Bad Behavior

POV Ёнгук Я был уверен, что видел Чжунхона в баре в тот вечер. Был уверен на 99,9% что видел именного его. Конечно, были попытки спросить у Химчана и Чонопа, но эта парочка дружно отшила меня, угорая над очередной шуткой. Но я был уверен в этом, уверен настолько насколько можно быть уверенным вообще! Даю 99,9,% что на танцполе был Чхве Чжунхон, мой студент, целующийся с каким-то тощим незнакомцем. Увы, потерял я его в толпе раньше, чем успел что-либо сделать, но эта картинка не давала мне покоя. Той ночью в моей голове был лишь Чжунхон и то, как он зажимался с кем-то приблизительно моего возраста. Это сводило меня с ума, это чувство потребности защищать его, что заставило меня толкать ребенку речи о любви родителей всего несколько ночей назад. Хотелось схватить его и хорошенько встряхнуть до тех пор, пока вся дурь не выйдет из головы, но, к сожалению для меня и к счастью для его головы, мы не виделись еще целых две недели. Две недели зимних каникул, которые были у мальчишки, предоставили мне возможность валяться у себя в квартире в полнейшей изоляции от внешнего мира. О чем он только думал? Допустим, я могу закрыть глаза на его пребывание в баре, который откровенно говоря, был отстойным, но позволять лапать себя чужому мужчине? Он сумасшедший или да? Все эти мысли терзали моё сознание на протяжении двух недель, заняться чем-то сторонним элементарно не получалось. Химчан был занят приготовлением к зимним праздникам, а Чоноп всё так же крутился около него, выискивая новые рецепты для вечеринки, которую Хим проводил каждый год. Каждый раз как мы встречались, я начинал бурчать о мелочах, которые жутко выводили, обо всем надоевшей вечеринке и о его дурацких носках. И этим самым выводил его из себя, обоих: и его, и себя, но ничего не мог поделать с этим. У меня не было возможности кричать на Чжунхона, поэтому я должен был кричать на кого-то другого. К концу первой половины второй недели я понял, что больше так не протяну. Нужно было избавиться от этих мыслей, сделать что-то. Идея с выпивкой сразу отпадала, этот способ перестал действовать уже давно. Было решено испробовать бокс, которым я занимался в далекой молодости, но и этот способ не принес ожидаемого результата. Затем Чоноп предложил мне присоединиться к нему в тренировочном зале, он учил меня разным интересным приемам. Для парня, который не может запомнить своего номера телефона он оказался очень способным в запоминании различных упражнений для поддержания тела в тонусе. Он говорил так быстро, что я едва понимал его, но изо всех сил старался повторять все движения. - У тебя отлично получается, хён! – Чоноп попытался подбодрить меня. Сомневаюсь, что заслуживал похвалы, потому что спустя 40 минут тренировки я еле стоял на ногах и дышал через раз, поэтому просто кивнул в ответ. Спустя еще полчаса мы уже сидели в парке на лавочке, и жадно опустошали вторую по счету бутылку воды. - Я слишком стар для этого, - немного отдышавшись, мы посмеялись над моей беспомощностью, и Чоноп отправился за заранее приготовленным обедом, который оставил в мини-холодильнике в машине. Я же устало выдохнул и, облокотившись о спинку лавки, опрокинул голову назад, мышцы неприятно заныли и уверенность в том, что завтра я буду передвигаться подобно роботу, росла с каждым последующим движением. Спустя несколько минут я заметил приближающегося Чонопа, он торопился и почему-то был встревоженным. Ничего не объяснив, парень схватил меня и утащил к машине, пресекая мою попытку спросить, что случилось, он отмахнулся и усадил меня в машину. (опять таки розовую машину Химчана, не смотря на все его протесты он все же разрешил ему пользоваться ей) - Чжунхон звонил, - единственное, что