И вспыхнули сосны смолистым огнем

Вконец измученный резко пресекаемыми, но не иссякающими мыслями и многозначительным молчанием внутреннего голоса, Шеппард наконец провалился в тяжелое забытье. В полуспящем сознании бродили серые тени, переплетались с образами из прошлого и будущего, и это было так неприятно, что Шеппард обрадовался звуку будильника, хотя и чувствовал себя разбитым и аморфным, как теплый пластилин. Тем лучше, подумал он, вяло бредя в ванную, пусть лепят из меня, что захотят, я и слова не скажу. Шеппард смутно надеялся, что встретит МакКея в столовой, и в то же время очень этого не хотел. Надежда не оправдалась, и Шеппард безразлично дернул плечом, уверяя себя, что это к лучшему. В течение следующих десяти минут он уверял себя, что надо хотя бы кивать в ответ на приветствия, что творожная запеканка под сметанным соусом имеет вкус и что пора отключить режим «Робот» и включить режим «Человек», когда напротив него уселись Джон и Родни и пожелали ему доброго утра и приятного аппетита. - Готов лететь? - спросил Джон. За переживаниями Шеппард почти забыл про сегодняшний вылет на другую планету и теперь немного оживился. - Конечно, - ответил он и душой не покривил. - Когда и куда? - У меня еще три необследованных планеты, - ответил Джон, выливая молоко из пакета в стакан. - Необитаемые, так что высаживаться не придется. Хотя можно, если захочешь. Мы облетим их, просканируем и улетим, если ничего не найдем. Вылет по готовности. - Да я хоть сейчас, - сказал Шеппард. - Вот это настрой, - одобрительно пробормотал Родни и пихнул подполковника локтем. - А тебе лишь бы поотлынивать. - Слушай, когда это уже пятый десяток планет... - вскинулся Джон. - И вообще, ешь свой шпинат, Папай, и придумай уже что-нибудь получше, чем тупое прочесывание галактики! - Во-первых, это брокколи, - с достоинством заметил Родни, - а во-вторых, МакКей как раз заканчивает знакомиться с тем, что я ему дал, и пока вы будете увлекательно летать в межзвездном пространстве, мы будем сидеть в душном кабинете и портить глаза, глядя в мониторы. Счастливого пути. Родни встал, важно кивнул Шеппарду и удалился, не удостоив Джона взглядом. Подполковник посмотрел ему вслед смеющимися глазами и повернулся к Шеппарду. - Они нашли друг друга, - сказал он. - Теперь я спокоен за Атлантиду. Шеппард улыбнулся. Он немного отвлекся, и теперь сердце сжималось не так больно от одной мысли о МакКее, но все-таки сжималось, поэтому он осторожно спросил: - Ты МакКея видел сегодня? - Видел, - ответил Джон и допил молоко. - А что? Шеппард поколебался и сдался. - Как он выглядел? Джон прищурился, глядя на Шеппарда, и задумчиво сказал: - Нормально. Может быть, чуть-чуть устало, но ничего особенного. А что? Вчера было что-то еще? Еще как было, подумал Шеппард, только об этом никто не узнает, потому что именно что «было». Новый день, новый Шеппард. - Да нет, - новый Шеппард легкомысленно пожал плечами, - просто кто его знает, как на него алкоголь влияет? - Вы давно знакомы? - быстро спросил Джон. - Меньше месяца, - ответил Шеппард и удивленно поднял брови. - Мы же рассказывали. - Ну да, конечно, - неопределенно сказал подполковник. - Ладно. Ты закончил? Шеппард вытер губы салфеткой и красноречиво бросил ее на поднос. Джон улыбнулся. - Отлично. Пошли, оденем тебя, как положено. В хозчасти Шеппарду выдали полное обмундирование. Он долго крутился перед зеркалом, разглядывая себя, и остался очень доволен увиденным. Черная куртка из плотной материи со стоячим воротником сидела, как влитая, и Шеппард приосанился; ему втайне нравилась форма в любом ее проявлении, она давала приятное чувство принадлежности к некоторой людской общности, объединенной общими целями, способами их достижения и корпоративной этикой. Теперь их с Джоном практически невозможно было различить, и обоим это страшно понравилось. Они посмотрели друг на друга, одновременно застегнули бронежилеты и одинаково прыснули в ладонь. Проходя мимо кабинета