И вспыхнули сосны смолистым огнем

Следующий день начался с того, что Зеленка принес вести с «Дедала», и Вулси собрал команду Джона и МакКея с Шеппардом у себя в кабинете на решающее совещание. - Завтра «Дедал» будет на месте. Нас перекинут с прыгуна через «Дедал» в хранилище и обратно в прыгун, и мы быстренько разлетимся кто куда, - Родни немного нервно потер руки. Почти все участники совещания горели жаждой действия, озверевший от скуки Ронон и вовсе был абсолютно счастлив, и только Вулси сидел с недовольно поджатыми губами. Родни озабоченно поглядывал на него, очевидно, ожидая, что он вот-вот все испортит. - Вы абсолютно уверены, что другого способа нет? - спросил Вулси, и Родни изменился в лице. - Пока еще есть время внести изменения... - Будь я проклят, - внятно сказал Родни, встал и вышел, ни на кого не глядя. Подполковник проводил его страдальческим взглядом. Вулси тяжело вздохнул, но ничего не сказал. - Мистер Вулси, - МакКей устало потер веки и уперся ладонями в стол, - я ни в коем случае не хочу, чтобы у вас сложилось впечатление, что я пристрастен и так далее. В городе очень ждут завтрашнего выхода, верят в то, что он принесет плоды, и настроение в целом приподнятое, но если мы отменим операцию... Скоро нервы начнут сдавать все чаще, - он повел рукой в сторону закрывшейся за Родни двери, - а уж если вы запретите попробовать реализовать единственный на данный момент шанс получить МНТ... Я не знаю, что будет. Вулси опустил голову, потом резко выдохнул и спросил: - Вы ознакомились с технической стороной дела, доктор МакКей? Ваше мнение? - Я не думаю, что будут проблемы, - уверенно сказал канадец. - Все участники знают свое дело, так что если не возникнет неприятностей с телепортацией – а Родни почти не внес изменений в систему, так что вряд ли они возникнут, – все пройдет отлично. - Хорошо, - Вулси порывисто встал, словно боялся испугаться, передумать и запретить выход. - Подполковник, вы, как обычно, за главного. Доктор Зеленка отвечает за связь с «Дедалом», он сообщит вам время и место сбора. Удачи. Мрачно сидящий у себя в кабинете Родни сразу повеселел, когда узнал, чем все кончилось, усадил Шеппарда на стул и заявил, что сейчас он ему расскажет обо всех ужасах, которые ожидают его завтра. МакКей, слабо улыбаясь, потер пальцами висок, извинился и ушел к себе, оставив Шеппарда на милость Родни и Джона, которые на два противоречащих друг другу голоса прочли ему лекцию о «Дедале», асгардах и телепортации и отпустили обдумывать полученную информацию и готовиться. День пролетел быстро, и Шеппард был этому рад: сейчас ему как никогда хотелось движения, и чем быстрее, ярче и сложнее оно будет, тем лучше. Утром, когда МакКей ушел, даже не взглянув на него, Шеппард чуть не завопил от столкнувшихся абсолютно не сочетаемых чувств, поэтому к ученому он весь день благоразумно не совался. Вечер свел на нет все старания сосредоточиться на завтрашнем событии. Шеппард несколько раз осмотрел обмундирование, подтянул ремни, проверил шнурки и сидел на кровати, настраиваясь на быстрое переключение с мирного режима на боевой, когда в дверь позвонили и у него нехорошо дернулось сердце. - Можно к вам? - вряд ли МакКей планировал звучать так жалобно, но даже без подготовки у него получилось так хорошо, что горло Шеппарда немедленно занял горький ком и он смог только отойти в сторону и пропустить канадца в комнату. МакКей вошел и протянул Шеппарду бутылку, которую прятал за спиной. Это была та самая бутылка, которую они с ученым распечатали, когда Шеппард играл в разведчика и пытался выведать у МакКея его план. Сейчас казалось, что это было бесконечно давно, но бутылку Шеппард вспомнил. - Не знаю, захотите ли вы пить накануне