произнес он, выжимая всю мощь, что была в железяке. Химчан точно убьет нас, а вдобавок еще и выставит счет за стертые шины и нарушения ограничения скорости. Мы добрались до особняка Чхве за каких-то пять минут, проскочив дом суда, поэтому не было сомнений, что наши телефоны разрывались от звонков именно Химчана. Чоноп отправил меня к дому, а сам решил разобраться с Химом, тот всегда смягчался, если с ним говорил именно Чоноп. Я затормозил перед дверью собираясь постучать, но крики, доносящиеся изнутри, заставили откинуть всю свою манерность. Дернув ручку, я ввалился внутрь в самый неподходящий момент – увесистый учебник летел в сторону высокого, худого мальчишки, он столкнулся со стеной в паре сантиметров от его головы. Это был первый раз, когда я увидел Мистера Чхве. Мать Чжунхона находилась на ступенях на второй этаж, её голос заглушался криком мужчины. - Что не так? Чего тебе не хватает? Разве я не дал тебе все, о чем только может мечтать ребенок? Почему ты ведешь себя подобным образом? – его голос на секунду затих, в то время как он потянулся за очередной вещью из школьного рюкзака мальчишки, чтобы вновь запустить её в него. На мгновения взгляд матери Чжунхона встретился с моим и я вошел в зал. Поймав тетрадь, что ничего не стоило для меня, я подошел ближе к Чжунхону, в это же время его мать бросилась к мужу, чтобы утихомирить того. Она умоляла его остановиться и прекратить весь этот спектакль. Когда Чжунхон посмотрел на меня своими большими ясными глазами, то был похож на испуганного загнанного в угол зверька. В тот момент все воспитательные речи, которые я готовил на протяжении недели, испарились в моей голове. Он схватил меня за рукав и потащил вверх по лестнице к своей комнате. Дверь закрылась с хлопком и, облокотившись об неё спиной, мальчишка зажмурил глаза, вслушиваясь в звуки битвы внизу. Я был абсолютно сбит с толку, но когда Чжунхон начал плакать лишь одна мысль четко вырисовывалась в моей голове – защитить его. - Он больше не сделает тебе больно, обещаю, - мальчишка потянулся ко мне и вцепился своими худыми пальчиками в куртку так сильно, будто я мог исчезнуть в любую минуту. Всё смешалось в голове, ничего толкового или внятного более я не мог сказать. Только подумать, ворвался в дом к своему босу, вмешался в его личную жизнь, а сейчас стою в обнимку с его единственным сыном и пытаюсь вытереть дорожки от слёз на его лице. Хон попытался объяснить, что произошло, но из-за всхлипов я так и не смог ничего разобрать толком. Крики внизу становились все громче и громче, Чжунхон вздрогнул, когда женский визг донесся до нас. Выпустив мальчишку из объятий, я направился к двери, чтобы посмотреть в чем дело, хотя все и так было понятно, но Хон остановил меня, вцепившись пальцами в мою куртку на спине. Вернувшись, я усадил мальчишку на кровать и, примостившись рядом, утешающее погладил его по голове. - Что случилось, Чжунхон? В его руках всё это время был разорванный и помятый лист бумаги, он пихнул мне его в руки и я нерешительно опустил взгляд. Это было сочинение, которое он мне не показывал ранее, быстро пробежавшись глазами по строчкам, тема его сочинения стала более чем ясна. История в моих руках вещала о браке, построенном на камнях, который катился ко всем чертям на глазах у ребенка, про физическое и моральное насилие со стороны отца. Взглянув на Чжунхона, я заметил, что его взгляд был опущен, а пальцы нервно перебирали полы футболки. - Мой учитель сказал адвокату и тот отправил письмо моему отцу. Я попытался спрятать его, но он нашел и, прочитав, в мгновение взорвался. Я не мог найти слов, не знал, что нужно сказать в подобной ситуации ребенку. В одном сочинении Чжунхон объяснил мне