И вспыхнули сосны смолистым огнем

Совещание продлилось еще часа полтора, в течение которых МакКеи обсуждали с Лэндри заумные научные вопросы, Вулси выяснял необходимые административные подробности, а Шеппарды так пригорюнились, что Джон даже несколько раз тоскливо посмотрел на своего двойника, получив в ответ не менее печальный взгляд. Однако и в этой реальности все процессы были конечны, и скоро великолепная четверка – Вулси извинился и ушел к себе в кабинет влачить тяжкое бремя власти – уже сидела в столовой, сосредоточенно смотрела в стаканы и чашки и иногда друг на друга. - Значит, вот так, - наконец нарушил молчание Родни. - Придется вам, дорогие гости, активно впрягаться в эту телегу. Шеппард посмотрел на МакКея, задумчиво позвякивающего ложечкой в чашке с кофе, и сказал: - Мы готовы. Вот только, продолжая в том же духе, вы не то что за месяц – за год не управитесь. Родни уныло посмотрел на него. - Вам есть что предложить? Шеппарду предложить было нечего, но после встречи с Лэндри ему вдруг очень захотелось развить бурную деятельность, и сидеть, сложа руки в ожидании приказов, он точно не собирался. Участие МакКея в поиске МНТ подразумевалось, но и Шеппарду никто не запрещал помогать. - Ни за что не поверю, что у Древних не было никакого стратегического запаса МНТ, - заявил он. - Что-то должно быть у них по этому поводу сказано, надо просто поискать получше. Судя по лицу Родни, он хотел ответить что-то очень язвительное, но МакКей стряхнул глубокую задумчивость и сказал: - Согласен с Джоном. Если вы не возражаете, я бы покопался в вашей базе данных. Свежий незамыленный взгляд и так далее. - Думаете, сможете найти там нечто революционное, что сразу решит все наши проблемы? - Родни все-таки удалось съязвить. - Я не возражаю, просто вряд ли вы что-то найдете. Но если считаете, что это принесет плоды... - ученый не договорил и гостеприимно взмахнул рукой. - Спасибо, - как ни в чем не бывало кивнул МакКей. - С вашего позволения, я начну завтра. - Пожалуйста, - сказал Родни и толкнул локтем подполковника. - Ты-то что обо всем этом думаешь? Джон вздрогнул, словно просыпаясь, обвел компанию рассеянным взглядом и вздохнул: - Не знаю. Пусть МакКей поищет. А я пока закончу свой район, там осталось две-три планеты. Хотите со мной? Шеппард не сразу понял, что Джон обращается к нему, а когда понял, очень удивился. Все-таки общее страдание обладает огромным примиряющим потенциалом, подумал он, а эти полтора часа в душном зале, под строгим взглядом генерала, в сопровождении монотонных мудреных рассуждений – чем они были, если не жестокой пыткой? Поэтому Шеппард расправил плечи, с достоинством кивнул и поблагодарил. Жизнь потихоньку налаживалась. Они посидели еще немного, разговаривая на отвлеченные темы. Гости узнали, что в городе сейчас не наберется и ста человек: ученые разъехались по домам или местам прежней работы – думать, анализировать, обрабатывать накопленный объем знаний; никто, кроме членов экспедиции и руководства проекта, результатов их трудов не увидит, во всяком случае, пока, но их это мало волновало. Джона и Родни особенно радовало, что все без исключения члены экспедиции были за возвращение Атлантиды и изо всех сил старались внести хоть какой-то вклад в общее дело. Те же, кто остался в городе – в основном военные, осуществлявшие межгалактические рейды, – фактически добровольно обрекли себя на почти полную изоляцию: с внешним миром их связывали только катера, снабжавшие город провизией и всем необходимым и в экстренных случаях бравшие на борт людей. (Родни любезно сообщил, что если гостям вздумается выбраться «на материк», для них, разумеется, будет сделано исключение.) Шеппард сначала удивился таким суровым порядкам, но потом вспомнил, что