4.
24 июня 2016 г., 20:56
— Сейчас ты увидишь немногих, максимум трех человек. Большинство либо на заданиях, либо отсыпаются после ночной «охоты», либо сидят по собственным квартирам, — сказала Иветта, выключая свет в комнате, ставшей моей.
— Сколько вас всего?
— Человек пятнадцать. Я точно не знаю. Редко когда увидишь всех сразу, — ответила она, выведя меня в длинный коридор.
Ночью квартира показалась мне гораздо меньше, нежели сейчас. Вдоль коридора там и сям мелькали двери, словно это было общежитие. Хотя, может, так оно и есть. Всего мне не расскажут, да и спрашивать я не буду.
— Изначально здесь была лишь трехкомнатная квартира, но потом, когда места всем стало не хватать, папа купил соседнюю четырехкомнатную квартиру и объединил их. Нельзя, чтобы новичок жил отдельно от учителя — слишком много с ним мороки будет иначе. Да и психика у многих сдает, — вновь ответила девочка, словно прочитав мои мысли. — Кстати, знаешь, какие киллеры встречаются реже всего, но убивают быстрее и более профессионально, да еще и вдобавок мозги запудрить могут? — она так спокойно говорила на эту тему, словно речь шла чем-то будничном и обычном вроде погоды или уборки, хотя еще недавно «ломалась» и не знала, как связать пары слов.
— Ты же уже говорила — женщины.
— Не только. Но при условии, что это будет довольно-таки хладнокровная особа, которая не будет рассказывать о своей «работе» каждому встречному. Также хороши близнецы. Они знаешь, какую тебе головоломку устроить могут? У-у-у-у… Дурка тебе обеспечена после подобного. На нас работает одна пара близнецов. Правда, они уже достаточно взрослые и опытные, из-за чего живут отдельно, так что их ты вряд ли увидишь.
Это меня удивляло и настораживало. Ее словно подменили. Девочка, казавшаяся мне тихой и стеснительной, спокойно, я бы даже сказал — хладнокровно, рассказывала мне о том, что раньше боялась произнести вслух. Иветта уже не напоминала мне ту девочку, теребившую в руках подол сарафана и заламывающую пальцы, параллельно рассказывая мне о том, чем занимается ее отец. А может, и у нее есть сестра-близнец?
— А сколько киллеров сейчас живет здесь? — я решил перевести тему разговора, сам не зная объяснения своим действиям.
— Пятеро. Четверо парней и одна девушка. Они еще недостаточно опытные, как ты уже понял. Паук и Ехидна самые младшие. Они у нас года три. Также иногда в гости заходят и другие киллеры. Наиболее часто приходит Каин. Я уже говорила о нем. Он… ну, ты помнишь, я думаю… — она смутилась и отвела взгляд, как прежде.
Нет, все же это она, а не ее жалкая замена. Как бы ни старалась Иветта показать твердость характера, все равно в душе остается маленькой стеснительной девочкой, что после каждого неловкого слова краснеет и опускает взгляд.
Я решил не смущать ее и задал новый вопрос:
— И сколько же у вас длится все обучение, если после трех лет киллер считается новичком?
— Около трех лет. За это время тебя успевают обучить основным навыкам, таким как: стрельба, рукопашный бой, техника ближнего боя и даже метание ножа и снаряда. Хотя это, конечно же, лишь часть того, чему тебе предстоит обучиться. Еще есть основные медицинские и химические знания. Да и папа, наверное, говорил о психологическом факторе… Ты не сможешь просто так взять и убить человека, если у тебя все в порядке с психикой. Многие на первом своем убийстве падают в обморок, закатывают истерики, орут, что не будут убивать; с некоторыми это происходит уже после убийства, а некоторых выворачивает наизнанку. Ты должен быть хладнокровен, безжалостен и жесток. Ты как военный, выполняющий приказы своего командира, и ты не в силах отказать, ведь иначе ты окажешься по ту сторону. Но даже когда обучение завершиться, еще два года ты будешь жить под присмотром отца — многие новички, получив в руки оружие и право рубить людей в капусту, сходят с ума от жажды крови и власти или же просто совершают неосмотрительные поступки. Из-за чьей-то глупости мы все можем подвергнуться опасности, поэтому на «свободу» отправляются лишь матерые наемники. Так что тебе еще лет пять придется меня терпеть, — Иветта впервые за наш разговор улыбнулась, а затем, посмотрев вперед, на темную деревянную дверь, сказала: — Это кухня. Отсюда я и таскала тебе обеды.
Я и сам улыбнулся, вспоминая, как она меня в первый день после того, как я очнулся, пыталась накормить с ложечки, несмотря на мои попытки сопротивляться,
Девочка толкнула дверь и, стоило ей только переступить порог кухни, сказала:
— Доброе утро, Паук.