многое и неожиданно некоторые вещи стали поняты только сейчас. Всего несколько слов и этот мальчишка поставил жирную точку на моей судьбе, на моем браке. Было слишком поздно, я уже не мог ничего изменить или вернуть назад, я должен был похоронить свои чувства к Джиён. - Чжунхон… - начал я, но был перебит. - Это моя вина, я виноват, но он бьёт её, а потом она начинает злиться и бить меня. Мне же некого бить, когда злюсь я. Вместо этого я крашу свои волосы или катаюсь на доске или слушаю музыку до тех пор, пока не станет легче. Но есть еще один способ, который действует лучше остальных, хён… - этот момент, когда он поднял полный решительности взгляд на меня; эти глаза точно знали, чего хотели. Моё сердце билось где-то в горле, заглушая здравый смысл кричащий остановить мальчишку, который потянулся ко мне. Дверь с шумом открылась и Хон остановился. Я остался вечным должником его матери, которая смогла остановить мальчишку там, где я провалился. Ведь знал же, чего он хотел хоть и притворялся, что нет. Чего еще стоило ожидать от подростка, когда я позволял себе подобные вещи как касаться его лица в темноте или позволил вломиться в свой дом? Я прекрасно знал, чему дал зелёный свет, и насколько ужасно и неправильно всё это было. Надежда была лишь на то, что Чжунхон очнется и осознает это всё до того как возьмет то что хочет. Мать мальчишки выглядела бледной, а её волосы были слегка растрёпаны, на запястьях виднелись начинающие расцветать синяки, а левая щека была слегка опухшая. Но даже в таком виде она не теряла собственного достоинства и держалась достойно. - Приношу свои извинения, что Вам довелось стать свидетелем подобной сцены, - тихо произнесла женщина. – Я не знаю, как Вы сюда попали и так же зачем Вы здесь, но спасибо что позаботились о Чжунхоне, однако я пришла обсудить условия расторжения Вашего контракта, начиная с сегодняшнего дня. Чжунхон рядом открыл рот, чтобы возразить, но я остановил его, слегка сжав плечо. - Согласен, думаю, так будет лучше для всех нас. Уверен, Вы не захотите видеть меня здесь после того, что я Вам скажу. – Оба члена семьи Чхве недоуменно переглянулись, я же встал и последовал за женщиной в холл, даже не пытаясь взглянуть на мальчишку, ибо знал, что стоит мне взглянуть в его глаза, как всё падет крахом. Заняв место в кресле напротив женщины, я закинул ногу на ногу, мы сидели в офисе Мистера Чхве, прям как в день приема на работу. - На счет Вашего трудоустройства…, - было начала она, но я прервал её, отрицательно качнув головой. Она удивленно уставилась на меня, я же полностью расслабился, позволяя себе не заморачиваться на счет поведения. - На счет вашего брака, - уточнил я, переводя разговор в давно интересующую всех тему. Она была настолько шокирована моей смелостью или может дерзостью, что не могла произнести и слова. – Развод отвратителен. Он ранит глубже всего плохого вместе взятого, что было в моей жизни. Это тяжело, дорого и выматывает. Даже представить себе не могу, каково это, когда во всё это впутан ребенок, но вы обязаны действовать сообща. Оба, Вы и Ваш муж. Ради Чжунхона. – Немного сузив глаза, я продолжил. – Это слова ребенка, которого выворачивает наизнанку от того, что вы не можете поделить чего-то. Все эти драки словно маленькие лезвия, терзающие его с каждым днем всё больше и больше. – Я говорил исходя из своего опыта и от чистого сердца, думаю, поэтому его мать всё еще хранила молчание. – Этот ребенок нуждается в ком-то – в ком-либо - чтобы делиться тем, что его гложет, но с таким отцом, который запугивает его... Или научитесь быть родителями или отправьте его к тем, кто сможет быть ими для него. Ни один ребенок не заслуживает чувствовать себя причиной