Атлантида постоянно живет в режиме маскировки, и катер, вдруг выскочивший ниоткуда посреди залива, смотрелся бы крайне странно. За беседой время пролетело быстро и настроение заметно улучшилось. Компания решила заглянуть напоследок к Вулси, сообщить о своих дальнейших телодвижениях и разойтись до завтра. Вулси как раз скорбно морщился, давая добро на все, что им придет в голову – лишь бы помогло, – когда по общему каналу сообщили, что к западному пирсу причалил катер, и через несколько минут в кабинете объявился чрезвычайно возбужденный и дрожащий от нетерпения Зеленка. Почти одновременно с этим заскрежетали Врата. Из волн вышел огромный смуглый мужчина с дредами. Родни ткнул в сторону Врат пальцем, сказал: «Ронон» и велел Зеленке набраться мужества и потерпеть, пока он приведет Ронона, чтобы не повторять одно и то же в сотый раз. Радек мужественно выдержал десять минут, понадобившиеся Родни на краткое разъяснение происходящего новоприбывшему. Еще некоторое время ушло на представление друг другу, улыбки и расшаркивание (Шеппард сразу сдался и во все глаза уставился на живого выходца из другой галактики). Вулси быстро спросил Ронона, почему он вернулся один; Ронон так же быстро ответил, что Тейла решила еще немного побыть с семьей; Шеппарду и МакКею пообещали рассказать подробности позже, и в конце концов все расселись и гости еще раз терпеливо изложили суть дела. Зеленка жадно ловил каждое слово, блестя глазами и кусая губы, и по окончании рассказа по меньшей мере полчаса не желал замечать присутствия в комнате кого-то, кроме МакКея и Родни, засыпая их вопросами. Абориген Пегаса воспринял рассказ спокойно, чтобы не сказать равнодушно, и Шеппарду на секунду показалось, что богатырь даже не пытался что-то понять. Высказывать свое предположение вслух он благоразумно не стал, с огромной симпатией отнесясь к заявлению Ронона, что пусть ему как обычно скажут, что делать, и он все сделает. - Пока сказать нечего, - вздохнул Родни. - Завтра начнем копать базу данных, может, что-нибудь найдем. - Что вы намерены найти? - скептически поднял брови Зеленка. - Мы пять лет ее копаем. - Мы – пять, - огрызнулся Родни, - а МакКей первый раз ее увидит. Кто знает, может, у нас с ними данные вообще не совпадают. - Ладно, не кипятись, - примирительно сказал чех. - Все равно лучше идей нет. А как у вас, подполковник? Джон, как раз собравшийся зевнуть, дернул плечом и сел прямо. - Да никак, - отчаянно пробормотал он. - Почти четыре района прочесали, сколько осталось – сами знаете. Жизни не хватит. Зеленка потер подбородок. - Да, - протянул он, - печально. - Не то слово, - подал голос Вулси. - Тут только что был Лэндри. У нас месяц на все про все, доктор. - Месяц?! - Зеленка широко распахнул глаза. - Вот так номер... Все подавленно замолчали, даже невозмутимый Ронон нахмурился и опустил голову. Родни встал, подошел к двери и оперся о косяк, глядя в зал. Шеппард покачивал ногой и крутил в голове сложившуюся ситуацию. Грубо говоря, за три недели они прочесали четыре района. Судя по отсутствию энтузиазма у Зеленки, это скорее плохо, чем хорошо. Шеппард обвел взглядом собеседников и остановился на МакКее. Ученый сидел, подавшись вперед и сложив руки на столе перед собой, задумчиво глядя в стол. Шеппард вдруг понял, что ему очень нравится это рассеянно-внимательное выражение лица МакКея: если не знать, что МакКей – гениальный ученый, в такие моменты он мог показаться человеком крайне легкомысленным и даже пустым. Но Шеппард-то знал, какие сложные мыслительные процессы скрываются за полусонным взглядом, и это сочетание делало лицо канадца странно завораживающим. Унылое оцепенение неохотно начало рассеиваться, когда снова ожили Врата и Родни сказал: - Ну вот, команда