — с неким ехидством в голосе проговорил сам себе лекарь и поднялся по трапу.

***

      — Куда ты собралась? — вновь решила полюбопытствовать Секвелла у яутки, когда они отошли на приличное расстояние от убежища.       Раздражённо вздохнув, Эврид всё же остановилась и обернулась к аттурианке.       — А непонятно?! — Развела она безнадёжно руки в стороны, вскинув вопросительно брови. — Спешу надрать одному главному аттурианцу задницу. И не надо меня отговаривать, — добавила напоследок яутка и уже отвернулась, взглянув под ноги.       — Эврид! — снова позвала её аттурианка.       — Что?! — загорланила раздражённо та, резко оглянувшись. И замерла, глядя на побледневшую от внезапно нахлынувшего страха самку.       Секвелла смотрела куда-то ей за спину, указывая туда дрожащим пальцем. И в тот же миг позади раздалось знакомое клекотание. Остолбенев от шока, чувствуя, как холодные мурашки табуном пробежали по коже от поясницы к макушке, Эврид всё же решилась медленно повернуться. Теперь пришла и её очередь ощутить тот же первобытный и всепоглощающий страх, что и аттурианке.       — Сор-зип?! — Чувствуя, как уже бешено заколотилось сердце, Эврид во все глаза смотрела на бурого аттури, устроившегося на ветке одного из деревьев на полуприсядках, впиваясь острыми когтями в ствол дерева для поддержания равновесия.       Мгновение, и Сор-зип спрыгивает, выпрямляясь в полный рост.       — Давно не виделись, яуточка, — пророкотал он из-под маски, надменно взирая на неё, а затем перевёл взгляд на Секвеллу. — И ты тут, предательница.       — Кто бы говорил, — съязвила Эврид и сделала несколько осторожных шагов назад, рефлекторно хватаясь за ремешок, удерживающий копьё.       Бурый гневно зашипел на это высказывание и шагнул навстречу, но сразу остановился, стоило яутке шустро снять копьё из-за спины и привести в боеготовность. Выставив его перед собой, Эврид приняла боевую стойку, не спуская глаз с противника. Но Сор-зип решил сразу не нападать, а немного усыпить бдительность самок.       — Да нет! Ты ошиблась, — снова начал диалог аттури. — Предателем, по моей наводке, признали нашего доблестного Первого помощника. И сейчас он коротает время в цепях за решёткой на нижнем ярусе корабля. — Сколько же триумфа сквозило в его словах.       От такого заявления Эврид шокировано округлила глаза, полностью понимая, кого именно оклеветали и посадили в заточение. Даже невольно руки слегка опустили древко копья. Но яутка быстро вернула былую уверенность, снова сосредоточенно следя за каждым движением аттури.       — А ты и рад стараться, — колко изъявила она и язвительно ухмыльнулась. — Таким тварям, как ты, Сор-зип, на моей планете сначала отрезают все валары, затем жвала, а следом связывают и бросают в ущелье, где их поджидают голодные хищные жуки размером с йк-бак. Одного жвала ты уже лишился, — продемонстрировала Эврид трофей на шее, и Сор-зип грозно зарычал. — Осталось вырвать остальные.       Взревев ещё громче, будучи на пределе, Сор-зип обнажил клинки из правого наруча и ринулся на зазнавшуюся самку. Уже готовая к такому повороту событий, Эврид ловко отразила удар и взмахнула копьём, сделав рассекающий выпад в сторону живота противника, но тот мгновенно отпрыгнул и хотел обойти слева, но его следующую атаку сдержал блок двух длинных клинков аттурианки, что, несмотря на страх, собрала волю в кулак и решилась помочь. Теперь аттури старательно отражал атаки двух самок, получая всё новые и новые порезы, что пестрели зелёным твеем на бурой чешуйчатой шкуре.       