Турнир в проклятом городе

Ночь опустилась на Сайлент Хилл. Не та тихая, уютная ночь, к которой Лили привыкла в поместье Рошефор. Там ночь пахла цветами и старым деревом. Там за окнами стрекотали сверчки, а слуги бесшумно скользили по коридорам. Здесь ночь пахла пеплом и сыростью. Лили лежала на кровати, уставившись в потолок. Она не спала. Не могла. И дело было не только в тревоге — хотя и в ней тоже. Кровать была отвратительной. Пружины впивались в спину. Простыня кололась, пахла чужим стиральным порошком — дешёвым, едким. Подушка напоминала мешок с камнями. Лили перевернулась на бок, потом на живот, потом снова на спину. — Невозможно, — прошептала она в темноту. — Просто невозможно. Она привыкла к мягким перинам и шёлковому белью. К номерам в пятизвёздочных отелях, где горничные улыбаются и приносят шоколад на подушке. А здесь — ржавая вода из крана, ободранные обои и этот запах. Сладковатый, тошнотворный. Лили села на кровати. Посмотрела на Аску. Та спала на соседней койке, свернувшись калачиком, и даже не шевелилась. Дыхание ровное, глубокое. Аска могла уснуть где угодно — хоть в окопе, хоть в гостиничном холле на полу. — Везучая, — буркнула Лили. Она знала, что не уснёт. Совсем. В этой комнате. На этой кровати. В этом городе. «Надо выйти. Хоть на минуту. Просто подышать». Она тихо встала, накинула лёгкую куртку поверх пижамы. Аска даже не пошевелилась. — Выхожу, — сказала Лили шёпотом. Ответа не последовало. «И плевать». Лили выскользнула из гостиницы через чёрный ход. Дверь жалобно скрипнула, но Лили уже ничего не волновало. Она хотела одного — глотнуть свежего воздуха, чтобы выветрить из лёгких эту гостиничную сырость. Снаружи ночь была… странной. Туман почти рассеялся. Не полностью, но стал заметно тоньше, прозрачнее. Лили могла разглядеть дальний конец улицы — раньше она не видела и собственных вытянутых рук. Луна пряталась за облаками, но даже этого скудного света хватало, чтобы город выглядел ещё хуже, чем днём. Сайлент Хилл в темноте казался не просто заброшенным. Он казался мёртвым. Дома стояли с пустыми глазницами окон. Машины на улицах — разбитые, ржавые, словно их разбомбили годы назад и так и оставили. Асфальт потрескался, кое-где из трещин пробивалась жёсткая, серая трава. — Кошмар, — выдохнула Лили. — Настоящий кошмар. Идиоты эти бойцы. Идиот Джин. Идиотка я, что согласилась. Она прошла вперёд, не отходя далеко от гостиницы. Держалась на виду. Вдоль стен. Чтобы в случае чего — сразу назад. И тут, на перекрёстке, ей показалось движение. Слева. Метрах в тридцати. Лили замерла. Вгляделась. Чья-то тень скользнула за угол и исчезла. Не быстрая, не резкая. Медленная. Какая-то… неуклюжая. «Монстры? — подумала Лили. — Бред. Не бывает монстров». Но ноги уже сами остановились. — Эй! — крикнула она. — Кто там? Никто не ответил. Лили почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она не была трусихой. Она дралась на турнире, она ломала кости и получала удары. Но здесь… здесь было иначе. Здесь не было правил. — Плевать, — сказала она громко, чтобы придать себе уверенности. — Плевать на всё. Она сделала несколько шагов в сторону перекрёстка, но тень не вернулась. Ни звука. Ни движения. Лили уже собралась повернуть обратно, когда заметила девочку. Та стояла прямо посреди улицы. Маленькая, худая. В грязном белом платье, которое когда-то, наверное, было красивым. Волосы — тёмные, спутанные, падают на лицо. Лили вздрогнула. — Ты… — начала она. — Ты кто такая? Какого чёрта ты здесь делаешь в такой час? Девочка молчала. — Проваливай! — рявкнула Лили. — Иди домой, или я… Девочка всхлипнула. Тихо. Жалобно. А потом заплакала по-настоящему. Слёзы покатились по грязным щекам, плечи затряслись. Лили растерялась. «Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт». Она не любила детей. Они её раздражали. Но даже у Лили Рошефор была какая-то грань. Орать на плачущего ребёнка… это уже слишком. — Ладно, — буркнула Лили, делая шаг вперёд. — Ладно, не плачь. Я не хотела… ну, в общем, извини. Она подошла ближе. Совсем