Вулси, Джон вдруг потянул Шеппарда за рукав, останавливая, и прошептал ему на ухо: - Загляни к нему и скажи, что мы полетели. Шеппард только блеснул в ответ глазами, сунул голову внутрь и сказал, на ходу вспоминая и копируя интонации Джона: - Мы полетели. Вулси на секунду оторвался от бумаг, которые читал, скользнул по Шеппарду сонным взглядом и ответил: - Хорошо, Джон, удачи. Давясь смехом, Шеппард отскочил от двери. Медленно синеющий Джон кусал губы, но дотерпел до пустого ангара, чтобы прислониться к стене прыгуна и дать волю веселью. Детский сад, подумал Шеппард, ухмыляясь во весь рот; так или иначе, этот всплеск бездумной радости встряхнул его, и он наконец смог до конца оценить жест доброй воли со стороны подполковника. Это определенно выглядело как выражение готовности совсем подружиться. В прыгуне Джон торжественно вручил Шеппарду автомат. Он был тяжеловат для руки, привыкшей к пистолету, но военные навыки не пропьешь, и подполковник удовлетворенно улыбнулся, когда Шеппард, осмотрев оружие со всех сторон, двинул пальцем, как будто снимая автомат с предохранителя, прижал приклад к плечу и прицелился. Джон сел в кресло пилота, Шеппард пристегнулся и стал ждать, что будет дальше. К прыгуну он успел привыкнуть еще в тот ознакомительный полет, но проход, вернее, пролет через Врата неизвестно куда – это не медленные круги над городом. Через люк в полу Джон вывел прыгун в зал Врат и начал набирать адрес. Шеппард выглянул в лобовое стекло, осматривая зал, и увидел МакКея. Ученый стоял на балконе, положив руки на перила, и действительно выглядел нормально, даже помахал Шеппарду, заметив его в окне. Шеппард помахал в ответ и откинулся на спинку кресла. Вид МакКея его почти не взволновал. - Ну что, готов? - спросил Джон. Шеппард кивнул, и прыгун взял с места в карьер. На этот раз Шеппард глаза не закрыл и имел удовольствие посмотреть на зеленовато-голубые всполохи тоннеля. Когда прыгун вынырнул из Врат и Джон направил его вверх, Шеппард уже начал пересматривать свое отношение к научной фантастике. - Порядок? - спросил подполковник, успокаивая взбрыкнувший прыгун и снижаясь. - Ага, - хрипло выдохнул Шеппард, выглядывая в окно. Под ними быстро разматывалась широкая зеленая лента реки, фланкированная невысокими корявыми деревьями с темной листвой. В обе стороны от нее простиралась желто-серая пустыня, гладкая, как стол, только на горизонте по правому борту были беспорядочно натыканы невысокие барханы. Солнце, судя по тени прыгуна, стремительно скользящей по песку, было сзади и справа. - Это типичный пейзаж? - спросил Шеппард. Джон помотал головой. - Здесь чего только нет, - ответил он. - Но чаще всего похоже на какие-нибудь леса в Европе или в Штатах с Канадой. И ты удивишься, в каких условиях могут жить люди. Высаживаться будем? Сегодняшняя порция планет вся такая. - Я бы хотел, - нерешительно пробормотал Шеппард. - Тогда вперед! - сказал Джон и направил прыгун вниз. Шеппард почти не почувствовал, как они приземлились. С тихим жужжанием открылся люк, Джон вытащил из аналога бардачка небольшую белую коробочку, сказал про нее «Сканер жизненных форм» и пошел к выходу. Шеппард, на секунду поддавшийся волнению, глубоко вздохнул, шумно выдохнул и последовал за своим двойником, положив напряженную руку на автомат. Красноватое солнце ослепило его, он поморгал и огляделся, прикрыв глаза ладонью. Подполковник в черных очках медленно поворачивался кругом, глядя на экран сканера; замкнув круг, он сказал: - В пределах ста метров никого ни на поверхности, ни в воздухе. - А под поверхностью? - настороженно спросил Шеппард, с неприязнью вспоминая огромные челюсти подземных червей из какого-то фильма, откровенно резиновых, но от этого не менее отвратительных. - И под, наверно, тоже, - неуверенно ответил Джон, но тут же встряхнулся и махнул рукой: - Ладно, пошли пройдемся. Деревья, вытянувшиеся вдоль берега в довольно ровный ряд, были ненамного выше Шеппардов, а листва оказалась очень толстыми