операции, - сказал МакКей, чуть пожимая плечами, - если не захотите, просто посидите рядом и посмотрите жадным взглядом, как буду пить я. Жадный взгляд гарантирую в любом случае, подумал Шеппард, а вслух сказал, забирая у ученого виски: - Чтобы я – да не захотел? Могли бы стукнуть в стену, я бы зашел, вам ведь, наверно, еще больно ходить? - Ходить ничего, а вот танцевать, равно как и бегать по лесам, пока рановато, - МакКей помолчал и вдруг сказал с тоской: - Хотел бы я пойти. - Почему? - спросил Шеппард. - Присмотреть за вами, - МакКей улыбался, но как-то зыбко и нервно, и вообще выглядел смертельно усталым, и смотрел на Шеппарда с непередаваемым выражением. - Вдруг вы опять споткнетесь? - Я за стаканами схожу, - хрипло сказал Шеппард. Пришел, сам пришел, лихорадочно билось в голове, пока Шеппард плелся до кухонного закутка, и напрасно он сжимал губы и сосредоточенно думал, что МакКей здесь просто потому, что не хочет пить в одиночку. Трясущимися руками Шеппард достал из шкафчика обнаруженные в первый же день стаканчики, отвинтил крышечку, поставил бутылку на стол, потянул с импровизированной вешалки мягкое темно-серое полотенце и задел им бутылку. Она неуверенно покачалась и решительно сорвалась с края стола; Шеппард еле успел подхватить ее на полпути к полу, выплеснув изрядное количество виски на себя и на пол. Чертыхаясь, он в сердцах брякнул бутылку на стол и стал раздраженно промокать полотенцем рубашку. Ни к чему хорошему это не привело: коричневое пятно немного поблекло, зато расползлось на весь живот. Шеппард еще раз тихо выругался, все-таки наполнил стаканы и пошел в комнату, раздумывая, как бы так понезаметнее проскользнуть за выступ стены к шкафу с чистыми рубашками. Однако едва Шеппард переступил порог комнаты, выяснилось, что скрытничать нет необходимости. МакКей спал, неловко, боком, сидя в кресле, положив голову на спинку и сунув ладони под мышки, сжавшись, будто от холода. Брови ученого сошлись к переносице, губы стали тонкой линией, и весь он, вся его поза были воплощением какой-то отчаянной, безысходной беззащитности. Шеппард беззвучно поставил стаканы на столик с цветком, подошел ближе и долго смотрел на МакКея. Потом осторожно взял его за руки и вытащил из кресла, закидывая одну руку себе на шею и поддерживая расслабленное тело за талию. Шеппарда охватило сильнейшее ощущение дежавю, но он пока не стал задумываться, почему. МакКей пробормотал что-то и ткнулся лбом в шею Шеппарду, отчего тот едва не выпустил МакКея из рук. Несмотря на нарастающее ощущение удушья и заходящееся сердце, Шеппарду удалось дотащить канадца до кровати и осторожно, не разбудив, уложить на нее. МакКей запрокинул голову, вжимаясь макушкой в подушку и дразня Шеппарда белой шеей и темными волосками в расстегнутом вороте рубашки, и прерывисто вздохнул. Не совсем отдавая себе отчет в том, что делает, Шеппард опустился на колени рядом с кроватью и уставился на ученого, с жадностью подмечая крошечные детали: взъерошенные волоски на виске, морщинку в уголке глаза, складку на рубашке, хвостик ниточки, торчащий из обметки петли. Яркий свет настольной лампы, оставляющий в полумраке только углы комнаты, сейчас, казалось, освещал только кровать и очень небольшое пространство вокруг нее, резко определяя границы безопасного мира, за которыми поджидала угрожающая темнота, и вряд ли можно было пошевелиться в этом новом тесном мире, не задев МакКея, не коснувшись его неловко локтем или рукой, не коснувшись так, как до боли в груди хотелось Шеппарду. Редкие мощные удары сердца тяжело отдавались в низу живота, мышцы болезненно напряглись, Шеппард поднялся с колен и сел на край кровати. Внутри ширилась пустота, какой-то дикий голод, сушащий рот