Bad Behavior

POV Чжунхон После того дня я приходил к нему вновь, просто хотелось увидеть его в последний раз. Если бы только я мог увидеться с ним, уверен, что переубедил бы его в том, что он любит меня. Всего лишь каких-то пяти минут было бы достаточно. Я знал, что он думал так же, обязан был думать так же, иначе бы не заботился обо мне и не приходил на помощь, спасая меня каждый раз, когда я был на грани. Я был уверен, что он любил меня, мне нужно было лишь заставить его показать это. Если же нет, думаю, он был обязан хотя бы объясниться. Но никаких объяснений я не получил. Я знал – он был там, прятался внутри за стенами своей дешевой квартиры, отказываясь встретиться со мной. Он вернулся к Химчану, а Чоноп вернулся ко мне. Хоть я и ревновал их обоих, но возвращение Чонопа было ничем по сравнению с потерей Ёнгука. Никогда прежде в жизни я так отчаянно не желал умереть. Ничего не имело смысла, всё казалось мучительно безжизненным. В тот день, когда Ёнгук ушел из моей жизни, моё сердце со звоном ухнуло вниз и разбилось. Мир потерял краски, я потерял желание делать что-либо, перестал общаться с «друзьями» и просто опускал глаза при каждой новой встрече с Зико. Учителя были поражены моим удовлетворительным поведением, однако приветствовали его. Цвет моих волос блекнул с каждым днем, поэтому я просто перекрасил их обратно в чёрный. Продал свой скейт и выбросил все тетради, в которых выполнял задания, написанные его почерком. Ю Ёндже вновь вернулся и занимался со мной в качестве репетитора. Он, как и прежде, был неуклюжим и покрывался испариной от волнения, когда я не отвечал на поставленный вопрос. Также появился новый человек в моей жизни – Чон Дэхён, который оказался психологом и лечил мою слишком очевидную депрессию. Он немного работал и с моими родителями, но как только довольно круглая сумма была брошена ему на стол, уверенность в том, что у родителей были проблемы, исчезла. После этого он автоматически попадал в категорию эгоистических взрослых, которых я когда-либо встречал. Дни медленно ползли, превращаясь в недели, а те плавно переходили в месяца без Ёнгука в моей жизни. Вскоре количество времени проведенного без него превзошло количество времени проведенного с ним, но боль не утихла. Она всё еще выедала стенки моей грудной клетки вместе со свежими воспоминаниями. Весна сменилась летом, но лучше не стало, даже постоянно находившийся рядом Чоноп не облегчал моего одиночества. А я продолжал хранить Ёнгука в секрете от Дэхёна. - Как себя чувствуешь сегодня? – это всё, что он спрашивал, вечный замкнутый круг. - Плохо. - Почему? - Это Вы мне скажите, доктор. Он всё равно никогда бы не поладил со мной, а я не собирался открываться постороннему человеку. Родителей моя депрессия устраивала, ибо я не болтал лишнего, не делал глупостей, еле дышал. Я мог целый день валяться в кровати, ничего не делая, а они и не пытались вытащить меня. Чоноп приносил мне еду и всегда задерживался ненадолго, садясь на краю кровати и рассказывая смешные истории, но это не работало. Даже улыбка Чонопа была неуверенной, когда померкла моя собственная. Я был безнадёжен, опустошен, одинок. Я так сильно завидовал ему, что не мог наслаждаться тем естественным теплом, которым он делился. Чоноп до сих пор виделся с Химчаном и… Ёнгуком. Он не признавался мне в этом, но я знал об этом. Все эти месяцы он свободно виделся с мужчиной, в котором я нуждался больше воздуха, которого отчаянно выискивал в толпе, Чоноп не понимал, не ценил, не мог оценить этого. И я возненавидел его за это, возненавидел своих родителей, которые отослали его подальше, возненавидел его, потому что он ушел. Но больше всего я возненавидел себя, за то, что не смог завоевать его привязанности. Одного дня всё изменилось и не в лучшую сторону. Внизу раздался звонок, и я бы просто не обратил на это внимания, как и делал до этого, если бы не глубокий до