маслянистыми иголками, густо растущими на кривых ветвях. - На всякий случай не трогай, - посоветовал Джон, когда Шеппард встал на цыпочки, чтобы получше рассмотреть представителя туземной флоры. - Здесь на деревьях растут не только листья и фрукты. Шеппард не стал задавать вертевшийся на языке уточняющий вопрос, но от дерева послушно отошел. От реки тянуло густым резковатым запахом, над барханами вдали еле заметно дрожал воздух, и Шеппарда наконец с головой накрыло ощущение, что он на другой планете. - Ну как? - спросил наблюдавший за ним с довольной усмешкой Джон. - Чувствуешь себя юным Скайуокером? - Я не люблю фантастику, - по привычке ответил Шеппард и тут же почувствовал, как неубедительно это прозвучало в свете последних событий. Джон недоверчиво воззрился на него. - Серьезно? - спросил он. - Как можно не любить «Звездные войны»? Шеппард дернул плечом, оглядываясь на прыгун, четко выделявшийся на фоне белесого неба и серого песка. - Я больше по части вестернов. Подполковник неопределенно хмыкнул и некоторое время шел молча. Шеппард прикрыл глаза и бездумно двигался вперед, зачерпывая крупный песок носком ботинка. Воздух казался ему плотнее, чем дома, почва под ногами пружинила чуть сильнее, ветер бормотал на непонятном языке, и Шеппард не знал, действительно все так по-другому или его убедило в этом осознание своего присутствия в другом мире. В любом случае что-то чуть-чуть изменилось в нем самом, как будто он долго топтался в темноте, с трудом преодолевая микроскопические расстояния, а потом вдруг взошло солнце и он смог сделать первый полноценный шаг. Наконец Джон нарушил молчание: - Значит, у МакКея с Келлер все кончилось плохо? Прежний Шеппард-правоверный землянин отреагировал бы на этот вопрос болезненным напряжением всех мышц и душевной паникой, но Шеппард-покоритель Вселенной только печально кивнул. - Из-за нее или из-за него? - не отставал Джон, и Шеппард задумался. Он так зациклился на своих переживаниях и так укрепился во мнении, что во всем виновата Келлер, что почти забыл слова МакКея о том, что ближе к концу их отношений сам МакКей перестал думать о них как о чем-то нужном ему. А вот Келлер, судя по ее напору и решительности, хотелось сохранить семью, и уже другой вопрос, почему – для самоутверждения или из любви к мужу. Шеппарда здорово смутили эти мысли, и хотя какая-то часть его категорически не желала рассматривать этот вариант, разум настаивал, что МакКей виноват ничуть не меньше. - Из-за обоих, - сказал Шеппард. И даже придя к такому неожиданному выводу, Шеппард не стал лучше относиться к Келлер, как ни старался он повернуть ее так, чтобы выгодный свет освещал ее еще выгоднее. Ладно, в конце концов решил он, я с самого начала был за МакКея, и нечего перебегать туда-сюда; пусть я не прав, но это хотя бы определенная позиция. И вообще пора прекращать загонять себя в ненужные и неполезные рамки: хочется изводить себя и страдать – изводи и страдай. Понятное дело, МакКею от всего этого ни горячо, ни холодно, зато Шеппард, похоже, наконец успокоился. Чтобы закрепить результат, он стряхнул задумчивость и спросил: - А что у вас тут за история была? - С МакКеем и Келлер? - уточнил Джон. Шеппард кивнул, Джон вздохнул, поежился, посмотрел вдаль, помолчал и сказал: - Ну вроде как у них что-то затевалось. Но ничем не закончилось. Все думали, что закончится серьезно, но все ошиблись. Шеппарда немного удивило несоответствие приготовлений – как будто к длинному подробному рассказу – и лаконичного ответа, но он промолчал. Они прошли еще несколько метров, и Шеппард предложил, посмотрев вправо: - Может, дойдем до тех холмов? Джон поднял очки на лоб, прищурился и сказал: - Далековато. Нам еще две планеты облететь, да и на Земле дела найдутся, - подполковник хитро усмехнулся. - Ты ведь наверняка и не притрагивался к ноутбуку, который тебе дал Родни? - Точно, - сознался Шеппард. - Тогда обратно или еще пройдемся? - Давай обратно, - ответил Джон. - Может, на