и сбивающий дыхание. Шеппард наклонился к МакКею и провел губами по его щеке, изо всех сил стараясь не потерять сознание и чувствуя, как пустота постепенно сменяется острым восторгом, выжигающим последние отголоски страха и неуверенности. Шеппард сжал плечи МакКея, горячо выдыхая ему в висок, зарываясь носом в волосы, до предела наполняя легкие его запахом, еще раз, тихонько постанывая, скользнул губами по чуть колючей щеке, и сквозь полуопущенные веки и светло-серую пелену скорее угадал, чем увидел, что МакКей лежит с открытыми глазами. Шеппард замер, тяжело дыша и не отпуская плеч ученого. МакКей смотрел на него без всякого выражения, не пытаясь вывернуться из его рук, отстраниться или оттолкнуть. Остатки сознания отчаянно шептали, что это Рубикон, если не остановиться сейчас, потом просто не получится, даже если вдруг захочется. Шеппарда трясло, беснующееся подсознательное выло и рвалось вперед, но если бы МакКей хоть как-то обозначил нежелание, Шеппард смог бы отпустить его. Ученый продолжал буравить Шеппарда темным непонятным взглядом. Шеппард закрыл глаза, наклонился и коснулся губами губ МакКея. Тот легко выдохнул и ответил. У Шеппарда мелькнула мысль, что не стоит сразу обрушиваться на МакКея всем весом, слишком яростно отрывать пуговицы от его рубашки, что он ведь в любой момент может испугаться и попытаться выйти из игры, но ученый медленно, но уверенно расстегивал рубашку Шеппарда, и Шеппард совсем перестал думать. Член ныл, требуя хотя бы расстегнуть джинсы. Шеппард, на уровне инстинктов помня о ноге МакКея, как мог осторожно просунул колено между его ног и развел их так широко, чтобы встать между ними на колени. Он стянул с МакКея рубашку, сорвал рубашку с себя, скомкал их, отшвырнул в сторону и расстегнул джинсы, не в силах больше выносить давление плотной ткани. Теперь и МакКей дышал тяжело, а когда Шеппард, поскуливая, уткнулся носом в ложбинку между его ключиц, скользя губами и языком по горячей коже, уже начинавшей покрываться мелкими капельками пота, ученый задушенно застонал, сжал плечо Шеппарда одной рукой, а пальцы другой запустил ему в волосы, принуждая целовать крепче и быстрее. Шеппард с упоением подчинился, сползая ниже, с силой проводя руками по груди и бокам МакКея, остро осязая гладкую кожу и жесткие волоски. Подсознание поторапливало, не позволяло долго задерживаться на одном месте, потому что где-то там внизу был черный кожаный ремень, пуговица и молния, а дальше даже подсознание не решалось заглядывать. МакКей шептал что-то, и первое время Шеппард пытался разобрать, что, но быстро сдался: сейчас его хватало либо на выцеловывание каждого миллиметра тела МакКея, либо на вслушивание в его шепот. Он наконец добрался до брюк ученого, снова сел на пятки и трясущимися пальцами стал прокладывать себе путь дальше. В лицо МакКею он не смотрел – боялся, что не сможет оторвать взгляд и никогда не расстегнет этот чертов ремень. В конце концов Шеппард смог сконцентрироваться настолько, что одолел ремень и даже пуговица с молнией покорились ему, а вот сделать следующий шаг и отправить оставшуюся одежду МакКея вслед за рубашками Шеппарда заставил только высокий умоляющий стон ученого. От вида белой широкой повязки у Шеппарда снова защипало в глазах, он склонился над бедром МакКея и осторожно поцеловал кожу ниже ее, потом несколько раз – выше. МакКей задержал дыхание; мышцы подрагивали, словно в предвкушении, и расслаблялись под губами Шеппарда. Шеппард осторожно провел ладонью по повязке, глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду, прижимаясь щекой к горячему телу; им вдруг овладела нерешительность, МакКей словно почувствовал это, простонал: «Джон!», и Шеппард выгнулся, словно его