близко. Девочка подняла голову. И Лили увидела её глаза. Чёрные. Пустые. Без зрачков, без блеска. Две дыры в лице. — Что за… — выдохнула Лили. Девочка перестала плакать в ту же секунду. Лицо стало каменным. А потом она развернулась и побежала. Быстро. Слишком быстро для ребёнка. — Стоять! — крикнула Лили. И бросилась за ней. Девочка свернула за угол. Лили — за ней. Ещё поворот. Ещё. Ноги Лили стучали по асфальту, дыхание сбивалось. Она была спортсменкой, но не бегуньей. А девочка двигалась как призрак — бесшумно, плавно, словно её не касались законы физики. — Стой, я сказала! — крикнула Лили, уже понимая, что это бессмысленно. Девочка нырнула в тёмный проулок между двумя заброшенными домами. Лили влетела следом — и замерла. Проулок был пуст. Ни девочки. Ни следов. Только мусорные баки, ржавая решётка и глухая стена в конце. — Куда… — Лили обернулась. — Куда ты делась?! Тишина. Лили выругалась. Долго и витиевато. На французском, на английском и на нескольких языках, которые она выучила специально для таких случаев. — Лучше бы я за ней не пошла, — сказала она себе. — Лучше бы просто вернулась в гостиницу. Она развернулась, чтобы уйти. И в этот момент что-то налетело на неё сзади. Лили не успела даже вскрикнуть. Чья-то рука — грубая, сильная — схватила её за волосы и рванула назад. Вторая рука одновременно натянула что-то на голову. Пакет. Пластик прилип к губам, к ноздрям. Стало трудно дышать. Лили забилась, заколотила кулаками по воздуху. Она была бойцом. Она умела бить. Но в темноте, с пакетом на голове, задыхаясь от собственного крика, она промахивалась. Она ударила раз. Другой. В третий раз её руку перехватили. — Пусти! — заорала Лили, но звук утонул в пластике. — Пусти, тварь! Ей не ответили. Сильный удар по затылку. Мир вспыхнул белым — и погас. Тело обмякло. Ноги подкосились. Лили упала на холодный асфальт, даже не почувствовав боли. Последнее, что она осознала — чьи-то шаги. Удаляющиеся. А потом — ничего. Только тьма. Гостиница. Комната Лили и Аски Аска спала. Она не слышала, как открылась дверь. Не слышала шагов Лили. Не слышала скрипа чёрного хода. Она проснулась только под утро, когда в окно начал пробиваться бледный, серый рассвет. — Лили? — сонно позвала Аска. Тишина. Она повернула голову. Кровать Лили была пуста. Простыня смята. Куртки на стуле нет. — Лили! — громче, уже с тревогой. Никто не ответил. Аска вскочила. В комнате пахло сыростью и почему-то пластиком. *** Хворанг проснулся с первым серым светом, который сочился сквозь грязное окно его номера. Он не помнил, когда видел сон в последний раз. В Сайлент Хилле снов не было. Только тяжёлая, давящая тьма, а потом — резкое пробуждение, будто кто-то щёлкал выключателем у него в голове. Он сел на кровати, потянулся. Хрустнули позвонки. Вода в гостинице была. Ржавая, холодная, с металлическим привкусом, но — вода. Хворанг умылся, провёл мокрыми пальцами по волосам, пригладил их. В зеркале отражалось уставшее лицо с мешками под глазами. «Выгляжу как после недельной попойки», — подумал он. — «А ведь даже не пил». Он натянул куртку и вышел в коридор. Там его уже ждали. Аска стояла у стены, скрестив руки на груди. Выглядела она встревоженной — брови сдвинуты, губы сжаты. — Хворанг, — позвала она. — Чего? — Лили пропала. Хворанг остановился. Посмотрел на Аску без особого интереса. — Пропала? — переспросил он равнодушно. — Я проснулась, а её нет. Кровать пустая. Куртки нет. Я обошла весь этаж — нигде. — Может, в туалет пошла. — Я там была. — Может, завтракать. — Хворанг пожал плечами. — Или просто гуляет. Твоя подружка любит шуметь, но она не глупая. Не выйдет одна в этот туман без причины. Аска нахмурилась. — Ты её плохо знаешь. Она импульсивная. Могла пойти куда угодно. — И что ты хочешь от меня? — голос Хворанга оставался спокойным, даже скучающим. — Чтобы я бегал по городу и искал твою капризную блондинку? У нас турнир. Джин позовёт — мы пойдём. А Лили… — он махнул рукой в сторону окна, — Лили объявится. Она из тех, кто везде суёт нос, но всегда возвращается