почти в сборе. Все встрепенулись, повернулись и посмотрели сквозь прозрачную стену. Из голубой завесы выступила группа людей, тащивших объемные чемоданы; двое катили перед собой громоздкий агрегат с экраном, рычажками и тумблерами. Из-под бронежилетов выставлялись кусочки желтых полосок. Родни вышел из кабинета, спустился к Вратам и заговорил с медиком, стоявшим ближе всех к лестнице; за ним потянулись остальные. МакКей и Шеппард встали в сторонке, чтобы не мешать, и наблюдали, как люди осторожно опускают груз на пол, устало поводят плечами и улыбаются друг другу и встречающим. Шеппард посмотрел на МакКея и увидел отчетливо написанную у него на лице зависть, прекрасно Шеппарду понятную: этим людям было, чем заняться, было совершенно определенно и ясно, и они знали, что их действия имеют цель и принесут реальную пользу. МакКей почувствовал взгляд Шеппарда, посмотрел на него, пожал плечами и грустно улыбнулся. Последними из Врат вышли руководители группы, и Шеппарда одновременно захватили диаметрально противоположные чувства. От задорного хохолка до забавной чуть подпрыгивающей походки доктор Бекетт из этой реальность был копией того, которого знал Шеппард, и вызывал точно такое же теплое радостное чувство. И ледяное чувство неприязни и почти физического отторжения, захлестнувшее Шеппарда в следующую секунду, когда он увидел доктора Келлер, на ходу снимающую рюкзак, было абсолютно идентично тому, что он ощущал там, в своем Вегасе и позже в кафе, в своем Колорадо-Спрингс. Шеппард одернул себя, упорно повторяя, что это другой человек; он запретил себе смотреть на МакКея и даже прислушиваться к его движениям, чтобы случайно не уловить что-нибудь, что сразу разрушило бы это осознание. Другой человек. Не враг. Не соперник. Бекетт радостно пожимал руку Джону, когда его взгляд скользнул по гостям. Несколько секунд ушло на осмысление, потом взгляд вернулся, остановился, и лицо шотландца начало медленно вытягиваться. Подполковник, тщетно пытавшийся вернуть себе руку, проследил за его взглядом и довольно засмеялся. Родни уже давно ждал реакции врача и теперь откровенно наслаждался его изумлением. Бекетт, наконец отпустив Джона, повернулся к ученому. - Родни, - осторожно сказал он, - мне стоит проверить зрение или вон там стоите вы с Джоном? Или это очередная шутка Древних? Во все стороны брызжущий удовольствием Родни заявил, что ни то, ни другое, ни третье, и в общих чертах рассказал оторопевшим медикам, что случилось в их отсутствие и что будет с экспедицией в ближайшем будущем, за что Шеппард был ему несказанно благодарен. - Черт возьми, - уверенно сказал заметно впечатлившийся Бекетт, когда Родни удовлетворенно замолчал, - это определенно надо отметить, если мистер Вулси не будет против. Вулси с улыбкой покачал головой, а Родни зажегся, как лампочка. - Конечно, - сказал он и пристально посмотрел на подполковника, - собраться, например, у Джона и отметить. Ну что вы встали? Идите сюда! Призыв, относившийся к гостям, свел на нет попытку Джона опротестовать решение канадца. Шеппард все-таки не удержался, посмотрел краем глаза на МакКея, не нашел ничего особенно ужасного и подошел к врачам. Положительный заряд оказался сильнее отрицательного: радость от встречи с Бекеттом почти полностью нивелировала неудовольствие от встречи с Келлер. Шеппард крепко пожал руку Бекетту, заработал широчайшую ослепительную улыбку и почти не дрогнувшими пальцами сжал ладонь Келлер, попутно внимательнее посмотрев на нее. Внешне она выглядела точно так же, как ее двойник из его реальности, но было в ней что-то неуверенное, боязливое; не было жесткого стержня, который сразу ощущался в той Келлер. Другой человек, уже увереннее сказал себе Шеппард и даже смог дружелюбно ей