вытянули кнутом вдоль спины, подался вперед и подставил губы требовательным губам МакКея. Прохладная ладонь ученого легла на каменно твердый член Шеппарда, погладила его сквозь белье, вырвав у Шеппарда почти истерический вскрик. МакКей зацепил влажным пальцем резинку трусов и выдохнул хрипло: - Сними. Шеппард соскочил с кровати, чуть не упал – ноги подогнулись, и содрал с себя джинсы вместе с трусами. МакКей смотрел на него, откинув голову и дыша полуоткрытым ртом. Шеппард стряхнул секундное оцепенение и снова забрался на кровать, МакКей приподнялся, жадно схватил его за предплечья и резко потянул на себя. Шеппард запустил пальцы МакКею в волосы, прижимаясь подрагивающими губами к его губам. Каждая клетка вибрировала от восторга и смутного страха, что это может закончиться в любой момент. МакКей не позволял прервать поцелуй, крепко держа Шеппарда одной рукой за затылок. Пальцы другой руки блуждали по крупно вздрагивающему телу Шеппарда, задевая соски, рассеянно скользя дальше, потом возвращаясь к ним, заставляя Шеппарда извиваться и стонать МакКею в рот, останавливаясь на бедрах, замедляя их рваные движения, опускаясь все ниже, нерешительно задерживаясь на ровной дорожке волос и, наконец, сжимая член Шеппарда. Острое, почти болезненное ощущение чужой руки, так не похожей на его собственную, немного испугало Шеппарда, но чем увереннее становились движения МакКея, тем меньше внятных чувств у него оставалось. Ученый наконец отпустил голову Шеппарда, и он приподнялся на руках, вдавливая ладони в матрас и неотрывно глядя на МакКея безумными глазами. МакКей коротко вдыхал, касаясь своего члена, и рефлекторно дергался, словно пытаясь догнать собственную руку. Шеппард, во власти внезапной немоты, напряг ноги и беспомощно двинул бедрами, не особенно надеясь, что МакКей поймет его. Тот, однако, понял, закусил губу, с видимым трудом разжал пальцы и обхватил оба члена сразу. Голова Шеппарда запрокинулась сама собой, из груди вырвался такой низкий стон, что ему показалось, что задрожали ребра. Он сильно прогнулся в пояснице, стремясь усилить контакт, вбиваясь в кольцо пальцев МакКея, чувствуя нежную кожу его члена. МакКей пах, звучал, делал все настолько правильно, что Шеппард отвлеченно поразился своей выдержке. Он закрыл глаза, зажмурил так крепко, что под веками вспыхнули радужные круги, и выгнулся еще сильнее, надсадно дыша и, кажется, выкрикивая имя МакКея после каждого его движения. Это было слишком хорошо, слишком по сценарию Шеппарда: если бы он позволил себе мечтать о МакКее, в его мечтах все было бы именно так, вплоть до звука, до движения, до самого трудноуловимого ощущения. Руки словно заковали в гипс, так они были напряжены, Шеппард яростно кусал губы, вздрагивая от горячих волн, пробегавших по всему телу и ставящих дыбом волоски на руках, и слушая короткие стоны МакКея. А потом опустил голову, посмотрел МакКею в лицо и задохнулся. МакКей сначала широко, изумленно распахнул глаза, неуверенно, прерывисто выдохнул: «Джон», крепко зажмурился и улыбнулся невыразимо странной улыбкой. В ней было больше, чем инстинктивное удовольствие; в ней был настоящий МакКей, какого не знал никто, Шеппарду даже показалось почему-то, что это фантастически прекрасное существо и не появлялось никогда – до этой минуты, и только он, Шеппард, смог выманить его из-под надежного прикрытия вежливого безразличия и наросших за годы ограничений и правил. С Шеппарда словно упали оковы. Он смог согнуть руки и прижался губами к этой улыбке, и счастливо всхлипнул, когда ученый ухитрился вернуть поцелуй, не прекращая улыбаться. Когда мышцы живота судорожно дрогнули, обрывая мелодичный счастливый звон в ушах, Шеппард снова страшно испугался, испугался