Вместо жизни три точки, вместо смерти — кусочки

— Такие дела за один день не решаются, — сказал Паук, затушив окурок о лавку и выкинув его в сторону. — Понадобится много времени. Соваться к ним сейчас — самоубийство. Мы не знаем ни сколько их, ни как они вооружены. Подожди пороть горячку. Мы со всем разберемся, но чуть попозже. Сейчас я понимаю, что он был прав, но тогда… Тогда мне казалось, что он просто не хотел, чтобы Иветта была отомщена. Я был слишком разгорячен пережитым горем, я готов был рубить всех, кто даже малейшим образом причастен к ее смерти! Мне не хватало хладнокровия и разумного мышления. Я тогда не понимал, что своим желанием могу погубить не только себя, но и остальных. — А кто у нас есть еще, помимо наших? Может, бывшие киллеры или кто-то в этом роде? — я уже начал думать, кого следует взять для совершения мести. — Бывший киллер — только мертвый киллер. Бывших киллеров не бывает. — Бывают, — тихо произнесла Ехидна, а мы с Пауком одновременно подняли на нее взгляд. — А как же Ведьма? Она была лучшей, а после просто ушла, оставив записку, с просьбой не искать ее. — О Ведьме мы знаем лишь из рассказов Учителя. Не факт, что он вообще не придумал ее… Я молчал. Я никогда не слышал о Ведьме. Даже предположить не мог, кто это такая. Хотя это было важно сейчас. Но не думаю я, если честно, что та, что отказалась от убийств, захочет убивать вновь. Да и где она сейчас… Остается только догадываться… — А кто такая, эта Ведьма? — Ведьма была лучшей из женщин-киллеров. Она была одной из первых, кто стал обучаться у Учителя. Именно она воспитала Иветту. Вета называла ее «мамой». И, думаю, она как никто захочет отомстить за нее. Она ушла лет шесть-семь назад, оставив на столе записку, с просьбой не искать ее. Больше никто не слышал о ней, — Ехидна посвятила меня в краткую суть дела. Ведьма, на мой взгляд, согласится… Вернее, должна согласиться… Она воспитала Иветту, была для нее кем-то вроде матери. А тут ее убили… — Как мы сможем найти ее? — Нужно поискать в документах Учителя, — Паук закурил вновь. — Там должно быть. Вот только там сейчас «безутешные» родственнички, придется нам побыть ворами или кем-то вроде них. Надеюсь, что нас не поймают. Кто знает, что ожидать от их так называемой «семьи». — Так называемой?.. — У них не было семьи, — ответила вместо брата Ехидна, — Мы были их семьей. Кровные узы еще ничего не значат, значат отношения и понимание.

* * *

— Ехидна, постой на шухере, — приказал Паук, открывая дверь своим ключом. Благо, «безутешная родня» не успела поменять замки. — Мы постараемся успеть, пока они все на похоронах и поминках. Девушка кивнула и, как только ее брат открыл дверь, зашла внутрь квартиры и заняла «пост» у входа. А если говорить точнее — прямо у глазка. Паук подтолкнул меня между лопаток по направлению к кабинету Учителя. Одновременно он снял с плеч потрепанный рюкзак и на ходу начал расстегивать его «молнию». Как он потом объяснил мне, это для экономии времени. Кабинет Учителя сейчас был открыт. Я толкнул дверь, пахнущую деревом и лаком, и зашел внутрь. Никогда ранее я не бывал здесь. Но, впрочем, здесь не было ничего интересного. По всему столу были раскиданы бумаги. Больше ничего на поверхности стола не имелось, словно никаких иных предметов, кроме листов бумаги не существовало. На стене я заметил кляксу бурого цвета. — Он застрелился прямо здесь? — Не сейчас. Гребем все, что здесь есть. Разбираться будем потом, — с этими словами киллер стал скидывать всю бумагу со стола в рюкзак. Я же начал открывать ящике стола и, доставая оттуда листы, клал их в рюкзак Пауку. — Ехидна, ну, что там?! — спросил он через всю квартиру. — Пока никого нет! — не менее тихо ответила она. — Все, валим, — он застегнул рюкзак и выгнал меня из комнаты. Ехидна все еще стояла перед дверью, внимательно смотря в глазок. — Систр, валим. Наемница кивнула и открыла дверь. Мы вышли. Паук, дабы усыпить бдительность родственников Учителя и Иветты, закрыл дверь на ключ. Вот и все. Сюда нам больше не суждено вернуться. Я не могу даже предположить, что дальше будет с нашим штабом. Станет ли эта квартира камнем преткновения для многочисленных тетушек и дядюшек, будет ли продана новым владельцам, которые не будут знать всех тайн своего жилища, не догадаются никогда, сколько боли и крови впитали эти стены. История нашего же пребывания здесь подошла к концу.

