Вместо жизни три точки, вместо смерти — кусочки

Это утро началось для меня с криков, доносившихся с кухни. Впрочем, ничего нового или удивительного — просто зашел в гости Каин, — сегодня он обязан был выйти на задание. Конечно, Учитель уже давно отпускал его «на дело» одного, несмотря на ту осечку — вечно за ним все равно не проходишь, да и парень, надеюсь, осознал свою ошибку, — но все равно наемник был обязан отчитаться перед уходом и после выполнения задания. — Надоели Вы мне! Надоели Ваши дурацкие правила! Я не обязан Вам подчиняться! Каждый чертов раз я обязан докладываться, что я делал и как. Я уже не первый год этим занимаюсь, а Вы меня гоняете, словно я первый день в этом деле. Мое кладбище уже побольше Вашего будет. Осточертело мне все. Я ухожу! — доносились до моего уха вопли Каина. Я поморщился, лениво потянулся, лениво потянулся и бросил взгляд на часы Половина шестого. Учитывая, что вчера мы до поздней ночи отрабатывали технику рукопашного боя, то Каина я лично готов был четвертовать за столь раннее пробуждение. — Не обращай внимания, это у него регулярно. Крыша-то подтекает, — пояснил мне Паук, сидевший на соседней кровати и натягивающий носок. Растрепанный, не выспавшийся до такой степени, что под глазами залегли темные круги, он, казалось, хотел придушить неадекватного киллера не меньше, чем я. — Его подтекающая крыша — не повод лишать нас законного сна, — встав с кровати, принялся искать свои джинсы. — Убить его готов. Паук усмехнулся: — Ну-ну, вперед. Сомневаюсь, что ты вообще сможешь зайти на кухню, когда у них такие распри. Начнут еще чем-нибудь швыряться, получишь по черепушке. В последний раз Иветта пыталась их растащить, так в нее сахарница прилетела. Учитель едва не прибил Каина тогда. Жаль, что не прибил. Я лишь отмахнулся от него, натянул джинсы и свитер, поплелся на кухню, с трудом передвигая больными после вчерашнего ногами. Если не дают поспать — пусть хотя бы перекусить дадут, я вчера даже поужинать не успел — сначала Учитель взашей погнал на тренировку, а потом уже и не до этого было. — Я слышал уже миллион раз о том, что ты собираешься уходить. Но почему-то я до сих пор вижу твою рожу. Знаешь, что-то мне подсказывает, что тебя нужно устранить — слишком много ты проблем стал приносить. Каждое твое убийство заканчивается какими-нибудь неприятностями. То ты пырнешь не того, то устроишь из работы клоунаду, то вообще никуда не пойдешь! Мне не нужны такие сотрудники, Каин. Даже не знаю, почему я держал тебя так долго — наверное, думал, что выйдет из тебя толк. Встав у самой стены, я осторожно заглянул в приоткрытую дверь кухни. Всегда идеально чистая, сейчас она больше была похожа на место сбора различных асоциальных элементов: по полу разбросаны осколки, окурки, комья земли из перевернутого цветочного горшка, кое-где даже попадались столовые приборы — ножи и вилки. Белая накрахмаленная скатерть съехала со стола, опустив один свой край на уже грязный пол. Учитель и Каин стояли около стола напротив друг друга. У парня на щеке уже начал проступать синяк, у Учителя же была порвана рубашка в районе воротника. Юный наемник, несмотря на все запреты, курил, выпуская клубы сероватого дыма в лицо своего собеседника. В другой руке он держал кухонный нож для разделки мяса. — А я даже не знаю, почему содружество Ваших подхалимов до сих пор терпит подобное. Я более чем уверен, что каждый из них отдал бы многое, чтобы Вы хоть как-то ослабили хватку. И не удивлюсь, если они в один миг поднимут бунт. Вы сможете всех ликвидировать, Учитель? Скорее они ликвидирую Вас. Вы ведь боитесь этого. Боитесь, что однажды те, кому Вы дали все — предадут Вас, не так ли? Против тиранов поднимали бунты во все времена, и Вы не станете исключением, — он говорил с напором, изредка вставляя между предложениями короткие смешки. Каин делал еще одну затяжку, выпустил изо рта едкий дым, после