16.
29 октября 2017 г., 19:53
— Папа нас убьет, — шепотом проговорила она, прижимаясь ко мне.
— И правда — убьет, — согласился я с ней. Иветту, может, и не убьет, а вот меня точно щадить не будет.
Возможно, все было бы иначе, будь Иветта немного постарше. И не будь мы наемниками.
Киллеры — как монахи. Никаких чувств. Дружба, любовь, счастье — для нас закрыты. Горе и сострадание — тем более. Есть только долг и работа. И нельзя отвлекаться ни на что более.
А мы вот все это нарушили. И наказаны, конечно же, не по-детски будем.
Сейчас я был зол сам на себя. Я не знаю, как я мог допустить такое. Я ведь не хотел этого… По крайней мере — сейчас…
Вета сидела на кровати, опустив взгляд в пол. Она еще ребенок, запуталась во всем… И слишком доверилась мне. А я, воспользовавшись ее наивностью и теплыми чувствами ко мне, повел себя, как последняя скотина. Животное. Не умеющее контролировать себя животное. И чем я вообще думал?..
Она, воспитанная в среде черствости и хладнокровия, с детства обученная тому, что любовь — что-то порочное, находящееся на одной ступени с грехом, доверилась едва ли не первому встречному — такому же существу. Мне… И я, пытаясь проявить свои чувства, перешел ту самую грань.
— Мы перешли… — тихонько произнесла она. Видимо, я задумался и не заметил, что сказал последнюю фразу вслух.
Нет, милая моя, в этом только моя вина. Ты просто по своей неопытности не знала, как правильно поступить.
Я обнял ее за плечи одной рукой, второй провел по волосам. Девочка никак не отреагировала на это, словно я ничего и не делал. Она в шоке? Подавлена до такой степени, что перестала осознавать действительность? Я не знал, что мне делать.
Вздохнув, я сказал:
— Может, он все же поймет нас?
— Да не поймет он ничего, Кот! Как ты не понимаешь?! Нам запрещено! Мы можем только убивать, а все остальное — не для нас! — воскликнула она со слезами в голосе. А затем, откашлявшись, сухо продолжила: — Если бы он смог наплевать на все и отправить нас куда подальше, жить своей жизнью — все было бы замечательно. Но он никогда этого не сделает. Единственный выход — аборт. Мне не нужен этот ребенок, впрочем, как и тебе. Да и делу это может очень сильно помещать. Жаль только, что вместе с этим рухнут все мои мечты о нормальной жизни.
Я не знал, что ответить. Я просто молчал, сжимая ее ладонь в своей. Я и подумать не мог, что Иветта, дочь убийцы, мечтает все это закончить. Может, и правда есть какой-то выход? Может, нам все же удастся?..
Я бездумно смотрел на стену, внимательно рассматривая рисунок из тоненьких трещинок-паутинок на белой штукатурке. Раз трещинка, два трещинка…
Я что-нибудь придумаю, дорогая.
Неожиданно хлопнула входная дверь. Иветта вздрогнула и принялась тыльной стороной ладони вытирать набежавшие слезы.
— Кто есть? — звонкий голос Ехидны разнесся по квартире. За те полгода, что Ехидна и Паук, живут отдельно от нас, я уже и отвык от ее голоса, разносящегося по всей квартире.
— И тебе привет, Ехидна, — ответил я, лениво поднявшись с кровати. Иветта тоже встала и, на ходу вытирая еще не высохшие слезы, вышла в коридор вместе со мной.
Ехидна в это время развязывала высокие кеды. Короткие красные волосы были растрепаны и торчали во все стороны, будто девушка только-только встала с кровати.
На щеке, ближе к виску, алела царапина, сильно выделяющаяся на бледной коже.
— Что с щекой? — Вета улыбнулась, хотя красные глаза выдавали ее с головой.
— Да так, порезалась, — отмахнулась киллерша. — А ты чего ревела?
— Я? Да так, книжка грустная попалась…
— А не врешь? Смотри, Кот, если это из-за тебя — я тебя своими руками пристрелю, — судя по твердости ее голоса, Ехидна явно не шутила. Я даже испугаться успел.
