Вопрос времени

Тупик Мэри Кинг был самым скверным и безрадостным местом, которое Гарри когда-либо приходилось посещать, не считая озера в Пещере медальона. Даже тайная комната выглядела, кажется, более привлекательно, чем этот чумной квартал, в котором доживали свой век замурованные заживо люди. Единственным учреждением, для которого в представлении Гарри такая мрачная атмосфера действительно подходила, была мастерская зелий, где он и разыскивал Малфоя. В лабиринте подземного городка мастерская примыкала к одной из трех лекционных и обозначалась на карте фиалом с чем-то отвратительным на вид. Каждый студент держал карту тупика при себе, на случай, если заблудится, и Гарри не был исключением, хотя все они предпочитали аппарацию долгому и контрпродуктивному блужданию в местных потемках. - Поттер? - Драко выглядел сногсшибательно в черной мантии из алтабаса. Его кожа и волосы отливали розовым жемчугом в свете очага. Светлая челка растрепалась и падала на лоб, так что обладатель то и дело сдувал ее, измельчая какие-то незнакомые Гарри на вид корешки. - Шел бы ты отсюда, пока Сэвидж не увидел, что ты прогуливаешь. Патрик Сэвидж был типичным ирландцем - пламенные волосы, бледная в синеву кожа, оттененная цепким взглядом пронзительно голубых глаз. Излишнюю яркость красок во внешности он приглушал одеждой спокойных тонов, так что многие студентки находили привлекательными и этот контраст, и его лошадиное лицо в россыпи веснушек, смягчавших хищный облик преподавателя. Обстановка мастерской соответствовала владельцу и стереотипному образу ирландца в целом - излишне спартанская, почти нищенская. Особенно, если посмотреть на видавшие виды стеллажи и покосившиеся массивные шкафы, выглядевшие так, как будто их сколотили из подручного мусора на скорую руку. Драко совершенно не вписывался в это убожество. Разве что его растрепанная прическа. Хотелось взять и заправить непослушные пряди за ухо. Ослепительно-розовое перламутровое ухо, светящееся насквозь, словно сделанное из фарфора. Ну или просто взять и потянуть на себя, пока не раздастся протестующий крик или хруст, зарядить кулаком в это самое ухо и дождаться, пока оно станет красным и обжигающе горячим от притока крови к больному месту. - Какого дементора ты творишь?! - голос Драко, звенящий от испуга и напряжения, странным образом успокаивал. - Ну давай же, покричи для меня, - попросил Гарри почти ласково, одной рукой притягивая аристократа к себе за взлохмаченную челку, а второй - нанося повторный удар. И Малфой действительно закричал. Его "Отпусти!" волной ультра-звука прокатилось по всем закоулкам опустевшего с окончанием занятий тупика. - Рассказывай, - взревел Гарри, как самый настоящий гриффиндорский лев, готовясь растерзать свою жертву. При этом следовало вначале определиться, убьет он Малфоя и потом трахнет или, все-таки, наоборот. - Как ты проклял меня тогда, в тренировочном лагере, пока я спал. Говори! Гарри не знал, чего ждал - слез и оправданий ли, чистосердечного ли признания, но только не смеха - веселого и заразительного, такого злого и неповторимо малфоевского, что безошибочно узнаешь из тысячи. Обворожительного, обезоруживающего, очаровательного и непередаваемо озорного. Когда герой разжал пальцы и сделал шаг назад, Драко посмотрел на него слегка покрасневшими, но абсолютно сухими глазами, не с вызовом даже, с пренебрежением. И, видит Мерлин, такого отвращения к себе Гарри не чувствовал еще никогда - ни сам, ни со стороны кого бы то ни было. - Вот и все, - сказал Малфой, отсмеявшись, почти спокойно, - а я все ждал, когда же окажусь виноват. Спасибо, Поттер. - Нет, - Гарри знал, что это конец, что аристократ вполне искренне, на свой жестокий лад благодарен ему за развязку их запутанной истории, в которой намертво сплелись притяжение и неприятие, одержимость и нетерпимость, холодность и горячность, сумасшествие и расчет. Малфой торжествующе улыбался, глядя на него без злобы и чуть насмешливо. Его губы еще кривила надменная вымученная ухмылка, но глаза уже провозглашали освобождение от зависимости, и это было ясное, ослепительное даже, сияние трезвого рассудка, которое герою предстояло приглушить, затуманить и одурманить во что бы то ни стало. - Что ты...?! - испуганный аристократ приготовился к болезненному захвату, но вместо этого был втянут в не менее болезненное объятие, да так, что кости хрустнули, а воздуха не стало совсем. - Прости меня, я очень неправ, - прошептал Поттер прямиком в подбитое ухо. - Пожалуйста! Я не смогу, если не простишь. Дальше шепот стал каким-то неразборчивым, словно посторонний шум, и Драко почувствовал, как жжение от удара становится приятным теплом, а затем и вовсе исчезает бесследно. Невербальное заклинание, понял аристократ и, прежде чем его руки сомкнулись на вздрогнувшей от напряжения широкой спине, почувствовал рывок аппарации.