так, что резко выпрямил руки, до боли напрягая плечи, и долго, едва дыша, пытался сфокусировать взгляд на лице МакКея. В почерневших глазах ученого с каждой секундой все заметнее мелькала сумасшедшинка, он запрокинул голову, вертикальная морщинка между бровей стала намного глубже – Шеппард не помнил случая, когда она становилась такой глубокой. Ладонь МакКея соскользнула с плеча Шеппарда, прошлась по груди и легла на поясницу, надавила, мягко принуждая двигаться быстрее. Ученый сильнее сжал скользкие пальцы, и Шеппарду пришлось чуть ли не до крови закусить губу, чтобы не ухнуть в бездну, все шире распахивающуюся перед ним, но это не слишком помогло, потому что МакКей сильно выгнулся, со стоном вдохнул и засмеялся, высоко и отрывисто, и руки у Шеппарда подломились. Прежде чем отказали все остальные системы, он успел только простонать имя МакКея и постараться не придавить его простреленную ногу. У Шеппарда были напряженные отношения с родственниками, особенно близкими, не в последнюю очередь из-за того, что его многочисленные тетушки уже лет двадцать пять наперебой прочили ему самое разнообразное будущее, сходясь только в одном – что умрет он в психушке. И сейчас Шеппард очнулся в полной уверенности, что это предсказание потихоньку сбывается, он наконец сошел с ума и у него начались такие сложные и невероятные галлюцинации, что лучше бы ему совсем не приходить в себя. Чем больше Шеппард думал об этом, постепенно вспоминая последние минуты, тем грустнее ему становилось; еще через секунду от жалости к себе на глаза навернулись слезы, а еще немного погодя ему на затылок легла теплая ладонь, к щеке прижались теплые губы, и он понял, что лежит, зарывшись лицом в горячую подушку и почти полностью накрывая тело МакКея своим. Шеппард с трудом поднял веки и увидел, что МакКей смотрит на него яркими блестящими глазами, и его лицо так близко, что надо совсем чуть-чуть подвинуть к нему голову, чтобы поцеловать сухие губы. Шеппард так и сделал и снова весь затрясся, когда МакКей прихватил губами его нижнюю губу, устало вздохнув. Первый раз за долгое время Шеппарду хотелось просто молча быть рядом с ученым, не ища правильных слов, не ругая себя на чем свет стоит за то, что эти слова никак не находятся, и МакКей, очевидно, почувствовал это и лежал тихо и неподвижно, только медленно гладя Шеппарда по волосам. Тело, отвыкшее от подобных упражнений, немного ныло, мышцы слабо подергивались, остывая, и Шеппард очень скоро безвольно соскользнул бы в сон, если бы не провел рукой по животу канадца, обнимая его. Пальцы увязли в липкой холодной жидкости, Шеппард вздрогнул и рывком сел, посмотрел на не шелохнувшегося МакКея и сорвался с постели, чуть не пропахав носом пол. Влетев в ванную и схватив первое попавшееся под руку полотенце, намочил его и вернулся в комнату, где немедленно напрягся и похолодел. МакКей сидел на кровати, согнув ноги в коленях, положив на них локти, и тер пальцами глаза. Когда Шеппард, спотыкаясь, ворвался в комнату, он поднял голову на шум и мягко улыбнулся Шеппарду. Шеппард сел рядом с ним, нервно комкая полотенце, и робко спросил: - Пойдешь в душ? МакКей покачал головой, забрал у Шеппарда полотенце, стер с себя плоды их общих усилий и вернул полотенце. Вид его Шеппарду опять не понравился: щеки горели, глаза влажно блестели, что было бы вполне объяснимо ввиду произошедшего минутами ранее, если бы не было так лихорадочно. Шеппард протянул к МакКею руку, хотел погладить его по щеке, но не осмелился и провел ладонью по плечу. - Я сейчас вернусь... хорошо? - голос дрогнул, и Шеппард сглотнул. Ученый только снова улыбнулся и опустил веки в знак согласия. Шеппард привел себя в порядок, немного постоял в ванной, успокаивая