* * *

Жить я остался у Паука и Ехидны. Стоило мне только зайти в мой новый дом, как Паук сразу же спрятал бумаги. «Успокойся для начала, — сказал он, — Твое безумие и неукротимая жажда мести не сделает никому лучше. Только хуже. Когда ты, наконец, успокоишься, тогда и будем разбираться». Но на то, чтобы я успокоился, ушло немало времени. По началу я каждую ночь просыпался с криками, потому что видел ЕЕ в сновидениях. А было и так, что я кричал в бреду, не в силах проснуться. Я чувствовал, что в такие моменты кто-то сидит у изголовья моей кровати, положив теплую и нежную руку мне на лоб. Мне хотелось назвать ее по имени, выкрикнуть, что она жива, а это все был лишь дурной сон! Но разум мне подсказывал, что это Ехидна, пришедшая меня успокоить. Раза три или четыре Паук оттягивал меня от открытого окна, Ехидне пришлось спрятать все ножи и отказаться от уксуса. Еду мы покупали исключительно готовую. А газ, для моей же безопасности, был перекрыт. Паук не курил в квартире, прятал от меня спички. На мои просьбы дать мне затянуться, он подносил к моим губам уже зажженную сигарету. Меня рвало на части от боли, я тогда считал, что им было все равно. Сейчас, отойдя от горя, я осознаю, что они желали мне блага, но тогда это было для меня предательством. Иветта что, не была их другом? Почему они не скорбят о ней, как скорблю я? Почему?! Боль отпустила меня внезапно. Однажды утром я просто проснулся и понял, что внутри у меня ничего не болит. Внутри у меня просто вообще не было ничего больше. Я словно огрубел от пережитого. Даже не кричал от боли… «Ты все еще хочешь отомстить за нее?» — спросил у меня Паук, закурив в форточку. Я лишь кивнул, не желая говорить об этом лишний раз. Тогда он отдал мне все те бумаги, что мы забрали в день похорон. С того момента уже прошло три месяца. Три месяца боли и мучений, которые я пережил каким-то чудом. Благодаря ребятам, которых я до последнего считал бесчувственными предателями. Разбирались с бумагами мы уже втроем. Внимательно вчитывались в каждое имя, решая, кто же будет сражаться за нас. Искали хоть какие-то контакты, адреса, телефоны. Кого-то было найти легко. Например, к Черепу я пришел в тот же день — он, словно игнорируя правила безопасности, не сменил место жительства. Напоив меня чаем и выслушав, наемник сказал свое однозначное «да». Кто-то пришел к нам сам — через пару дней после разговора с Черепом в дверь нашей квартиры позвонил Инквизитор. Кого-то найти было непросто. Кого-то пришлось уговаривать. Но не отказал никто. Мы собрали всех тех, кто когда-то работал на Учителя. В списке оставалось лишь одно имя. Я не знал, будет ли этот человек сражаться на нашей стороне, но однозначно был уверен, что она хотела бы отомстить за Иветту. Ведьма.