И вспыхнули сосны смолистым огнем

Стоя перед Вратами в ожидании дженайских послов, Шеппард рассеянно пытался представить, что они собирались делать с модулем, если бы каким-то чудом вытащили его. Он спросил об этом у Родни на утреннем финальном совещании; ученый задумался и сказал, что если они ошиблись и дженаи не возобновили тесное общение с Коалицией, послы, скорее всего, выдадут какую-нибудь версию того, как они могли бы использовать МНТ, не обязательно правдивую, разумеется. Линию, предложенную Шеппардом, Вулси одобрил, не потребовалось даже горячей поддержки, которую приготовилась оказывать ему команда, и Шеппарду разрешили действовать на свое усмотрение, если вдруг придется отступить от этой линии. Памятуя о тревоге МакКея по поводу присутствия дженаев в городе, Шеппард предложил не пускать их далеко, а поговорить у Врат. То, что послов могут обидеть стулья, поставленные друг напротив друга, и плотное кольцо вооруженных морпехов по периметру зала, никого не взволновало. Атлантида у Шеппарда за спиной затаилась в ожидании, словно чувствуя, что сейчас отчасти решится ее судьба. Никто не торчал на балконах, морпехи стояли у стен чинно и неподвижно, как статуи из темного камня. Даже кабинет Вулси был пуст: правитель города ушел куда-то, не желая давить на Шеппарда своим присутствием. Время от времени техники за панелью управления негромко обменивались короткими фразами или кто-нибудь тенью проскальзывал в глубине зала и бесшумно скрывался за дверью. Шеппард стоял, перенеся вес на одну ногу, уперев руки в бока и вскинув голову, как Джон, а рядом с ним нервно расхаживал Родни, и звук его шагов был единственным отчетливым звуком. Ученый потратил не меньше пятнадцати минут, воюя с волосами Шеппарда, придирчиво оглядывая дело рук своих и снова начиная прижимать и вытягивать непослушные пряди, закатывая рукава черной рубашки и заламывая воротник, чтобы все было, как у Джона, и еще дольше репетировал с Шеппардом реакцию подполковника на различные ситуации, слова и эмоции. Бесцеремонно разбуженный Джон сонно посмотрел на Шеппарда, которого Родни притащил показать ему, блаженно улыбнулся, кивнул и натянул одеяло на голову, не обращая внимания на ворчание Родни. Канадец не успокоился, пока не продемонстрировал свое творение еще как минимум десяти людям и не получил заверения в том, что Шеппард полностью превратился в Джона и внешне, и внутренне. Шеппард как раз собирался еще чуть-чуть потренироваться и гаркнуть на Родни, чтобы тот прекратил выводящую из себя беготню, когда заскрежетали Врата. Ученый немедленно замер рядом с Шеппардом, морпехи подобрались поближе и подняли автоматы, а Шеппард глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Он так хорошо настроился, что невысокий русоволосый человек со спокойный лицом, вышедший из Врат в сопровождении двух чеканящих шаг парней в уже ненавистной Шеппарду болотно-зеленой форме, показался ему знакомым. Надо было отдать лидеру дженаев должное: Шеппард заметил его удивление только благодаря тому, что ждал такой реакции и искал ее признаки на бледном лице Радима. - Подполковник, - сказал он приятным глубоким голосом, наклоняя голову. - Радим, - еще приветливее ответил Шеппард. Радим прищурился, внимательно и, как показалось Шеппарду, недоверчиво вглядываясь в него, словно чуя подвох. Шеппарду стало не по себе, захотелось оглядеть себя со всех сторон, понять, что не так, но тут рядом тревожно пошевелился Родни, и Шеппард тряхнул головой, отгоняя секундное смятение. Надо было бить, пока не прошел подходящий момент, нельзя было давать дженаю освоиться и взять инициативу в свои руки. - Как поживает Келор? - тоном прожженного светского льва спросил Шеппард. Радим вежливо-непонимающе поднял брови, но Шеппард успел заметить, как тревожно дрогнули его ресницы. Ободренный этим неосознанным