В какой-то момент Сор-зип замахивается левой рукой и со всего размаху ударяет Секвеллу, после чего та отлетела в сторону, рухнув на землю и выронив оружие. Следом Бурый ловко и молниеносно хватает древко копья Эврид, когда она решила вновь атаковать, и ударяет им по лицу самки. Опешив, яутка попятилась, рефлекторно отпуская оружие и ощущая боль на губе. Коснувшись разбитого места, она увидела на пальцах кровь и наградила обидчика яростным взором, сдерживая клокотавшую злобу внутри, услышав надменный гогот аттури из-под маски. В тот же миг сбоку промелькнула голубая вспышка и заряд плазмы пролетел мимо ловко уклонившегося соперника. Взглянув в ту сторону, откуда был произведён выстрел, Сор-зип увидел лежащую на земле аттурианку с некими очками на глазах, держащую в руке плазмопистолет. Недолго думая, Бурый дал команду своей наплечной пушке, и та поднялась над плечом хозяина. Три красных лазера метнулись в сторону цели, и голубой залп вырвался из дула оружия. Мгновенно подскочив, Секвелла кинулась наутёк, уворачиваясь от смертоносных выстрелов, но от последнего не успела увернуться и завизжала от боли, когда заряд вскользь обжёг всё плечо. Рухнув в кусты, аттурианка схватилась за раненое место и тихо взвыла.       Довольно застрекотав, Сор-зип отбросил копьё яутки и хотел напасть на неё, но тотчас почувствовал обжигающую боль в боку. Растерявшись, он опустил взор вниз и увидел, как Эврид ехидно скалится, вогнав кинжал в его тело. Молниеносно высвободив холодное оружие из противника, самка со всего маху ударяет его с ноги в живот, и аттури отшатнулся назад. Не теряя времени, Эврид подскакивает и рассекает другим кинжалом грудную клетку, незащищённую доспехами. Что было крайне опрометчиво со стороны Бурого не надеть защиту. И снова он пятиться, теряя решимость. Снова удар с ноги по подбородку, а затем яутка подпрыгивает и просто срубает плазменную пушку вместе с гнездом с плеча противника. И в этот момент Сор-зипу предоставляется возможность схватить прыткую особу за золотые короткие валары, после чего он отправляет её в полёт до ближайшего дерева.       Сдавленно вскрикнув, Эврид ударяется спиной и затылком об массивный ствол и теряет на миг восприятие действительности. Перед глазами вдруг потемнело, а низ живота внезапно скрутила тупая тянущая боль. Слегка согнувшись, она стиснула зубы, понимая, из-за чего могла возникнуть эта боль. Только этого не хватало. Признаться честно, Эврид даже подзабыла, что всё-таки должна быть аккуратней, чтобы не навредить плоду внутри, да только все мысли были о том, как справиться с бурым аттури, что уже ринулся в её сторону, вскинув клинки. Мгновенно увернувшись, яутка услышала, как острейшие лезвия полоснули по коре дерева, оставляя чёткие борозды и раскидывая щепки в разные стороны. Обогнув дерево, Эврид ускользает от новой рассекающей атаки и ударяет с ноги в поясницу противника. Коротко рявкнув, Сор-зип изворачивается и прытко хватает самку за горло, отрывая от земли и держа её на уровне маски. Эврид, хрипя и задыхаясь, хотела вонзить оба кинжала в обидчика, но они встретились с наручными клинками, после чего полетели в сторону, оставив хозяйку безоружной.       Понимая суть происходящего, яутка остервенело хватается за руку, что стискивала её горло в удушающих тисках, и замечает, как Бурый делает замах, намереваясь вспороть её клинками. Но внезапно Эврид ослепляет голубая вспышка, после чего аттури отшатнулся назад, ослабив хватку. Плюхнувшись на землю, яутка зашлась кашлем, не совсем понимая произошедшего. Тяжёлые быстрые шаги, ломая ветки и кусты, неминуемо приближались к ним. Услышав это, Эврид испугалась и вскинула голову в сторону звука. Рядом яростно взревел аттури, заставив вздрогнуть от неожиданности, но более внезапным оказалось появление ещё одного воина, что, словно тень, проскользнул мимо Эврид и накинулся на Сор-зипа, нанося сокрушительный удар ки'чти-па. Оглянувшись, яутка пришла в ещё больший шок, увидев сына, что решительно и яростно стал биться с аттурианцем.       — Йейинде, — шокировано пролепетала яутка, поднимаясь, а затем увидела еле перебирающую ногами аттурианку, что с большим усилием поднялась, превозмогая боль от ожога.       Эврид тотчас подскочила к ней и решила отвести подальше от развернувшейся битвы «титанов», расположив самку возле одного из деревьев. Бегло осмотрев рану с обгоревшими краями, яутка сетовала на саму себя, что не додумалась взять в пирамиде лекаря хоть какие-то медикаменты и предметы для оказания первой помощи. Пришлось пожертвовать куском юсы, который она резво оторвала от края материи, умело обмотав плечо и предплечье раненой аттурианки.       Лязг металла сопровождался громогласными рычаниями обоих противников. Отбив очередную атаку, Сор-зип ощутил слабость во всём теле. Видимо, сказывались нанесённые проклятой самкой ранения.       — Во, дела! — вдруг пророкотал Бурый, пока они с соперником расхаживали по кругу, ожидая очередной атаки друг от друга. — Откуда же в рядах берсеркеров затесался яут? Да ещё и юнец!       — Ты та самая мразь, которая приложила к этому усилия, — изрёк Гашинд, разминая кисть, чтобы в следующий раз чётче и твёрже ударить противника. Сор-зип же в непонимании вопросительно склонил голову набок. — Не помнишь того самого яута, которого ты тащил за валары к своему кораблю, когда вы напали на клан яутжа?       — Может быть, — пожал плечами Бурый и развёл руки в стороны.       Но это сразу вспомнила Эврид, шокировано приоткрыв рот и округлив глаза. Она сразу прокрутила в мыслях картинки воспоминаний того самого момента, но не вспомнила, кто именно тогда схватил при нападении её сына. Ненависть не заставила себя ждать, всколыхнувшись внутри уже сжавшей кулаки яутки.       — Благодаря твоим усилиям я попал на рынок, где продавали всех, как рабов, — продолжил Йейинде, производя атаку и встречая очередной блок. — Тогда я и попал в руки Лидера берсеркеров.       Чувствуя, как ярость завладевает рассудком, молодой яут рявкнул и со всей решимостью понёсся на противника, несколько раз производя атаку за атакой, пытаясь вконец измотать врага. Но в какой-то момент Йейинде открылся и Сор-зип полоснул клинками по боку самца. Издав короткий скулёж, яут отпрыгнул, но аттури решил воспользоваться его замешательством и, собрав последние силы, подскочил к нему и наотмашь ударил по маске. Молодого воина тотчас отбросило в сторону. Не успел он встать, поднявшись только на четвереньки, как новый удар ноги в живот отбросил снова.       Эврид знала, что никогда нельзя вмешиваться в поединок двух самцов, что решили помериться силами. Но сейчас она отчётливо понимала, что Сор-зип может в лёгкую прикончить её сына. И уж этого яутка явно не могла позволить такому с'йюит-де. Когда Бурый одной левой отправил Йейинде в полёт, а затем замахнулся клинками, готовясь обрушить их на молодого яута, терпение матери кончилось. Осклабившись, Эврид схватила свои кинжалы, что лежали на рыхлой земле, и мгновенно накинулась на Сор-зипа, подпрыгивая и со всего маху вонзая оба оружия ему в спину. Да, нечестно. Но кто сейчас будет думать об этой чести, когда на кону жизнь любимого сына?       Аттури взревел и выгнулся, пытаясь извернуться и скинуть наглую самку. Но та сама отскочила, успев выдернуть кинжалы и ещё раз полоснуть ими по его пояснице. И эта атака стала решающей. Яутка смогла не просто рассечь кожу, но и перебила позвоночник, после чего Бурый снова взревел и упал на густую растительность. В мгновение ока он перестал ощущать ноги. Гневно рыча, аттури с великим усилием поднялся с земли: сначала на локти, потом при помощи наручных клинков, воткнув их в почву, принял сидячее положение и взглянул на поднявшегося молодого яута, что неминуемо приближался к нему. Сорвав свою маску, Сор-зип ощетинился и растопырил мандибулы, издав оглушающий рёв. Зарычав в ответ, Гашинд хотел нанести последний удар, но острейший клинок противника вылетел из пазов поднятого вверх наруча и молниеносно воткнулся в левую верхнюю часть ноги яута. Издав визгливый вой, Йейинде дёрнулся, не сумев совершить атаку. Эврид тотчас хотела подскочить к нему и помочь, но Гашинд грозно зарычал на неё, тем самым молчаливо приказывая: не лезть ни в своё дело. И та послушалась, отойдя на несколько шагов.       