боли знакомый голос. Я даже не удосужился переодеть свою пижаму, выбежал из комнаты и спустился по лестнице так быстро, как только мог. Это действительно был он, стоял в своей любимой футболке, с медвежьей улыбкой на лице и смотрел на меня. Уверенность в том, что я смотрел сон, не покидала меня, поэтому я ущипнул себя и уставился на него широко открытыми глазами. Он выглядел хорошо, чёрные волосы немного отросли и были красиво уложены. Я так увлекся им, что не заметил свою нуну позади него, они держались за руки. - Мы опять вместе. Её слова всё разрушили. Она разрушила всё. Наконец-то я перевел взгляд на нуну, когда мои родители подошли обнять её. Мама натянула дежурную улыбку, а отец поглядывал на Ёнгука, чей взгляд был прикован ко мне. Сердце пропустило удар, перед тем как ухнуть вниз, он продолжал улыбаться и я чувствовал, как стыла кровь в жилах. - Давно не виделись, малыш, - спокойно произнес он, протягивая руку, чтобы взъерошить мои волосы, но я резко отшатнулся назад, будто от прокаженного. Его голос ласкал мой слух, голова шла кругом, а дыхание сбилось. - Пойду пройдусь, - выдавил я, перед тем как слёзы наполнили глаза, и выбежал из дома до того как кто-то смог что-то сказать. Я слышал, как Чоноп рванулся за мной, но продолжал бежать не оглядываясь. В футболке, пижамных штанах и тапочках, с беспорядком на голове, без денег. Просто бежал, не слушая и не оглядываясь, но всего лишь один оклик Ёнгука заставил застыть меня на месте. Я остановился в конце проезжей части, но не поворачивался. Противно было осознавать свою послушность, подчиненность только ему. - Чжунхон-а, - подойдя ко мне, он положил свою руку мне на плечо и тихо продолжил, - пожалуйста, не будь таким, Чжунхон-а… Я вернулся, ведь так? Вернулся как твой хён. - Ты такой же, как и они! – скинув его руку, я повернулся к нему. – Ты всего лишь очередной эгоистичный взрослый, который думает только о себе! Надеюсь, в этот раз она удовлетворит тебя как следует. Надеюсь, в этот раз тебе будет в сотни раз больнее, когда она вновь оставит тебя. Надеюсь, в этот раз ты напьешься до смерти! – Я и вправду пытался говорить как можно тише, чтобы мои родители не услышали, но меня трясло от гнева. Он потянулся ко мне, но я отшатнулся, злобно глядя на него. – Не прикасайся ко мне. Не говори со мной. Даже не смотри на меня. Ты же хотел этого, не так ли? И я дал тебе это. Сделал всё в точности как ты и просил, так кто дал тебе право продолжать причинять мне боль? - Чжунхон… Я…, - он смотрел на меня полными боли и сожаления глазами, мне так хотелось извиниться и сказать, что всё это глупая шутка, но боль притупляла желание. Развернувшись, я быстро зашагал в сторону дома. Месяцами, изо дня в день я мечтал о возвращении Ёнгука в мою жизнь, но сейчас, когда он, наконец, был здесь, я не мог даже смотреть ему в глаза. Хлопок двери и кровать принимает меня в свои объятья. Скрывать свои чувства, прятать их глубоко в себе, душить еле дышащую надежду изо дня в день своими же руками, всё это подвело меня к пропасти, грани, которую хотелось переступить и забыться. Глаза наполнились слезами, но я не проронил ни одной капли. Ёнгук и Джиён планировали жить с нами в течение нескольких месяцев, пока подыскивали себе новый дом. Я знал, что мне придется встречать каждое утро одному, лёжа в своей кровати, в то время как она будет встречать его с мужчиной, которого я любил. Одна мысль об этом сводила с ума! Ужин прошел, но я так и не покинул своей комнаты. Так продолжалось два дня, два дня которые Чоноп всеми силами пытался вытащить меня из кокона детской обиды. Даже не знал, что бывает настолько больно, каждый вздох отдавался тупой болью в груди, а когда я пытался вдохнуть глубже, то казалось, будто меня резали ножом. Когда я думал о нем слишком много, слёзы неконтролируемым потоком стекали вниз по щекам. А когда слышал, как он шагал мимо моей двери, меня начинало