движением, Шеппард ждал ответа, глядя на дженая кристально чистыми глазами, и в конце концов Радим сказал ровным голосом: - Не понимаю вас, подполковник. - Да лааадно, - небрежно махнул рукой Шеппард, ставя себе плюсик за удачно смодулированную интонацию. - Мы прекрасно знаем, что все вернулось к прежнему образцу, когда мы были вынуждены улететь, и я первый скажу, что не вижу в этом ничего плохого. Коалиция – дело хорошее, полезное, ей нужна силовая поддержка, а кто, как не высокотехнологичный и умеющий воевать народ дженаев, лучше всех справится с этим? Шеппард чувствовал, что замять этот разговор дженай не сможет, даже если захочет, и хотя двигаться дальше Шеппард предполагал, исходя из его реакции, главная задача, которую он преследовал, затрагивая эту тему, была достигнута: если Радим и сомневался в том, что перед ним подполковник, теперь это сомнение по меньшей мере отошло далеко на второй план. Шеппард отчетливо видел, как борется с замешательством Радим, пытаясь проследить возможные пути развития событий, по которым он сможет пройти с наименьшими потерями. Хорошо блефовать Шеппард никогда не умел – доказательством тому была внушительная сумма его карточного долга, – но даже он не мог бы назвать Радима сильным противником: ребята вроде дженая попадались Шеппарду нечасто, но если уж попадались, он хватал удачу за горло и не отпускал, пока они не уходили, морально раздавленные и с пустыми карманами. В казино, где напоролись на Шеппарда, они больше не совались, он спрашивал охрану. Похоже, что в таких случаях Шеппард превращался во что-то вроде энергетического вампира: чем неувереннее чувствовал себя соперник, тем упорнее наседал на него Шеппард, и это не раз сослужило ему хорошую службу не только за покером. Радим кусал губы тем безжалостнее, чем терпеливее и заинтересованнее молчал Шеппард, он же не выдержал первым, нервно улыбнулся и сказал: - Что ж, я рад, что вы так трезво оцениваете ситуацию. Могу я спросить, как вы узнали? Шеппард добродушно улыбнулся, показал на стул, приглашая Радима сесть, и ответил: - Долгая история. Давайте-ка лучше к делу. Дженай опалил его взглядом, подозрительно посмотрел на стул и сел, прямой и активно излучающий презрение. Его голос был подчеркнуто вежлив, когда он заговорил: - К делу так к делу. У вас есть что-то, что принадлежит нам. Шеппард тоже сел, не прилагая особых усилий, чтобы развалиться на стуле естественно, как это делал Джон, и помолчал немного, отчасти выдерживая эффектную паузу, отчасти собираясь с мыслями. - Давайте немного пофантазируем, - предложил он наконец. - Представим – конечно, гипотетически, – что Коалиция вдруг узнаёт из надежного источника, что ее оплот, ее защитники, ее гвардия, как собака на сене, прячет от нее источник энергии, в которой все так нуждаются, да еще и тщательно оберегает его от слишком пристального внимания, вплоть до физического устранения возможных желающих обладать этим источником. Что она скажет? - Шеппард помолчал, глубокомысленно разглядывая высокий потолок, потом снова посмотрел на дженая: - Мой вариант: она ничего не скажет, просто сомкнет ряды и уничтожит свою гвардию, ставшую вдруг не только ненадежной, но и опасной. Что у вас? Есть какие-нибудь мысли? - С чего вы взяли, что она не знает об этом самом источнике? - насмешливо спросил Радим, но Шеппард только улыбнулся. Дженай помолчал, провел рукой по бороде и ответил Шеппарду тонкой улыбкой. «Сама любезность», - с неприязнью подумал Шеппард. - В качестве надежного источника, я полагаю, выступят люди из другой галактики, которые, помнится, однажды предстали перед судом Коалиции и не совсем ясным способом оправдались? - Ну почему же обязательно мы? - добродушно усмехнулся Шеппард. - В Коалицию входят многие народы, имеющие безупречную репутацию, которые с радостью поделятся со своими