Паук… Именно его имя она упомянула в разговоре. Он, как и я, лишь новичок, хоть и пробыл тут побольше моего. Расчетливая часть меня подсказывала, что мне не стоит конфликтовать с этим человеком: все же нам еще, по меньшей мере, два года вместе… кхм… учиться, да и Паук сможет мне показать различные лазейки.
— Кот? — шепотом позвала меня Вета и даже взяла меня за руку. — Ты чего задумался?
— А? Да так, о вечном, — отмахнулся от нее я.
— А я уж было решила, что ты стесняешься… Пошли, — она взяла меня за руку, а другой рукой подтолкнула меня между лопаток.
Кухня была очень просторной и светлой. Около стены стояло то, что в рекламе мебельных магазинов называют кухнями, в центре был просто огромный деревянный стол, застеленный белоснежной скатертью с вышитым на ней узором, на стенах в подвесных горшках были раскидистые вьющиеся комнатные цветы, а также имелось большое окно, занимавшее едва ли не половину стены.
Около окна, спиной ко мне стоял тот, кто, как я понял, и является Пауком. Волосы у него коротко стриженные, пепельно-мышиного цвета. Одет он был в темно-синюю растянутую майку, через которую были хорошо видны его мышцы, и в черные спортивные брюки. Правую руку он согнул в локте. Также имелась и огромная татуировка на его плече, занявшая почти весь участок выше упомянутой части тела, в виде паука с паутиной. На тонких темно-серых ниточках паутинки были видны небольшие точки. Мушки! Эта татуировка не только дала ему кличку, но и символизирует его род работы. Подобное уже подсказывало мне о том, что Паук — не самая простая личность, многое, что он говорит или делает, можно понять лишь ассоциативно.
— Доброе утро, Паук, — повторила Иветта чуть громче, подойдя ближе. Ну, а я, как верная собачка, поплелся за ней.
— Доброе, — ответил он, вытащив из уха тоненький белый проводочек. Из наушника раздавались громкие басы гитары.
Голос Паука грубый, прокуренный. Он сначала поставил на стол граненый стакан с недопитым чаем, а затем вытащил плеер из кармана и, положив его на стол, повернулся лицом к нам. У него были острые и грубоватые черты лица. Острые скулы выпирали через бледную кожу. Нос длинный, узкий, с горбинкой, появившейся, видимо, от перелома. Через всю левую щеку, от уголка глаза до подбородка, тянулся тонкий чуть красноватый шрам.
— Это и есть Кот? Наслышан, однако, — он похлопал меня по плечу. От него шел еле уловимый запах табака. — Я Паук, — он представился и протянул мне руку, хотя я и так знал его… имя, благодаря приветствию Иветты.
— Приятно познакомиться, — я пожал его ладонь, шершавую на ощупь и с застарелыми мозолями на внутренней поверхности.
Будущий наемник отпустил мою руку и хотел было вернуться к своему чаю, даже взял стакан со стола, но тот, от одного неловкого движения, выпал из натруженных рук и разлетелся по полу кухни мелкими осколками, блестящими в свете ламп, подобно снегу.
— Иветта, ну и зачем ты этого слона на кухню пустила? — послышался недовольный девчачий голос. Я повернул голову в сторону говорившей.
Она стояла боком, упершись спиной о дверной косяк. Шорты и майка, явно бывшие пижамой, болтались на худом жилистом теле девчонки. Кожа у нее была светлой, не то, чтобы прямо белой-белой, практически прозрачной, а самой обычной, как у большинства людей, редко бывающих на солнце. Но первыми мне бросились в глаза отнюдь не пижама или бледная кожа, а ее волосы. Не то малиновые, не то алые, они были коротко ассиметрично подстрижены. Длинная красная челка спадала ей на один глаз, закрывая его, и, очевидно, мешая ей видеть, поэтому она все время смахивала ее. Лицо у нее было совсем детское, с россыпью мелких веснушек на носу. Наверное, это и есть Ехидна… Интересно, сколько ей вообще лет? Выглядела она ровесницей Иветты, если не младше.
— Это Ехидна, — шепнула мне Вета, пока девушка выясняла отношения с Пауком, при этом обозвав его криворуким, — младшая сестра Паука. Кто-то поговаривает, что у них отношения, но я считаю, что это лишь слухи, не более. Как могут брат и сестра позволить себе любовь в том понимании, какое мы обычно представляем при этом слове? Они, несмотря на то, что им даже нет восемнадцати, прошли огромный жизненный путь, что не был радужным. Больше всего пугает то, почему Паук и Ехидна здесь. Я слышала эту историю от самой Ехидны «по секрету», она настолько жуткая, что у меня мурашки по коже пробежались. Они попали сюда после того, как убили своего опекуна. Тот…
— Что это такое вы тут обсуждаете? — неожиданно прервала нас Ехидна, положив перед нами на стол руку с длинными ногтями, покрытыми ярко-красным, местами полупившимся, лаком. Руки у нее подстать всему телу — такие же жилистые, так еще и костлявые. Через кожу на ее кисте можно было изучать анатомию скелета кисти человека, уж настолько четко было видно каждую косточку.