трясти. Каждый раз в моём сердце зарождалась маленькая, совсем крохотная, надежда, что он идёт ко мне, и каждый раз она с остервенением пожирали моё сердце, когда он проходил мимо. - Чжунхон-а, что случилось? – Чоноп присел на край кровати, он потянулся и легко взъерошил мои волосы, но я не мог найти сил на ответ. Конечно, он не понимал. Для него, Ёнгук никогда не уходил. Он был рядом с ним и Химчаном все эти месяца, да и про Джиён он наверняка давно знал. - Мне нездоровится, - мой голос был тихим, но резким. Не получалось заставить себя хотя бы посмотреть ему в глаза при ответе. На неделе меня навещал Дэхён, расположившись на стуле посреди фантиков и бутылок от содовой, он чувствовал себя неуютно. Я не смотрел в его сторону, а он продолжал молчать, Ёнгук мне рассказывал об этом методе. Он хотел, чтобы я нарушил молчание, но я упорно продолжал молчать. Время причудливо идет, когда ты просто лежишь с закрытыми глазами. Сложно понять спишь ты или все еще нет, прошло ли десять минут или уже шестьдесят. Нельзя было точно определить, сколько времени прошло, перед тем как он заговорил. - Как ты себя чувствуешь? – я лишь пожал плечами, всё еще не глядя на него. – Я принес немного еды. – Еда. Я не ел четыре дня, не считая нескольких припрятанных батончиков, всё то, что приносил Чоноп, было выкинуто через окно в сад. Я был слишком упрямым, чтобы принимать его помощь. Кажется, мозг был атакован мольбами желудка и я показался из-под одеяла, глядя на Дэхёна усталыми глазами. Приняв из его рук пакет с фаст-фудом, и удобно устроившись в кровати, я принялся поглощать вкусности. – А теперь давай поговорим. Ты когда-нибудь чувствовал подобное, будто ты и вовсе не ты? Как будто ты в сознании, но не контролируешь вокруг происходящее? – Он кивнул в мою сторону, намекая на ответ. Сегодня Дэхён ничего не записывал, а просто слушал, и я был немного благодарен ему за это. - Думаю, да. Я чувствовал себя подобным образом последние три года. Я не могу контролировать других людей. Например, тебе кто-то очень сильно нравится, и ты нравишься ему, но он отталкивает тебя, потому что боится скандала. Звучит по-идиотски, правда? По-идиотски и нечестно. - Есть кто-то, кто нравится тебе, Чжунхон? И это расстраивает тебя так сильно? - Я влюбился в монстра. В ужасного человека, который ранит и ранит и ранит меня, но я всё еще люблю его. Люблю всем сердцем, он – единственное чего я желаю. После этого разговора мне вновь довелось присоединиться ко всем остальным, я завтракал, обедал и ужинам вместе с ними, натягивал улыбки и спешил в свою комнату по окончанию трапезы. Было невыносимо наблюдать за этой парочкой. Они постоянно смеялись, шутили, Джиён не оставляла его одного ни на минуту, постоянно касаясь то тут то там. Меня тошнило от этого. Я все еще не мог смотреть ему в глаза, я ненавидел его всеми фибрами своей души, но лишь один его голос заставлял мои коленки дрожать. С тех пор как они жили у нас, прошло три месяца, мои летние каникулы подходили к концу через неделю, а я убивал золотые деньки, прячась в своей комнате, ограждая стенами своё разбитое сердце от всего мира. Именно тогда он впервые пришел ко мне. В тот день Джиён пригласила моих родителей в новую кофейню, что открылась всего в нескольких кварталах от нашего дома, чтобы показать какой хорошей она была, а Чоноп взял день отгула, оставляя Ёнгука и меня одних в огромном доме. Тихий стук в дверь и сердце сделало сальто, а внутри всё напряглось. - Войдите, - тихо, еле слышно сказал я. Хоть я и планировал прятаться от него, но оделся поприличнее, как будто боялся, что шанса побыть с ним наедине больше не выпадет. - Кажется, до этого у нас не получалось нормально поговорить, - он осторожно подошел ко мне, хотелось посмеяться над его словами, но вместо этого я удрал на кровать, предоставляя ему целую комнату пространства. Но он всё равно уселся рядом со мной, разглядывая рисунки, что покрывали часть стены над кроватью – Я скучал. – Я же закусил губу и упорно продолжал молчать. – Я хотел извиниться, хоть и прошло немало времени, знаю, для тебя это было потрясением.