улыбнуться. МакКей тоже держался молодцом, мягко улыбался и кивал остальным членам медгруппы. - Значит, так, - сказал Бекетт, когда приветственный церемониал подошел к концу. - Сейчас мы отчитываемся, приводим себя в порядок, а часов... - он поддернул рукав и посмотрел на циферблат, - в восемь собираемся у Джона. - Ага, - подтвердил Родни. - Сверим часы! Отлично. До восьми все свободны. Группа незаметно распалась и разбрелась отчитываться, приводить себя в порядок и доделывать дневные дела. МакКей и Шеппард остались одни, переглянулись и тихонько засмеялись. - Карсон, - сказал МакКей, когда они вышли из зала и направили стопы в свой сектор, - везде и всегда Карсон. Шеппард молча кивнул. - Если бы не Джон, нам пришлось бы очень плохо, - сказал МакКей, и внутри у Шеппарда что-то сильно дернулось и скрутилось, как будто сердце и желудок поменялись местами. Время подходило к полуночи. Уже ушел Лорн, выяснив, что МакКей знает его в своей реальности, но там он входит в ЗВ-1, извинившись и сказав, что завтра рано вставать. Уже вдоволь позубоскалили насчет Вулси, который, разумеется, вежливо отказался участвовать в этом панибратстве, и перемыли все кости начальству. Уже давно все были на «ты», уже выпили за не доживших до этого знаменательного момента друзей, уже были рассказаны все самые страшные и смешные случаи из обеих реальностей; долго молчали после рассказа о Майкле и обо всем, что с ним связано, пока Бекетт не встряхнулся и не вспомнил, как он на грани истерики тащил Атлантиду к Земле. Джон сидел рядом с Шеппардом и не проявлял агрессии; наоборот, начисто забыв свою сухую, неприступную манеру держаться, гоготал над чьей-нибудь очередной остротой наравне со всеми. Пиво, которое знакомый водитель катера контрабандой доставлял Джону, было холодное и вкусное, и Шеппард, блаженствуя, сидел на толстом белом ковре с длинным ворсом и рассеянно слушал, как МакКей в красках расписывает свои переживания насчет рейфа и его передатчика. А потом ученый взял и обронил эту фразу, от которой мгновенно рассеялся уютный туман у Шеппарда в голове. Он посмотрел на МакКея. Ученый мельком глянул на него и улыбнулся. В иерархии нелюбимых душевных ощущений Шеппарда беспомощность безраздельно занимала первое место. Он терпеть не мог сомневаться, работать с людьми, считающими себя умнее всех, а его – самым ничтожным существом в мире, но чувствовать собственную беспомощность он просто ненавидел. Шеппард мрачно уставился в свою бутылку. Таким уязвимым он не чувствовал себя очень давно; внутри уже не так ломило и ныло, но что-то все еще мелко дрожало, консервируя воспоминание о простой похвале с таким неожиданным и сильным действием. И хотелось, чтобы эта дрожь не утихала, хотя это было уж совсем необъяснимо. Шеппард снова поднял глаза на ученого и замер. За тяжкими раздумьями он не заметил, когда и как разговор перешел на проблемы личной жизни участников экспедиции. Кажется, кто-то настолько осмелел, что сделал какое-то замечание насчет Ронона и некой Амелии. Немедленной кровавой расправы не последовало, и тема была подхвачена и развита. Родни, посмеиваясь, спросил Келлер, не жалеет ли она, что упустила такого жениха, как он, она отшутилась, а Шеппарда опять слегка затошнило от плохого предчувствия. МакКей заинтересованно смотрел на своего двойника. - Любопытно, - сказал он. - А у нас все получилось. Вернее, почти получилось. Хотя, пожалуй, совсем не получилось. Так что, Дженнифер, правильно делаешь, что не жалеешь. Джон шевельнулся, как показалось Шеппарду, чуть беспокойно, но Родни оживился и выдал целую очередь не самых скромных вопросов, на которые МакКей, тем не менее, отвечал так охотно, что Шеппард начал надеяться, что ученый прошел стадию острых страданий и постепенно