Запретное путешествие 2: Реквием

      Я лично обработала раны Хулт'аха, находясь с ним на неприлично близком расстоянии и постоянно пытаясь сдержать ужасное смущение, чуть ли не краснея до кончиков валар. Аттури, будто издеваясь, всё это время не спускал с меня глаз, наблюдая за каждым движением и тихо, гортанно урча. Я готова была провалиться сквозь пол, лишь бы не испытывать такую неловкость. За всё время обрабатывания и заживления ран мы не перемолвились и словечком, только Хирон изредка стрекотал и тихо посмеивался, что-то надоумив себе. Опять какие-то извращения придумывает, развратник.       — Эврид? А что, Сезон слияния уже закончился? — вдруг съехидничал лекарь, введя меня в ступор.       — В каком смысле? — не поняла я намёка и посмотрела на аттури, в глазах которого так и читались задор и веселье.       — Слишком спокойно ведёшь себя в присутствии Хулт'аха, — глубокомысленно изрёк тот, и я тотчас раскраснелась, поняв, что он имел в виду. Вот же плут!       — Хирон! — прорычал Смуглёныш, и от его тембра голоса мурашки пробежали по спине. — Ты жвал лишиться хочешь?       — Не горю желанием, — сразу поутих лекарь и стал делать вид, что якобы копошиться в своих колбах и склянках в поисках нужной.       — Пошли, — вдруг подорвался смуглый, даже не дав мне возможности убрать используемые лекарства при обработке, и потянул за собой к выходу.       Столовая, где обычно собирались аттурианцы, чтобы скоротать время, была наполнена галдёжом и рычащим говором. Самки мельтешили между столами, разнося горячительные напитки, некоторые из них преспокойно восседали на коленях самцов, в открытую заигрывая с ними. М-да, ни капли смущения на этот счёт. Хотя такое же порой творилось и в нашем клане, особенно в очень щепетильные дни для всех. Что уж говорить о племени аттури. От мускуса даже голова кружится, сбивая с толку. Но не успели мы подойти к столику, где обычно проводили долгие часы в компании других собратьев Хулт'аха, как путь преградил Бакууб и сказал следовать за ним.       Идя вслед за двумя самцами, я путалась в догадках, куда мы направляемся, но после того, как они оба остановились около двери, по типу той, за которыми были жилые отсеки других аттури, я вновь заволновалась, почувствовав как на лбу проступила испарина. Дверь с тихим шипением поднялась вверх, открывая вид на просторные покои с огромной кроватью слева, скрытую под балдахином, а с другой стороны я заметила стену с неисчислимым количеством черепов разных неизвестных мне существ. Лишь головы Каинде амедха и уманов были знакомы. Невольно ахнув от восхищения, я с восторгом стала рассматривать трофеи.       — Ты уже вернулся, мой Шикло? — внезапно прозвучал со стороны до боли знакомый голос, и из проёма, видимо ведущего в другую комнату, вышла та, что заставила ноги подкоситься. Я в немом шоке и с удивлением смотрела на ту, кого я не ожидала встретить на этом корабле.       — Манула! — почти пропищала я, не веря глазам. — Ты жива!       — О, Великий Кетану! Это явно снится мне, — также растерянно промолвила она и ринулась ко мне, тотчас заключая в объятия. И в этот момент я осознала, что это не мираж, не причуды моего искалеченного ужасом сознания. Я отчётливо ощущала тепло подруги, её запах. Но неверие всё равно закралось в душу, от чего я отпрянула от проливающей слёзы Манулы и заглянула прямо в лицо, коснувшись пальцами влажных щёк.       — Это правда ты, — уже до конца удостоверившись, заключила я тихо.       — Конечно я, Эврид! — пропищала она и провела по коротким валарам, радостно улыбнувшись.       И в этот миг эмоции, таящие в себе скорбь, грусть и горечь потери вперемешку с несусветным счастьем от такой внезапной встречи, вышли на поверхность градом слёз. Теперь я сжимала в объятиях подругу, боясь, что та исчезнет или испариться, как дымка, как утренняя роса на кустах непролазных джунглей нашей планеты. Горячие слёзы потекли из глаз, а из горла вырвались всхлипы. Я раз за разом произносила дрожащим голосом её имя, снова пробуя его на вкус, вспоминая прошлые дни, когда нас ещё не коснулась война с аттури, когда она помогала мне в медицине и поднимала настроение своими шутками, стоило мне впасть в отчаянье.       — Так вы уже знакомы? — рассеял воспоминания внезапный вопрос Бакууба, после чего я и Манула, всё ещё плача, посмотрели в сторону удивлённых самцов.       — Мы из одного клана! — радостно промолвила подруга и широко улыбнулась. Как же приятно вновь слышать её нежный голос, видеть улыбку. — Я и Эврид с самого раннего детства вместе.       — Постой, — вдруг пришло мне неожиданное осознание одного факта, и я посмотрела на Бакууба. — Так ты тот самый аттури, купивший её, когда нас продавали как живой товар?       — Ну да, — слегка смутившись, ответила за него Манула. — И я до конца жизни буду благодарна, что моим спасителем оказался именно он. — После этих слов она со всей нежностью и обожанием посмотрела на аттурианца. — Тебе тоже, смотрю, повезло? — снова обратилась подруга ко мне, выводя из ступора.       — А… Этот аттури не покупал меня, — запнулась я на полуслове и честно призналась, опустив глаза.       — В каком смысле? — пришла в недоумение Манула и выпустила меня из объятий.       — Меня выкупил берсеркер в тот день.       — Что? — опешила она, округлив глаза. — И как ты вырвалась из его лап? Они же беспощадные и бесчестные охотники.       — Я убила его, — спустя секунду раздумий призналась я, всё ещё не поднимая взора.       — Ты?! Убила берсеркера?! — изумилась Манула и хихикнула, не веря в услышанное. — Так оказывается, ты совсем изменилась, Эврид! Ты раньше даже одолеть неокроплённого яута не могла.       — Захочешь жить и не на такое пойдёшь, — изрекла я и фыркнула, коря подругу за то, что она осмелилась произнести такие подробности вслух.       — А как же ты очутилась у аттури? — искоса посмотрела она на Хулт'аха, который глубоко вздохнул и сложил перед собой руки.       — Ну, — запнулась я на полуслове, не зная как ответить. — Я его трофей.       — Так! — изумлённо протянула Манула и растерянно захлопала ресницами. — А теперь сядь и расскажи всё до мельчайших подробностей.       И с того момента, когда я присела на огромную кровать, покрытую шкурами, наступили часы откровений. Я без утайки рассказала подруге все события, начиная от первой встречи со своим спасителем, когда меня чуть не прибили берсеркеры, про то, что довелось испытать, что сотворить, какие наказания перенести. Манула в свою очередь то смеялась, то охала от удивления, изредка поглядывая на смуглого. И мне было плевать, что думает сейчас Смуглёныш, стоящий около нас вместе с Бакуубом. Правда спустя время они оба покинули нас, оставив наедине. За что им огромная благодарность. Я наконец-то могла высказаться хоть кому-то, поделиться своими переживаниями, потрясениями и впечатлениями. Даже на душе стало как-то легче. Да и вообще, как я могла что-то утаить от дорогой сердцу подруги, с которой я даже не надеялась встретиться в ближайшие цекуты.       Я слушала её рассказы о случившихся событиях в жизни и умилялась её голосу, тем самым ярым жестикуляциям, которые она совершала во время повествования. Мне этого так не хватало. Я глядела на неё, улавливая каждое движение, каждую лучезарную улыбку, блеск в карих глазах, горящих таким родным и знакомым энтузиазмом и оптимизмом. И мне казалось, будто раны на сердце затягиваются с каждой секундой рядом с Манулой, принося такое желанное умиротворение и великую радость. Рассеивая печали, свалившиеся на мои плечи. Хотелось плакать от счастья, снова и снова лицезреть её всю!       — И… кое-что очень значимое произошло в моей жизни рядом с моим Шикло, — вдруг засмущавшись, заявила она и расплылась в счастливой улыбке. — Я беременна, Эврид!       Услышав такую новость, я просто ошалела, во все глаза глядя на счастливую подругу, раскрыв рот.       — Ч-чего? — только и смогла выдавить я из себя после минутного молчания и переваривания услышанного. — Но ведь ты… не могла иметь потомство!       — Медицина аттурианцев творит чудеса, — хихикнула та, сверкая радостью в глазах.       — И отец этого ребёнка…       — Аттури, — перебила меня Манула, всё ещё продолжая улыбаться. — Мой Рла.       И снова я сижу и пытаюсь удержать челюсть. Вот это новость!       — Ты осознаёшь, что они, — указала я на дверь, предположительно имея в виду аттурианцев, — являются теми, кто напал и уничтожил наш клан?!       — Это было в прошлом, — тут же посерьёзнев и изменившись в лице, проговорила подруга, вверяя меня в новое недоумение. — Главное, что происходит сейчас. Я смирилась с тем, что произошло. И советую тебе сделать то же самое.       — Нет, не могу, — погрустнела я, вспомнив, кого я потеряла в тот злосчастный день, перевернувший всю жизнь. — Я не смогу забыть о Но-Кхане и Йейинде, который ещё жив. И я обязана найти его, вырвавшись из плена.       — И как ты планируешь это сделать? Снова пойдёшь на отчаянные поступки, после которых будешь отгребать наказание?       — Я не смирюсь со своей участью, — твёрдо заявила я и вскинула голову. — Для меня забыть прошлое будет схоже с предательством. И я ни за что не стану уважать аттурианца или жить рядом с ним оставшуюся жизнь!       — Это так похоже на тебя, Эврид, — горестно вздохнула Манула и провела ладонью по тыльной стороне моей руки. — Ты всегда была упрямой, не отступала от своей цели. Но ты оставалась честной и смелой. Ты и сейчас такая. Хоть довелось испытать уже многое. И тебя никогда не сломить.       Неловкое молчание повисло в ту же секунду. Я не знала, что ещё сказать подруге, которая удивила меня, признавшись в том, что не испытывает никакой ненависти к тем, кто был повинен в наших бедах. А ещё она теперь носит под сердцем наследника одного из них. Взгляд тотчас переместился на живот Манулы, скрытый под мягким красным материалом длинного платья, доходящего ей до щиколоток.       — Но я всё равно рада за тебя, — хрипловато промолвила я и положила ладонь на ещё совсем не округлившийся животик подруги, после чего она снова просияла улыбкой. — Полуяут-полуаттури… Не думаешь, что ему или ей будет очень сложно быть полукровкой?       — Я надеюсь на лучшее, — глубокомысленно ответила Манула и сама провела рукой по животу. — Я уверена, что этот малыш будет очень упрямый и добьётся уважения сородичей. Прямо как ты в своё время!       Эти слова заставили забыть все нюансы. Ведь действительно, я должна от всего сердца порадоваться за неё. Ей не удавалось дать потомство с яутами, но попав в руки вражеской расы, она обрела такую возможность и совсем скоро сможет в полной мере ощутить прекрасные моменты материнства. Но в тот же миг на меня нахлынула грусть. Печаль от того, что моё чадо, которое я растила и оберегала долгое время, сейчас не со мной, и я даже не в курсе того, как протекает его жизнь. От этого осознания на глазах невольно проступили слёзы. Встречу ли я Йейинде, как сегодня встретилась с Манулой? Смогу снова увидеть его лицо? Обнять, поговорить с ним? Закрыв глаза, я ощутила, как одинокая слеза покатилась по щеке.       — Эврид? Неужели из-за Йейинде? — обратила своё внимание Манула, стоило мне тихо шмыгнуть носом, и я коротко кивнула, почувствовав, как волна отчаянья захлестнула с головой, став комом в горле. Сердце защемило от боли, что врезалась в него острыми лезвиями, слёзы душили, вырываясь на свободу и прокладывая дорожки по щекам. Манула обняла меня за плечи и прижала к себе, пытаясь хоть как-то успокоить, но для меня её жалость превратилась в ещё большее отчаянье.       На самом деле я не знала, как вырваться из плена, где найти сына, куда бежать. Не было конкретного плана и задумок. И из-за этого я чувствовала своё полное бессилие в данной ситуации. Я ни на что не способна без чьей-либо помощи. Это угнетало ещё больше, заводило в тупик, гася последний лучик надежды на скорое освобождение от гнёта рабства. Есть, конечно, один вариант – добиться уважения Шикло. Но это так непостижимо для меня, так далека финишная черта поставленной задачи. И нет полной гарантии тому, что, даже если я добьюсь этой цели, аттури отпустит меня, подарив свободу.       — Ты сможешь найти выход, — словно прочитав мои мысли, внезапно тихо произнесла Манула, и я подняла на неё заплаканные глаза, встретившись с ласковым блеском коричневых омутов. А затем нашу идиллию нагло разрушили неожиданно вошедшие аттури.       Только оказавшись в помещении, оба самца остановились и изучающе взглянули на нас, коротко хватая воздух и принюхиваясь. Вот же к'житово обоняние науду, ничего не утаишь. Даже реветь перехотелось, стоило завидеть смуглого аттурианца, который приблизился к нам спустя минуту вместе с Бакуубом. Не хочу более показывать ему свою слабость. Пусть думает, что я бесчувственная, умеющая запирать свои переживания на замок. Он никогда не узнает, что я чувствую на самом деле, хотя я сама сомневаюсь в том, что смогу утаить это от него. Ведь я уже успела заметить, что этот аттури будто видит меня насквозь, знает, о чём я думаю, улавливает любое изменение моего настроения, как и я его. Вот же наказание Богов. Хоть ставь блоки, да что там, баррикады в своём сознании, чтобы ни одно живое существо не смогло поведать о моих тайнах и задумках, о чувствах и мыслях.       И снова отвлёк меня от раздумий неожиданный поступок смуглого аттурианца, который присел возле меня и легонько коснулся пальцами руки, наклонив голову в бок и пристально глядя глаза в глаза. Мне казалось, будто в них он хотел прочесть мои мысли, хотел до мельчайших деталей ощутить то, что чувствовала я, улавливая рецепторами любое изменение в воздухе. И я могла поклясться, что почувствовала некую вибрацию у себя в голове, будто он в действительности желал проникнуть в моё сознание, пытаясь установить телепатическую связь.       «Ничего ты не узнаешь», — мысленно проговорила я, выдёргивая руку из ладони аттури, и отвернулась к подруге, что непринуждённо общалась в этот момент с Бакуубом.       — Нам надо идти, — грубовато проговорил Хулт'ах после моего поступка и встал во весь рост, привлекая наше внимание.       — Почему? — удивилась Манула, добродушно посмотрев на смуглого. — Мы с Эврид ещё многое не рассказали друг другу…       — В следующий раз, — перебил её Страж и потянул меня за запястье. Мне же оставалось лишь беспрекословно подчиниться и последовать за ним, украдкой взглянув на подругу и снова узрев её лучезарную улыбку.       — Почему мы ушли? — полюбопытствовала я, когда шла по знакомому коридору вслед за Хулт'ахом. Но аттурианец даже и не думал отвечать, не удостоив и взглядом. И это с пол-оборота вывело меня из себя. — Ты хоть слышал вопрос? — внаглую схватила я самца за руку и развернула к себе, увидев злость в его глазах.       — Что ты снова утаиваешь от меня? — прорычал тот, глядя сверху вниз. — Задумала план, как сбежать, обсудив его со своей подругой? — вдруг окрысился смуглый, приковав меня к холодной стене, ухватив за горло огромной ручищей.       — Да с чего ты так взбеленился? — не понимала я причины внезапной агрессии.       — Почему ты не хочешь доверять мне?! — вновь заорал аттурианец, склонившись ближе.       — Сказать, почему я не доверяю тебе, аттури? — тотчас посмелела я, храбро всматриваясь в его алые омуты, наплевав на то, что может предпринять этот заносчивый тип. Но хорошо составленный вопрос сам по себе давал незамедлительный ответ. — Ты бы доверял тому, кто лишил тебя свободы? Кто надел невидимый хомут на шею? Для кого ты просто игрушка, объект для вымещения злости?!       — Откуда такие выводы?! — рявкнул Хулт'ах и увеличил хватку.       — Ты сам говорил о том, что я для тебя лишь трофей! — в том же тоне прогорланила я, услышав эхо собственного голоса, а затем с силой оттолкнула самца от себя, прерывисто вздохнув, дабы успокоиться. — А мне надо не так уж и много. Свободу, и возможность найти своего сына… Неужели ты действительно настолько чёрствый?       После моих слов аттури погрузился в задумчивое молчание, отвернувшись в сторону. Я слышала лишь его тяжёлое дыхание. Сейчас мне было наплевать на всё. Просто надоела такая жизнь. Я не испытывала даже доли страха, как это обычно происходило наедине с ним. Мне хотелось узнать, что он ответит, но хищник продолжал молчать, вызывая нетерпеливость.       — Совсем скоро я улетаю выполнять приказ Вожака, — наконец заговорил Хулт'ах, не оборачиваясь. — Буду отсутствовать продолжительное время.       — А я, видимо, останусь под присмотром Хирона? — предположила я, но решила точно удостовериться в искомом.       — Я могу предоставить тебе возможность делать то, что пожелаешь, — снова проговорил аттури, повернувшись, и пристально посмотрел на меня. — Можешь общаться со своей подругой, когда захочешь, свободно перемещаться в пределах этого яруса корабля. Но только если дашь обещание, что не предпримешь и малейшей попытки сбежать. Не накликаешь беду на себя.       Такое предложение повергло меня в шок. Он говорил абсолютно серьёзно. Это можно было определить по настойчивости в голосе, по хладнокровному взгляду, в котором не было и намёка на какую-либо хитрость или подвох. Даже защемило что-то в груди от такого заявления.       — Я могу доверять тебе? — гортанно прорычал смуглый, и от этих слов волнение разлилось в животе. Я просто не могла сразу поверить в то, что он так легко просит меня не делать глупостей, взамен давая возможность на определённый срок побыть без его чуткого внимания. Это не то, что я желала на самом деле, но было нескрываемо приятно услышать о том, что он самолично желает ослабить ошейник и увеличить поводок своей рабыни.       Я не знала, что ответить, переваривая в голове всё, что сказал аттурианец. Растерянный взгляд перемещался то в одну, то в другую сторону коридора, то вновь останавливался на пристально смотрящего на меня самца, терпеливо ожидающего ответа. Я в смятении закусила нижнюю губу и опустила глаза в пол, всё ещё находясь в размышлениях. И через мгновение услышала тихое урчание смуглого. Он вдруг сделал шаг и приблизился, а затем, неожиданно для меня, нежно коснулся шершавыми пальцами щеки, аккуратно проведя по ней кончиками когтей. И это заставило моё сердце на миг остановиться. Не знаю от чего: от волнения, или такого внезапного проявления ласки с его стороны?       — Н'дхи-джа, — неожиданно для самой себя, наконец промолвила я и посмотрела на аттури. — Я обещаю не совершать ошибок.       Услышав это, Хулт'ах довольно проурчал, а потом развернулся и направился к двери отсека, которая находилась в нескольких метрах от нас. Я же последовала за ним, а войдя в помещение, увидела, что он открывает доселе неизвестный мне тайник в стене над своей кроватью и достаёт оттуда сверкающие доспехи. Значит, задание очень серьёзное. Усевшись на кушетку, я стала наблюдать, как аттури облачается в начищенную до блеска аву'асу, затягивая каждый ремешок, коими прикреплялась металлическая защита на статное тело самца. И от чего-то в этот момент на меня нахлынула внезапная грусть, а внутри образовалась пустота, будто меня бросили, оставили на произвол судьбы. Хотя я знала, что это не так. Почему-то я не радовалась тому, что на время буду предоставлена сама себе, что смогу беспрепятственно навещать Манулу, не боясь пристального взгляда Шикло.       — И ты так просто оставишь меня, дав хоть и маленькую, но свободу? — печально промолвила я, когда Хулт'ах уже полностью облачился в доспехи, а теперь распределял клинки и метательные диски в сложенном виде по маленьким карманам на кожаном ремне, пересекающем его мощную грудь. Два меча с изогнутыми концами, похожие на те, с которыми мы упражнялись во время спарринга, легли в ножны за спиной, лишь искусно переплетённые рукоятки выглядывали по бокам. Оглядев себя, смуглый повернулся ко мне и плотно прижал бивни к клыкам. С полминуты он стоял и пристально разглядывал меня, тихо урча и перебирая когтями трофейное ожерелье, словно о чём-то размышляя. Но спустя мгновение Хулт'ах подошёл и потянул меня за запястье, заставив встать к нему вплотную.       — Хирон будет присматривать за тобой, — низким тембром проговорил он, и опять мурашки побежали по спине от его голоса. — Я надеюсь, что ты не сбежишь во время моего отсутствия, — снова тихо произнёс самец, наклонившись к самому уху и коснувшись бивнями лица, вызывая волну волнения и растерянности. — Иначе я всё равно отыщу тебя, где бы ты не находилась, и оторву голову! — переменившись в лице, пригрозил смуглый и резко прижал к себе, проводя когтями по спине, от чего я ошеломлённо взвизгнула, упёршись ладонями в грудь самца.       Слыша его мерное урчание над ухом, и чувствуя, как он вдыхает мой запах, я впала в забвение. Малая доля страха поднялась откуда-то из глубины подсознания от того, что не имела представления, какие действия предпримет аттури в следующий момент. Но спустя минуту ничего более не произошло. Хищник отпрянул от меня, а затем надел последний атрибут защиты, в виде треугольной маски с налегающими друг на друга пластинами в области жвал, после чего развернулся и покинул отсек, оставив в полном одиночестве.       Успокоив колотящееся внутри сердце, я села на кушетку, ощущая, как внезапная печаль заволокла рассудок, превращая бег мыслей и воспоминаний минувшего дня в острые иглы, пронзившие виски, вызывающие острую боль и тяжесть. Закрыв глаза, я оперлась головой на ладони, склонившись к полу, и стала копошиться в ворохе чувств, что охватывали меня в эти секунды. Ошеломление, удивление, грусть, тоска, непонимание и пустота. Я до сих пор не могла поверить в то, что на некоторое время буду предоставлена сама себе на корабле, принадлежащем аттурианцам. А вдруг что-то случиться или кто-то захочет напасть на меня? Что делать в этой ситуации? И в тот же момент я призналась себе в том, что целиком и полностью всё время рассчитывала на защиту смуглого самца, с которым свела меня судьба.       Сейчас мне оставалось только заниматься самобичеванием. Корить себя за то, что всё-таки доверилась этому аттури, сама того не замечая. Теперь не сбежать без явного чувства вины, потому что дала обещание. Да и он вдруг резко изменился по отношению ко мне. С чего так? Даже не знаю. И что теперь прикажете делать? Некую свободу я получила, но как ей воспользоваться? Наверное, стоит провести время с Манулой, ведь я так давно не видела её. А может ещё помочь чем-нибудь Хирону, он же стал моим временным надсмотрщиком. Хотя это всё-таки хорошая возможность совершить побег. Да только дадут воплотить эту задумку в жизнь находящиеся на Атолле аттурианцы? Они могут поймать и без суда и следствия просто избавиться от какой-то яутки, а Хулт'аху рассказать по возвращению, что я оказалась неверной и позлорадствовала над его доверием. Нет. Так не пойдёт… О, Великий Кетану! Что мне делать?       От бессилия, что-либо предпринять, я простонала и рухнула на кушетку. А может оно и к лучшему, что осталась одна? Пролежав в таком положении не менее получаса, разбираясь со своими мыслями, я пыталась уснуть, да только сон не хотел настигать меня. Уже зарычав от негодования, я резко поднялась и решила отправиться к Хирону. Он наверняка до сих пор в медотсеке. И я не ошиблась, когда зашла туда и увидела лекаря. Тот в свою очередь взглянул на меня и попросил подойти.       — Хулт'ах сказал, чтобы я присмотрел за тобой во время его отсутствия, — проговорил он, и я уселась на стол возле него, глубоко вздохнув. — Что ты думаешь предпринять в этот период?       — Хочу провести всё это время с Манулой, — ответила я, смотря перед собой.       — Это та беременная самка Бакууба? — поинтересовался Хирон и смешал две жидкости в одной колбе, наблюдая за реакцией.       — Ты знаешь её? — удивилась я и посмотрела на хищника.       — Я же лекарь, — выдал серый аттурианец и тихо проурчал. — Поэтому буду следить за тем, как протекает её беременность. А ты можешь мне помочь в этом.       — Без проблем, — улыбнулась, наконец, я, сразу приняв во внимание тот факт, что явно скучать с этим аттурианцем не придётся.