целой. — Откуда ты знаешь? — Ниоткуда. Просто поверь. Аска помолчала. Потом кивнула, хотя в глазах осталась тревога. — Ладно, — сказала она не очень уверенно. — Но если к обеду её не будет, я начну искать сама. — Делай что хочешь. Хворанг уже собрался уходить, когда из-за угла вышел Брюс Ирвин. Он появился бесшумно, как тень. В той же форме, что и вчера. Лицо — каменное, ни эмоции. Брюс не поздоровался. Не посмотрел на Аску. Даже не кивнул Хворангу. Он просто прошёл мимо них в небольшой закуток у лестницы, где стоял старый электрический чайник. Налил воду из бутылки. Включил. Ждал. Молча. Аска покосилась на него. — Он всегда такой? — тихо спросила она. — Кто? — Ирвин. — Всегда, — ответил Хворанг. — Работа на Кадзую делает людей молчаливыми. Или наоборот — молчаливые идут работать на Кадзую. Брюс услышал. Не обернулся. Чайник закипел. Брюс залил кипяток в кружку с отколотой ручкой. Пакетик чая — дешёвый, без названия. Он не стал ждать, пока заварится. Просто вытащил пакетик через десять секунд и отпил. Поморщился. Но выпил до дна. — Хорошего утра, — сказал Хворанг с лёгкой иронией. Брюс поднял на него глаза. Секунду смотрел. Потом развернулся и ушёл в свой номер. — Приятный парень, — усмехнулся Хворанг. — Не нравится он мне, — призналась Аска. — Он не должен тебе нравиться. Он должен побеждать в боях. Или проигрывать. Какая разница. Хворанг отвернулся и пошёл к лестнице. Пол Феникс вышел на улицу затемно. Он всегда делал зарядку. Каждый день. Даже когда болел. Даже когда не спал. Даже когда находился в городе-призраке посреди тумана и пепла. Разминка. Растяжка. Отжимания от земли — три подхода по пятьдесят. Потом он решил пробежаться. — Ошибка, — сказал он себе через пять минут. Бежать в Сайлент Хилле было… неправильно. Не потому что воздух отравлен — нет, дышалось нормально. А потому что тишина становилась громче, когда ты бежал. Шаги отдавались от стен пустых домов. Сердце стучало в ушах как барабан. Пол пробежал квартал. Другой. В какой-то момент ему показалось, что за ним кто-то следит, но оглянувшись, он увидел только серую пелену. — Чёртов город, — выдохнул он, замедляясь до шага. — Чёртов, чёртов, чёртов. Он вернулся к гостинице. Весь взмокший, но довольный — организм проснулся. В холле никого не было. Только запах сырости и далёкий скрип половиц на втором этаже. К девяти утра гостиница начала просыпаться. Маршал Ло спустился вниз, хмурый и невыспавшийся. Стив Фокс вышел из номера через две двери от него — выглядел не лучше. Элеонора Клисен появилась на лестнице бесшумно, как привидение. Села в углу, сложила руки на коленях и не проронила ни слова. Сергей Драгунова уже стоял у входа, прислонившись к косяку. Он, кажется, вообще не спал. Или спал, но ему хватило двух часов. — Народ, — сказал Маршал Ло, оглядывая собравшихся. — Вы все тоже получили? Он поднял смятый лист бумаги. — Что получили? — спросил Стив. — Это. Ло протянул лист. На нём было напечатано — криво, будто на старой пишущей машинке: УЧАСТНИКИ! СБОР ЧЕРЕЗ ОДИН ЧАС. ПАРК У СТАРОЙ ЦЕРКВИ. ОПОЗДАНИЯ НЕ ПРИНИМАЮТСЯ. ДЖИН КАДЗАМА Стив прочитал вслух. Остальные замолчали. — Час, — сказал Пол, заходя в холл. — Я только что вернулся с пробежки. Мне бы душ… — Или мы успеем, или нет, — перебил Хворанг. — Джин не тот человек, который ждёт опоздавших. Аска вышла из коридора, всё ещё с тревогой на лице. — Лили не вернулась, — сказала она тихо. — Я же говорил, — ответил Хворанг. — Нагуляется — придёт. — А если нет? — Значит, она в городе. Джин позвал на сбор. Она услышит. Или кто-то передаст. Аска хотела возразить, но замолчала. Спорить с Хворангом было бесполезно. Маршал Ло посмотрел на часы. Их у него не было — телефон разрядился ещё ночью. Но он чувствовал время. — Пора, — сказал он. Участники начали выходить из гостиницы. Кто-то шёл быстро, кто-то медленно. Кто-то оглядывался по сторонам, кто-то смотрел только вперёд. Аска задержалась у порога. — Лили, — прошептала она. — Где же ты? В ответ — только туман и далёкий, едва различимый скрип качелей на детской площадке.