примирился с разрывом. А потом посмотрел на МакКея, и надежда сложила крылышки и рухнула на землю бесформенным комком. Похоже, никто ничего не замечал, кроме Шеппарда, да и он не заметил бы, если бы не смотрел на МакКея так внимательно и не знал, чего ждать и искать. Этот МакКей заметно отличался от того, который вышел из Врат вчера и знакомился с вновь прибывшими сегодня. Он смеялся, весело блестел глазами и говорил, говорил без умолку, и все живо и тепло реагировали на эту перемену. А Шеппарду все это активно не нравилось. Он видел, как временами – всего на сотую долю секунды – кривится лицо ученого, чувствовал, что его веселье граничит с истерикой, замечал, что он заставляет себя смотреть на Келлер, хотя ему совсем этого не хочется. Родни вдруг встал, убежал куда-то, вернулся, раздал всем по бутылке и строго заявил, что это последняя и пора закругляться: завтра денек будет еще тот. Шеппард на автомате отвернул золотую крышечку и опрокинул в себя полбутылки. Очень хотелось напиться до чертиков и сотворить что-нибудь чрезвычайно непотребное, чтобы его немедленно отправили домой и никогда больше о нем не вспоминали, или на худой конец разорвать все намечающиеся ниточки дружеских отношений, уйти к себе и впредь действовать исключительно в строгих рамках необходимости и субординации. Иначе день ото дня будет расти риск, что скорее рано, чем поздно доктору Келлер придется выслушать все, что он о ней думает, и это будет очень неприятно всем. Наконец последние капли были выпиты, и все начали подниматься с пола и вылезать из кресел. Удивляясь самому себе, Шеппард нашел силы дружески попрощаться, даже отметил, что Джон пожал ему руку по-настоящему, а не брезгливо скользнул кончиками пальцев по ладони. Прогресс, равнодушно подумал Шеппард, механически улыбаясь врачам, сворачивающим в соседний коридор. Ронон распрощался с ними у дверей комнаты Джона, Родни зачем-то задержался, и до своего сектора МакКей и Шеппард дошли в одиночестве и молчании. Шеппард остановился у двери МакКея. Просто так, пожелав спокойной ночи, оставить ученого он не мог; надо было что-то сказать, что-то сделать, потому что Шеппарду было страшно. Чего он боялся, не понимал и сам, но страх был, живой, почти осязаемый, хищный. МакКей посмотрел на Шеппарда, улыбнулся, и Шеппард совсем испугался: улыбка была еще хуже ненавистной гипсовой страдальческой маски. Не прекращая сардонически улыбаться, МакКей повернулся и стал медленно, словно сопротивление воздуха многократно усилилось, поднимать руку к панели. Страх ударил в голову почище алкоголя; Шеппард решительно шагнул к ученому, крепко взял его за плечи и развернул к себе. - Знаете, это уже не незначительный шторм, это десять баллов, - сказал он, настойчиво ловя взгляд МакКея. Канадец медленно поднял по-прежнему лихорадочно блестевшие глаза. Теперь к блеску прибавился не менее лихорадочный румянец. МакКей молча смотрел на Шеппарда, и тому на секунду показалось, что ученый сейчас его обнимет. Но он только ненадолго задержал дыхание и расслабился. - Похоже на то, Джон, - сказал МакКей и устало потер глаза. - Но это ничего. Пройдет. Эффект неожиданности, знаете ли. Сам не ожидал. Простите. Доброй ночи. Плавным, почти незаметным движением он вывернулся из рук Шеппарда и скрылся за своей дверью, оставив Шеппарда в совершенно растерзанных чувствах. Эти жуткие предложения-обрубки, эти глаза, полностью чужие и пугающие, и отсутствие малейшего понимания, что теперь делать, заморозили Шеппарда, и несколько минут после ухода МакКея он стоял с поднятыми на уровень плеч руками. Потом медленно опустил их и вошел в свою комнату, сел на кровать и уставился в стену. Как всегда, когда все наконец начинало устаканиваться, случилось нечто настолько