***

      Дни снова пролетали вереницей событий. Но уже более радостнее, так как я постоянно общалась с Манулой. Прошла почти неделя, а может и больше. Просто я потеряла счёт времени. Я снова смеялась с прибауток Хирона, когда мы вместе совершенствовали эликсир для быстрого заживления ран. Вот и наклонности учёных. Я успела заметить, что Хирон до мозга костей принадлежит к этой касте. И не такой уж он и враждебный аттури, как обычно нам утверждали предки. Хирон постоянно рассказывал мне историю аттурианцев, порой проскальзывали события стычек с яутами. Он поделился со мной тем, что абсолютно не понимает мою расу. Для него яуты, словно загипнотизированные, следующие только по одним законам. Как он сказал однажды:       — «Вы, будто Каинде, подчиняющиеся только воле одного главенства, в их случае – матке, в вашем – Кодексу Чести. Вы слепо следуете по одному и тому же пути, не глядя по сторонам и не видя, сколько возможностей может вам предоставить целая Вселенная».       Он не понимал, почему яуты так яро следуют этим правилам, хотя некоторые из них (правила), по его мнению, абсурдны до безумия. Он признался, что досконально знает каждый закон нашей расы, культуру. Ведь он учёный, и его интересуют любые знания. Даже однажды у него ни с того ни с сего вдруг появилась идея сравнить мой твей с его, исследовать отличия аттури от яутов, если таковые найдутся. Испытывая некое любопытство, я согласилась дать образец своего твея, после чего лекарь вместе со мной стал проверять реакцию антител на разные возбудители вирусов, записывая данные в свой персональный компьютер на левой руке. А затем его просто понесло. Вслед за моим твеем пошло исследование частичек кожи, ногтей, рефлексов, осязания, обоняния. Даже дошло до того, что он нагло попросил дать образец яйцеклетки, после чего я пришла в полный шок, твёрдо заявив, что не собираюсь выполнять данное требование, а затем улизнула к Мануле.       Впоследствии, после того, как я рассказала о безумных затеях лекаря подруге, та схватилась за живот и стала дико смеяться. А как было обидно мне! Сама того не осознавая, я самолично дала согласие на изучение своего организма. Вот же я квей. Вот и выявились настоящие намерения вроде безобидного на вид учёного аттури. Опять меня обвели вокруг пальца. Хитрожопое племя аттури.       Но потом стало действительно тяжко, ибо Хирон был гоним своей последней идеей и просто преследовал меня. Пришлось даже просить помощи у Бакууба, чтобы тот хоть чуть остудил его пыл. И на время это помогло.       — Да дай ты ему желанное! — однажды заявила мне Манула, повергнув в шок. — И он сразу отстанет от тебя.       — И ты туда же, — иронично фыркнула я, удивляясь с подруги. — Ещё чего! Не собираюсь перед озабоченным самцом расставлять ноги и сверкать своими интимными местами.       — А как же Хулт'ах? — вскинула бровь Манула и ехидно улыбнулась. — Перед ним ты же сверкала?       — Опять твои извращённые замашки, — пробубнила я недовольно, вперив взгляд в подругу. — Между нами ничего не было, если ты об этом. И никогда не будет!       — То же самое ты говорила и про Но-Кхана, — снова съехидничала она и подалась вперёд.       — Не надо бередить старую рану. Прошу, — опечалилась я после того, как услышала имя Рла, и Манула тотчас извинилась, прикусив язык за своё безрассудство. — С Но-Кханом было другое, — горестно вздохнула я и бухнулась на ложе подруги.       — А чем отличается твой Шикло? — не отставала со своими допытываниями подруга, последовав моему примеру и улёгшись рядом. — Он тоже очень статный и сильный воин. Тем более является Первым помощником Вожака! — Последние три слова Манула сказала с наигранным выражением, как бы подчёркивая их значимость. — Тебе вообще везёт на таких самцов, — вдруг подорвалась она и оперлась на локоть, смотря на меня.       — В каком смысле? — не поняла я и вопросительно подняла бровь.       — В таком, что Но-Кхан был Вождём, Хулт'ах – правая рука Лидера. И почему ты ещё Элдера из Совета Старейшин не охмурила?       После таких слов я чуть не умерла от смеха. Вот же обезбашенная извращенка! О чём она вообще думает? Сколько я её помню, она всегда подбивала меня на безрассудные поступки. Постоянно вгоняла в краску, а там и в неприятности.       — Не смей подначивать меня на какую-то аферу с аттури! — заявила я, стоило отдышаться от неудержимого хохота.       — А я и не думала, — как ни в чём не бывало пролепетала та, состроив из себя самую невинную самку с чистыми помыслами. — Просто тебе надо жить дальше, Эврид! Продолжать свой род, как это и предписано судьбой.       — А с чего ты решила, что я хочу этого? — нахмурилась я после такого высказывания. — Да и в любом случае это невозможно. Я бесплодна! Забыла?       — Как раз попроси Хирона помочь тебе с этим недугом! — воскликнула Манула, сверкая энтузиазмом в глазах. — Мне же он помог. При том ещё за очень короткий срок. Учитывая, что лекари яутов утверждали наперебой, что это невозможно.       — И не подумаю, — фыркнула я и решила слинять к себе в отсек, а то чую недалеко до гнева, который может в одночасье проснуться из-за предрассудков подруги и обрушиться на её голову водопадом «вежливых» слов.       