Вместо жизни три точки, вместо смерти — кусочки

— Хозяин… Голос Иветты разбудил меня. Я тихонько выругался себе под нос. Есть ли способ отучить эту девчонку будить меня среди ночи? Неужели не боится, что однажды пристрелю ее? — Чего тебе? — грубо ответил я, протянув руку к светильнику. Нажал на кнопку, и спальня тут же залилась мягким желтым светом. — Я тут подумала… — начала моя подопечная. Так, в прошлый раз ее ночной приход не сулил мне ничего хорошего. Пыталась поцеловать меня, потом почему-то обиделась, сутки не разговаривала, из комнаты не выходила. А тут нате вам, опять явилась. — Если ты подумала, что ты давно не получала зуботычин, ты пришла вовремя, — я огрызнулся и потер ладонями глаза. Спать хотелось невыносимо, так еще и это чудо… — Ты уже забыла, каких люлей я тебе в прошлый раз прописал? Еще хочешь?! Иветта картинно схватилась за висок. На ране уже появилась корочка, но кожа девушки все еще благородного салатного цвета — словно напоминание для меня о том, к чему приводит минутная ярость. Каждый раз, смотря на ее щеку с не отмытой зеленкой, я вспоминал тот день. И на меня накатывал стыд. Неужели я стал таким чудовищем? Самому от себя противно… — Нет… — пролепетала Иветта. — Я просто поговорить хотела… — Среди ночи? Ну-ну, — покачал головой. — Ну, проходи, раз пришла. Что на этот раз не так? Ив присела на краешек моей кровати. От этого задралась и без того короткая ночная рубашка, доставшаяся в «наследство» от Ехидны. Я перевел взгляд на стену, чтобы не смотреть на оголившиеся ноги и не провоцировать Ингу лишний раз. Хватит с нее приключений. — Почему мы так живем, Хозяин? — Как? — усмехнулся. — Если тебя что-то не устраивает, отправишься назад в свой любимый интернат или на улицу. Выбирай, что тебе больше по душе. — Я не об этом, — отмахнулась она. — Почему к нам… такие жесткие требования? — Какие требования? О чем ты говоришь вообще? — Почему мы не можем жить, как все? Влюбляться, жениться, заводить детей? Почему наш мир ограничивается тренировками, подготовкой к заказам и всему прочему? Почему мы не можем просто выйти погулять… как все?.. — она была растеряна. Видимо, мысли одолели ее среди ночи и не давали покоя. И до утра Иветта дотерпеть уже не смогла. А ведь и правда, почему?.. Я задавал себе этот вопрос миллион раз, но находил ли ответ? Да вряд ли. Просто это правильно. В этом убеждали меня все: Учитель, ребята и даже Иветта, моя Иветта. И теперь уже я, будучи наставником, перекладываю это на юную девушку. Говорю ей, что любить нельзя, что любовь — ад, яд и тысяча других синонимов. А почему, объяснить ей уже не могу. Потому что так правильно? Правильно для кого? Для нас? Да вряд ли. Потому что так принято? Принято кем? Для кого? Все слишком нужно и слишком запутанно… — Потому что так нужно, — на выдохе произнес я. Вряд ли ее удовлетворит этот ответ. Но ничего лучше придумать мне не удалось. — Наемник не должен оставлять за собой следов. Никаких. В том числе и влюбленных девушек и парней. Наша жизнь должна оставаться за кадром. Мы не люди, мы не как все. — Как тени, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Да, — я кивнул. — Как тени. — А почему мы не можем разорвать этот порочный круг? Просто взять — и закончить все в один момент. Словно этого всего и не было. Мы ведь тоже не железные. — Не железные, — усмехнулся вновь, — стальные. Мы никогда не сможем это все закончить. Слишком много нам известно. Слишком много следов осталось за нами. Мы идем по жизни, оставляя за собой кровавый след. И от этого уже не отмыться. — Порой мне хочется жить, как все подростки моего возраста, — я услышал, как голос девушки дрогнул. Только рыданий среди ночи мне не хватало… — Хочу, чтобы у меня была самая обычная жизнь… — Не было бы у тебя обычной жизни, — хмыкнул я. Инга продолжила: — Ходить в кино, влюбляться, есть мороженое на улице… Как бы я хотела… Я ни о чем не жалею, но меня не покидает чувство, что я упустила в этой жизни что-то важное. Что-то, без чего жизнь — не жизнь, а так, пустой набор событий. Просто пустой набор событий… Я не мог сказать так о своей жизни. Все же, много что в ней произошло. Но Иветту я прекрасно понимаю. Молодая девушка заперта в четырех стенах. А ведь она сейчас в том возрасте, когда душа требует приключений. И любви. Простой человеческой любви. За неимением никого другого поблизости, она испытывает теплые чувства ко мне. От безысходности ли? Или же просто стокгольмский синдром? — А тебе когда-нибудь хотелось бросить все это? Сбежать? Не брать никогда больше оружия в руки? Закончить это раз и навсегда? Сойти с кровавого пути? — Было однажды. Но я умею только убивать, и ничего более. Так что у меня не вышло. Иветта странно хмыкнула. Затем улеглась на кровать и уставилась в потолок. Она молчала минут пять, а затем заговорила вновь: — Хозяин, могу я тебя попросить об одной вещи? — О чем же? — Мы можем хотя бы один день провести как обычные люди? Без убийств, тренировок и оружия. Просто как обычные люди. Хотя бы один раз. И я больше никогда тебя об этом не попрошу. Пожалуйста… — Инга, — я вздохнул, — ты понимаешь, что ты просишь практически о невозможном? — почему-то я решил назвать ее настоящим именем. — Едва ли, — она тоже вздохнула, — можно я с тобой сегодня посплю? Я пожал плечами и выключил ночник.