… Извини меня за всё то, что натворил, Чжунхон-а, я должен быть взрослым, но иногда не справляюсь с этой задачей. - Кто дал тебе право? – мне не нужен был ответ на этот вопрос, он же опустил свой взгляд. – Кто дал тебе право вытворять подобное со мной? Я - человек, который тебе нравится, ты так сказал, так почему ты обручен с ней? - Чжунхон, тебе шестнадцать… - А когда мне не шестнадцать? Когда мне без пяти месяцев семнадцать? Когда мне восемнадцать или даже девятнадцать? Разве это меняет силу твоих чувств ко мне? Разве это заставит тебя полюбить меня больше, а её меньше? – мои слова были наполнены решимостью, но в случае с Ёнгуком у меня просто не было выбора потому, что он был трусом изнутри. Он напрягся. - Чжунхон, ты не понимаешь. Это не сработает. Не имеет значение, как сильно я нравлюсь тебе или ты мне, ты – ребенок, а я – мужчина. Ради всего святого, мне почти тридцать лет! – я невольно вздрогнул от его тона, но все равно продолжал смотреть. – Что я должен сделать, чтобы ты понял это? - Поцелуй меня. Он побледнел, а я пошел до победного конца. - Поцелуй меня всего один раз и ответь честно - достаточно ли ты её любишь, чтобы вновь жениться. Поцелуй меня всего один раз и скажи, что я не тот единственный которого ты хочешь, и я отпущу тебя. Я приду на твою свадьбу, буду улыбаться и даж-- Больше я не успел сказать ни слова – его губы накрыли мои. Казалось, что сердце пробьет грудную клетку и вырвется наружу от нахлынувших чувств. Он обнял меня, собственнически расположив руку на моей пояснице, когда я потянулся к нему в поцелуе. Это не было простым чмоком. Он целовал медленно и чувственно, а я отвечал, как мог. Не знаю, когда мы успели так разгорячиться, но очнулся я, когда его язык во всю хозяйничал у меня во рту, не пытаясь сдерживать себя, я коротко застонал. Месяцы агонии и мучений, казалось, стоили того. Я положил свои руки ему на грудь, и поцелуй стал глубже, он прошелся руками по моим бокам, заставляя тело дрожать. Мы оба знали, что после поцелуя нам все же придется поговорить, поэтому просто продолжали целоваться. Он аккуратно уложил меня на кровать и навис сверху, словно пожирая меня взглядом, вел рукой от шеи до живота, затем обеими руками гладил бока уже под футболкой, а потом и бедра, что вырывало короткие неконтролируемые стоны из меня. Спустя минуту он отстранился, губы были слегка припухшими, а дыхание тяжелым и сбитым. Посмотрев на него, я видел, как он все еще колебался, на его глаза навернулись слёзы, и я тут же сел в кровати. - Чжунхон, я не могу этого сделать. Просто не могу…, - он попытался отвернуться от меня, но я обнял его и прижался так сильно, как только мог. Я не мог отпустить его, не мог потерять дважды. - Почему нет? Мы справимся с этим. Каждый день люди во всем мире преодолевают трудности и похуже, - прошептал я, он потер глаза и отрицательно кивнул головой. - Я знал, что делаю ошибку соглашаясь прийти сюда. Эти слова больно ужалили и я, отпустив его, отполз на другой конец кровати, подальше от него. - Да что не так? Даже не думай говорить, что тебе не понравилось, что ты не наслаждался этим. Я единственный, кого выбрало твоё сердце! - В это то и проблема, Чжунхон! Я, что б его, зависим от тебя! Беспомощно запутался в своих чувствах к ребенку. И с Джиён я только потому, что временами она напоминает тебя. Я застрял, Чжунхон! Застрял, по самое не могу. Сердце забилось учащенно, когда он перевел беспомощный взгляд на меня. Стены, которые я так старательно возводил, рухнули подобно лондонскому мосту. - Тогда пойдем. - Что? - Просто оставим всё. Давай сбежим отсюда. Это был момент тишины и немой борьбы в его глазах. Момент, перед тем как мы послали всё к чертям.