Идя в заданном направлении, я обдумывала слова Манулы и бурчала под нос о том, что она явно умом тронулась из-за своей беременности. Ещё чего! Да ни за какие побрякушки и трофеи не соглашусь родить от аттури! Я не хочу быть предательницей. Хотя, я уже давно таковой являюсь, учитывая, что нахожусь рядом с представителями вражеской расы. А для тех, кто в Совете яутов, такой факт уже целиком и полностью приравнивает меня к званию «Отступника» и «Плохой крови». Получается, даже если я смогу вырваться из плена, найти Йейинде, всё равно не смогу безнаказанно вернуться на свою планету? Да. Хирон оказался прав насчёт того, что в нашем Кодексе есть действительно абсурдные законы. А что тогда прикажете делать? Быть одиночкой? Скитаться из одного уголка Вселенной в другой? Не вижу в этом смысла. Ладно, если бы я была ярым Охотником, который гоним великой идеей собрать самые лучшие и редкие трофеи, чтобы заслужить огромное уважение в глазах сородичей. А что делать мне – простой яутке, застрявшей в плену у аттури? Мозги аж кипят от таких размышлений. Наверное, стоит отвлечься и размяться в кехрите. Ведь именно так я отвлекалась от тяжёлых дум, когда сражалась с Хулт'ахом. Смуглёныш… Если признаться честно, мне даже как-то скучно без него. Где он сейчас? Что творит? В какой уголок Галактики занесло его?

***

      Одинокий челнок, отдалённо напоминающий птицу с далёкой планеты Земля, служащей домом для глуповатой расы уманов, рассекал пространство космоса, усыпанное мириадами звёзд, мчась по заданному пути к охотничьим угодьям суперхищников, не знающих пределов в своих изощрённых умах, убивающих всё на своём пути, что имеет ценность в виде трофея. Судно из высокопрочных металлов, оборудованное по последним инновациям учёных, беззвучно перемещалось, направляясь к далёким планетам Галактики. Мужественный смуглый аттури с уверенностью в багровых глазах выстукивал курс чёрными когтями, сверяясь с картами на голограмме панели управления челноком. Его задачей было выполнить приказ своего Лидера. А именно – исполнить роль разведчика, разузнав планы берсеркеров, раздобыть сведения об их технологиях, оружии и количестве воинов. При этом сделать это надо абсолютно незамеченным объектами исследования. Иначе миссия будет провалена, после чего он заслужит только наказание от своего уважаемого Вожака. Если же ему удастся выполнить все требования и завершить задание – награда не заставит себя ждать.       Вот уже на голограмме отчётливо выявилась приближающаяся планета, показавшись в визоре маски в виде ярко-зелёного круга с обозначенными на нём границами суши и воды. Пронеслись вычисления, расстояние до поверхности, температура и влажность воздуха, скорость ветра. Когда же челнок стал входить в слои атмосферы, аттури незамедлительно ввёл необходимые настройки, нужные при приземлении. Судно было направлено в самую густую чащу джунглей, которые царствовали на этой планете, протянув свои зелёные конечности почти по всей поверхности, исключая горную местность, впадины и реки, что разделяли только им присущим образом всё это буйство растительности.       Только судно совершило состыковку с поверхностью, как на голограмме, в виде красных точек, выявились места, где обитали хозяева этих угодий, а также другие представители местной фауны. Изучив все данные, аттурианец ввёл их на свой портативный компьютер, встроенный в панель на левом наручи. Как только все подготовки были завершены, и оружие встало на свои места, Хулт'ах опустил трап и вступил на поверхность планеты, сразу сканируя во всех визорах округу. И в ту же секунду, словно по велению телепатического сигнала хозяина, судно исчезло под камуфляжем. Лишь его очертания можно было разглядеть, если хорошо постараться и напрячь зрение. Отсюда и берёт начало задание разведчика, что уже спешил скрыться в зарослях джунглей, оставив позади челнок, который не отражался даже в водах огромного озера, что разлилось синей гладью, отражая небо и спутники планеты.       Хулт'ах медленным шагом продвигался вперёд, неустанно сканируя всё на своём пути, чтобы не упустить ни единого движения кустарников, ни одного звука местных крылатых созданий, что иногда испуганно взлетали и уносились вдаль. Две плазменные пушки на обоих плечах уже давно введены в состояние немедленного реагирования, на случай, если попадётся хищный представитель этих джунглей и захочет испытать счастье одолеть Охотника, чьё тело и дух подкованы смелостью, ловкостью и хитростью после неисчислимого количества сражений и поединков с самыми опасными существами Галактики. Об этом могут рассказать шрамы на его смуглой коже в коричневую крапинку, выделяющиеся белесыми полосками. Каждый из них хранит свою историю о той или иной битве. Даже дня не хватит, чтобы поведать о них кому-то. Многие были получены во время поединков с собратьями, возымевшими смелость вызвать его на бой. Да только они претерпевали поражение за поражением, лишаясь не только чести, но жвал и конечностей. А сколько трофеев увенчивает его стену почёта, скрытую в отдалённом отсеке Атолла на жилом ярусе, двери которого закрыты на несколько секретных кодов, известных только одному аттури, что продвигается сейчас по непролазным зарослям охотничьих угодий берсеркеров. Ни одна система взлома не сможет справиться с таким зашифрованным алгоритмом секретных кодов. А всё дело в том, что когда-то Хулт'ах с головой ушёл в науку создания тех самых алгоритмов. И это возымело свой успех.       