начальниками нужной информацией. - Нужной вам? - уточнил Радим. - Нужной всем, кто заинтересован в безопасности галактики вообще и своего народа в частности, - охотно пояснил Шеппард. - Подполковник, вы не станете отрицать, что МНТ у вас? - после недолгой паузы вкрадчиво спросил Радим, чуть подаваясь вперед. От Шеппарда не укрылся хищный блеск в глазах дженая, и он на секунду задержал дыхание, убеждая себя, что это все тот же человек, спасовавший перед ним в первую же минуту разговора. - Разве ваши люди не знали, в кого стреляют? - спросил Шеппард; собственная притворно удивленная интонация ему понравилась, и он тихонько выдохнул и расслабился. Радим проглотил колкость вполне достойно, не дрогнув ни единым мускулом. - Вы, несомненно, используете украд... так чудесно обретенную энергию во благо Пегаса, - серьезно кивнул он, скрещивая руки на груди. - Именно так, - Шеппарду начинал надоедать этот обмен истекающими ядом любезностями. - Благодаря этой удивившей и обрадовавшей всех нас находке мы можем надеяться, что вскоре вернем город Древних на его законное место. - И продолжите быть его законными владельцами, - сказал Радим без малейшего оттенка иронии в голосе, и Шеппарду страстно захотелось врезать ему между глаз; он, однако, мило улыбнулся и ответил: - И продолжим помогать всем, кто в нас нуждается, бороться с любой угрозой, которая так или иначе возникнет. Знаю, что вы хотите снова указать, что это мы виноваты в пробуждении рейфов, распространении хоффанской заразы, нашествии репликаторов. Отнекиваться не собираюсь, но все, что мы натворили, мы же и исправили, - Шеппард помолчал, ожидая реакции дженая, но тот безмолвствовал, и Шеппард закончил: - Вы все еще полагаете, что мы что-то вам должны? Вам конкретно, столько палок вставившим нам в колеса? Радим вопросительно изогнул брови. Шеппард сначала опешил, подумав, что дженай не считает, что они когда-то как-то навредили лантийцам, но потом ему пришло в голову, что тот, наверно, просто не понял Шеппарда. - Столько раз портили нам жизнь, - объяснил он, и Радим усмехнулся – не то горько, не то ностальгически, Шеппард не смог определить. Он пожевал губу и миролюбиво улыбнулся. - В конце концов, вы ведь, как и мы, наверняка собирались использовать модуль на благо Коалиции и всей галактики, верно? Может быть, поделитесь, как именно? Дженай сузил глаза и внимательно посмотрел на Шеппарда, и тот вдруг почувствовал, что сейчас можно сделать обладание модулем совсем легитимным – если не побояться и двинуть вперед все фишки. Родни, про которого Шеппард уже забыл, дернулся, словно хотел зажать ему рот, и пискнул, когда Шеппард сказал, наклоняясь к Радиму: - Вдруг ваш способ окажется действеннее нашего? Тогда мы просто не вправе будем удерживать модуль у себя, и нам придется отдать его вам. Шеппард явственно услышал, как Радим скрипнул зубами, и понял, что сорвал банк. Дженай долго молчал, а потом тихо и зло сказал: - Вы так уверены в себе, подполковник. Шеппард невозмутимо улыбнулся. - Мы прошли через многое, Лейдон, и из этой передряги выпутаемся, можете не сомневаться, - он наклонился еще ближе к дженаю и сказал так же тихо и только чуть-чуть угрожающе: - А если вы продолжите обстреливать нас, когда мы приходим лечить больных людей, которые без нашей помощи умрут, мы будем вынуждены наябедничать главам Коалиции. Не думаю, что это вам нужно, - Шеппард резко выпрямился и безоблачно улыбнулся. - Выбор за вами, дружище, но что-то мне подсказывает, что вы не станете вредить себе. - Желаю удачи, - сказал Радим, поднимаясь так резко, что его телохранители, неподвижно стоявшие позади стула, вздрогнули. - Надеюсь, вы вскоре вернетесь в Пегас. Вот бы научиться так изумительно хладнокровно врать, восхищенно подумал Шеппард, неторопливо вставая и кивая техникам, чтобы набирали адрес. Странно тихий