Вместо жизни три точки, вместо смерти — кусочки

— Кот, — знакомый мягкий голос врывался в глубины подсознания, — просыпайся, на работу опоздаешь. На работу?.. Я резко распахнул глаза. Где я нахожусь? Незнакомая комната… Обстановка странная, совсем не похожая ни на мою квартиру, ни на штаб киллеров. Распахнутые шторы, легкий светлый тюль на окнах с деревянными рамами, на полу бежевый пушистый ковер, в углу мирно лежат книги и тетради. Так, нужно вспомнить все по порядку. Что я помню последним? Что было последним? Битва — последнее, что я помню. Мы перебили враждебную группировку наемников, меня ранили в плечо… Потом появилась Ведьма… Черт… Кажется, я потерял сознание тогда… Где же я сейчас? Логично было бы предположить, что Ведьма забрала меня к себе. Все же, как ни крути… Тогда зачем она бы мне говорила о работе? Ох… Почему все так сложно?.. — Кот, — голос позвал меня еще раз, — просыпайся. Я нехотя приподнялся на локтях. Светловолосая девушка сидела на краю кровати. Я протянул руку и коснулся кончиками пальцев ее волос. Она засмеялась. — Кот, ну, перестань! — заливаясь смехом, она повернулась ко мне лицом. — Иветта?! — я отпрянул от нее, вцепившись в одеяло. — Ты же… Тебя же… В голове все смешалось. Что? Этого просто не может быть! Я целовал ее в лоб на похоронах! Как же… От шока я не мог вымолвить ни слова. Иветта вновь рассмеялась. — Ты как будто приведение увидел! Я едва удержался, чтобы не сказать ей, что, по сути, так и есть. — Не обращай внимания, просто плохой сон. — Какой? — девушка по-птичьи склонила голову к плечу. — Уже неважно. Это же сон. Неужели это и правда сон? Самое худшее в моей жизни, что я мог бы только представить, оказалось лишь ночным кошмаром?! Я не мог в это поверить. Я не мог поверить в нереальность этого, ровно как и не сумел поверить в реальность случившегося. — Не нежься долго. На работу опоздаешь, — еще раз напомнила она мне. — А я на учебу побежала. — На учебу? Твое обучение ведь закончилось. — Кот? — Вета приложила тыльную сторону ладони к моему лбу. — Ты точно здоров? Как ты себя чувствуешь? — Все нормально, нее обращай внимание... Просто сон… — А, ну, хорошо тогда. Девушка прошла в противоположный угол комнаты и сложила в сумку, висящую у нее на плече, несколько тетрадей и книг. Зачем это? С каких пор в нашем деле появилась теория? Или я что-то пропустил, пока я спал? Что за каша в голове? О какой учебе говорит Иветта? О какой работе? Что она вообще имеет в виду, черт возьми?! — Иветта, — позвал я ее. — А? — девушка достала из шкафа кашемировое пальто бирюзового цвета. Слишком приметное. Слишком неудобное. Откуда в ее гардеробе вообще такая одежда? — Где я работаю? Вета удивленно искривила бровь. На ее лице читалось непонимание. Твою ж… Надо срочно что-то придумать… — Просто сон был такой реалистичный… Снилось, будто я в какой-то лаборатории… — Ох, размечтался, — она усмехнулась. — Ты работаешь в автомастерской через два дома. Почти три года уже там работаешь. С тобой точно все хорошо? Ты сам не свой… — Все в порядке. Сон дурной, говорю же. Выбил из колеи. — Хорошо, надеюсь, что тебя можно оставлять одного. Ладно, мне пора, — она застегнула пуговицы на пальто и чмокнула меня в щеку. — Дверь закрой за мной. Я лишь кивнул ей. Что происходит? Какая автомастерская? Какая учеба? Меня столько времени учили убивать, чтобы… я чинил машины?.. А Иветта? Она же была успешной ученицей, по словам Учителя. Что же произошло? И как он вообще допустил такое? Он же сам говорил, что бывших киллеров не бывает, что из этого дела дорога только на тот свет… Что за черт? Учитель бы убил нас за такое. Показал бы, кто работает, а кто учится. Я поднялся с кровати и стал одеваться. Нужно все расставить по своим местам, не вызывая подозрений. Иветта уже считает, что я сошел с ума. Попробую обыскать квартиру. Фотографии там, дневники, записки какие-нибудь хотя бы, документы — что-то же должно быть. Еще и на работу надо. Как я смогу что-то сделать, если единственное, что я могу сделать гаечным ключом — огреть им кого-нибудь по макушке? И как я вообще получил эту работу? Еще и отработал там три года. Я сел на кровать и схватился за голову. Бред. Невероятный. Но времени на жалость к себе нет, нужно приниматься за дело. Нужно разобраться во всем. Итак, я проснулся в этой квартире. Иветта жива. Значит, ее смерть мне приснилась. Что было до этого? Я не заметил за собой слежки, меня накрыли, избили и приказали завязывать с заказными убийствами. Затем я сумел снять комнатку у старушки и устроиться разнорабочим. Я обещал Иветте, что я заберу ее с собой. Она тогда была беременна от меня. Значит, это было еще раньше. Так, что было раньше? Меня тренировали как будущего убийцу. До этого Иветта лечила меня от ножевого ранения. Каин, один из наемников, ранил меня на улице, после чего притащил меня в штаб. Первое, что я услышал, когда очнулся — голос Веты. Как и сегодня… Может, пересматривать стоит оттуда? Я, потерявший много крови, нафантазировал себе обучение у матерого киллера, крутую команду, красавицу-девушку, мать — бывшую наемницу, а также невероятную историю отмщения за убийство любимой. На деле же я, по всей видимости, очнулся в квартире вдовца, живущего с дочерью. В знак благодарности за чудесное спасение я женился на его дочке. Ну, с другой стороны, это хотя бы похоже на правду. В любом случае, будем считать, что судьба дала мне второй шанс. И, правда, на что мне жаловаться? У меня есть все, о чем я когда-то мечтал: нормальная и спокойная жизнь без драк, погони и перестрелок, любимая девушка рядом, жизнь которой не подвергается ежедневной опасности, а теплый чувства к ней не станут причиной неприятностей. Так что я смело могу заявить, что новая жизнь приходится мне вполне по вкусу. Главное разобраться, что к чему.