Где-то в нескольких метрах снова взлетело крылатое существо, и аттури резко повернулся на источник звука, взметнув валарами, что хором брякнули золотыми унтарами. То сжимая, то разжимая кулаки, он фыркнул и продолжил движение, стараясь ступать по земле очень тихо и беззвучно, как это положено для опытного воина. Через некоторое время в двадцати метрах среди кустов промелькнули очертания высоких хищников, и послышался их рычащий грубоватый говор между собой. Сразу заметив их, Хулт'ах незамедлительно запрыгнул на дерево и всмотрелся вдаль. Как потом выяснилось, впереди было трое берсеркеров и, судя по диалогу, они кого-то искали. Один из них управлял двумя йк-бак, которых он спустил с поводков, приказав загнать жертву. Этих суперхищников аттури ненавидел каждой частицей своего тела. Твей, будто по щелчку, вскипал в жилах, стоило увидеть этих кровожадных и беспощадных убийц, почувствовать их мерзкий запах, услышать гортанную речь. Но Страж давно научился сдерживать эти эмоции, следуя правилу, которое он запомнил на всю жизнь: «Всегда сохраняй разум холодным и беспристрастным, а сердце горячим».       Вот один что-то рыкнул другим и они ринулись куда-то, пробираясь сквозь дремучие заросли. Аттури молниеносно среагировал и последовал за ними, держась на приличном расстоянии, чтобы берсеркеры ненароком не заметили его. Спустя время в визоре маски показалась ещё одна фигура, намного меньше хозяев планеты. Но некий незнакомец явно принадлежал к расе науду. Возле него высветились йк-бак, намеревавшиеся разорвать свою жертву на куски, да только всё было тщетно, и они напарывались на смертоносные ки'чти-па хищника, которыми он отбивался, ловко уворачиваясь и уходя от атак. В тот момент, когда слюнявые твари бездыханно легли на землю, окропляя её своим твеем, объявились берсеркеры и окружили незнакомца. И каким ветром занесло сюда одного из яутов, который встал в боевую стойку, приготовившись к новой битве? То, что этот меньшой принадлежит именно к этому племени, даже гадать не надо. Хулт'ах перевидал их неисчислимое количество, поэтому узнает из целой толпы суперхищников. А сейчас ему остаётся только наблюдать в сторонке, чем закончиться данная дтай'к-дте. Одержит победу молодой на вид яут, или будет повержен, превратившись для убийц в очередной прекрасный трофей? Время покажет.       А тем временем борьба стала набирать свои обороты. Один из берсеркеров, коротко рыкнув, кинулся на яута с двумя клинками из обоих наручей, и тот на удивление ловко увернулся, обошёл противника и рассёк спину опрометчивого хищника, после чего «пёс» выгнулся и упал на землю. Следом сдвинулся с места второй, летя на оппонента с копьём, к нему присоединился третий, высвободив из ножен длинный меч. И тут настала самая интересная и захватывающая часть. Яут мельтешил между двумя противниками, отбивая то одну атаку, то другую. Один всё же рассёк ему живот и бедро, да только воин не предал этому ни малейшего значения, продолжая уклоняться от выпадов и наносить урон по обоим берсеркерам. Тот, что с мечом, совершил переворот, а затем в прыжке ринулся на яута, занеся оружие над головой, но меньшой молниеносно отбил атаку, при этом сумев выбить меч из рук «пса», сразу поворачиваясь к тому, что был с копьём. Этот в свою очередь вознамерился проткнуть оппонента, рыча и несясь на него на всём ходу, да только яут, словно успев предугадать его действия, мигом взметнулся вверх, ухватившись за одну из веток, а затем ударил с ноги по маске берсеркера, тем самым дезориентируя его. И пока он замешкался, яут развернулся к другому и со всего маху врезал ему кулаком в живот, а затем в морду, сбивая маску и одновременно насаживая противника на ки'чти-па. Оставшийся, уже очухавшись и увидев смерть товарища, замер, глядя на яута, что стоял в метре от него, грозно рыча и угрожая поднятым с земли мечом убиенного.       — Проваливай, с'йюит-де. Или тоже ляжешь здесь, — серьёзным тоном объявил яут, и берсеркер зарычал от негодования.       — Отродье! — рявкнул он и, мгновенно обнажив клинок из наручей, ударил по мечу, да так, что искры полетели, а лязг металла разнёсся эхом по округе.       Вмиг развернувшись, яут нанёс удар с помощью ки'чти-па, но берсеркер отскочил назад, успев уйти от атаки, а следом выпустил в противника диск. Заприметив летящий предмет, яут прогнулся в спине, и метательное оружие со свистом пролетело у него над маской. А затем последовала очередная атака «пса», намеревавшегося вспороть пузо врагу, да только клинок встретился с остриём меча, вновь выбив искры. А в следующий момент в грудь берсеркера с треском ломающихся костей вошли ки'чти-па яута. Если бы не маска на лице чёрного хищника, то можно было прочесть в его жёлтых глазах непонимание и удивление. И спустя несколько секунд невысокий воин резко вытащил свои клинки из тела поверженного врага, после чего тот обмяк и замертво упал на землю. Битва окончена. Победитель очевиден. Лишь багровый взор аттури, скрытый под маской, всё это время пристально наблюдал за каждым движением яута, оценивая его тактику боя и ловкость.       