Вместо жизни три точки, вместо смерти — кусочки

Новое сообщение от абонента Иветта. 20-11-2014 18:10 Я умру, Хозяин… — Мы найдем выход, Иветта, слышишь?! — я и не заметил, как сорвался на крик. Иветта сидела на моем диване, глядя пустыми глазами куда-то в пустоту. Она уже не плакала. Как я понял, она так и не смогла вколоть яд Смирнову. Да и вообще она потеряла вакцину. Глупая наивная девчонка… Какой наивной была — такой же наивной и осталась… Парочка ласковых слов — и она уже на колени перед ним падает. Дура… Я до последнего надеялся, что у заказчика кишка тонка, и он вколол Иветте пустышку, вызвав у нее лишь эффект плацебо, но нет… Через десять часов она начала кашлять, словно была туберкулезной или заядлым курильщиком. На ладонях у девушки оставалась кровь. Она делала вид, что ей уже все равно, но руки у нее дрожали нещадно, что ее с головой выдавало. Я нервно мерил комнату шагами, куря одну за другой. Окурки уже были везде — на столе, на полу, в пепельнице, на диване, у меня в карманах. Но я все же не мог успокоиться. Пустая пачка уже полетела в сторону, и я, разрывая зубами целлофановую пленку, тянулся за новой сигаретой. Чиркнув зажигалкой прямо перед своим носом, я затянулся. Иветта уже совсем поникла. Даже в зеленых глазах слезы навернулись. Ну, оно и понятно — это ее последние двадцать четыре часа, а она их сейчас только и делает, что сокращает, вдыхая мои никотиновые пары. И тут я придумал, что можно сделать. Затушив наполовину выкуренную сигарету, я схватился за мобильный телефон. — Я придумал, что нам делать, Ив! — воскликнул, набирая номер. Единственное, что я произнес в телефонном разговоре: «Нужно встретиться». Мне не отказали, к счастью. Завершив звонок и убрав телефон в карман джинсов, я повернулся к наемнице и закурил вновь. — Обещай, что когда я сдохну, — я сделал затяжку, после чего выпустил изо рта дым, — Ты не будешь реветь. Не люблю, когда разводят сопли. В основном, это все фальшь. А я не люблю этого, знаешь же. Моя смерть все равно ничего не изменит, Ив. Разве что одним убийцей меньше станет, — и я хрипло рассмеялся, затянувшись вновь. Надеюсь, что она и правда не будет реветь, если я сдохну сегодня. Иветта, моя милая Иветта… Я надеюсь, что ты сможешь простить меня, если сегодня меня не станет. Это все для твоего же блага. Я хочу, чтобы ты жила. Ты молодая, красивая, у тебя вся жизнь впереди. У тебя есть Смирнов, и ты его любишь. А про меня забудь. Я ведь мучил тебя. Но это все было лишь для того, чтобы спасти тебя. Я ведь любил тебя, Иветта. Глупо, правда? Сам тебя учил, а тут… Сердце ведь нельзя закрыть на все замки, сама же знаешь… Будь счастлива, моя маленькая глупая девочка. И не пытайся отомстить за меня. Это не приведет ни к чему хорошему.