разошедшееся сердце. Когда Шеппард вышел из ванной, свет лампы едва освещал полку, на которой она стояла, и тело МакКея смутно белело в полутьме. Шеппард остановился посреди комнаты, на мгновение поддавшись непонятному страху, но заставил себя подойти, наклониться к ученому и провести рукой по его плечу так ласково, как только мог. МакКей сильно вздрогнул, и Шеппард опустился на колени и сбивчиво зашептал, что это он, Шеппард, что все хорошо, все правда очень хорошо, как МакКей и говорил, все наконец хорошо. Канадец блеснул глазами, еще раз изогнул губы в подобии улыбки и перевернулся набок, отодвигаясь на дальний край кровати. Шеппард застыл. - Джон, - очень тихо сказал МакКей через несколько миллионов лет, но Шеппарда оглушил его голос, еще никогда на памяти Шеппарда не выражавший столько чувств одновременно. Шеппард лег, подобрался к МакКею и жалобно ткнулся носом ему в шею. Ученый не пошевелился, и Шеппард обнял его за талию, готовясь к сопротивлению. Несколько мгновений спустя МакКей положил пальцы на руку Шеппарда и снова замер. Когда дыхание МакКея стало ровным, а рука расслабленно соскользнула на кровать, Шеппард позволил себе слегка пошевелиться, закрыть глаза и попробовать понять, что произошло и чем это чревато. Шеппард не знал, насколько необходимым МакКею жизненным пространством он был, но несколько минут назад последние героически державшиеся города его государства сняли лучников со стен и вынесли маршалам МакКея ключи на бархатных подушках, причем победа была достигнута минимальными усилиями со стороны завоевателя. Шеппард вспомнил, как пальцы МакКея надолго задержались на шраме от рейфовской пули, ученый задохнулся и притянул Шеппарда ближе, вздрагивая; вспомнил голодное выражение лица МакКея, когда Шеппард опустился на канадца, приоткрывая рот навстречу его губам; вспомнил, замирая, как МакКей тер большим пальцем головки, смешивая смазку, словно связывая Шеппарда с собой еще крепче. Казалось, что МакКей, в отличие от Шеппарда, изнывавшего от страха, в неравных долях смешанного с желанием, был абсолютно во всем уверен, как будто много раз думал о том, что случилось, корректируя детали, доводя движения до идеальной отточенности. Шеппард зажмурился. МакКей дышал под его рукой нечасто и спокойно, его тепло мягко обволакивало Шеппарда, искушая дать себе волю полностью, восторженно зарыться носом в короткие волосы на затылке МакКея и признать, что теперь Шеппард тоже не хочет, чтобы все кончилось у Врат на их стороне, и скорее всего, даже будет за это бороться. Шеппард провалился в сон внезапно и сразу же, как ему показалось, проснулся. Ночь стремительно проигрывала утру, и комната уже была полна рассеянного света. Голова была ясная, и в ней словно кто-то бил молоточком по тонкой металлической пластинке. Звук был очень тревожный; Шеппарду потребовалось около трех секунд, чтобы зафиксировать пустоту под рукой и связать ее с сигналом тревоги, и еще две, чтобы включился слух и сообщил, что МакКей осторожно двигается по комнате и шуршит одеждой. Сердце ухнуло в пятки; мощным волевым усилием Шеппард заставил себя не подавать вида, что проснулся, и приоткрыть глаза ровно настолько, чтобы увидеть МакКея, натягивающего рубашку. Остальная одежда уже была на нем; Шеппард чуть не застонал, скосив глаза и заметив, что даже шнурки на ботинках были завязаны. Шеппард продолжал мерно вдыхать и выдыхать, хотя сердце выделывало сумасшедшие коленца. Почему он не почувствовал, как МакКей выбирается из его объятий? Что теперь делать? Дать ему уйти? Окликнуть? Выпрыгнуть из кровати, пригвоздить к стене, заставить остаться? До этой минуты Шеппард был уверен, что происходящее нравится МакКею так же, как ему самому, а теперь