19.
31 декабря 2017 г., 14:30
Я нажал на кнопку звонка. За дверью послышались шаги, затем возня с многочисленными замками, а после дверь отворилась. Напротив меня стояла женщина в спортивном костюме, с собранными в неаккуратный хвост черными волосами. Единственная черта ее внешности, за которую зацепился мой взгляд — нос с небольшой горбинкой, словно от перелома. Ее зеленые глаза внимательно изучали меня с ног до головы. Она выглядела достаточно молодо, хоть ее возраст и выдавали мелкие морщинки в уголках глаз.
— Вы — Виктория? — спросил я ее с порога. Она кивнула, хотела было открыть рот, чтобы что-то у меня спросить или сказать мне, но я продолжил говорить сам: — Но я знаю о вас, как о Ведьме.
Женщина вмиг побледнела и переменилась в лице. Она вышла в коридор и, прикрыв дверь, внимательно взирала на меня.
— Что тебе нужно? — прошипела сквозь зубы она. — Это он послал тебя, да? Я уже много лет не лезу во все это дерьмо, что опять вам от меня понадобилось?!
Я не решался сказать сразу. Между нами на несколько секунд даже зависло напряженное молчание. Настолько напряженное, что воздух казался наэлектризованным.
— Иветту убили, — я произнес это тихо, но мой голос странным эхом отразился от стен, словно еще раз напоминая мне об этом.
— Жаль девочку. Дальше что?
— Я хочу отомстить за нее.
— А я-то тут при чем? — Ведьма, а теперь просто Виктория, скрестила руки на груди. В зеленых глазах мелькала злоба: женщина, казалось, готова была испепелить меня взглядом.
— Вы не хотите? Все же Вы воспитали ее. Она считала Вас матерью! Она… — мне не дали договорить эту фразу, оборвав меня не то, что на половине: на четверти.
— Все это осталось в моей прошлой жизни. Сейчас у меня муж и ребенок. Я не хочу рисковать своей семьей ради мимолетного чувства к чужой мне девчонке. И уж тем более не хочу вновь убивать — мне с трудом удалось очистить свое имя, а ты предлагаешь мне снова залезть в это болото?!
Меня охватила ярость. Ведьма, о которой Иветта с таким воодушевлением рассказывала, оказалась обычной теткой в спортивном костюме с рынка. Как бы отреагировала она, услышав все это? Как бы отнеслась к тому, что ее названная мать, женщина, которая ее воспитала, называет ее «чужой девчонкой»? Ведьма, облик которой был для Иветты идеальным, не хочет даже вспоминать о ней.
— Я не буду Вас умолять и упрашивать. Я не за этим сюда пришел. Если захотите отомстить — приходите. Нам не помешают лишние руки, — с этими словами я развернулся на триста шестьдесят градусов и хотел было уйти, но меня тут же остановили.
— Стой! — неожиданно крикнула она и схватилась за подол моей куртки. — А как ее убили? Кто? И главное — за что?
* * *
Мы сидели под лестницей, где лежала вековая пыль. Мы оба сидели прямо на полу, не боясь испачкать одежду. Ведьма, обняв колени, устремила взгляд куда-то в пустоту. Бывшая наемница слушала меня, не перебивая. Она так и просидела все время, за которое я рассказал ей все, что знал сам, — обняв колени руками, смотря в неизвестность, редко делая короткие вдохи и выдохи, чтобы не начать чихать из-за обилия пыли. Я рассказал ей обо всем: и о том, как мы были близки, и что мне пришлось уйти, потому что я струсил, и что ее зарезали прямо на улице. Я рассказал ей обо всем, начиная с того дня, как я попал к ним. — Что случилось с Валерой? Как он мог такое допустить? Он, конечно, безумец, но я не думаю, что он пошел бы войной на соперников,— спросила она, когда я закончил рассказ об Иветте. — Он мертв. Застрелился в своем кабинете. Хоронили в закрытом гробу. — Он… пустил себе пулю в лоб?.. — некогда «стальной» голос дал осечку — легкая дрожь выдавала, что она вот-вот расплачется. — Он всегда ругал меня за чересчур сильную привязанность к Иветте — запрещал сюсюкаться с ней, не допускал нежностей. А я не могла по-другому: Иветта была ласковая, как котенок. Ты, наверное, и сам знаешь. Но я никогда бы не подумала, что он… Она ведь даже не была его дочерью… Виктория старалась говорить как можно спокойнее и тише, несмотря на болезненно дрожащий голос. Она глотала беззвучные слезы, которые так и норовили вырваться с криками. Она держалась. По крайней мере, старалась. — Валера принес Иветту с одного из заказов. Ему поручили убить всю семью. Но он не смог убить новорожденного ребенка. По официальной версии, младенец пропал. Заказчикам он сказал, что малышки в доме в тот день не было. По началу все занимались ее поисками, но они так и не увенчались успехом — вскоре дело замяли. — Как ты попала к Учителю? — Он сам нашел меня. Мне было семнадцать, я подворовывала в людных местах, чтобы не сдохнуть от голода. В тот день я была на вокзале. Валера ожидал там одного из своих… хм… клиентов. Я попыталась вытащить у него кошелек. Он заметил, схватил меня за руку и затащил в какую-то подворотню. Приставил нож к горлу и приказал идти за ним. Он привел меня в пустую квартиру, где кричал младенец. «Хочешь жить в тепле и сытости? Смотри за ребенком, убирай и готовь», — сказал он мне тогда. И я согласилась. А потом он стал меня учить. Когда Иветте исполнилось девять, когда она уже умела делать все то, что делала я, я ушла из киллеров. Оставила Валере записку на столе с просьбой, — нет, требованием! — не искать меня. Иветта уже выросла и не нуждалась в няньке вроде меня. А я хотела семью. Я тогда влюбилась. Он не знал о том, чем я занимаюсь — и не знает по сей день. Я отказалась от убийств ради семьи и материнства. Я всю жизнь хотела семью, как бы странно это не звучало. Когда мне было четырнадцать, я познакомилась с парнем на несколько лет старше меня. Он был очень красив: черные волосы и огромные, словно нарисованные акварелью, синие глаза — такого же цвета, как и у тебя. В пятнадцать лет я узнала, что беременна. А через некоторые время мне стало известно, что он наркоман. Вкалывал себе в вены всякую дрянь и ходил несколько часов с расширенными зрачками. Когда он узнал, что я жду ребенка, послал меня на все четыре стороны. Я родила едва ли не на голой земле в подворотне. Наспех закутала своего сына в оторванный подол своего платья и положила на крыльцо ближайшего роддома. Что было с моим ребенком дальше — я так и не узнала. Меня искали довольно-таки долгое время, но так и не нашли. Это было давно, двадцать лет назад. Но я до сих пор корю себя за свой поступок. И до сих пор я жду встречи с ним. У него есть одна особая примета — родимое пятно на внутренней стороне запястья. Надеюсь, что это поможет мне найти его. Я одернул пониже рукава кожаной куртки, прикрывая родинку на запястье.