неожиданное, что у Шеппарда не достало бы сил что-то предпринять, даже если бы он смог вернуть контроль над мозгом и придумать что-нибудь. И больше всего Шеппарда раздражало, что его все сильнее выбивало из колеи мельчайшее изменение настроения МакКея. Никогда, даже в самом раннем нежном детстве он не был так чувствителен к другим людям, особенно к тем, кого знал меньше месяца. И вот теперь, уже зло думал Шеппард, этот... канадец одним движением брови заставляет его внутренности связываться в горячий болезненный узел или, наоборот, плавиться от ненормального искрящегося счастья. Так дело не пойдет. Он встал, прошелся по комнате и пообещал себе, что больше не станет уделять МакКею столько внимания, тем более, что так много непознанных чудес вокруг. Ага, немедленно откликнулся внутренний голос, спорим, первое, что ты завтра сделаешь, – пытливо посмотришь на него в поисках невыспавшихся глаз, следов слез и прочего душевного коллапса? Заткнись, велел ему Шеппард, стискивая зубы. Много ты понимаешь! Да, я ему должен, но этот долг слишком велик, чтобы возвращать его такими крошечными порциями. Вот если он вляпается во что-нибудь по-настоящему плохое – будь уверен, я окажусь рядом. Внутренний голос хмыкнул и затих. - Что происходит, можно узнать? Родни стоял перед мрачным Джоном, прислонившимся поясницей к столу. Подполковник молчал уже пять минут, хотя все это время Родни задавал ему вопросы и даже давал время на ответы. - Джон, я ведь не отстану. - Ничего не происходит, - буркнул Джон, складывая руки на груди. Родни не поверил. Он походил взад вперед, видимо, прокручивая в памяти давешние слова и действия, наконец остановился, просиял, сообразив что-то, и спросил: - Думаешь, я насмотрюсь, наслушаюсь и начну переоценку ценностей? Решу, что она чудесная жена, отличная потенциальная мать и даст тебе сто очков форы? Джон угрюмо смотрел на Родни, но после этих слов презрительно фыркнул. - Тогда в чем проблема? - Родни снова непонимающе вытаращил глаза на Джона. Подполковник вздохнул и отвел взгляд. Ну как объяснить иногда становящемуся чрезвычайно нечутким в любовных делах ученому, что до недавнего времени Джон нисколько не опасался конкуренции с любой стороны? И как облечь в слова, в такие слова, которые будут восприняты всерьез, те смешанные чувства, с которыми Джон встретил своего двойника? А рассказать о том, как екает сердце, когда Родни, что-то увлеченно втолковывая Шеппарду, досадливо хлопает его по руке, когда тот отвлекается? Каждый раз, когда Джон видел это, его охватывало мерзкое ощущение, что кто-то завладел его телом, вытурив его самого вон, и издевается, заставляя смотреть на себя со стороны. В такие моменты у Джона страшно чесались кулаки. Все это было потрясающе глупо, Джон ненавидел себя за эти мысли и отдельно за понимание, что, претворившись в словах, они станут еще глупее. Поэтому он молчал, глядя в пол, и вздрогнул, когда Родни шумно вздохнул и засмеялся – сначала неуверенно хихикнув, а потом хохоча все безудержнее, захлебываясь и крепко хватаясь за плечи Джона. - Ты ревнуешь! - чуть успокоившись, восторженно завопил Родни. - Черт возьми, Джон, ты ревнуешь меня к Шеппарду! Ооо! Спасибо, что не к МакКею! Это великолепно! Ты неподражаем! - А ты самое бестактное существо на две галактики, - пробормотал Джон, исподлобья глядя на Родни и расслабляясь: смех был искренний, веселый, Родни смеялся так, когда что-то доставляло ему невероятное удовольствие. - Горе мое, - сказал Родни, вытирая глаза. - Ты меня уморишь. Твою бы энергию да в мирных целях! Ну ладно, я рад, что все разрешилось, запрещаю тебе возвращаться к подобным мыслям, и давай-ка лучше подумаем, что нам делать. - С чем? - рассеянно спросил подполковник, с наслаждением расправляя