развода. Меня не интересовал ни её муж, ни она сама, но Чжунхон был особенным для меня. - Вы не понимаете, это не так просто как Вам кажется, - она тихо вздохнула. - Однако я понимаю, что он винит себя за всё происходящее. Я знаю, что Вы бьёте его. Я знаю, что он плачет и хочет быть нормальным ребенком. Я знаю, что Вы не говорили, что любите его годами и также знаю, что лишили его единственного друга, уволив того. В ваших руках умнейший ребенок с численными талантами и задатками, но вы оба тянете его вниз. Вы обязаны держать все свои разногласия только между собой, сможете? - Подобные вещи легко говорить такому человеку как Вы, - выплюнула она. – Мужчины являются причиной всех проблем и ожидают, что женщины решат их или будут молчать. – Это заставило моё терпение испариться и напомнило о Джиён, которая всё еще была больной темой. - А женщины ожидают слишком много от мужчин, которые нуждаются во времени. Никому нет дела, что у нас творится внутри. Женщины, которые хотят семьи, когда деньги и время этого не позволяют, раздувают из мухи слона и так браки заканчиваются. – Мы закончили тем, что метали злобные взгляды друг в друга с разных концов комнаты. Мой контракт уже был в мусорном ведре, поэтому мне было всё равно. - Некоторые люди не должны заводить детей, - произнес я, поднимаясь со своего места. – И оба из вас входят в этот список. – Не раздумывая, она подошла и ударила меня по лицу, оставив пылающий след на щеке, но мне было плевать. – Вы двое совершили ошибку, а в результате получили благословение. Вы должны благодарить Господа за то, что у вас есть ребенок, потому что дети - это бесценное сокровище, которое невозможно купить или сотворить нажатием кнопки. - Пошел. Вон. – Она была чертовски зла, впрочем, как и я, развернувшись к двери, я вылетел из офиса, захлопнув за собой дверь. Чжунхон сидел на ступеньках лестницы подобно верной собаке, что ждала своего хозяина, знаю, что он слышал каждое слово, но не подавал виду. Его глаза были красными и немного припухшими, видимо мальчишка плакал весь наш разговор. Спускаясь вниз, я подал ему знак следовать за мной, он крепко вцепился в мой рукав, как только мы подошли к входной двери. - Если я… Если я сделаю что-нибудь, то они вернут тебе работу. Я вновь перестану выполнять домашнее задание. У них не будет выбора…- я повернулся к нему с улыбкой, опустив руки ему на плечи. - Чжунхон, не стоит. Это не стоит того больше. – Его глаза вновь наполнились влагой, он отрицательно замотал головой и схватился за тою футболку. В этот день он держал меня особенно сильно, как будто смерть настигла бы его в ту же минуту, как только бы я переступил порог дома. - Ты не можешь уйти, Ёнгук. Ты просто не можешь, хён, ты не понимаешь, я не смогу справится с ними в одиночку. Хотя я шел в кабинет с осознанием того, что больше не смогу видеть этого ребенка, но видеть его таким… У меня сердце кровью обливалось. Вместо пустых слов и обещаний я просто обнял его. В тот момент весь мир перестал существовать для меня, был лишь маленький мальчик в моих объятьях. Он прижался ко мне, пряча свое лицо в изгибе шеи, я же стиснул его еще крепче. - Кто сказал, что ты будешь один? – прошептал ему перед тем как мягко отстранить от себя, пока нас не поймали. Глубоко внутри я знал, что делаю это для пресечения любой попытки продолжения того, чем мы не успели заняться в спальне. Я знал Чхве Чжунхона лучше, чем кто-либо, так же я знал, как этот ребенок добивается желаемого – невзирая на цену победы. Вернувшись к Чонопу уже безработным, меня засыпали кучей вопросов, на которые я отвечал коротко и отдаленно. Мы позвонили Химчану и рассказали о случившемся, ответом был тяжелый вздох. Мрачным голосом он