Сор-зип уже знал, что его ожидает не лучший финал. А всё испоганила треклятая самка этого напыщенного и всесильного Хулт'аха. Как бы аттури не хотел признавать, но смуглый оказался воистину прав, пафосно предупреждая о её хитрости. И теперь, с парализованными ногами, он сидит на коленях перед её сыном, что уверенно взирает на него, разминая правую кисть с выпущенными клинками для удара. Вот лезвия взметнулись вверх, отразив на кончике оранжевые лучи уже уходящего с небосвода светила. И Сор-зип издал тихий рокот, разочарованно прикрывая веки. Свист лезвий, рассекающих воздух. Удар. Боль. И тьма. Навсегда поглотившая бурого аттурианца. А огромная голова, с вырвавшимся бульканьем из разрезанного горла, падает на рыхлую почву, поросшую густой растительностью, окрашивая всё ярко-салатовой кровью.       — Вот и всё, — хрипло изрекла Секвелла, наблюдая за всем этим в сторонке, и как-то лукаво усмехнулась, подняв правый уголок губ.       Увидев кончину врага, Эврид с облегчением вздохнула и прикрыла глаза, чувствуя, как дурнота подкатывает к горлу от вида крови. Не сумев сдержать рвотный рефлекс, яутка мигом прикрыла рот ладонью и поспешила в ближайшие кусты, где её благополучно «вывернуло наизнанку».       — Это нормально для беременной самки, — глубокомысленно изрекла Секвелла, и в ответ услышала раздражённый рык Йейинде. — А что ты на меня рычишь, молодой воин яутжа? Я же в этом не виновата.       — Закрой рот, аттурианское отродье! — отозвался яут. — Пока не добил тебя.       — Да чего ты на меня окрысился? — взвилась Секвелла, с трудом поднявшись. И снова гневный рык в ответ, от которого аттурианка невольно вздрогнула и отшатнулась назад.       — Йейинде, перестань, — обратилась к нему мать, переводя дыхание. Видок у неё однозначно был не ахти: бледное осунувшееся лицо и потрёпанный после боя вид. — Всё это время она помогала мне.       — Всё равно. Она из вражеского рода, — с ненавистью в голосе пророкотал Гашинд, презрительно фыркнув.       — Сможешь идти? — обратилась Эврид к Секвелле, и та кивнула. — А как быть с твоими ранами? — спросила она уже у сына.       — Не смертельны, — холодно отпарировал тот и уже двинулся в сторону выхода из леса, немного прихрамывая. — Подлатаю и снова могу ринуться в бой.       И только самки намеревались последовать за ним, как впереди хрустнули ветки и из кустов показалась знакомая фигура Тодинда. Эврид изумлённо уставилась на него, как в тот же миг, коротко рявкнув, с места сорвался Йейинде, явно вознамерившись вступить в бой с аттурианцем, даже позабыв о ранениях. Весельчак тоже оказался не робкого десятка и мгновенно принял боевую стойку, высвобождая клинки из наруча.       Два молодых и горячих самца сошлись в поединке, их клинки соприкоснулись, выбивая искры. Эврид из-за такого неожиданного поворота событий слегка растерялась, но спустя мгновение взяла себя в руки, явственно понимая, что сын кинулся на юнца из-за ненависти к его племени, а тот просто принял вызов. И всё это могло плохо кончиться. Встрепенувшись, яутка сорвалась с места и помчалась к сражающимся самцам.       — Прекратите оба! — завопила она, пытаясь добиться благоразумия сражающихся, но всё напрасно. Только, когда они перестали размахивать острейшими клинками и отошли друг от друга на пару шагов, Эврид мгновенно встала между ними и останавливающе вытянула руки перед каждым.       — Не мешай! — взревел Гашинд, сдерживая клокотавшую ярость.       — Он за нас! — вторила ему яутка. — Хоть и аттури, но он на нашей стороне. Ведь это так, Тодинд? — Взглянула она на юнца.       — А разве может быть иначе? — с некой нежностью в голосе ответил аттури, тем самым несказанно удивив.       — Ты забыла, — вмешалась в разговор Секвелла, подавая Эврид её копьё, и та взяла его, отблагодарив.       В ту же секунду молодой аттурианец сгрёб яутку в охапку и прижался горячим торсом к её спине, приобняв левой рукой за талию. Эврид даже опешила от такого внезапного порыва.       — Жива, — с неким облегчением произнёс он, упираясь холодной маской в шею самки, вызывая у той табун мурашек, а у случайных свидетелей – изумление. Как же он долго ждал этого момента, чтобы снова увидеть её.       — А разве может быть иначе? — повторила Эврид слова Весельчака, улыбнувшись и искоса взглянув на металлический атрибут экипировки воина, что скрывал лицо хозяина, не выдавая эмоций. Хотя она и так уже знала, что аттурианец испытывал в данную минуту. Сердце юнца, неистово бьющееся в его груди от волнения, выказывало истинные чувства.       — Это он отец будущего детёныша? — внезапно ошарашил Йейинде свою мать вопросом.       — Нет! — без утайки отчеканила та, отрицательно закачав головой и отпихивая расчувствовавшегося ухажёра.       — Это ещё неизвестно! — вдруг запротестовал Весельчак.       — Тодинд! — укоризненно рявкнула Эврид, наградив его осуждающим и хмурым взором.       — Так ты и с ним была? — заключил яут и тихо рыкнул.       — Давай не сейчас? — виновато и разочарованно взмолилась яутка, посмотрев на сына, и тот, не проронив и слова, раздражённо что-то буркнул себе в маске нечленораздельное, попутно пряча клинки обратно в пазы и отворачиваясь в сторону. — Скажи, Тодинд, — с уверенностью обратилась к юнцу Эврид, приблизившись и заглянув в прорези линз, — это правда, что Хулт'аха оклеветали и отправили за решётку?       Молодой аттури медленно кивнул, и яутка взволнованно вздохнула, закусив нижнюю губу, попутно сжимая кулаки от ненависти к их Вожаку.       — Но кое-кто его вызволит оттуда, — сознался Весельчак, рассеивая нахлынувшие переживания самки.       — Не иначе Хирон, — сразу догадалась Эврид и усмехнулась. — Только он у нас непредсказуемый и обезбашенный старый аттури, способный пойти даже против всего мира ради тех, кто ему дорог.       — Никого больше не напоминает? — с издёвкой пророкотал Тодинд, склонив голову набок, подразумевая её саму.       — Я не старая! — обижено нахмурилась в ответ Эврид, и Весельчак тихо загоготал. — Значит, в скором времени я увижусь и с ним. — Задумалась яутка, устремив взгляд вдаль, прокручивая в воображении предполагаемую встречу с Хулт'ахом.       В это время Йейинде, которому уже наскучило выслушивать щебетание своей матери с одним из ненавистных ему аттури, решил всё-таки подлатать свои ранения, доставая аптечку из-за спины. Эврид хотела было ему помочь, но сын снова протестующе и раздражённо рявкнул, отталкивая мать.       — Уже не маленький, — буркнул он и заштопал себе рану сшивателем, что имелся в каждой стандартной аптечке воинов яутжа. На удивление, он даже негромко взревел, всеми силами сдерживаясь, хоть остальные воины просто орали от неописуемой боли во время такой экзекуции.       Сложив всё обратно, Йейинде молча поплёлся на выход из этих дебрей. Он уже и так задержался, преследуя давнего врага ещё от самых кораблей этих проклятых аттури. Остальные последовали за ним, но старались держаться на незначительной дистанции.