плечи, до этой минуты оттянутые грузом сомнения. - С ними! - нетерпеливо воскликнул ученый, снова начиная бегать туда-сюда перед Джоном. - Я намерен оказать дружественной стороне посильное содействие в благодарность за предложение помощи. До Джона медленно, но верно начало доходить, а когда дошло совсем, он даже встал прямо, негодующе сверкнув глазами. Родни увидел выражение его лица и сразу понял, что с этого фланга не только не будет поддержки, но и ожидается активное сопротивление. Канадец скрестил руки на груди и впился в подполковника тяжелым взглядом. - Джон... - Нет! - Джон не стал дослушивать, попытался поймать Родни за локоть, но тот ловко увернулся, и только отличная реакция подполковника позволила ему все-таки ухватить ученого за куртку. - Ты не будешь сводничать, Родни. Ты понял? - Да понял, понял, - обиженно промычал Родни, не слишком решительно отвоевывая у Джона свой рукав, и передразнил: - Сводничать! С каких это пор дружеская помощь называется сводничеством? - Какая еще помощь? - Джон настойчиво притягивал к себе упирающегося ученого. - С чего ты взял, что им нужна помощь, особенно твоя? - Не моя, а наша, - промурлыкал Родни Джону в ухо, сдаваясь и позволяя рукам подполковника привлечь себя ближе. - Ты только посмотри на них! Оба несчастные, как в воду опущенные, а сколько времени они уже потеряли! - Э, нет, приятель, я в этом участвовать не намерен, - твердо заявил Джон, словно случайно распахивая куртку Родни и проводя ладонями по его спине. - И тебя собираюсь держать подальше от него. - Ты что, все еще сомневаешься во мне? - грозно спросил Родни, с готовностью избавляясь от верхней одежды. - Ни секунды, - улыбнулся Джон, заползая дальше на столешницу и обхватывая Родни ногами. - Просто боюсь, что в тебе вдруг проснется материнский инстинкт и ты помчишься спасать бедняжку всеми известными способами. - Рука подполковника скользнула ниже ремня форменных брюк Родни, и возмущенный протест сошел на нет сам собой. - А уж я-то знаю, что способов тебе известно великое множество. Полчаса спустя Джон вытянулся на кровати, блаженно улыбаясь, а Родни с ворчанием толкнул его на край, устраиваясь у него под боком. Джон поддел ногой черные штаны, свисающие со спинки кровати, и сказал, водя пальцем по плечу Родни: - Знаешь, я иногда скучаю по нашей старой форме. - Почему? - с любопытством спросил Родни. - Не знаю. Тебе она больше шла, - ответил подполковник, за что едва не был сброшен на пол. - Значит, ты предлагаешь оставить все, как есть, и пусть сами разбираются? - Джон так и не научился развлекать Родни настолько, чтобы он полностью забыл о своих навязчивых идеях. - Да почему ты вообще решил, что они должны в чем-то разбираться? - не вынеся бараньей упертости Родни, Джон осторожно спихнул с себя ученого и сел, глядя на него, тут же вальяжно развалившегося на освободившемся пространстве. - В их реальности все совсем не так, почему они должны вести себя, как мы, и закончиться все должно, как у нас? - А ты при случае приглядись к Шеппарду, как он смотрит на МакКея, когда думает, что никто не видит, - Родни лукаво прищурился, дотягиваясь до колена Джона. - Если МакКей этого не замечает – он слепой, если замечает, но не реагирует, как надо, – дурак. - И ты совсем-совсем не допускаешь, что он больше интересуется женщинами? Даже несмотря на то, что официально он женат? - Джон переплел пальцы с пальцами Родни. - О, конечно, допускаю, - Родни с силой потянул Джона на себя, тот не удержал равновесие и свалился на канадца; Родни обнял его за шею, и Джон не захотел прятать улыбку. - Скорее всего, все именно так. Никого не напоминает? Подполковник обреченно вздохнул, прижимаясь лбом к виску Родни. - Напоминает. Почти как я до встречи с тобой.