других планетах что-нибудь интересное найдем. - Ты никогда не жалел, что ушел из армии? - спросил подполковник, когда они тронулись в обратный путь. - Как тебе сказать, - задумчиво ответил Шеппард. - Я нечасто об этом думал. - Почему? Шеппард потер шею, подыскивая слова. - Никогда не было времени толком подумать о чем-то своем, - наконец сказал он. - А вообще... В армии у меня были друзья, дело, место, куда я мог вернуться, толпа начальников, которых я считал чванливыми тупицами, и сотни и сотни приказов, которые в большинстве случаев я считал совершенно неправильными. Так что я не жалею, что пошел против одного из них. Единственное, что меня очень гнетет, – это что не обошлось без жертв. Когда меня выгнали, я лишился друзей, дома и внятного будущего, но обрел сравнительную свободу. И наверно, какую-то пользу я все-таки принес на новом месте. - Шеппард помолчал и закончил: - Нет, я не жалею. Джон понимающе помолчал и задал следующий вопрос: - А как тебе работалось в полиции? Шеппард мечтательно улыбнулся. - Хорошо, - ответил он, - почти весело. Никто ко мне не лез, пока я особенно не высовывался. А каким доблестным рыцарем я себе казался, засаживая за решетку очередного негодяя! Подполковник вопросительно посмотрел на Шеппарда, увидел, как подрагивают уголки его губ, и рассмеялся. Шеппард улыбнулся и в свою очередь поинтересовался: - А каково носить подполковничьи погоны? Джон пожал плечами и поправил очки. - Ты хочешь сказать, каково быть чванливым тупицей, отдающим неправильные приказы? - Шеппард прыснул, и Джон довольно усмехнулся. - В целом нравится. Опять же как ты сказал, сравнительная свобода. Бумажной работы много, но с этим можно жить. - В Пегас вернуться очень хочешь? Джон даже остановился. - Ты посмотри вокруг, - сказал он, для вящей убедительности обводя рукой пустыню. - Чувствуешь, насколько это отличается от Земли? Чувствуешь, как дико и необжито? - Шеппард кивнул. - А теперь представь, что ты можешь сделать из этого места все, что захочешь, и кто знает, что еще тут есть. Допустим, мы ни разу не пробовали что-то сделать в этом направлении, но сам факт! И таких мест множество, и тебя отделяют от них семь символов и червоточина. А потом тебя вытаскивают отсюда, и снова надо держать вилку в левой руке, а нож – в правой. Фигурально выражаясь, - добавил Джон и спросил: - Как ты думаешь, хочется мне вернуться? Шеппард улыбнулся и снова кивнул. Они дошли до прыгуна, расселись по местам и снова полетели вдоль реки. Джон внимательно следил за показаниями сканеров, готовый немедленно отреагировать на любую энергетическую аномалию, но красные лампочки не загорались и тревожные звуки не раздавались. Шеппарды молчали, рассеянно думая о своем. - Слушай, - наконец сказал Шеппард, - не дают мне покоя эти холмы. Какие-то они искусственные. Может, подлетишь поближе? Джон нагнулся к приборной панели, выглядывая в окно. - Могу, - ответил он и взял круто вправо. - А вдруг? Однако тщательная проверка подозрительных холмов ничего не дала. Джон дважды облетел их, но они, по всей видимости, состояли исключительно из самого натурального песка. Прыгун пролетел низко над барханом, сбив острую верхушку, словно в отместку, и стал быстро удаляться. - Ничего? - спросил Шеппард. - Ничего. Хотя я не очень-то надеялся, - вздохнул Джон, просматривая данные сканера, и вдруг саданул кулаком по подлокотнику. - Черт, как же меня достала эта беспомощность! - Еще бы, - сказал Шеппард. - МакКеи и их подданные хотя бы ищут, хоть какая-то работа. - Их работа в один прекрасный день может оказаться не бесцельной, вот что меня угнетает, - покачал головой Джон. - А мы с ребятами так и будем летать туда-сюда до морковкиного заговения. Шеппард только сочувственно вздохнул. Он очень хорошо понимал Джона и предчувствовал, что скоро и его захлестнет эта волна раздраженной тоски, даже если его официально примут в команду и он будет летать каждый день. Самое противное было то, что от него ничего не