28.
26 мая 2019 г., 18:03
Иветта взрослела: и как человека, и как наемник. Я стал брать ее на задания, ничуть не боясь, что она все испортит. По началу ученица стояла в стороне, смотря куда-то ввысь, иногда даже плакала. После она стала помогать мне — могла оглушить кого-нибудь электрошокером, «пырнуть» ножом, добить… Огнестрельное оружие на заданиях я ей пока что не давал — не хотел рисковать.
Ученица уже во всю просилась на свое первое самостоятельное задание. Я отмахивался от нее, как от назойливой мухи. Рано ей еще — психика девочки еще не столь крепка для такого, несмотря на все мои старания.
Да что уж там говорить про старания? Я даже не смог запретить ей книжки про «любовь» читать! Мои наказания для Иветты были как дробь для слона. Казалось, напротив, использовала это в свою пользу. Моя подопечная понимала, что я чувствую себя виноватым после того, как накажу ее — эмоции мне сдерживать в такие моменты очень трудно. Потому и активно пользовалась этим.
Вот и сейчас. Стоило мне только лечь спать, как девушка пришла ко мне, картинно держась за голову.
— Что на этот раз? — я изумленно изогнул бровь. — По голове я тебя не бил. По крайней мере, сегодня.
— Да, но болит, — она присела на край моей кровати.
— И что мне прикажешь с этим делать? Могу дать по жопе, будет болеть она.
— Поговори со мной, — она жалобно на меня посмотрела.
Я усмехнулся. Все понятно. Все как обычно.
Иветта, в свою очередь, уже по-хозяйски улеглась ко мне в кровать и даже укрылась моим одеялом.
— Хозяин, ты когда-нибудь любил?
Ох, и знаю ведь, что эти разговоры не приводят ни к чему хорошему…
— Нет, — соврал я. — Я слишком рано стал наемником. Просто не успел «до».
— Неужели в вашей группировке не было ни одной девушки? Я думала, вас было много…
— Девушки, конечно, были. Вот только дела мне до них не было. Меня учили быть хладнокровным, сдержанным на эмоции и всевозможные чувства. Так что мне было плевать на них. Я воспринимал их как одноклассниц, коллег, но не более. А с чего это ты вдруг спросила? — я старался подать ей пример своим рассказом. Я врал. Безбожно врал. И, кажется, она это понимала.
— Просто стало интересно — реально ли прожить всю жизнь просто так. Без любви…
— Любить в первую очередь нужно себя, — я прервал ее мечтательные речи, — а все остальное приложится.
— Хозяин, — она вновь обратилась ко мне, — как ты поступишь, если я прямо сейчас скажу, что люблю тебя?
Я едва не поперхнулся воздухом. Так вот к чему все эти разговоры… Я, конечно. Понимал, что тут все не так уж чисто: и ночные приходы, и попытки поцеловать меня, и прочее, прочее, прочее. Я отмахивался от дурных мыслей, списывал все на нехватку общения, бьющие в голову подростковые гормоны, юношеские фантазии и даже стокгольмский синдром.
Я бил ее, чтобы отвлечь от глупых мыслей.
Я резал ей руки, чтобы вызвать отвращение к любви.
Я унижал ее, чтобы разучить мечтать.
Однако все было тщетно. Ничего не вышло.
Что за странные существа — женщины… Есть в них такое, что заставляет их любить тех, кто издевается над ними. Заставляет обожать тех, кого стоило бы ненавидеть.
— Я бы дал тебе подзатыльник и отправил спать, — я, наконец, нашел, что ей ответить. — Спокойной ночи.
Иветта тяжело вздохнула.
* * *
— Я хочу заказать убийство, — мужчина, все еще не вышедший из девяностых, крутил в руках ключи от машины. Заказчик — мой давний знакомый и постоянный клиент. Над местом встречи я думать долго не стал — позвал его прямо к себе домой. Знаю, что небезопасно, но у меня есть все основания доверять ему. Закрыв Иветту, несмотря на все ее протесты в комнате, я позвал заказчика на кухню. Чай я ему предлагать не стал, — слишком много чести! — и поэтому сразу перешел к делу. — Где, кого и когда? И как убить? — Но с одним условием. Я хотел бы, чтобы киллером стала девушка. Я знаю, что у тебя остались старые связи. И, думаю, хоть один наемник с сиськами среди старых знакомых найдется, — он мерзко хохотнул. — Я даже готов «отстегнуть» тебе проценты. Он что, думает, что у меня как в борделе — выставляют тебе всех киллеров и выбирай, какого хочешь? Хочешь мужчину, хочешь женщину, хочешь высокого, хочешь толстого… Конечно, я бы мог отправить на задание Иветту. Но это слишком рискованно, у нее слишком мало опыта. — Нет у меня знакомых девушек киллеров. И вообще знакомых киллеров нет. Есть только я. — Хозяин… — тихий голос Иветты прервал наш разговор. Девушка стояла посреди кухни, держа в руках сломанную дверную ручку: чертовка просто-напросто разобрала замок! — А как же я?* * *