* * *

Может, это и правда моя жизнь? Уж слишком все легко у меня тут получается. И работаю я словно на автомате, и коллеги общаются со мной, как со старым знакомым. Надеюсь, я не вызвал сегодня ни у кого подозрений — сомневаюсь, что я выглядел в их глаза здравомыслящим человеком. Возвращаясь из мастерской, я заглянул в местный магазинчик — купил бутылку вина. Ее любимого. Раньше мы тайком пили его из высоких бокалов, украденных из серванта. Правда, в этой «жизни» такая покупка не была по карману, в отличие от той — полкошелька вытряхнул, и то половину мелочью отдал. Тяжело существование простого работяги. Жаль, что теперь на цветы не хватит… Вета уже была дома, когда я вернулся. Девушка встретила меня у порога в повязанном на талии желтым передником и лопаткой в руках. — О, привет. А я как раз котлеты жарю… А у нас что, праздник какой-то? — она удивленно вскинула брови, заметив бутылку у меня в руках. — Просто хотел тебя порадовать. Это же твое любимое. А праздник у меня каждый день, ведь ты рядом. Иветта обняла меня. От нее пахло цветочными духами вперемешку с запахом еды. — У меня котлеты горят, — прошептала она. — Да оставь ты свои котлеты! Они никуда не убегут. Вета убежала на кухню — выключать газ под сковородкой и доставать бокалы. Я улыбнулся — она все такая же. Добрая, ласковая, улыбчивая, не представляющая своей жизни без хлопот по дому. Иветту не меняли ни года, ни род деятельности. Она радовала нас кулинарными изысками все время, неважно, тринадцать ей было или двадцать. Неважно, простая она студентка или же наемный убийца — настоящий профессионал своего дела. Я люблю ее любой. Девушка поставила на стол два бокала и откуда-то достала штопор. — Еще нужны свечи! — моя благоверная начала активно искать вышеупомянутый предмет на полке над посудным шкафчиком. — И обязательно подсвечники! — Садись уже, — усмехнулся я. — Незачем это все. — Так надо! — отмахнулась Вета. — Иначе некрасиво будет! У нас же романтический ужин. Пусть и с котлетами. — Твои котлеты лучшие в мире. Не променял бы их ни на какие ресторанные изыски. — Не подлизывйся, — она заливисто засмеялась и, наконец, поставила передо мною два подсвечника с воткнутыми белыми парафиновыми свечами. Девушка чиркнула спичкой и подожгла фитильки. — Кот, выключи, пожалуйста, свет. Так будет уютнее. Я щелкнул выключателем и кухня вмиг погрузилась в полумрак, освещаемая лишь пламенем двух свечей. Иветта села напротив меня. Я вскрыл бутылку и разлил вино по бокалам. Девушка взяла бокал за ножку и пригубила бордовую жидкость. — Вкусно… — Все для тебя, — я улыбнулся. — Просто подумал, что так редко говорю тебе, что люблю тебя. А тем более так редко делаю такие маленькие приятные вещи. Вдруг что-то случиться, а ты так и не узнаешь, как сильно я тебя люблю. — Кот, — Иветта положила руку на мою щеку, нежно поглаживая ее, — ты самый близкий мне человек. Я не представляю своей жизни без тебя. Ведь ты единственный, кто… — Кто что? — Кто поддержал меня, когда папы не стало. Ты ведь помнишь, как остальные сплотились против меня, говорили, что это я виновата… Хотя это был несчастный случай. Газовые трубы были старые, где-то произошла утечка. Я едва тогда руки не себя не наложила из-за их давления. Сейчас только понимаю, что это им и нужно было, чтобы прибрать к рукам все наследства. Папа был против наших отношений, но ты единственный, кто был рядом тогда. Спасибо тебе за это. Значит, Учителя нет в живых? Задохнулся в собственной квартире… Такая нелепая смерть для него. Вернее, была бы нелепой для Учителя — «отца» наемников, опытного киллера, — и совсем уж обыденной для отца Иветты. — Я помню, как начинались наши отношения. Ты семнадцатилетний парень, сирота, что снимал комнату в соседней квартире. Для меня, тринадцатилетней, ты был таким взрослым. Но в то же время мне было жаль тебя: один, против всего мира… Помнишь, как я носила тебе пирожки? Ты их уплетал за обе щеки, — она улыбнулась. — А потом мы съездили на озеро. Там ты впервые меня поцеловал. И тогда я поняла — все, Иветта, ты влю-би-лась. Окончательно и бесповоротно. Тогда я и подумать не могла, что ты станешь таким… Никогда бы не подумала, что Кот, которого опьянила свобода, станет таким рассудительным и мудрым, — она привстала со стула, и, наклонившись, поцеловала меня в лоб. — Ну, я же взрослею, мудрею, — сказать, что я был смущен словами Иветты, значит, ничего не сказать. — Ты ведь тоже уже не тринадцатилетняя девочка. Она покраснела. Признаться, я был шокирован рассказом Веты. Вот уже в который раз моя жизнь переворачивается с ног на голову, стоило мне только привыкнуть к данному положению вещей, и становиться обратно не желает. Не было группировки наемников. Не было никаких уроков. Вернее, все это было лишь в моем воображении. Я просто детдомовец, что поселился по соседству! Все как я и мечтал когда-то: свободная и тихая жизнь. — А хочешь, съездим на озеро? — неожиданно для самого себя предложил я. — С удовольствием! — глаза Иветты засветились от радости. — Давай прямо на этих выходных. Я улыбнулся: — Как скажешь.