зависело, как и от остальных военных Атлантиды, если только они не совмещали в себе военное звание и ученую степень, как второй руководитель города, полковник-доктор. Но она была скорее исключением, чем правилом, так что в эти дни ученые были хоть и не преуспевающими, но все-таки хозяевами положения, а МакКеи при участии Зеленки – фактическими правителями города. Шеппард считал, что это правильно, но легче от этого не становилось. - Мы совсем-совсем ничего больше не можем? - спросил он Джона, чтобы немного отвлечь его от мрачных размышлений. Джон скорчил еще более кислую мину. - А сам как думаешь? У нас два пути: продолжать эти... полеты или сидеть в городе, шляться по коридорам, есть и спать. Я предпочитаю первое... Ладно, полетели дальше, - оборвал он себя и направил прыгун вверх. Шеппард зачарованно следил, как перед ними расступаются легкие облака и темнеет небо. Прыгун вынырнул из атмосферы, и Шеппард тихонько взвыл от восторга. Это было похоже на что угодно, только не на реальность: черный космос, белые звезды, желтое с рыжими разводами огненное солнце и ровный шар следующей планеты перед ними. Джон скосил глаза на подавшегося вперед в кресле Шеппарда и довольно сказал, утверждая, а не спрашивая: - Нравится. - Еще бы, - хрипло выдохнул Шеппард, вглядываясь в размытое белое пятно далеко впереди. - Только не пытайся представить, что это и на каком расстоянии от нас, - предупредил подполковник, проследив его взгляд, - хватит с тебя на первый день впечатлений. - И не собирался, - пробормотал Шеппард, поспешно отводя глаза. Вторая планета была почти копией первой, только река была шире и зеленее, деревья – выше, и барханов было больше. Они облетели ее вдоль экватора и по меридиану – снова ничего. То же и с третьей планетой, самой отдаленной от солнца. - Только не унывай, - быстро сказал Шеппард, видя, как горестно задираются брови Джона. - Сегодня как-то особенно неприятно, - признался тот, быстро ведя прыгун к Вратам на первой планете. - Я, знаешь ли, почему-то был уверен, что именно сегодня будет хоть что-то, хотя бы какой-нибудь намек... - Из меня плохой талисман, - тихо сказал Шеппард, и Джон тут же запротестовал: - Я совсем не это имел в виду! Я очень рад, что ты согласился составить мне компанию... - он смешался, и Шеппард театрально возмутился, чтобы снять неловкость: - Ты думал, я смогу отказаться? Нет уж, ты теперь так просто от меня не отделаешься! - Это хорошо, - обрадованно заявил подполковник, - потому что я как раз хотел предложить тебе завтра повторить. - Располагай мной, - разрешил Шеппард, - и завтра, и когда будет нужно. Мне бы вот только на всякий случай примериться к это штуке, - он похлопал ладонью по автомату, - у вас ведь есть стрельбище? - Конечно, - ответил Джон. - Вернемся – покажу. Врата выбросили им навстречу клубящийся белый столб, и скоро они уже вылезли из прыгуна и двинулись к тренировочному комплексу. Джон показал Шеппарду, как обращаться с автоматом, и сказал, что вынужден его оставить и броситься в бой с отчетами. - Я могу помочь с сегодняшним, - предложил Шеппард, вешая на шею наушники. - Не очень хорошо в этом разбираюсь, но кое-какой опыт по долгу службы был. Подполковник расцвел. - Друг, - прочувствованно сказал он, - я зайду за тобой через час, мы пообедаем, и ты окажешь мне эту великую услугу. Час пролетел незаметно. Руки сразу вспомнили, что надо делать, как только холодная рукоятка впитала их тепло, приклад привычно толкался в плечо, и вторые полчаса Шеппард не столько стрелял, сколько изощрялся, играя в снайпера. Пунктуальный Джон присвистнул почти восхищенно, бросив взгляд на пятую изрешеченную мишень. - Ну хватит, Робин, - сказал он чуть-чуть завистливо, - пошли, я есть хочу. - Что нового? - спросил Шеппард, когда они заняли столик в почти пустой столовой: большинство групп еще не вернулось, а те, кто оставался в городе, уже пообедали. - Ничего, - невнятно сказал Джон сквозь котлету, - насколько я понял по раздраженному