Я, конечно, был против того, чтобы она отправилась убивать сейчас. Она еще юна и неопытна. Но заказчик был непреклонен, да и обещал он приличную сумму. Услышав это, у моей ученицы загорелись глаза. Она тянула меня за рукав и повторяла: «Хозяин, ну, Хозяин, ну пожа-а-а-а-алуйста-а-а-а!». В конце концов, я сдался… Но главное, из-за чего я боялся — так это то, что ей придется не просто убить. Моральное давление. Она должна была притвориться его другом. На это ушел долгий месяц. Иветту мы определили в тот же ВУЗ, где и училась жертва. Я контролировал со стороны все, насколько это возможно, но разве можно руководить тем, к чему ты и подобрать-то близко не можешь? Каждый день, возвращаясь домой, девушка, в глазами, полными пламени, воодушевленно рассказывала мне, что и как. Как эту жертву вообще зовут? Кажется, Роман… А может быть, и Артем… Я не ревновал ее, нет, вы не подумайте. Я просто беспокоился за нее. Не слишком ли много на себя она берет? Она словно не понимает, что потом ей придется убить его... Убийство назначили на середину февраля. На улице было очень холодно. И не припомню я за всю свою жизнь такой лютой и холодной зимы. Иветта вместе со своим «ухажером» стояли в заснеженном закоулке, прячась от пронизывающего до костей ветра. Я же стоял буквально за углом дома, кутаясь в пуховик и выпуская в воздух сигаретный дым. До моего слуха доносились лишь их приглушенные голоса. — Иветта, мы с тобой знакомы не так давно, но уже сейчас я могу назвать тебя своим другом! — воскликнул он. Ишь ты, какой раздовольный и самоуверенный. Знал бы он, для чего послан его «друг». — У меня никогда не было друзей… — тихо прошептала девушка. То ли она хорошая актриса, то ли она хреновый убийца. То ли она сейчас выстрелит, то ли расплачется. Она еще все же слишком юна… Я затушил выкуренную наполовину сигарету о стену дома, зубами снял с руки перчатку и снял с пояса пистолет. Заряжен. Осталось только снять с предохранителя и, в случае чего, выстрелить. — Иветта, почему ты молчишь так долго? — Понимаешь… — она зашмыгала носом, — Я не могу быть твоим другом… Это все мое «задание»… И я должна лишь… И тут я уже не выдержал. Стрелял я практически вслепую. Пуля попала ему точно в висок и прошла навылет. Вот черт… Теперь труднее будет опознать, могут не заплатить. Инга упала на колени, не обращая внимания на снег, и заревела в голос. Протяжно и жалобно, словно раненный зверь. И лишь иногда, всхлипывая, тихо бормотала, умоляя его не умирать. Я подошел поближе к ее неудавшейся жертве, посмотрел на его конвульсии и выстрелил еще раз. На этот раз — прямо в сердце. Чтобы наверняка. — Иветта, мы уходим. — Я взял ее за плечо, но она лишь отмахнулась и продолжила реветь. — Иветта! — Зачем ты убил его? Как ты мог?! Он же был моим первым и единственным другом! — она оттолкнула меня от себя и принялась вновь продолжать рыдания у трупа, без намека на брезгливость затыкая руками рану на груди, из которой еще текла кровь, и целуя висок. Я не выдержал, глядя на это зрелище и, вновь грубо схватив ее за волосы, поднял с колен. — Ты, в первую очередь, киллер… — я ударил ее головой о стену дома. — А уже потом — человек, — последовал еще один удар о стену. Она закусила губу, шмыгнула носом, но ни всхлипа, ни плача не издала. — И тебе нельзя испытывать каких-либо чувств. Тебе нельзя привязываться к людям, — еще один удар… Из ее глаз полились непрошенные слезы. По виску стекала алая струйка. Я не выдержал и отпустил ее. Вновь я повел себя, как животное… Не смог сдержаться… А я лишь хочу, чтобы она не мучилась от душевной боли потом. Она это знает. И понимает. Но противиться своим чувствам не может. Впрочем, как и все мы. Она без сил упала на землю. На белоснежный снег с виска капала алая кровь. — Я не всегда буду рядом, и не всегда смогу спасти твою задницу, Ив, — я достал из кармана перочинный нож и, открыв его зубами, осмотрел в свете зимнего солнца лезвие. — Тебя нужно наказать, чтобы ты как следует запомнила урок, как думаешь? — я взял ее за левую руку и, осмотрев ладонь, слегка погладил по коже. — Я буду наказывать тебя до тех пор, пока ты не станешь профессиональным убийцей… — острие лезвия коснулось ладони. Я сделал неглубокий надрез между большим и указательным пальцем, — И ты будешь убивать мужчин, женщин, стариков и детей. Всех, кого тебе «закажут»! — далее «поцарапал» костяшки, — Ты сама выбрала для себя такую судьбу, сбежав из интерната! А без меня ты бы погибла. Но, знаешь, Иветта, за мою доброту приходится платить… — в завершение — порез на запястье и, решив, что с нее уже хватит, отпустил ее руку и откинул саму девушку в сторону. Иветта упала на колени, до крови закусив губу, а на щеках блестели непроизвольные слезы. — Надеюсь, ты усвоила урок? — спросил я, закрыв нож и положив его в карман. — Да… — хрипло ответила она, выплевывая изо рта кровь. — А теперь пойдем, Иветта. Здесь холодно, еще не хватало, чтобы ты заболела.* * *
А затем свершилось и второе ее убийство. На нем я тоже был рядом с ней, но на этот раз она была более хладнокровна. Вспоров мужчине брюхо ножом, она, вытерев с переносицы, брызнувшую ей на лицо кровь, спросила меня, улыбнувшись: — Так? Я лишь кивнул. Быстро учиться. А может, лишь многое переосмыслила в жизни. А за этим убийствам последовали еще убийства, и еще, и еще… Она убивала всех, кого ей заказывали — мужчин, женщин, стариков и детей. Без жалости и хладнокровия. Я, если честно, гордился ей. Она сейчас была очень похожа на ту, которой я отдал свое сердце — такой же ангел. Ангел смерти. Иветта, спустя три года обучения, уже стала профессиональным киллером, к которому частенько поступали заказы. Я все же добился своего. Я все же воспитал из нее убийцу.