Родни тоже встал и замер рядом с Шеппардом, заложив руки за спину. Пузырящийся столб втянулся в раму Врат, дженай кивнул и пошел к Вратам, но перед самой голубой пеленой остановился, обернулся к Шеппарду и спросил: - Что значит «собака на сене»? Шеппард ожидал какой угодно гадости напоследок, только не просьбы провести лингвистический ликбез, поэтому облегченно выдохнул, когда Родни недовольно сказал: - Собака – такая зверушка, сено – сухая трава, собака не ест траву, поэтому она ей совсем не нужна, но она на ней лежит и никого к ней не подпускает. Дальнейшее раскрытие сюжета требуется? Радим усмехнулся и широко шагнул во Врата, по пятам сопровождаемый телохранителями. Врата закрылись, сзади тоненько вздохнули техники, и Шеппард повернул голову к Родни. Движение отдалось острой болью в плечах и шее, и Шеппард с удивлением понял, что все это время был страшно напряжен, и сейчас плечи у шеи ломило так, как будто он долго таскал объемистые неудобные тяжести. Довольный Родни похлопал его по плечу, от чего Шеппард поморщился, и потащил в медотсек. Шеппард послушно шел за ним, чувствуя, как медленно и неудержимо накатывает противная слабость, как всегда после сильного напряжения. Вылезать из шкуры подполковника оказалось намного труднее, чем в нее влезать: недостаточно было просто пригладить волосы и опустить рукава. Не то чтобы Шеппард старался стать Джоном слишком усердно, но сейчас ему было неуютно, как будто он пытался усидеть на двух больших и неудобных стульях. В медотсеке обнаружилась команда, Вулси, оба главных врача и МакКей. Покусывающий нижнюю губу Джон в бледно-голубой больничной пижаме энергично болтал ногами, время от времени потирая ладонями уши, и подался навстречу вошедшим, блеснув глазами. Родни радостно затараторил, едва переступив порог, и Шеппард, все глубже уходящий в себя, этому отвлеченно порадовался, перестал стараться уследить за рассказом и поднял глаза на МакКея. Очень хотелось, чтобы ученый что-нибудь сказал ему, что-нибудь одобрительное, может быть, даже ласковое, что однозначно и быстро помогло бы Шеппарду вернуть себя, но МакКей просто сидел на соседней койке, сложив руки на груди, и искоса смотрел на Шеппарда, и слушал Родни, и Шеппард почувствовал себя ребенком, который потянулся к долгожданному подарку, а его больно щелкнули по носу и оставили одного в темной комнате. - Вот так-то, - торжествующе закончил Родни, запрыгивая на койку рядом с Джоном, и вопросительно посмотрел на Вулси. - Через пару дней, думаю, можно будет опробовать это шаткое перемирие и снова отпустить Карсона на ту планету, верно? - Что ж, судя по всему, вполне можно будет, - ответил Вулси, потирая руки и улыбаясь. - Спасибо, мистер Шеппард, отличная работа. - Ага, - пробормотал Шеппард, слабо улыбаясь. Вулси окинул всех взглядом, еще раз улыбнулся, кивнул и ушел. Бекетт с чувством пожал Шеппарду руку и как-то незаметно исчез в недрах медотсека, прихватив с собой Келлер; Ронон и Тейла перекинулись несколькими фразами со второй половиной команды и тоже ушли. Опасность миновала, с каждой минутой память о ней бледнела, город потягивался и привычно расправлял плечи. - Ну ладно, - совсем буднично сказал Родни, хлопая себя по коленям, и посмотрел на МакКея. - Я пошел работать, ты со мной? - Я тебя догоню, - ответил МакКей, и Родни, взъерошив Джону волосы и получив в ответ зверскую улыбку, слез с койки и вышел из палаты. Джон еще немного поболтал ногами, посмотрел сначала на МакКея, потом на Шеппарда, деланно зевнул, сказал: «Что-то спать хочется» и повалился на койку, с головой закутываясь в одеяло. Воцарилась сонная тишина, нарушаемая только еле слышными отзвуками голосов где-то далеко, а потом МакКей встал, и Шеппард немножко встряхнулся, отметив, что ученый уже вполне нормально передвигается без костыля. - Пойдем, - тихо сказал