тону Родни. Знаешь, мы бы избежали многих проблем и достигли бы большего, если бы он меньше препирался с Зеленкой. Вот сейчас научный отдел работает по-человечески. - Почему? - с улыбкой спросил Шеппард. - Родни и Радек воюют друг с другом, а МакКей двигает науку вперед, - ответил Джон и захихикал, - и еще ухитряется получать удовольствие, наблюдая за ними. Надо будет вытащить из какой-нибудь реальности второго МакКея, когда мы вернемся. Шеппард засмеялся, отмечая это «когда»: хандра подполковника была явлением временным. Одновременно он порадовался, что от вчерашней обиды на МакКея не осталось и следа. Надо закрепить достижение, сказал он себе, и зайти к нему, просто так, проведать. - Но к ним туда лучше не соваться, конечно, - сказал Джон, словно читая мысли Шеппарда. - Там такой бардак, так громко, стремительно и страшно. Меня чуть не затоптали. - Спасибо за предупреждение, - пробормотал Шеппард, вспоминая светопреставление в день, когда они с МакКеем уходили. - Ага, - ответил Джон и со звоном опустил вилку на тарелку. - Не передумал насчет отчетов? - Пошли, - решительно сказал Шеппард, вставая. Подполковник отвел Шеппарда в свой кабинет – крошечную комнатку, заваленную мятой бумагой, дал один из старых отчетов как образец и гостеприимно смахнул пыльные листы со второго стула. Пока Шеппард читал старый отчет, Джон сбегал за вторым ноутбуком, и они уткнулись в мониторы, одинаково хмурясь и покусывая нижнюю губу. Часа через полтора они почти одновременно выпрямились, со стоном потянулись и улыбнулись друг другу. Шеппард подвинул своему двойнику ноутбук и сказал: - Только проверь, пожалуйста. - Проверю, - пообещал Джон. - Спасибо, старик. Очень выручил. Шеппард махнул рукой. - Я пойду, ладно? Мне еще про ваши подвиги читать. - Черт, - расстроенно сказал Джон, вставая, - и правда, я забыл, извини... - Ерунда, - уверенно ответил Шеппард и протянул Джону руку. Подвиги лантийцев захватили Шеппарда настолько, что он очнулся, только когда за окном было уже совсем темно, и все равно не смог заставить себя выключить ноутбук и лечь спать. Он сходил в столовую, прихватил там банан и яблоко и снова завалился на кровать. Дочитав последний рапорт, Шеппард положил ноутбук на полочку в изголовье и вытянулся на кровати, заложив руки за голову. Яркие картины – стычки с рейфами, борьба с репликаторами, дженайские засады – стояли у него перед глазами, не желая меркнуть, и Шеппарду стало немного жутко, когда он представил себя на месте Джона. Он перевернулся набок, подложил руку под щеку и задумался, глядя в стену. В сотнях страниц отчетов была заключена целая жизнь, пять лет непрерывной борьбы, ошибок и лишений. Им было не привыкать к вторжениям в эту жизнь, вторжениям мирным и враждебным, они научились ассимилировать вред и пользу – последствия этих вторжений. И новую клетку – МакКея город втянул в свой огромный организм легко и быстро, и ученый легко и быстро занял свое место в сложных процессах, невидимо или явно протекающих в границах серебристых стен, и вот теперь даже, кажется, управляет какими-то из них. Снова, как еще тогда, в своей реальности, Шеппард ощутил свою отчужденность, невежество и бесполезность для этих людей, занятых, возможно, делом всей своей жизни. Пока он не был для них обузой, Джон даже сказал, что рад ему, но кто знает, как долго город и его обитатели смогут терпеть бесполезного чужака? Шеппард лег на спину и уставился в потолок, мысленно спрашивая Атлантиду, не лучше ли ему убраться отсюда в следующее воскресенье? Город сонно молчал. Шеппард сел, поболтал ногами. Он знал, что скорее всего эта самоуничижительная апатия – следствие перегрузки впечатлениями и вообще нервного напряжения последних дней, но знал еще и то, что, появившись однажды, она обязательно вернется снова, и не раз. Так было в армии, так было во время работы в полиции, так, очевидно, будет всегда и везде, где бы он ни оказался по службе или просто так. Чтобы так не было, Шеппарду надо