* * *

Небо уже окрашивалось в алый. На водной глади озера появилась едва заметная рябь. Холодало. Легкие куртки не спасали от прибрежной сырости и сквозняков, что пронизывали, казалось, до самых костей. Я укутал Иветту в клетчатый плед, который предусмотрительно взял с собой. Мы просидели весь день у озера. Поудобнее устроились на поваленном дереве, болтали обо всем на свете, вспоминали, как начинались наши отношения, смеялись… Я учил Вету кидать в пруд камни так, чтобы они оставляли круги на воде. Но у девушки никак это не получалось, и она почему-то обиделась на меня. — Спасибо, Кот, — кивнула Иветта, заворачиваясь в одеяло. И тут меня словно ударили обухом по голове, закрались смутные сомнения. Почему она ни разу за все время не назвала меня по имени? Она ведь наверняка знает его. Не все ведь время использовать это дурацкое прозвище… Кот… Так называл меня ее отец. Вернее, тот, кто был ее отцом в моем сне. Очень реалистичном сне, который вот уже неделю не выходит у меня из головы. — Кстати, спросить давно хотел, — я уселся рядом с ней и тоже завернулся в плед, — почему ты никогда не называешь меня по имени? Только Котом… — Тебе ведь всегда нравилось, — Вета подняла с земли камушек и бросила его в озеро. С характерным бульканьем булыжник тут же ушел под воды. — Вот же черт… Я усмехнулся: — Ты имя хоть мое помнишь? Девушка повернула голову в мою сторону. Ну, давай же, милая, скажи! Если ты его назовешь, все будет хорошо. Я поверю, что это не сон. Только скажи, умоляю тебя! — Ты ведь сам говорил, что хочешь забыть его, — шепотом произнесла она. Глаза девушки вмиг стали влажными. Вета вцепилась пальчиками в подол пледа. — Извини, — я почувствовал угрызения совести. Как я могу заставить человека сказать то, что он не знает? Иветта из моего «сновидения» не знала моего настоящего имени. Да и не было у нас имен, одни клички. Так проще. Кто-то, чья связь с прошлым была еще тесна, называли ей свои имена, но не я. Мне хотелось его поскорее забыть. Зачем я вообще поле к ней с этими дурацкими вопросами? Глупый, глупый Кот! Все ведь было хорошо, зачем я решил все исковеркать?! — Я не хотел портить тебе настроение… — Ничего, — она наклонилась ко мне и положила голову на мое плечо, — так хорошо сегодня было, что маленькое негодование не может это испортить. Я давно хотела вновь приехать сюда с тобой. Вспомнить, как все начиналось… И, знаешь, Кот, все сейчас так замечательно, что если бы смерть пришла бы за мною прямо в эту секунду, мне не было бы страшно. Я умерла бы, будучи самым счастливым в мире человеком. Я хотела бы заснуть на твоем плече и больше не проснуться, лишь бы это продолжалось как можно дольше… — Вета говорила тихо, почти шепотом. Она взяла меня за руку, переплетая наши пальцы между собой, словно невербально говоря: «Я тебя люблю». Я поцеловал девушку в макушку, вдыхая запах ее волос. — Ты и так спишь…