сообщил, что взял отгул на пол дня и обязал нас вернуть его машину. Я сидел на заднем сидении, а Чоноп продолжал мне задавать вопросы о Чжунхоне. Взглянув в зеркало заднего вида на Химчана, я заметил, что он намеренно избегал встречи со мной взглядом. Он, как и я, прекрасно знал, что происходило между мной и Чжунхоном. Как будто у нас были одни мысли на двоих. Я не позволю этому ребенку страдать и Хим знал это, тем более с расторжением договора я ничего не терял. Скоро мы станем врагами на легальном поле битвы, сражаясь за мальчишку, который станет Троянской Еленой для двух друзей. - Всё в порядке, я удостоверюсь, чтобы с ним всё было хорошо, - пообещал я напоследок, когда машина остановилась у моего дома, - что бы то ни было. – Химчан провожал меня холодным взглядом, пока я выбирался из машины. Было ощущения дежавю, прямо как однажды было с Джиён, я был ободран и безработным с чувством непринадлежности. И в этот раз у меня не было даже Химчана. Всё что у меня было так это ребенок, которого я обожал, и чье сердце могло измениться в любой момент. Завалившись на кровать в своей квартире, я пролежал в тишине минут сорок пока мысли не начали безжалостно атаковать мой мозг. Всего несколько часов назад я обнимал этого мальчишку. Всего лишь мальчишка. Мне в голову ударил период полового зрения, когда он только открыл свои глаза. Я готовился к колледжу, когда он только учился говорить. Само существования идеи я + он было до безумства… ошибочным. Но вопреки всем законам природы и позывам здравого смысла всё то время, проведенное с Чжунхоном, казалось правильным, будто так и должно быть. Начиная с его детских подколов и заканчивая словами признания, он очаровал меня. Он был достаточно умен и начитан, чтобы поддерживать беседу со мной на высоком уровне, и впитывал информацию словно губка. Он смеялся над моими шутками и хотел, даже требовал, моего внимания. Возможно, это был всего лишь кризис среднего возраста, и альтернатива защищать ребенка подогрела мое самолюбие. Но я хотел Чжунхона. И я был готов кричать об этом. Этот мальчишка ворвался в мою жизнь и укоренился в моем сердце, я не мог просто оставить его, выбросить или забыть. Стоит признаться самому себе – я заметил, когда его взгляд изменился. До этого у меня были студенты, которые влюблялись в меня, но он первый кому удалось украсть моё внимание. Слабость окутала моё тело, мысли измотали мозг и я уснул на несколько часов, а проснулся от непрекращающегося звука оповещения о сообщении. Всё еще в сонном состоянии я кое-как сел в кровати и открыл глаза ровно настолько чтобы различать буквы. Первое было от Химчана. «Ему шестнадцать, Ёнгук. Шестнадцать. Тебе двадцать-девять. Давай будем реалистами» Следующие два сообщения были быстро удалены, так как их прислал оператор. Еще несколько сообщений было от Чонопа, где он делился новостями о Чжунхоне, которые я уже знал. Хороший парень, так волновался за ребенка, за которым всегда приглядывал. И одно было от Чжунхона, оно было короткое и простое, но за этими словами таилось нечто большее.

«Ты нужен мне»

Сердце рвалось из груди. Это был мой последний шанс всё вернуть, быть нормальным мужчиной, вести нормальную жизнь. Я бы смог устроиться на работу в другом университете, уехать из города, возможно, даже работать на ферме, сменить своё имя и полностью раствориться. Я бы мог забыть Чжунхона, Химчана, Чонопа, Джиён и оставить их всех здесь, в прошлом. Метнуться на Таити и найти себе красотку для компании. Я мог выбрать умиротворенную жизнь. Но ничего из этого я не сделал, выбрав ребенка и этому не было объяснения. Меня никогда не тянуло к мужчинам и уж тем более к детям. Но вот он я, беспомощно вцепившийся в мальчишку.