МакКей, останавливаясь рядом с Шеппардом и засовывая руки в карманы. - Куда? - вяло спросил Шеппард. - Пойдем-пойдем, - повторил МакКей, толкая его локтем. - Поднимайся. Идя за ученым так же безропотно, как недавно шел за его двойником, Шеппард ни о чем не думал, только рефлекторно следил за тем, как шагает МакКей, готовясь поймать его, если вдруг подведет нога. Через несколько минут МакКей остановился, повернулся к Шеппарду, и оказалось, что они стоят на балкончике, на котором Шеппард еще не был, по крайней мере, вид, открывающийся с него, был ему незнаком. МакКей подошел к перилам, глядя на береговую линию, и Шеппард на автопилоте пошел за ним и встал рядом. - Давай, Джон, приходи в себя, - сказал МакКей пару минут спустя и вдруг обнял Шеппарда за плечи и притянул его голову себе на плечо. - Ты не он, он мне не нужен. Судя по тому, как судорожно что-то дернулось у Шеппарда внутри, вставая на место, это было то самое одобрительное-ласковое, которого так хотел Шеппард. Рука МакКея, обнимающая его за шею, плечо ученого, на котором лежала быстро прояснявшаяся голова Шеппарда, стали материальными, осязаемыми. Постепенно желание, чтобы МакКей сделал что-то вроде этого, снова стало его собственным, внятным, очень насущным и наконец осуществившимся, а не размытым и смутно знакомым, как будто этим желанием с Шеппардом поделился кто-то другой. - Не зря не хотел тебя отпускать, - пробормотал МакКей. - Знал бы, что ты такой восприимчивый, точно не отпустил бы. - Да ладно, - пробормотал Шеппард и осторожно подвинулся ближе к канадцу, - уже все. МакКей легонько двинул плечом, заставляя Шеппарда поднять голову, повернулся и пытливо посмотрел ему в лицо. - Хорошо, - сказал он наконец и улыбнулся так, что рот Шеппарда сам по себе разъехался до ушей. - Тогда вот что... Продолжить свою мысль МакКею не дал неожиданно выскочивший на балкон ученый – Шеппарду показалось, что это на него ругался тогда в ангаре Джон по поводу выбросов, – прямо с порога забормотавший что-то про Родни и прыгуны, устремляясь к МакКею с протянутыми руками, в одной из которых был крепко зажат планшет. МакКей скользнул по Шеппарду взглядом, мгновенно меняя мягкое выражение лица на холодную деловую заинтересованность, и уставился в планшет, слушая коллегу и изредка кивая. Шеппард немножко постоял у стенки и тихонько выскользнул в коридор. У себя в комнате он вытянулся на кровати, заложил руки за голову и, пользуясь тем, что голова все еще была ясная, попробовал предаться рефлексии. Шеппарду и раньше приходилось притворяться, хитрить, да и врал он довольно часто, обоснованно и просто потому, что так было легче. Они с Джоном, конечно, были разными людьми, просто носили одно имя и выглядели одинаково; это было очень странно, до сих пор не укладывалось у Шеппарда в голове, когда он почему-либо начинал об этом думать, но изумляться и шалеть от таких вещей принято в первые дни, когда все еще ново и свежо, раз уж человеку свойственно рано или поздно привыкать ко всему. Однако в первые дни на Атлантиде Шеппард уже начинал заболевать МакКеем, ему было не до изумления окружающими чудесами, и это, видимо, и было причиной тому, что Шеппард так тяжело перенес сегодняшний маскарад: только сейчас, когда сердечные бури почти утихли, его догнало понимание экстраординарности происходящего с ним, вернее, он только сейчас полностью это осознал. Придя к такому выводу, Шеппард умиротворенно вздохнул и решил на этом остановиться, тем более, что мысли бродили в голове все медленнее, твердый матрас становился все мягче и засасывал не хуже того болота в Джорджии, к которому их с братом как-то в детстве возил отец, и снова вернулась давешняя слабость. Из тяжелой дремы Шеппарда выдернул рассыпавшийся хрустальными осколками звонок в дверь, и он неловко запрыгал к двери, размахивая затекшими руками. МакКей