канадец быстро и бесшумно застегивал пуговицы, и плечи его были подняты, словно он ожидал нападения. Из-за этого напряжения, которое чувствовалось на расстоянии, Шеппард не смог сразу спросить, в чем дело, и ждал непонятно чего. МакКей застегнул рубашку, постоял неподвижно и медленно обернулся. Шеппард открыл глаза, и ученый вздрогнул. Сейчас или никогда, подумал Шеппард, садясь и свешивая ноги с кровати. - Родни. - Не надо, Джон, - тихо попросил МакКей, поднимая плечи еще выше, - что бы ты ни хотел сказать, не надо. Шеппард встал, вспыхнув, когда одеяло скользнуло вниз по голым бедрам, неуклюже обернул его вокруг пояса и мелкими шажками, неловко поскакал к ученому. Тот поспешно отступил, и Шеппард, на ходу изменив планы, встал между МакКеем и дверью. - Родни, что не так? Канадец молчал, пытаясь застегнуть манжету трясущимися пальцами. - Что я сделал не так? - ледяное отчаяние сбило дыхание, и Шеппарду захотелось сложиться пополам. МакКей вздрогнул и, прихрамывая, шагнул к Шеппарду, протягивая к нему руку и испуганно заглядывая в глаза. - Ничего, Джон, это не ты... Это я. Прости. О Боже, устало подумал Шеппард, сколько раз он это слышал. И всегда было ясно, что это именно он, неважно, что конкретно он сделал: спал, раскинувшись слишком широко, ел, неправильно держа вилку, ходил чересчур вразвалку или смеялся неприлично громко. Здесь был другой случай: дело и правда было в МакКее, который, видимо, решил, что Шеппард просто воспользовался предложением МакКея что-то сделать для него в благодарность за спасение, и теперь жалел о загубленной своими собственными руками дружбе. Только от этого было не легче; наоборот, Шеппард боялся, что не сможет доказать с наслаждением предающемуся самоуничижению ученому, что все, о чем Шеппард даже мечтать себе не позволял последние дни, сбылось в эту ночь. Однако сдаваться он не собирался. Шеппард медленно подошел к канадцу, гипнотизируя его взглядом, положил руки ему на плечи и надавил, заставляя расслабить мышцы и втянуть шипы. Следующим шагом к сносу укреплений МакКея стал очень хорошо продуманный, расчетливый поцелуй, призванный убедить ученого, что случившееся не было внезапным всплеском похоти. МакКей не сопротивлялся, но и не помогал. Шеппард прижал его к себе, скользя губами по щеке к уху, потом вниз, к шее, под рубашку, туда, где начиналось плечо, отодвигая носом воротник и не торопясь целуя лихорадочно бьющуюся жилку. Одеяло давно свалилось на пол и было бесцеремонно откинуто ногой в сторону, и Шеппард с трудом подавлял желание начать яростно тереться пахом о брюки МакКея; это его спугнет, твердо сказал себе Шеппард и мужественно терпел, успокаивающе гладя канадца по спине. Тот прерывисто вздохнул, когда Шеппард тихо застонал, запуская пальцы в волосы ученого и слегка оттягивая его голову назад, целуя шею под подбородком. - Джон... - умоляющая интонация заставила Шеппарда крепко стиснуть зубы. - Я и так позволил себе непростительно много... - Ничего страшного не случилось, Родни, - Шеппард вжался переносицей в теплую ткань рубашки. - Себя всегда можно простить, а ты ничего плохого и не сделал, абсолютно ничего. - Ты не понимаешь! - высоким голосом выкрикнул МакКей, пытаясь вырваться. - Нельзя было настолько все запускать! Я должен был остановиться! Тут Шеппард не выдержал, чуть отстранился от ученого и сунул ладони ему под воротник, сжимая его шею и не позволяя отвернуться. Лицо у МакКея было ужасно несчастное, измученное, и у Шеппарда больно сжалось сердце. - Ты, может быть, не заметил, но я не страдаю слабоумием, и особенно страшных физических недугов у меня тоже нет. Я умею сказать «стоп», когда хочу, - отчетливо выговорил Шеппард, глядя прямо в глаза МакКею и особенно