было четко понимать, что он нужен на этом конкретном месте и делает именно то, что нужно, что каждое его движение влечет за собой важные и полезные последствия. Пока такой альтернативы видно не было. Отягощенный мыслями мозг постепенно туманился дремотой, и Шеппард начал лениво переворачиваться набок и подтягивать колени к груди, все глубже проваливаясь в сон, когда ему вдруг показалось, что мимо его комнаты прошелестели быстрые шаги и соседняя дверь открылась и закрылась. Шеппард поднял голову и прислушался, ничего не услышал, встал и замер в нерешительности. Джон сказал, что в лабораторию лучше не соваться, но Шеппард уже знал, что абсолютно нормальный с виду ученый в лаборатории превращается в одержимого безумца, а стоит ему выйти за ее пределы – все возвращается в обычное русло. Так что ничего страшного не случится, если он заглянет к МакКею, просто поздоровается и спросит, как дела, даже заходить не будет. Обычная вежливость. В конце концов, они целый день не виделись. Прежде чем позвонить, Шеппард еще чуть-чуть поколебался, водя пальцем по стене рядом с голубой панелью. С одной стороны, ему очень не хотелось, чтобы ослабела с каждым днем теплевшая дружеская связь; с другой – Шеппард малодушно боялся опять наткнуться на стену, которую МакКей умел возводить вокруг себя так талантливо, что собеседник понимал, что стена была, и еще какая, только когда МакКей уходил. И все-таки Шеппард позвонил и даже остался у двери в ожидании ответа, а через некоторое время позвонил еще раз, а еще чуть позже вознамерился уйти и не смог. Добрых пять минут Шеппард стоял у двери просто так, потому что каждый раз, как он поворачивался, чтобы уйти, ему казалось, что он слышит шаги за дверью. Наконец Шеппард разозлился на себя, развернулся и ухитрился дойти до своей двери, ни разу не оглянувшись. Лежа в темноте, Шеппард все еще немного злился и поэтому не мог заставить себя не думать о МакКее. Вот человек, живущий в мире, разграниченном жесткими рамками, и это связано не только с секретностью его работы: есть люди, которые считают его невыносимым, едким до изжоги занудой, с которым приходится считаться в силу его высокого положения; есть люди, которые знают его только как замечательного ученого, и дальше он их вежливо, но решительно не пускает, поэтому они с ним в прекрасных отношениях; а есть такие, которые видят больше граней его личности, чем представители первых двух групп, и души в нем не чают – как Бекетт. Последних явно в разы меньше, но Шеппард был уверен, что на шотландце они не заканчиваются. И группы эти появились и существуют исключительно по желанию самого МакКея. Шеппард заворочался. У него самого не было даже одного такого друга, как Бекетт, пожалуй, никогда не было, и он спокойно жил с этим вот уже пятый десяток лет, но всегда отдавал себе отчет, что другие люди не такие, как он, и им нужен кто-то рядом, надежный и проверенный, хотя бы изредка. Судя по дальнейшему развитию событий, постепенное включение Шеппарда в узкий круг друзей МакКея началось с того самого дня, когда МакКей пришел к Шеппарду в больницу. И теперь ему стало немного обидно, что ученый начинает без видимой причины закрываться от него, потому что теперь Шеппарду иногда хотелось, как другим людям, иметь рядом кого-то надежного и проверенного, каковым определенно был канадец. Первые дни – самые тяжелые, напомнил себе Шеппард и вздохнул. Он никак не думал, что по эту сторону пространства и времени придется так нелегко, и готовился к трудностям совсем другого порядка. Хорошо бы, чтобы ученые нашли какую-нибудь зацепку, что-нибудь, что всколыхнет этот стоячий водоем; тогда всем стало бы легче: было бы что предоставить начальству, ученые взялись бы за дело с заново подогретым энтузиазмом и военные перестали бы страдать от неопределенности и бесцельности поисков вслепую. Уснуть Шеппарду все-таки удалось, но сны его были сумбурными, невнятными и содержали много загадочных МНТ, которых он никогда не видел.