Проурчав и убедившись в том, что противник больше не встанет, молодой воин вернул ки'чти-па в пазы наручей и развернулся, чтобы уйти, да только какое-то странное предчувствие и ощущение на себе взгляда извне заставило его резко остановиться и обернуться назад, чтобы потом досконально просканировать местность на наличие ещё одних врагов. Но таковых не оказалось, лишь какое-то движение кустов возле деревьев в нескольких метрах от него сначала привлекло внимание. Простояв так с полминуты и убедившись, что всё спокойно и ему просто показалось, яут снова развернулся и стремглав побежал в только ему известном направлении. А тем временем аттури вышел из-за дерева, которое совсем недавно вдоль и поперёк сканировал воин, и ринулся в слежку, чтобы не упустить выжившего хищника.       Спустя час яут вышел к огромной равнине, где посредине величественно стоял корабль. И когда он приблизился к нему, с трапа спустился высокий коренастый берсеркер, с широких плеч которого спускалась красная мантия, развеваясь на ветру. Его кожа была чернее ночи с багровыми пятнами, валары с бордовыми кончиками ниспадали на грудь. Маска, увенчанная зубьями по краям лобной части и двумя клыками спереди в области подбородка, а левую линзу пересекают глубокие царапины, видимо полученные во время трудной битвы не на жизнь, а на смерть. На мощном торсе висело трофейное ожерелье из черепов маленьких животных, клыков и даже перьев, которые также были прикреплены к некоторым унтарам на валарах. В руках суперхищник держал огромное копьё, больше похожее на алебарду с ещё одним копьевидным наконечником с другой стороны древка. Вычурно вскинув подбородок, берсеркер остановился возле яута, что уже припал на одно колено, опустив голову, выявляя тем самым своё уважение.       — Ты изумляешь меня, отчаянный воин яутжа, — гордо проговорил статный берсеркер. — Ты снова остался победителем, завоевав ещё большее уважение в моих глазах. Не жалеешь о том, что попал в наш клан?       — Никак нет, мой Лидер, — отпарировал тотчас яут и выпрямился во весь рост, доходя им только до мощной груди суперхищника.       — Если ты будешь служить мне, станешь правой рукой и воином, на которого я могу положиться – добьёшься великих побед и уважения среди самок.       — Меня больше интересует другое, — промолвил яут, не спуская глаз с Лидера, скрытых под маской.       — И что же? — вопрошал берсеркер, наклонив в любопытстве голову набок.       — Месть тем аттури, что перебили мой клан, — свирепо прорычал яут и невольно сжал кулаки.       — Хм… — задумчиво протянул Лидер и пристально осмотрел молодое тело самца перед собой, на котором в тепловизоре отчётливо выделялись витиеватые иероглифы на левом предплечье, обозначающие имя воина на его родном языке. — Вскоре я предоставлю тебе такую возможность. Ты заслужил это. Мы нападём на самое большое судно этих учёных, воспользовавшись кораблём, который отвоевали в честном бою у аттурианцев. — После этих слов он жестом указал на величественный корабль позади. — А затем заберём их оружие, тем самым присвоив его себе. Мы докажем, что сильнее любой расы науду! Подготовки к нападению уже почти завершены. Как и твоё испытание, отчаянный яут, пройденное с удивительным успехом. И отныне твоё имя Гашинд, ибо твоя ловкость и изворотливость в битве вызывают восхищение.       — Благодарю, мой Лидер, — снова уважительно опустился на колени молодой яут и склонил голову в поклоне, но в тот же момент его чуткий слух уловил внезапный хруст ветки в джунглях позади.       А тем временем Хулт'ах проклинал себя за неосторожность, проявленную в тот миг, когда он со всем вниманием вслушивался в разговор двух хищников, не заметив лежащую среди кустов веточку, которая тут же сломалась под его весом, издав отчётливый треск. Он хотел приблизиться хоть ещё на метр, да только допустил великую ошибку. Оставалось надеяться на то, что этот звук не был услышан переговаривающимися между собой берсеркером и яутом. И после того, как суперхищник снова заговорил, Страж вздохнул с облегчением. Значит, не услышали, и он остался незамеченным.       — Встань, Гашинд. И следуй за мной на корабль, — приказал берсеркер и развернулся к нему спиной, направившись в сторону судна.       Однако яут не спешил идти за своим Лидером. Поднявшись, он стал прислушиваться, улавливая каждое шуршание листьев на деревьях, дуновение ветра, шаги берсеркера и своё собственное дыхание. Вроде такое спокойствие, царившее вокруг, не могло вызвать и единого подозрения, да только нутро молодого воина просто кричало о том, что кто-то всё же скрывается в непролазных зарослях джунглей. Дав телепатическую команду увеличить чувствительность динамиков в маске, Гашинд закрыл глаза и снова вслушался в окружающие звуки. Вот где-то в десяти метрах слева проскользнул какой-то грызун, тихо пискнув и нырнув в норку. Это не осталось без внимания чуткого яута. Гулкие шаги берсеркера вибрацией отражались по земле. Воин отчётливо слышал его сердцебиение и дыхание, как и своё, но в ту же секунду выявилось третье биение сердца, более приглушённое где-то за спиной, прямо в джунглях. А затем, как гром среди ясного неба, раздался громогласный голос Лидера, увеличенный динамиками в десятки раз, чуть не оглушивший яута.       — Ты идёшь? — спросил недовольно берсеркер, обернувшись и обнаружив молодого воина на том же месте.       — Кажется, за мной был хвост, Лидер, — переключив на нормальный режим динамики, неожиданно заявил яут, и суперхищник напрягся, завертев головой в разные стороны, исследуя округу…