стоял, опершись плечом о косяк и сунув руки глубоко в карманы. - Можно? - спросил он. Шеппард молча посторонился, почему-то чувствуя себя виноватым. Ученый вошел и остановился недалеко от двери, и Шеппард тревожно заглянул ему в лицо, силясь понять, откуда это ощущение. Наблюдения ответа не дали. - Как понимать твое бегство? - спросил МакКей. Шеппард растерянно посмотрел на него. - Это не бегство, - пробормотал он. - Ты разговаривал, тебе было не до меня, я и ушел, чтобы не мешать... - Джон, чего ты боишься? - вдруг перебил его ученый. - Неужели это я тебя так запугал? Шеппард долго молчал, даже не пытаясь скрыть, что закопался глубоко в себя и прилежно ищет верный ответ. Найти его он не слишком надеялся: ему не казалось, что в данный конкретный момент он чего-то боится, и искать он начал потому, что МакКей не спросил бы, если бы не знал наверняка, что есть о чем спрашивать, поэтому Шеппард очень удивился, когда ответ медленно и неохотно выплыл из глубин сознания. Настроение моментально испортилось. Он поднял голову и сказал: - Мне кажется, это ты все еще боишься. Меня боишься. И я боюсь сделать что-то не то. Ученый пробормотал: «О Боже» и молчал почти так же долго, как Шеппард, а когда снова заговорил, его голос ощутимо дрожал. - Неужели ты сам не понимаешь, какой ты... - МакКей запнулся и глубоко вдохнул, словно вынырнув из омута. - Жалкий? - угрюмо спросил Шеппард. - Замечательный, - ответил ученый и осторожно потрогал пальцем запястье Шеппарда. - Верный. Надежный. Добрый. Какой угодно, только не жалкий, - МакКей взял Шеппарда за руки и заглянул ему в лицо. - Джон, может быть, я все неправильно понимаю, все это просто так и когда-нибудь закончится, и вообще я сейчас мало в чем уверен насчет своего внутреннего мира, кроме того, что не так давно у меня вдруг появились кое-какие стремления помимо желания помочь вернуть Атлантиду, - МакКей погладил большими пальцами ладони Шеппарда. - Не сказал бы, что они появились по моей воле, но ликвидировать их без потерь – точно не в моей власти, да я, признаться, и не хочу их ликвидировать. Несколько секунд Шеппард недоверчиво смотрел на МакКея, раздувая ноздри, потом осторожно выкрутился из его захвата и прошелся по комнате на плохо гнущихся ногах. Ученый спокойно следил за ним, и Шеппард наконец подошел к нему вплотную и уставился на него из-под нахмуренных бровей, стараясь не обращать внимания на странное ощущение, давившее на ребра изнутри. - А знаешь, что, - с мрачной решимостью сказал он, - нет. Это все не просто так. Я предъявляю на тебя права и принимаю обязанности. Порву на части любого, кто осмелится поднять на тебя оружие. Загрызу любого, кто косо посмотрит на тебя. Уничтожу любого, кто мешает тебе жить так, как ты хочешь. До смерти напугаю любую покусившуюся на мои права, - Шеппард подумал и добавил: - И набью морду любому, если вдруг. МакКей, пристально следивший за попеременно красневшим и бледневшим Шеппардом, весело ахнул и засмеялся. - Вот уж за последний пункт можешь быть спокоен, - пробормотал он, засовывая руки Шеппарду в карманы. Ага, подумал Шеппард, спокоен до следующего твоего выворачивающего душу вопроса, но ослушаться МакКея не смог бы, даже если бы захотел. Он тихонько вздохнул, опуская голову и расслабляясь настолько, что, казалось, вот-вот повиснет на руках МакКея, и в следующую секунду у него заслезились глаза от увесистого подзатыльника. - Забыл? - осведомился канадец. - Или не поверил, что я серьезно? - Забыл, - сознался Шеппард, потирая затылок и ухмыляясь. - Ладно, хочешь уверенного в себе, напористого, невозмутимого Шеппарда? Сам напросился. Я сейчас начну требовать обещанное «все, что хочу». МакКей блеснул глазами и опустил веки. - Приказывай, о владыка. Несколько мгновений Шеппард поборолся с неуверенностью, а потом набрал в легкие воздуха и