чего затушил сигарету о собственную ладонь и выкинул окурок на пол. Учитель заметно нервничал: поигрывал желваками, напрягал кулаки. Рука его то и дело тянулась к карману камуфляжных брюк, но он то и дело ее одергивал. Не хотел убивать его здесь — убийство из огнестрельного оружия в городской квартире может доставить множество проблем. Начиная разборками с милицией, вызванной бдительными соседями, что услышали выстрелы, заканчивая невозможностью мгновенно спрятать тело — нужно дождаться ночи, чтобы просто убрать его из квартиры. — Кто-то подслушивает, — наморщил нос Каин. Я, поняв, что стал замеченным, как можно сильнее прижался к стене. — Выходи, не бойся, я тебя не обижу. Кажется, ничего хорошего это не сулит. Наемник крутанул нож в руках и, обхватив его рукоять покрепче, направился к двери кухни, подзывая меня, словно цыпленка: «Цыпа-цыпа». Прав был Паук, когда говорил, что у этого парня проблемы с головой. И что лезть сюда не следует. Я судорожно пытался вспомнить вчерашний урок, прикидывая, куда и как буду его бить. Но разве смогу я, полностью безоружный, оказать сопротивление человеку с ножом, да еще и к тому же, сильнее и опытнее меня. — А-а-а, Котик! — с восторгом воскликнул он, обнаружив меня в моем укрытии. — Иди сюда, хороший мой! Не дожидаясь моей реакции, Каин схватил меня за ворот свитера и поволок на кухню. Я хотел было дернуться, но тут же почувствовал у своей шеи острие ножа, потому и отставил все попытки к сопротивлению. — Я вот что думаю, Котик… Я тогда не закончил одно дельце. Может, мне сейчас завершить начатое, м? — он увеличил нажим. Я поморщился от неприятных ощущений. Страх захватывал меня своими липкими пальцами, сжимал сердце и желудок. Не страшно было умирать, страшно было умереть вот так. Вырваться я никак не мог — Каин, несмотря на худощавое телосложение, был гораздо сильнее меня. Да и тяжело давать отпор, когда тебя держат за шиворот, да еще и с ножом у горла. Единственное, что можно было предпринять — сидеть и не рыпаться — так только больше спровоцирую. — Отпусти ученика, — Учитель достал из кармана брюк пистолет и снял его с предохранителя, — он же безоружен. — Так это же интереснее, — наемник усмехнулся, дернув меня за ворот. — Я могу сделать с ним все, что захочу, а он не даст мне отпора. Учитель наставил на Каина пистолет. — Что здесь происходит, почему такой шум? — на пороге кухни возникла сонная Ехидна в пижаме. Увидев сию картину, девушка закричала и подбежала к Учителю: — Не стреляйте! Вы попадете в Кота! — Отстань, — прошипел тот сквозь зубы и, махнув рукой, откинул хрупкое тело в сторону. Ехидна вновь закричала, но на этот раз уже от болезненного удара затылком о кухонный кафель. Я и сообразить ничего не успел, как услышал звук выстрела, который словно привел меня в чувство. В тот же миг хватка Каина начала ослабевать. Я отвел его руку в сторону, чтобы он, дергаясь в предсмертных конвульсиях, не проткнул мне артерию. А затем и вовсе выбрался из его лап. Отскочив метра на два в сторону, осмотрел своего несостоявшегося убийцу. Тот уже свалился на пол, пачкая светлую плитку своей кровью. Пуля вошла ему прямиком в лоб. Мне было страшно это осознавать, но я не испытывал никаких эмоций, глядя на его умирающее тело. Не то сказывался недавний шок, не то — страх за свою шкуру: все же Каин ни раз покушался на мою жизнь. А может, я, уже настолько привыкший к подобной среде, воспринял это как должное. «Киллеры долго не живут, — почти каждый день напоминал Учитель. — Либо убивают на задании, либо ликвидируют свои же. Учти, рука не дрогнет, когда буду стрелять в своего ученика». И правда, не дрогнула. Ехидна поднялась с пола, потирая голову. — Шишка будет! — едва не плача заявила она, с равнодушием рассматривая истекающего кровью Каина, пытающегося что-то хрипеть. Учитель прицелился и сделал еще несколько выстрелов. На этот раз — на поражение. — Ночью