— Не нужно, он хороший, — запротестовала Вета и, улыбнувшись, обняла меня.
— Смотрите у меня, — произнесла девушка, прищурившись. — Ну, что, чаем меня поить сегодня будут?
* * *
Стоило же так проколоться, черт… Следя за одним, не заметил слежки за собой. И вот я оказался на холодной земле, кусая губы от боли. Мои запястья и щиколотки перевязали грубой веревкой, чтобы я не брыкался и не убежал. Да я как-то и не собирался… Тут проще потерпеть, чем бежать куда-то. За семнадцать лет, проведенные в интернате, я уже это понял. Меня предварительно оглушили и отобрали оружие, а после начали избивать ногами. Надо же, думал, что власть получил, а теперь вот вновь лежу на земле, получая тяжелыми ботинками по ребрам. Создавалось такое впечатление, что мне ломают ребра. Но я терпел. Я уже прокусил губу, пытаясь сдержать жалобные стоны. Во рту чувствовался неприятный солоноватый привкус металла. — Ишь ты, какой терпеливый, — один из них брезгливо сплюнул и ударил меня между лопаток. — Ни звука не издал. Где же таких воспитывают, интересно… — Да известно где, — ответил другой, обладающие более визгливым голосом, пнув меня под ребра, — У одного из самых мажористых киллеров, что себя Учителем называет. Слышал о таком? Я сильно стиснул зубы. Мало того, что тело болело от ударов, так еще, и они все поняли. Боюсь, что у меня помимо болей во всем теле, будут еще большие неприятности. — А что это такое у него здесь? — широкая мужская ладонь проникла в карман моих брюк и вытащила фотокарточку. — А хорошенькая, слушай… — Это дочка этого их Учителя. Он из нее тоже киллершу воспитал. — Интересное кино, выходит, — он хмыкнул и даже, кажется, забыл, как избивать меня. — Слышишь, ты, ублюдок. Бросаешь все и уходишь в туман. Чтобы я тебя рядом с киллерами не видел. Иначе этой миленькой особе, — он помахал перед моим носом фотографией Иветты, — Наступит трындец. Тебе ясно?! — Ясно, — прохрипел я, выплевывая кровь изо рта. — Развяжи этого кретина, только нам мокрухи не хватало. Пусть ползет отсюда.* * *
Я в тот момент боялся не за себя. Я боялся за нее. Вернее, за них. А группировку киллеров, не менее сильную, чем наша, боятся все же стоит. Вот мне и пришлось доползти до места, ставшего мне домом и покидать все свои пожитки в дорожную сумку. — Кот… — шепотом произнесла Иветта, застыв в дверном проеме. На ее щеках уже поблескивали слезы. Я не смог ей ничего ответить. Боялся разреветься и сам. Я просто молча обнял ее, понимая, что я в последний раз прижимаю к себе ее хрупкое тело. — Так нужно… Прости меня… Я устроюсь и заберу тебя. Подожди немного и мы скоро будем вместе. Мы будем жить нормальной жизнью, как ты и хотела. Мы и наш ребенок не будут жить в страхе. Я обещаю тебе… — бормотал я, поглаживая ее волосы. А после я поцеловал ее в макушку и ушел, пообещав вернуться. Я и правда не хочу, чтобы она жила в страхе из-за меня. Хотя, скорее, это я не хочу жить в страхе за нее. И я сбежал. Как последний трус. Словно крыса с тонущего корабля. По началу было трудно — я голодал, скитался по вокзалам и подъездам, попрошайничал. Потом, волею судьбы, удалось найти работу мелкорабочим — принеси, подай, уйди, не мешай. Я ничему так и не был обучен, кроме как убивать. Спустя время, подкопив пару копеек, удалось снять за небольшую плату комнатушку два на два у старушки. И, казалось бы, медленно, но верно все идет на лад — еще немного времени, и я смогу забрать Иветту из этого кровавого ада. И в тот момент мне казалось, что это уже конец моей истории… Но нет. Это только пролог. Даже не начало.