* * *

— Эй, просыпайся, — я легонько щелкнул Ив по носу. — Смотри, что я тебе принес. Девочка разлепила глаза. Пристально уставилась на желтый сверток у меня в руках. — Одевайся скорее. Пойдем гулять. — Гу-лять? — по слогам произнесла она, наклонив голову в бок. — Сначала в кино, потом в парк. Пойдем-пойдем. Моя подопечная еще минут пять посмотрела на меня, хлопая длинными белесыми ресницами. А потом подскочила с кровати и с радостными воплями начала носиться по комнате. Затем чмокнула меня в щеку и, казалось бы, успокоившись, уселась на кровать. — Спасибо-спасибо-спасибо! Хозяин, я так рада! Спасибо-спасибо-спасибо! — Да пожалуйста, — ответил я, потирая ладонью щеку. — Только не называй меня на людях Хозяином. Не поймут. — А как мне тебя называть? Я не знаю, как твое настоящее имя… — Нет у меня имени. Уже давно. Называй, как тебе угодно. Для меня это не имеет значение. — Мне даже в голову ничего не идет, — она потупила взгляд. — Настолько привыкла, что ты Хозяин, что… — Тогда называй меня просто «Кот». Парочки же так называют друг друга, — сам не знаю, зачем я это сказал. Видимо, как и она, я хотел стать чуточку счастливее. Хоть на один денек. Пусть и подменив понятия. — Хорошо, Кот, — ответила она, улыбнувшись. А внутри меня разлилось тепло.