с Пауком вывезите его в лес и закопаете. Все равно ничего не делаете. Я попрошу Черепа, чтобы он вам помог отвезти его. А пока заверните его в какой-нибудь пакет, чтобы мы через него не переступали. Я кивнул, потирая царапину на шее. — Ехидна, позови брата. Где мешки лежат, вы знаете. Вот же гад, из-за него без завтрака все дружно остались, — киллер брезгливо сплюнул и вышел из кухни. Ехидна, услышав приказ, выбежала из кухни. Я осел на пол, пытаясь прийти в себя. По всему телу разливалась слабость. И, самое страшное, что я сейчас не испытывал ничего: вид тела убитого товарища не переворачивал ничего внутри. Мне было все равно, что минуту назад я едва не погиб — не то от ножа Каина, не то от осечки Учителя. Даже на то, что я в любой момент могу повторить участь Каина — так же быть ликвидированным за невыполнение приказа. А может, так и должно быть? Меня ведь учили, что наемник не должен испытывать никаких эмоций. Их попросту для нас не существует. Мы машины для убийств, не более. Жалость, сострадание, страх — не для нас, оставим это для обычных людей. Я истерически засмеялся.

* * *

— Вот же тяжелый гад, а на вид… — выругался Паук. Мы с ним вдвоем тащили тяжелый мешок с трупом. Это было довольно-таки нелегкое занятие, учитывая, что с весом килограмм этак в семьдесят передвигаться по лесу в полумраке, где единственным источником света были тусклые желтые фары «Нивы». Тем более, что мы с Пауком даже представления не имели, как нужно среди ночи хоронить людей — видели мы это только в кино да слышали из рассказов старших. Единственный, кто более или менее соображал, так это Череп — не зря он был отправлен за старшего. — Ребята, вам, может, помочь? — он вышел из машины, наблюдая за нашими действиями. — Достань пока из багажника лопаты, мы его прикопаем вот под этой елочкой, — скомандовал Паук, вытирая рукой пот со лба. — Тебе его хоть немного жалко? — неожиданно для самого себя спросил я. — Его?! — Паук лишь рассмеялся. — Я удивлен вообще, что этого обормота не ликвидировали раньше, от него проблем было больше, чем пользы. С того момента, как я поступил на обучение к Учителю, он едва не подвел нас трижды! Эти его убийства «по приколу», постоянный роспуск своих грязных лап по отношению к нашим девочкам… А еще «перца» добавлял тот факт, что он находился в розыске. Учитель и Палач всеми своими силами старались сделать так, чтобы за ним не гонялись мусора, но он, как будто назло, стремился всем и каждому рассказать, кто он такой. Думаю, если бы у меня хоть один подобный прокол был бы — мне засадили бы пулю в лоб и фамилию бы не спросили. Впрочем, как и любому из нас. Почему Учитель так любил этого идиота остается загадкой. Но он и правда позволял ему многие вещи, которые были непозволительны для любого из нас. — Каин пришел за год до меня, — неожиданно в разговор влез Череп, держа за плечом лопаты. — Сколько я помню, ему всегда были какие-то поблажки. Меня же нещадно лупили за любую провинность. Притом, что Каин никогда не отличался особым профессионализмом. Пожалуй, единственным его положительным качеством было то, что чувства у него были редуцированы по большей части. Ему было все равно, когда, кого и как рубить. Его не нужно было учить, что эмоции должны быть нам чужды — он сам кого угодно мог этому научить. Может, потому этот кусок льда и выбился в любимчики? Мы можем только гадать. Хватайте лопаты, будем закапывать. Я напоследок откинул шуточку о внебрачном сыне, и мы втроем принялись копать. В определенный момент, когда яма была уже достаточно глубокой, Череп приказал скидывать его. Закидав тело какими-то листьями, принялись закапывать. Я не знаю, сколько времени прошло до того момента, когда я, уставший и перепачканный в грязи, откинул лопату в сторону. Череп попытался разровнять земляной холмик и приказал садиться в машину. Я, сам того не осознавая, провалился в сон.