упирая на последние слова. Ученый услышал все правильно; его глаза расширились, и он закусил губу, словно в раздумье – поверить или нет, и явно желая поверить. Шеппард смотрел на него, не разжимая пальцев, и терпеливо ждал. Его будто ударили наотмашь, когда МакКей болезненно поморщился и попытался оторвать от себя руки Шеппарда. - Родни, прекрати! - пальцы впились в горячую кожу, МакКей испуганно вздохнул, но если отпустить его сейчас, не сказав того, что надо было сказать несколько часов назад, Шеппард умрет в ту самую секунду, как за МакКеем закроется дверь. - Послушай! Я люблю тебя! Ученый застыл. Тишина, теперь не нарушаемая даже еле слышными звуками борьбы, с силой обрушилась на барабанные перепонки Шеппарда. - Что? - тихо, но очень отчетливо спросил МакКей. - Я люблю тебя, - снова выдохнул Шеппард, еще увереннее. - Пожалуйста, поверь мне, если я хоть что-то для тебя значу. Это ведь я сорвался, не ты, мне надо винить себя в том, что не смог вовремя затормозить. Но как я мог затормозить, когда видел, что тебе хорошо? Прости меня, я должен был сказать тебе раньше, но ты был слишком близко, и я не мог говорить, не мог думать, не мог и всё! Родни... - Шеппард слегка потряс МакКея. - Скажи что-нибудь. - Я не знаю, что сказать, - ровным голосом сказал МакКей, закрывая глаза, и попросил: - Джон, давай сядем. Меня ноги не держат. Шеппард помог ученому добраться до кровати, попутно зацепив ногой одеяло и бросив его на кровать, усадил его и сел рядом, не выпуская руки МакКея из своей. Впрочем, МакКей и сам довольно сильно сжимал его пальцы, так что по крайней мере здесь можно было расслабиться. Шеппард погладил канадца по спине и негромко начал: - Родни, я не сделаю ничего, чего ты не захочешь... - Когда ты понял? - перебил МакКей, поднимая глаза на Шеппарда. - И как? - Недавно, - признался Шеппард. - Несколько дней назад. Мне... помог Джон... Они с Родни... - слова никак не хотели даваться, Шеппард чувствовал, как от неловкости пульсирует кровь в кончиках ушей, - они... вместе уже несколько лет... Шеппард убито замолчал. МакКей слабо улыбнулся, сказал: - Я понял, дальше, - и Шеппард с облегчением затараторил: - В общем, я случайно застукал их, а потом мы с Джоном имели долгий содержательный разговор, в результате которого я... понял. Джон пообещал, что если понадобится помощь, они с Родни к моим услугам... - Теперь понятно, почему меня не покидает ощущение, что Родни все время что-то хочет мне сказать, но постоянно себя одергивает, - задумчиво сказал МакКей, и Шеппард не смог сдержать счастливый смех, видя, как оживает лицо ученого. - Джон, - продолжил МакКей и к безумному изумлению и восторгу Шеппарда переплел свои пальцы с его, - ты не будешь против, если я останусь? - Нет, - прошептал Шеппард, горло сдавил сильнейший спазм, - нет, Родни, я не буду против, Господи, конечно, не буду... Он еще долго повторял бы одно и то же в разных вариантах, если бы МакКей не стряхнул с ног ботинки и не зажал ему рот рукой. Шеппард потянул ученого на себя, укладывая рядом с собой. Мысли одна за другой со счастливым шелестом улетали из головы, и Шеппард мог только счастливо сопеть. - Не понимаю, - сонно пробормотал МакКей, утыкаясь носом в ложбинку между ключицами Шеппарда. - Не понимаю, где я себя упустил... - Замолчи и спи, - велел Шеппард, зарываясь подбородком в волосы ученого. - Утром займешься самоедством. - Не займусь, - после долгой паузы, когда Шеппард уже думал, что ответа не последует, еле слышно прошептал МакКей. - Займешься, - ласково ответил Шеппард, ногой подтягивая к себе одеяло, дотягиваясь до него рукой, почти не потревожив МакКея, и укутывая ученого, - я знаю. На сей раз ответом ему было только тихое ровное дыхание.