— Я хотела познакомить Кота с тобой, но ты так сильно была увлечена ссорой с Пауком, что мне пришлось это сделать самой.
— Ехидна, — она протянула мне руку, так же, как и ее брат пару минут назад.
— Кот, — я пожал ее маленькую ладонь. Ее ногти слегка царапнули кожу на моей руке.
— Я сестра… этого, — она указала взглядом на Паука, поедающего бутерброд. — Мы погодки.
— То есть тебе… — я попытался прикинуть, сколько же лет сейчас Пауку. Уж больно разнился их возраст. Парню, не задумываясь, можно дать все двадцать, девушке с трудом дашь четырнадцать.
— Шестнадцать, — ответила она. — А вообще девушку неприлично спрашивать о ее возрасте, — будущая наемница звонко засмеялась.
Иветта сказала, что Паук и Ехидна пришли сюда три года назад. Надо же, они оба пришли сюда, будучи детьми. Девушка и вовсе была ровесницей Веты. Больше похоже на то, что их вынудили. Или же выбора другого не оставалось, как, например, у меня. Вряд ли бы дети согласились на такое по доброй воле. Тем более девочка…
— Иветта, Учитель сегодня здесь или на задание ушел? Тренировку он проведет или Упырь? Череп просто ушел на задание, — Ехидна тарахтела, словно бормашина в кабинете у стоматолога. До сегодняшнего дня я и не встречал людей, говорящих столь быстро.
— Здесь, но он уйдет буквально через полчаса. После того, как Каин облажался — папа предпочитает контролировать его, — ответила девочка, открыв дверцу кухонного шкафчика и достав оттуда веник и пластмассовый ярко-синий совок.
Ехидна и Паук синхронно закатили глаза.
— Опять этот долбанутый придет… — протянула девушка. — Надеюсь, что я успею спрятаться в своей комнате до его прихода.
Вета вздохнула, но ничего не ответила, и принялась убирать осколки, рассыпанные по кухне.
— Каин… Это тот самый, что… — я не стал договаривать, вместо этого лишь задрал футболку и продемонстрировал шрам, уже покрывшийся корочкой и не перебинтованный, но заботливо залитый зеленкой.
Ехидна при виде пореза поморщилась. Все же, несмотря на то, что она киллер, пусть пока всего лишь будущий, она оставалась обычной девчонкой. Пусть даже на «работе» она видела вещи и похуже, дома, скорее всего, один только вид крови способен заставить ее поморщиться, а стоит только увидеть ей мышку или таракана, как криков не оберешься.
Паук кивнул, смотря серыми глазами словно сквозь меня. Я только сейчас заметил, в глазах парня читалась неподдельная грусть и боль, отчего с первого взгляда они могли показаться пустыми. Глаза девушки, во-первых, имели другой цвет — светло-зеленый, а во-вторых, светились озорством и весельем. Этим они были не похожи друг на друга.
Известие о том, что в доме скоро появится виновный во всех моих бедах, отнюдь не радовало меня. Наоборот, хотелось спрятаться, зажаться в угол, трясясь от страха, наполняющего каждую клеточку моего тела. Животного страха.
Я не понаслышке знал, что такое животный страх, ежедневно вытерпливая побои и прячась по углам, где меня, конечно же, находили потом и избивали вновь. Страх превращает в животных, постоянно убегающих от своих хищников. И страшно то, что ты никогда не сможешь ответить. Ты как антилопа против львов, и ты можешь только бежать да прятаться. Что толку, что ты бросишься защищаться? Тебя лишь быстрее разгрызут острые зубы. И страшно то, что тебя не «ломают» сразу, а оставляют как шута, развлекающего своего повелителя, чтобы любоваться твоими мучениями. И так происходило каждый день. А я прятался каждый день, пока не додумался уйти прочь.
Так и тут. Никто не знает, что творится у него в голове и на что он способен. Вдруг он из тех людей, кто привык доводить начатое до конца, и все же прикончит меня? Хотя тогда он бы убил меня прямо там, в подворотне… Или же обвинит в том, что теперь на задания его одного не отпускают, и убьет уже из мести. Он убивал и продолжает убивать людей ради своего удовольствия, так что же ему мешает прикончить и меня?
Раздался звук, словно кто-то ковыряется ключом в замке. Ехидна поморщилась и зажмурилась, повторяя тихонько: «Черт! Черт! Черт!», Иветта застыла посреди кухни с совком, полным осколков, Паук неоднозначно хмыкнул. Я же только и делал, что переводил недоумевающий взгляд с одного на другого.
