Рыжая...

      Вечером, лежа на своей кровати, рыжая все возвращалась и возвращалась в то мгновение. Ну как мгновение… Целовались они минут пять не меньше. И сейчас она лежала, уткнувшись в подушку, и счастливо улыбалась. Как вдруг ей пришло сообщение:       «Хей, сестренка, ты уже дома? Этот какаха из тебя не все соки выпил?» — Леша как всегда в ударе. Он сейчас на смене и вернется завтра утром. Аня поспешила ответить на сообщение:       «Да, братец, дома я. Как видишь живая. Ты как там? Никакую болячку не подхватил? А то смотри домой не пущу!»       «Я тебе дам, не пущу! Буду утром, целую!»       Откинув телефон на подушку, рыжая уснула, чтобы опять проспать… ***       — Анька, ну нельзя же так, — послышался ворчливый и обиженный знакомый голос брата. — Сейчас я злой, уставший и голодный, а ты продолжаешь нагло дрыхнуть. Она даже не проснулась!       Дверной звонок.       — Р-р-р, — зарычал старший, — кого это там еще принесло. — Пошел открывать: — А, это ты, ну, проходи. Прости за стремный вид. Я только пришел. А у рыжего существа напрочь отсутствует совесть! — крикнул Леша, чтобы «рыжее существо» услышала.       — Что? Совсем от рук отбилась? — послышался до боли знакомый голос. Аня резко распахнула глаза, что бы захлопнуть их снова. «Я сплю. Я сплю. Я сплю», — повторяла себе рыжая, как мантру.       Леша что-то проворчал и махнул в сторону двери Анькиной комнаты, которая располагалась аккурат напротив входа:       — Иди, попробуй разбудить. Может у тебя получится. Я устал с ней бороться. — Леша лениво поплелся на кухню.       Тем временем Виктор бесшумно распахнул дверь в комнату рыжей и прошел к ее кровати. Ковер полностью поглощал звуки шагов. Залюбовавшись картиной, представшей перед ним, Виктор чуть не забыл, зачем пришел. А посмотреть было на что.       Укутавшись по самый курносый носик, рыжее недоразумение спокойно посапывала. Из-под одеяла была видна лишь пятка. Розовенькая, маленькая пяточка. Виктор хихикнул и потянул за нее. Ноль реакции. Тогда он поднялся на свод стопы и, не удержавшись, пощекотал. Маленькая, чуть больше чем его ладонь стопа скрылась под одеялом. Зато открылась спина. Видно девчонка свернулась клубочком, выставив напоказ самую незащищенную часть тела, которую Виктору отчаянно захотелось пощекотать. Он часто потакал своим желаниям и от этого не удержался. Хихикнув, девушка продолжала разыгрывать спектакль «Спящая красавица», в надежде, что ее опять поцелуют, и она как в сказке очнется. Но поцелуя все не было и, пролежав так минут пять, Аня не удержалась и приоткрыла один глаз. Зря она это сделала… Белобрысый сидел на корточках прямо перед ее носом. Он смотрел на нее с хитренькой улыбочкой, отчего на его левой щеке появилась симпатичная ямочка. Но Аньке было не до этого. Едва удержавшись от визга, она испуганно отшатнулась от него на другую сторону кровати.       — Дорогая, ты мне не рада? — удивлено-обиженно ломал комедию парень. Даже нижняя губа дергаться начала, казалось, вот-вот заплачет.       — То-ор, — застонала рыжая и уткнулась носом в подушку.       — Все-таки не рада… — нахмурился белобрысый и уселся на кровать, обиженно засопев.       Задним умом девушка понимала, что парень играет, но проигнорировать такой выпад не могла. Осторожно она подползла к обиженной спине и обняла ее:       — Совсем не рада, — поддержала игру Виктора рыжая. — Даже обнимаю тебя и не радуюсь. Видишь? Как я тебе не рада, — и крепче сжала его шею, уткнувшись носом в белобрысую макушку.       Повернув голову назад, Виктор наткнулся на веселые голубые глаза. Улыбнулся и, сорвав с губ рыжей легкий поцелуй, подхватил ту за ноги и направился на кухню.       — Леха, должен признать твоя сестренка делает офигенный массаж! — вот так с порога начал нахваливать девушку белобрысый, после того, как усадил ее за стол, старший аж поперхнулся и с нескрываемым интересом глянул на друга:       — Это ж как ты уподобился такой чести?       Опершись на дверной косяк, Виктор рассказал вчерашнюю предысторию массажа.       — Мда-а, весело у вас там, — тяжело посмотрел на сестру рыжий. Поймав взгляд брата, девушка поспешила уткнуться носом в тарелку и спешно есть яичницу, усердно делая вид, что ее нет. — Ладненько, развлекайтесь дальше, а я спать пойду. Устал.       — Эй-эй, — белобрысый перехватил друга на проходе. — Я ж к тебе пришел. Я хотел…       — Не сейчас, — перебил Рыжих.       — Ладно, спать иди, — пробормотал парень после боя взглядами, — а я домой, — и повернулся на выход, идя за Лешей.       — Сестренка, хорош ангела из себя строить. Проводи парня, — как ни в чем не бывало, пошел к себе в комнату.       Рыжая выскочила из кухни и недоуменно взглянула на брата, но тот уже скрылся за дверью своей спальни.       — А мне нравятся твои ножки, — сладко шепнули на ухо и руки белобрысого опустились на талию, прижимая, Аньку к Виктору. Пискнув, девушка вспомнила, во что одета, казалось, даже кончики ушей покраснели. — Рыжая, не спи, — уже громче сказал парень. — А то я знаю массу методов, как устроить твое пробуждение.       — И как получить в лоб от старшего брата, — донеслось приглушенное из закрытой комнаты.       — Не исключено! — рассмеялся белобрысый, кусая девушку за ухо. — Ладно, рыжая, пойду я. А то твой брат четвертует меня. Спать мешаю.       Развернув девушку к себе, впился в губы требовательным поцелуем, словно выпивая ее.       Хлопнула дверь. Рыжеволосое недоразумение осталась стоять со счастливой улыбкой на лице. Парень ушел, грозно напомнив, что завтра физкультура, не забыв детально рассказать девушке, что он с ней сделает, если она вдруг решит не посетить столь важный предмет. ***       — Эх, Рыжих-Рыжих, — горько усмехнулся учитель, смотря на потуги отжаться нерадивой ученицы. — Вот чему я тебя учил? Не нарывайся и наказанной не будешь. И что мы имеем? — журил рыжую Виктор. — Вот чем тебе Белова не угодила, а? — В зале раздался гулкий звук. — Белова! — рявкнул учитель.       — Ну, Виктор Алексеевич, — залебезила обладательница внушающего бюста, который так и норовил вывалиться из топа. Блондинка лежала на мате, в очередной раз свалившись с каната, — ну, не могу я. Неужели Вам меня не жалко?       — Ужели, Белова, ужели… — как-то отстраненно высказался Виктор. — Да, только не тебя, а канат. Ты только подумай, сколько мук испытал несчастный снаряд, пока ты пыталась залезть наверх. Сюда иди, насильница несчастных канатов. Отжиматься будешь.       Блондинка округлила глаза:       — За что? Что я сделала? — Отжимания на уроках физкультуры являлась своеобразной карой за мелкие нарушения дисциплины.       — Не «За что?» Белова, а «Сколько надо отжаться, товарищ учитель?» Иди сюда, — устало произнес Виктор. Больше всего ему хотелось прийти домой и лечь в теплую постельку, отдавшись плену великого Морфея. Увы, это будет возможно лишь через пару часов. — Анька, отдых! — скомандовал белобрысый рыжеволосой. Та молча поползла к нему, несмотря на приказной тон. Не пытаясь сесть на лавку, облокотилась на нее спиной, а голову положила на ногу учителя, сидящего там же, и прикрыла глаза. Виктор, видимо, не возражал. Она не собиралась наблюдать за унижением Беловой. — Итак, сорок отжиманий и свободна. И от каната, и вообще.       Тем временем, Рыжих вспоминала, за что, собственно говоря, ей и пришлось отжиматься.       Немногим ранее…       Разливая масло перед входом в раздевалку, рыжая прокручивала в памяти случайно подслушанный разговор Виктора с Беловой. Та хотела остаться сдать зачет по канату, который безбожно провалила в прошлый раз. Учитель позволил. Дождавшись пока все уйдут, Рыжих проделывала очередную пакость. Массажное масло прекрасно скользит, на что она и рассчитывала. Белова должна была выйти из раздевалки и неудачно навернуться. Но ее опередили. Аня не ожидала, что к двери подойдет Виктор. Только и успела крикнуть, как учитель шмякнулся в лужу.       Упс!..       