«Ты тоже нужен мне»

Я не осмелился использовать слово «люблю». Не думаю, что эта была именно она, скорее что-то посредине. Я не хотел поцеловать Чжунхона как хотел это сделать с Джиён; я не хотел прижимать его к стене, покрывая его шейку поцелуями-укусами, ставить отметки собственности; я не хотел с ним дикого и жаркого секса, не хотел надеть кольцо на его палец, ничего этого я не хотел. Но хотел, чтобы он был рядом. Всегда. Хотел слушать его смех, вдыхать его запах, переплести пальцы наших рук и уснуть головой на его животе как уже единожды случилось. Было ли это сумасшествием? Абсолютным. Волновало ли меня это? Абсолютно нет. Он ответил звонком, я поднял трубку после двух вибраций, несколько секунд никто из нас не осмеливался заговорить. Я просто вслушивался в его размеренное дыхание, представляя, как поднимается и опускается грудная клетка. - Хён…, - я слышал, как он сглотнул, но не собирался помогать ему. Хотелось услышать это в голос, услышать то в чем я не смог признаться себе. – Ты мне нравишься. Мы наконец-то сделали это. Мы достигли точки невозврата тремя простыми словами. Я должен был сказать, что он мне тоже нравится. Это четыре слова, а может и три. Но вместо этого… Здравый смысл вновь взял верх. Он был ребенком. Ребенком, который не знал, что такое настоящие отношения, не знал, что такое любовь и как она болит. Он был ребенком, которому не повезло и, который искал тепла у чужого человека. В этот момент мой разум откинул эгоизм и спросил меня, что я буду делать с мальчишкой, если приму его чувства? - Не говори этого, - тон голоса был слишком ровным, - ты не знаешь, кто тебе нравится и, чего ты хочешь, Чжунхон. Не делай этого. В этот день я впервые понял, что значит по-настоящему заботиться о дорогом тебе человеке. - Чжунхон, ты мне нужен, - неловкое молчание, - и еще мне нужно чтобы ты держался от меня подальше. В скором времени Чоноп вернется и позаботиться о тебе, поэтому забудь меня. Усердно работай и не отставай в учебе. – Стиснув зубы, я произносил каждое слово с паузой, чтобы успеть схоронить частичку чувств к Хону за этот промежуток молчания. Спрятать глубоко внутри, запереть и больше никогда не выпускать наружу. С другого конца провода послышался тихий всхлип, это было в тысячу раз больнее слышать, чем слова о разводе от Джиён. - Что я сделал не так? – его голос дрожал, казалось, он вот-вот разрыдается в голос. Я не мог дать ему ответ, не сегодня, не мог сказать правду. Я был трусом, который хорошенько постарался, чтобы этот невинный ребенок возненавидел его в этот день. - Удали мой номер, забудь кто я такой, иначе это принесет тебе лишь одни проблемы, - убеждения, что всё это я делаю ради Чжунхона, не помогали, моё сердце разрывалось на части от каждого нового всхлипа. - Но почему? Что я сделал не так? Ты мне и вправду нравишься, Ёнгук! - Именно из-за этого я и ухожу. Не хочу больше видеть тебя, Чжунхон. Будь хорошим мальчиком, Чоноп скоро вернется, обещаю. После этого я повесил трубку. Всё в порядке, всё так и должно было быть. Постарайся бы он сильнее и тогда бы точно пришел конец моим стенам обороны, он уже рушил их ранее, ему ничего не стоит разрушить их вновь. Стерев все номера, я вытащил батарею и выбросил её в мусорное ведро. Затем залез в одежде под холодный душ, позволяя холоду заглушить душевную боль и кровоточащее сердце. Любовь попросту не была предназначена для меня. Всё что мне доставалось в итоге так это разбитое сердце. Он приходил ко мне той ночью, точно. Выключив свет в квартире, я пил на кухне в тишине восседая на кухонном столе. Слышал, как он стучал в дверь, как умолял не оставлять его, как он плакал. Слышал, как он сломался рядом со мной и преподнес своё кровоточащее сердце мне, но я не сделал ни-че-го. Я просто сидел. Пил. И умирал. В этот день я решил, что больше никогда не увижу Чхве Чжунхона. В этот день я покончил со всем. В этот день я начал своё полное, безвозвратное погружение во тьму. В этот день моё сердце умерло рядом с сердцем Чжунхона.