***

      Сырость, вонь, мерное и раздражающее капание воды на металлический пол, – вот, что сейчас окружало одинокого и закованного заключённого. Снова беспомощно дёрнув цепями, Хулт'ах зарычал и опять опустил голову вниз. Злость, отчаяние и ненависть переполняли его, не унимаясь ни на минуту. Вожак, которому он служил верой и правдой, так легко поддался провокационным словам своего сына-предателя и без зазрения совести решил оттолкнуть того, кому доверял долгие годы. Второе предательство, второй удар ножом в спину за короткое время от тех, кто являлся важными личностями в жизни Стража. Первой была она. И сейчас, в какой-то степени, тоже была вина глупой яутки в том, что аттури сидит за решёткой. По крайней мере, так считал сам заключённый. Но всё равно средь злобы проскальзывала малая доля беспокойства и волнения за судьбу этой Квей. Хулт'ах, хоть и совсем немного, но ощущал её присутствие на этой злосчастной планете. Чувствовал, что она жива, но не мог уловить мысли, как он делал это ранее. Слишком на большом расстоянии находится она от него.       Тряхнув головой и коротко фыркнув, тем самым отгоняя пробивающееся беспокойство за самку, Хулт'ах услышал неожиданный звук чьих-то шагов и насторожился. В зоне видимости вдруг показался лекарь и остановился напротив воина, изумив своим появлением. Хирон сложил перед собой мускулистые руки, рассматривая своего товарища, что взирал на него по ту сторону решётки взглядом исподлобья.       — Ну, как тебе тут? — решил съязвить лекарь.       — Позлорадствовать вздумал, старый аттури? — утробным голосом проговорил Хулт'ах, и серокожий почувствовал знакомые мурашки от этого тембра.       — Даже и не думал, — язвительно отозвался Хирон. — На волю не желаешь?       — Я бы продал душу демонам, лишь бы только они предоставили возможность избавиться от этих цепей. — Дёрнув оковами, Страж протяжно прорычал.       — Ну, я не демон, но тоже могу помочь. — С этими словами Хирон высвободил клинок из наруча и, не церемонясь, просто вырезал кодовый замок, а затем преспокойно отворил решётчатую дверь.       Мгновенно металлические оковы с лязгом упали на пол, освобождая заключённого. Поднявшись, Хулт'ах с нескрываемым удовольствием размял затёкшие суставы и прохрустел шейным позвонком. Теперь он чувствовал себя намного лучше.       — С чего вдруг решил помочь? — поинтересовался он у лекаря, и тот пожал плечами, намереваясь выйти из камеры.       — Ты там вроде обещал спихнуть с трона нашего Вожака? — с великой мудростью проговорил Хирон и взглянул на прищурившегося товарища, приподнимая надбровную дугу.       — Сначала мне нужно вернуть своё оружие, — со всей серьёзностью пророкотал Страж. — И кое с кем встретиться…