выпалил, пока не испугался окончательно: - Неуходисегодня! Несколько мгновений МакКей стоял неподвижно, потом медленно положил руки Шеппарду на грудь. - Хорошо, - сказал он так просто, как будто соглашался смотаться за город на выходные, и потянул голову Шеппарда вниз. Шеппард закрыл глаза, а когда открыл их, оказалось, что МакКей уже без пиджака и галстука, да и футболка Шеппарда тоже куда-то делась. - Родни, не обязательно так... - спохватившись, зашептал Шеппард, одновременно понимая, что действительно совсем не обязательно так, но МакКей только улыбнулся своей ленивой кошачьей улыбкой и толкнул его к кровати. - Нет уж, - сказал он. - Я хочу закрепить результат. В этот раз все было почти так же, как в прошлый: тот же распластанный на кровати МакКей, тот же нависший над ним Шеппард, даже рубашка ученого, кажется, полетела в ту же сторону, так же скомканная, и глаза МакКея блестели, так же вспыхивая, когда он выгибался и закусывал губу, и улыбался он так же диковато и чудесно, а дыхание Шеппарда так же яростно рвалось из груди, и те же горячие волны беспорядочно прокатывались по телу, и единственная разница, похоже, состояла в том, что теперь Шеппард остро чувствовал реальность каждой секунды и верил в нее, видел лицо ученого ясно, как будто вспышки удовольствия не ослепляли его, и так же ясно слышал, как МакКей шептал его имя. А когда все кончилось и Шеппард лежал, так же вжимаясь лицом в подушку, с трудом втягивая горячий воздух, пахнущий МакКеем, не было совсем никакого страха, что ученый вдруг спихнет его с себя, встанет, оденется, презрительно фыркнет и уйдет, и вот это самонадеянное бесстрашие немножко пугало Шеппарда, но совсем не мешало. И проснувшись посреди ночи оттого, что затекла рука, на которой лежала голова МакКея, Шеппард долго не двигался, только еле-еле шевеля пальцами, и еще никогда уколы сотен иголочек по всей кисти не казались ему таким восхитительным ощущением. Через несколько минут кровообращение восстановилось, и Шеппард закрыл глаза, но снова заснуть так и не смог. Осторожно, по миллиметру, он вытянул руку из-под теплой щеки ученого, замер, прислушиваясь к его ровному дыханию, не нашел ничего тревожного, пошел в ванную, умылся теплой водой и несколько минут смотрел на себя в зеркало в приглушенном свете серебристых светильников, удивленно отмечая, что никаких сколько-нибудь заметных изменений с ним не произошло, хотя казалось, что из зеркала на него должен был взглянуть совсем другой человек. На цыпочках Шеппард вернулся к кровати. Поза МакКея не изменилась, и дышал он так же тихо и спокойно, но когда Шеппард сел на край кровати спиной к ученому, а через секунду МакКей неожиданно обнял его сзади за пояс, прижимаясь щекой к его спине и укладывая простреленную ногу ему на колени, Шеппард ничуть не испугался. Он положил одну руку на руки МакКея, а кончиками пальцев другой провел по его лодыжке, и МакКей вздрогнул и беззвучно захихикал. - Боишься щекотки? - удивленно спросил Шеппард и накрыл ладонью чуть выступающую косточку, проверяя свою догадку. Ученый снова вздрогнул, дернул ногой и зашипел, вонзая острый подбородок Шеппарду в спину. - Все-все, - примирительно сказал Шеппард и убрал руку. МакКей сразу успокоился и крепче прижался к Шеппарду. В неярком свете луны и ночных огней Атлантиды, просачивающемся сквозь разноцветные стеклышки окна, на полу вспыхивали белые искорки, и ночь, комната и весь город казались зыбким холодноватым сном, одним из тех, что снятся в беспокойной полудреме, и только размеренно дышащий Шеппарду в спину МакКей был теплый и настоящий. - Родни, - прошептал Шеппард, просто чтобы еще раз назвать ученого по имени. - Все хорошо, Джон, - тихо сказал МакКей, легко касаясь губами спины Шеппарда, словно на всю жизнь впечатывая слова в его тело. - Только не бойся, и все всегда будет хорошо.