* * *

— Ну, и что ты мне хочешь предложить? — спросил заказчик, откинувшись на спинку стула и поигрывая ключами от машины. — Небось хочешь купить у меня противоядие для своей киски? Неохота оставаться без одного из лучших профессионалов? — он засмеялся над собственной «шуткой» — Практически. Я предлагаю сделку, — сейчас я с трудом сдерживался, чтобы не выстрелить в эту жирную свинью. — Сделку? — мой собеседник снова хохотнул. — И что же ты мне предлагаешь? — Давай я убью Смирнова. Обещаю, что он будет мучиться. А ты дашь мне антидот и навсегда отстанешь от Иветты. Свои деньги можешь забрать назад — они нам не нужны. — Нет, мы же договаривались, что Смирнова убьет именно она. Если его убьешь ты… Это будет не так эпично. А представь, если его убьет Иветта. Он получит «нож в спину» от той, кому он доверял, с кем проводил все свое немногочисленное свободное время. Он будет страдать не только физически, но и морально. — А ты уверен в правильности ориентации Смирнова? — не выдержал я, выслушав его тираду. — А ты бы приберег сарказм для кого-нибудь другого. Помни, что жизнь твоей лучшей в моих руках. Знаешь, я мог бы оставить ее в живых… — он отложил в сторону свои ключи и принялся теребить цепь на шее, — Но тогда тебе придется сыграть со мной в одну очень интересную «игру»… — Ты пользуешься моим положением, зная, что я не смею отказать тебе в данный момент. Что за «игра»? — «Русская рулетка». Слышал о такой? — И не раз. Если я выиграю, то ты дашь мне антидот? — Я привык отвечать за свои слова. Держи, — он протянул мне револьвер и патрон, взявшиеся неизвестно откуда. — Пользоваться умеешь? — Не хуже тебя,— прошипел я, вставив патрон в «барабан» и раскрутив его. Черт возьми, я впервые молился всем известным богам, моля их о выигрыше. — Может, я отойду? Не очень хочется пачкать в крови и мозгах твою белоснежную стену, — усмехнулся я, поднеся дуло к виску. Щелчок. За…ряжен?.. То есть сейчас я умру? Сейчас все закончится? И мне не удастся ни спастись самому, ни спасти Иветту? Но… Не должно быть такого финала… Все же должно было закончиться хорошо… Я до последнего надеялся на свою победу… Шанс выиграть был больше восьмидесяти процентов, а тут… Нет, так не должно быть! Я должен спасти ее! И она будет жить! Я уже потерял одну девушку, которую я люблю, я не могу потерять и ту, что так похожа на нее. — Стреляй. — Позволь мне сначала прочитать тебе стихи, — я пытался потянуть время, чтобы была возможность взять реванш. Может, я успею перезарядить его, пока заказчик отвлечется. Я не могу умереть сейчас. Не могу оставить ее одну со смертельным ядом в крови. Не могу… В голове мысли путались в разноцветный клубок. Но я все же смог выудить из памяти стишок из далекого 2007-ого. Откашлявшись, я начал читать строки: — Лишь десять грамм свинца в висок, Уйти помогут и забыться, Ложатся пальцы на курок, И сердце прекращает биться… — Стреляй, — вновь приказал заказчик. Что ж, я умру сейчас… Раскидав мозги и куски черепа по белоснежным стенам. Неблагородная смерть, если честно. Хотя смерть сама по себе не бывает красивой или благородной. Зато перед ее лицом все равны — и король, и раб, и даже безжалостный убийца вроде меня. Мозг умрет в первую же секунду. Я даже не успею подумать о чем-либо. Черт возьми, как глупо умирать так! Зато я теперь понимаю Учителя. Все удивлялись, почему матерый киллер не выдержал гибели дочери и застрелился… Просто мы в ответе за тех, кого мы приручили. Даже если приручил — убийца. И ради того, кого мы приручили, мы готовы даже на самострел. Или ради спасения, или ради того, чтобы не оставлять ее одну на том свете, если он, конечно, есть. Или все же мы делаем это из-за того, что не сможем представить дальнейшей жизни без нее? Что ж, уже у меня нет времени рассуждать на такие философские темы. Сейчас я пущу пулю себе в висок и все закончится. Но все равно, Иветта, если ты меня услышишь, знай — я не могу сказать, что я люблю тебя. Я могу сказать лишь то, что я привязался к тебе. Любил я лишь одну, а ты просто была на нее слишком похожа. Моя милая, я не злодей, и не чудовище. Я имею сердце и вот мое несчастие. И раз ради тебя я совершаю такое… Задумайся над тем, что я все же тебе желал. Я еще раз усмехнулся. Прямо в лицо смерти. Старуха в черной рясе уже склонилась надо мной и уже вот-вот готова была прикоснуться своими ледяными губами к моему виску. Здравствуй, Смерть. Вот мы и встретились. Госпожа и ее верный жрец. Я нажал на спусковой крючок. А что дальше? А дальше пустота. И невероятно громкий звук моего раскалывающегося на части черепа.

* * *

Холод асфальта неприятно через одежду прикасался к телу. Безумно болело в подреберье, и что-то липкое, вязкое и теплое было на коже. А на верху — небо. Бескрайнее, истыканное множеством звезд. Они были крупными и непривычно яркими. Яркие и желтые… До такой степени желтые, что от них болели глаза. Я закашлялся, и по моим губам потекла еще одна теплая струйка крови. Я… умираю?.. Но почему смерть ожидает меня в грязной подворотне, вонзив нож в ребро, а не в душной комнате с дулом у виска? Это как в моей первый день… Или в последний… Я даже не знаю, как его правильно назвать. Первый день моей новой жизни, и последний день, и когда меня называли по имени. Я уже и не помню его. Кажется, на А начинается… А вдруг это и правда тот день? И все, что со мной произошло — лишь иллюзия моего умирающего сознания? Просто длительная агония… Вдруг и не было ничего, а я лишь пролежал несколько часов в холодной подворотне, истекая кровью?.. Какая уже теперь разница? Перед моими глазами возникла бабочка. Бабочка с большими белыми, чуть переливающимися в свете луны, крыльями. А затем еще одна. Точно такая же, словно их рисовал один художник. Бабочки кружились надо мной, а я следил за ними взглядом, истекая кровью. Как здорово все же умирать и наблюдать за бабочками… Бабочки вдруг подлетели совсем близко друг к другу, а затем отлетели в сторону. Я из последних сил повернул голову, чтобы продолжить наблюдать за ними. Бабочки сели на тонкую руку, которая была такого же цвета, как и их крылья. Мелькнула и вторая рука, что прикоснулась к их крыльям. А после они улетели ввысь, в звездное небо. Я поднял взгляд выше, на ту, на руке которой мгновенье назад сидели бабочки. Иветта?.. Ее кожа была странного бело-лунного цвета, но я был более чем уверен, что это она. Она была одета в платье, в котором ее похоронили. Она улыбалась, глядя на меня. — Пойдем со мной? — она подошла ко мне и протянула мне руку. — Сегодня для тебя все закончилось. Но ты не бойся, это лишь начало нашего с тобой пути. Я взялся за ее руку. Такая же теплая и нежная, как и раньше, при жизни. Неожиданно стало так легко, боль словно пропала внутри меня… Я поднялся на ноги и пошел вместе с ней в ночь. Туда, куда повела меня мой ангел смерти. А за нами следовали бабочки с большими белыми крыльями…