— Что произошло? Кто это пришел?
— У Каина есть ключи, — пояснил парень. Дальнейших разъяснений не потребовалось.
Вскоре уже в коридоре послышались шаги. Ехидна попыталась одернуть пониже короткую пижамную футболку, остальные двое лишь тяжело вздохнули.
— День только начинается, а они уже на кухне, — грубый и насмешливый мужской голос прозвучал на всю кухню. Девочки одновременно поморщились, лишь услышав его.
Каин зашел на кухню, оставляя за собой вереницу грязных следов.
Признаюсь, он оказался совсем не таким, каким я его представлял. Высокий и худощавый, он, тем не менее, обладал довольно-таки сильными и жилистыми руками с выпирающей сеточкой вен. Предплечья, начиная от запястья, были забиты татуировками с каким-то восточным орнаментом: драконы, незнакомые мне белые цветы, иероглифы, бамбук — все смешалось в этих красно-зелено-черных рисунках. Татуировки продолжались вплоть до рукав черной футболки. Но это было не все, что привлекало внимание в его внешности.
Вьющиеся темные сальные волосы доходили Каину до плеч. Он их то и дело поправлял, потому что те лезли в глаза и мешались. Но стоило мне лишь взглянуть в глаза наемника, как все остальные приметы отошли на второй план. Его правый глаз был ярко-голубым, словно глубокое-глубокое озеро. Левый же глаз одного цвета со зрачком. Настолько темный, что в него можно было смотреть, как в зеркало.
Одет наемник был просто: футболка, джинсы, порванные на коленках, и кроссовки. На шее болталось серебряное украшение в виде перевернутой звезды.
— Сколько раз я тебя просила разуваться, когда заходишь в дом, — укоризненно сказала Вету.
Каин лишь усмехнулся и шлепнул Иветту по заднице, проходя вглубь кухни. Девочка не растерялась и, покрепче схватив веник все еще находившийся у нее в руках, что есть мочи треснула его по спине.
— Если ты, грязная скотина, еще хотя бы раз прикоснешься ко мне своими лапами — я тебя это все заставлю сожрать, ты меня понял?! — Иветта ткнула ему практически в нос совок с осколками.
Киллер лишь усмехнулся и сплюнул на пол. В этот самый момент весь мой страх отошел на второе место, уступая гневу. Как он посмел обращаться так со столько прекрасным созданием?! Как он вообще посмел прикасаться к ней?! Я покрепче сжал кулаки, готовясь высказать ему все, что о нем думаю. Но тут чья-то тяжелая рука легла мне на плечо.
— Не лезь на рожон, — прошептал Паук мне на ухо. — Он придурок, кто знает, что взбредет ему в голову.
Каин в это время отбрасывал сальные шуточки в сторону Ехидны, пока та, наконец, не выдержала, и не отвесила ему смачную пощечину. Иветта выкинула стекло в мусорное ведро и поспешила удалиться, видимо для того, чтобы позвать Учителя.
Киллер попытался ее остановить, схватив за руку, но девочка мгновенно вывернулась и пошла дальше своей дорогой.
Через пару минут, как я и думал, она вернулась уже вместе с Учителем. Старый наемник обложил крепким словцом Каина и приказал идти на выход. Пауку, Ехидне и даже мне было сказано отправляться на пробежку. Иветта хотела было запротестовать, но, получив укоризненный взгляд отца, затихла и пошла за ведром и половой тряпкой. Потом ей все же удалось напроситься с нами.
Когда Учитель и Каин уже ушли, а входная дверь хлопнула, Ехидна произнесла:
— Что он за человек… Ничуть не благодарен Учителю.
— А разве ты благодарна, что станешь убийцей? — я не выдержал и задал ей этот вопрос. Как потом понял, зря, но было уже поздно. Все же слово не воробей.
— Я ничуть не жалею о том, что пришла сюда, — ответила девушка, покачав головой, — да и Паук, думаю, тоже. Если бы мы не попали сюда, кто знает, что было бы потом, и было ли бы то «потом» вообще. Там, за стеной, жестокий и ужасный мир, где сильные жрут слабых. А тут мы сами выдумываем правила игры, поэтому мы всегда оказываемся победителями. Ты должен быть благодарен за то, что оказался здесь.
И все же я ошибался насчет ее глаз. Там, глубоко под цветом, скрыта ее боль и разочарование в этом мире. За своей улыбкой и озорным характером Ехидна прятала то, что лежало у нее на сердце. И сейчас я увидел частичку ее души. Сомневаюсь, что она пускает туда кого-то. Сомневаюсь даже, что ее брат знает об этом.
Но она улыбнулась и глаза ее вновь наполнились веселостью, а увиденное мной пропало, словно видение.