Покрутив головой, белобрысый наткнулся на растерянный взгляд выскочившей из-за угла рыжеволосой ученицы. Тяжело поднявшись, Виктор вперился в Рыжих тяжелым взором, таким, что она с места сдвинуться не могла. Скрестив руки на груди, он ждал пока девушка подойдет и, развернувшись, подошел к двери раздевалки. Стукнув пару раз кулаком, сказал Беловой сидеть там, пока он не разрешит выйти. Направился к уборной и вытащил оттуда швабру с тряпкой и ведро воды. Дойдя до масляной лужи, вручил инструменты рыжеволосой и молча указал на дверь. Тщательно оттерев масло, Рыжих виновато уставилась на учителя. Тот забрал оборудование и ушел, крикнув блондинке, что можно выходить. Светловолосая макушка показалась из-за двери. Окинув стоящую возле раздевалки одноклассницу презрительным взглядом, Белова отправилась в зал. Тем временем вернулся белобрысый и, вцепившись в локоть ученицы, повел в том же направлении. Подведя к лавке, отрывисто бросил:       — Пятьдесят, — и ушел переодеваться, указав блондинке на канат. Потом вернулся и сел перед лежащей в упоре рыжей.       Сейчас…       — Белова, ну, кто так делает! — прикрикнул Виктор, тем самым вырвав рыжую из воспоминаний. Она резко подняла голову и открыла глаза. Перед ней встала картина. Весьма интересная надо сказать. Белова стояла в стойке «Упор лежа». Только в несколько своей вариации: пятая точка в шортах размера на два меньше, чем положено, сейчас являлась пиком беловской стойки, отчего в меру целлюлитные ляжки неаппетитно тянули вышеупомянутые шорты. А про все остальное и говорить не хочется. Все, что могла, она уже показала.       На макушку рыжей опустилась рука:       — Выспалась? — Рыжих рассеянно кивнула. — Вот и хорошо. Теперь покажи, как надо отжиматься. Если не забыла, ты должна еще тридцать раз. Вперед!       Рыжая медленно заняла позицию. Напрягла пресс и выполнила десять раз.       — Видишь, Белова, как надо, — горделиво произнес Виктор. — Хотя, если не хочешь отжиматься, стоит вовремя сдавать нормативы и не глупить. Да, рыжая?       — Угу…       — Свободна, Белова. Ну, или можешь разделить с Рыжих ее кару. Ей всего-то двадцать раз осталось. Ты десять, она десять. И по домам. — Блонди фыркнула. — Что? Не хочешь? Ну, тогда дуй отсюда, пока я не передумал!       Блондинистая стерва поспешно ретировалась. В зале осталось двое.       — Ты как-то плохо выглядишь, — задумчиво произнес Виктор. — Не заболела ли? — Медленно подойдя, белобрысый опустил руку на лоб развалившейся на полу девушки, бездумно смотрящей в потолок. — Ты вся горишь! Брат дома? — рыжая отрицательно помотала головой.       Тяжело выдохнув, Виктор подхватил лежащую на руки и понес к маленькой комнате в углу зала. Усадив ту на стул, он ушел и вернулся с рюкзаком рыжей. Переодел футболку, взяв обе сумки, и свою, и подопечной, поднял девушку:       — Идти сможешь?       Получив отстраненный кивок, Виктор направился к выходу, придерживая рыжую под локоть. ***       Хлопнула входная дверь. Рыжих очнулась. Она стояла в незнакомой квартире, опираясь на руку Виктора. Тот отвел ее в спальню, вытащил из шкафа футболку и, кинув рыжей, коротко бросил: «Переодевайся». Вышел. На кухне загремела посуда. Засвистел чайник. Девушке уже было все равно. Свернувшись калачиком, даже переодеваться не стала, провалилась в забытье, услышав на последок чей-то тяжелый вздох.       Виктор тяжело застонал, когда увидел Аню, обхватившую коленки, мирно сопящую на его кровати. Она не то, что не переоделась. Она даже не разулась. Расшнуровав кроссовки девушки, он аккуратно стянул их. На пол полетели шорты и футболка. Не теряя ни секунды, парень натянул на девушку свою одежду и обнял. Откинув покрывало, белобрысый уложил рыжеволосую на простынь и направился к шкафу, чтобы достать одеяло. Как следует укутав девчонку, Виктор заметил, что она дрожала как осиновый лист на ветру. Поспешил достать аптечку. Сунув градусник подмышку, Виктор побежал на кухню и вернулся в комнату уже с дымящейся кружкой чая с медом и парой бутербродов на блюдце. Градусник вовремя запиликал, явив на маленький циферблатик устрашающие 39,2. Виктор растормошил рыжую, приговаривая, что надо попить и покушать, а затем выпить таблетку. Потом можно спать. Рассеянно кивнув, рыжая потянулась к теплой чашке и запихала в себя один бутерброд, и то оставила недоеденным. Выпив таблетку, провалилась в такой желанный и в тоже время неспокойный сон.       Виктор понаблюдал за девушкой пару минут. Достал телефон из кармана, посмотрел время и набрал друга.