* * *

— Кот, а куда мы еще пойдем? Давай на колесо обозрения! Инга гордо вышагивала по парку в новом желтом платье. В руке у нее была сладкая вата. За день мы с ней успели побывать в кинотеатре на какой-то глупо-нелепой молодежной комедии, съесть по мороженому в забегаловке и даже покататься на американских горках. Но это все ерунда. Моя ученица была счастлива. Хотя даже это не главное. Меня называли Котом. Снова. Как и много-много лет назад. Воспоминания вскружили мне голову. И вот мне вновь семнадцать лет, рядом любимая девушка, а из забот лишь то, как бы не получить от Учителя. Все же я был не прав, лишая Ингу всего этого. У меня это было. Пусть тайком и украдкой, но было. Мы гуляли, ходили в кино, веселились. Мы любили… — Кот?.. Ты меня слышишь?.. — голос Ив вывел меня из раздумий. — Да. Прости, задумался. Сходи сама, я уже накатался до одури, — я вытащил из кошелька сторублевую купюру и протянул девочке. — Накатайся от души. Она поцеловала меня в щеку и побежала занимать очередь в кассу. Я улыбнулся уголком рта. Когда девушка ушла, я последовал к лавочке. Признаюсь, шум парка аттракционов меня малость утомил. Уже хотелось домой… Не прошло и пяти минут моего отдыха, как на плечо опустилась чья-то тяжелая ладонь. Рука уже потянулась к пистолету, спрятанному во внутреннем кармане куртки. — Кот, — услышал я добрый мужской голос, и пальцы сами ослабили хватку. Ни за что бы не подумал, что услышу его вновь. Этот голос я узнаю из тысячи. — Череп, — мои губы сами собой расплылись в улыбке. Я подорвался со скамейки, и мы обнялись. Крепко, по-мужски — классические объятия приятелей, которые не виделись почти десять лет. Он почти не изменился с тех пор. Разве что отрастил несколько миллиметров волос. Никогда бы не подумал, что у Черепа русые волосы. И уже с сединою на висках — не то от того, что возраст его приближался к сорока, не то от жизни такой. — Какими судьбами? — старый друг сел рядом со мной на лавочку. — Я думал, ты все еще… — он осекся. — Все еще, — я кивнул, — день просто такой. — А, понятно. Мне стоит уйти? — он смутился и уже подорвался с лавки. — Нет, это не то, о чем ты подумал. Я… Я привел сюда свою ученицу. Она очень хотела, хотя бы день… Впрочем, ты понимаешь, — Череп кивнул. — Сам-то как? — Обычно, — он пожал плечами. — Жена, дети, работа. Я же бросил. Оставил все, как есть. Решил вернуться к обычной жизни. И теперь страдаю. — Страдаешь?.. — я не мог поверить своим ушам. Мне всегда казалось, что Череп ненавидит эту работу. И вообще не для него все это. — Как ни странно. Не хватает того драйва. Тех эмоций. Сначала на меня была эйфория, а потом все померкло. И ощущение складывается, что не живу я, а существую. Что заперли меня в теле обычного среднестатистического мужика. А это все не то, не мое: душа у меня в другом месте, — он тяжело вздохнул. — Я понимаю тебя. Я ведь тоже пытался… и не смог. Краем глаза я выглядывал Иветту. И, наконец, вдалеке показалось знакомое желтое пятно. Интересно, как отреагирует Череп? Удивится ли он, заметив столь очевидное сходство? — Кот! — она радостно подскочила ко мне. А, затем, увидев Черепа, осеклась. — Ой, здравствуйте… — Боже, — бывший наемник едва не перекрестился. — Как ты на нее похожа… — На кого? — удивленно спросила моя подопечная. — Ни на кого. Ему показалось. Нам пора, Инга. Пойдем, — и я легонько подтолкнул ее в сторону выхода. Сам же остался, чтобы попрощаться с Черепом. Он пребывал в таком шоке, что до сих пор повторял, как завороженный: «Как же похожи». Я решил не вдаваться в это особо, потому постарался уйти как можно быстрее. На вопросы Иветты о моем старом друге я не отвечал, просто переводил тему. Рано ей об этом знать. А ночью меня донимали мысли. Они путались, накладывались одна на другую, создавая причудливый лабиринт, в котором я сам заблудился. Мне внезапно захотелось бросить все это и начать жить обычной жизнью. Эпоха заказных убийств уже закончилась. Справятся и без меня. Ведь я заслуживаю счастья, как и все остальные?.. Заслуживаю ведь? Нет. Не заслуживаю. Я сделал несчастными не одну сотню человек. О каком счастье для себя я просить могу? Бросить все? Хотелось бы, да я зашел уже слишком далеко. Да и этот разговор с Черепом отталкивал меня от этих мыслей. Я же ничего не умею больше, а жить хорошо привык. Да и он сказал, что потускнеет все… Внезапно я услышал, как за стеной плачет Иветта. От этого мне самому захотелось плакать. Этот день вернул меня в мою молодость. Когда все еще были вместе. Когда все еще были живы. Теперь же не вернешь уже ничего… И единственный выход — продолжать. Ради них. Чтобы сохранить память о них. С этими мыслями я заснул. А на утро, проснувшись, обнаружил рядом с собой мирно сопящую Иветту.